My sweet lucifer

Место, где его закрыли, было на тысячи километров от города, это было бетонное сооружение, внутри царила сырость, а питание было подобно еде для животных. Каждого из таких детей били и старались подавить их волю, кто-то ломался и умирал, кто-то становился психом. Это были нечеловеческие условия. В них Гук прожил ровно 2 года и 11 месяцев. Его волосы сбривали каждые 2 недели, под глазами появились синяки, а об ушибах по всему телу и говорить нечего. Руки и ноги были усыпаны синяками и шрамами, единственное, что уцелело — это лицо, почему-то его по лицу не били, что часто вызывало у Гука вопросы. Их всех раз в неделю водили в специальные залы, где старались внушить что они — бесполезный мусор, и единственное благое дело, которое они могут совершить, это умереть. Для этого, кстати, выделялись специальные комнаты, если один из заключённых изъявил желание закончить свою жизнь, его отводили в железную камеру, где он мог выбрать способ своей гибели. Это могло быть утопление, повешение, а могло быть и передозировка запрещёнными веществами. Многие, с кем Гук сидел в начале, уже давно побывали в той комнате, а если быть точнее, то из его группы, с которой его привезли, он остался один. Никто не выдерживал, многие очень быстро теряли надежду на нормальную жизнь и просто сдавались. Но Чонгук всё же отличался от всех остальных детей: он вырос в семье рационалистов, следовательно, ум у него был как никак, но сформирован под точные расчёты. Все эти годы он собирал какие-то мелкие осколки, картонки, да всё, что случайно кто-то из надзирателей ронял. Гук собирал из этого одно — ключ и любые острые предметы, чтобы в один момент сбежать. Этот момент настал. Был ужин, и, как обычно, всех «заключённых» выводили из камер, заставляли встать лицом к стенке, после чего выводили в столовую, где наручники не снимались. Гук всегда садился за столы, которые стояли в затемнённых углах, поэтому в этот раз надзиратели ничего не заметили. Когда он взял поднос с едой и сел за стол, парень повернулся немного боком к надзирателям, чтобы они не видели всего, что он там делал. Гук достал свой самодельный ключ и стал ковырять в наручниках, дабы открыть. И ему это удалось спустя 7 минут. Он не стал их сразу же снимать, а сделал вид, что всё ещё закован в них. Когда прозвенел звонок о завершении ужина, все встали и направились к выходу, где каждого должны были досмотреть, чтобы никто не вынес ложку или другие столовые приборы. Парень развернулся также спиной к охраннику и, ехидно отшутившись, уменьшил бдительность. — А ты чё так небрежно, ты ещё внизу пощупай, уверен, тебе зайдет, — с синяком под правым глазом и свисающем с плеча краем кофты проговорил Гук. — Ещё слово — и в реанимацию повезут, — грозно ответил проверяющий. — О, так ты любишь ролевые игры? А кто доктором будет, ты или я, — всё не прекращал доводить его парень. — Закрой рот, выродок, тебе не ясно? — уже взбешённо вскрикнула охрана. — Я вот, например, люблю такие красненькие костюмчики, а вы, господа, какие предпочитаете? — Ну ты достал, пора тебе напомнить, кто ты, — крикнул надзиратель и выхватил биту. Пока парня избивали, он старался не потерять сознание, ведь это бы испортило весь план. Когда Чонгук оказался в пункте медицинской помощи, в которую отвозили каждого, кто не умирает по своей воле — таковы были правила, — парень дождался, когда неопытный охранник выйдет закурить, и, тут же сняв с себя наручники, стал ковырять решётки скальпелем, которые уже целый год, раз за разом, травма за травмой, старается срезать. И вот, наконец, за эти годы ему удаётся её срезать, Гук быстро кладёт решётку на скамейку, на которой лежал, и, согнув ноги, вылезает ими вперёд в ту самую решётку. К сожалению, это только начало его побега, ему предстоит пройти через охрану и колючий забор. У него в запасе только один план, плана «Б» в данных ситуациях нет, если его поймают, то в этот раз точно убьют. Гук движется вдоль забора и осматривает все вышки, которые есть, чтобы понять, в какой промежуток времени все они окажутся спинами к нему. Он подождал минуту и стал быстро пробираться вдоль. Когда их выводили на прогулку раз в месяц, Гук заметил, что вдоль забора есть одно место, которое постоянно сырое, ведь там идут трубы, и, скорее всего, одна их них протекает, он раз за разом копал её и закладывал дощечку, которую вытащил из под завалов и мусора на задней части двора. Постоянно подкладывал дощечку, которая не позволяла земле осыпаться, и сейчас ему это очень пригодилось. Приложив некоторые усилия, он вытащил деревяшку и стал уже руками быстро выкапывать оставшуюся землю, ведь с секунды на секунду могли заметить его исчезновение и начать быстрые поиски, тогда ему точно конец. Его сердце всё это время колотилось как сумасшедшее, в кровь вливалось огромное количество адреналина, от того его руки были быстрыми и так же сильно дрожали, по вискам стекал пот, и он постоянно оглядывался назад. Вскоре ему наконец удалось всё это раскопать, и, услышав сирену, его обнаружили, он незамедлительно стал пролезать через этот проём. Щель была маленькая, и пока он пролезал, разодрал всю спину. Но сейчас его это мало волновало. Наконец он вылез и так быстро не бегал никогда, как только ноги оказались за пределами ворот, он тут же вскочил и побежал куда глаза глядят. За ним тут же увязалась погоня, к его счастью, через 2 километра находился лес, где он сможет спрятаться. Забежав в лесную чащу, он стал судорожно метаться во все стороны, от дерева к дереву, стараясь найти то, которое укроет его от погони, но он не учёл, что его организм уже очень сильно был вымотан: дыхание настолько сбилось, что было больно вдыхать, ведь воздух словно резал гортань. Он стал отходить уже назад, ведь настолько устал, что в глазах начало темнеть, Гук попятился назад и упал в овраг, в котором потерял сознание. К его счастью, он свалился прям в большие ветки сухого дуба, который упал совсем недавно, где пробегающие мимо надзиратели, его и не заметили. Так и началась его новая жизнь.