Ставлю всё на чёрное

      Голова шла кругом. Повсюду слышался смрад туманно-пьянящего спирта, едко-ипритных сигарет, лака, женских духов. Преобладал аромат «Магнолия», удушливый, густой, чуть сладковатый. Сама она бы таким брызнулась, если бы хватило денег. Целый рубль за такой крошечный флакончик с белым нежным цветком на крышке! О таком можно только было мечтать. Третья стопка дорогого заграничного виски давала о себе знать: колени дрожали, локоть нервно-отрывисто стучал по столу, в глазах горел туман. Конечно, она старалась, отрывалась до ленинградского тумана под веками! Оно стоит того: если уж жить, то на всю катушку, особенно, если ты едва вхожа в столичную богему. Декадентские стишки после прочтения залились вином, что тоже дало свой колорит, отпечатавшись на пожелтевшей бумаге бордовым пятном. А автограф-то расплылся под ним! Анонимность? Не слышали. Вокруг бежали, топали женские и мужские каблуки, шелестит бахрома платьев. Дюжины сияющих глаз вкупе с блеском украшений, люстр и статуэток слепили глаза. Самый лучший выход — накрыть глаза шляпой, хорошо, что поля и длинная чёлка до бровей позволяют. Уже лучше стало. Надо было срочно сорвать ещё денег, хотя бы на буханку хлеба, иначе нового черновика богема так и не увидит. Как бы это сделать? Из собственных денег осталось пятьдесят копеек. Это на перья и бумагу. Нет. Это откладываем. Если и играть в рулетку, то копеек на десять, не больше. Ещё и плата за комнату. За неё отдать рубль, иначе хозяйка заклюёт. Не Елена Павловна, у которой она прежде снимала. У неё вообще эпопея приключилась: приехало семейство из Москвы, молодые супруги. Жена умерла при родах, так Елена вместе с её мужем начали воспитывать ребёнка. Через год ребёнок исчез, а муж сошёл с ума. Целая трагедия в одной комнате. Сколько таких? Чёрт его знает. Из-под полей шляпки очень удобно было осматривать сверкающий огнями зал. Начищенные полы, яркие цветы на стенах. Причудливо танцевали чарльстон тени посетителей мелкого казино «Империалъ» под громкую музыку. Самой бы поплясать, только ноги уже не ходили. Ещё и эти чёртовы каблуки! Сквозь алкогольный дурман слышен стал знакомый прокуренный вовсю голос: — Лина! Лина! Что же вы не идёте к нам? — местный заводила Денис, который срывал куш везде, где может. Удачлив он был донельзя. Не помешала бы и ей такая же удача во всех начинаниях. — Накрыло азартом, да так, что чуть сердце не остановилось! — ответила Лина характерным декадентским тоном, от которого многие мужчины готовы были таять. она могла бы и срифмовать, но муза куда-то испарилась. — Вот, возьмите десятку, сорвите тысячу и отдайте мне! — она швырнула в сторону барной стойки несчастные копейки. Ой, кажется, кому-то прилетело в глаз! — Гелька, едрить твою мать! Без глаза чуть не остался! — Ну и пошёл к чёрту, — протянула она лениво, ибо он ей надоел. Лина откинулась на спинку стула, чуть отклонившись назад, сбросила с ног натирающие туфли и взялась за блокнот и карандаш, после чего написала, напев придумавшуюся строчку под нос: — Вычеркни меня из телефонной книжки, назови блудницей... Лина откашлялась и мигом убрала блокнот с карандашом в потрёпанную сумочку. Ей нужно было отыскать джентльмена, способного сопереживать проигравшейся девице. Одного такого Лина давно заприметила и регулярно обирала, пока он шарился у неё под юбкой. Лина осмотрелась ещё раз, и приметила за игорным столом знакомый силуэт. Толстоватый, в чёрном залатанном фраке. Пенсне на глазах. Лысоват, подслеповат. Наивен и смешон. Надо срочно было превращаться в кокетку. Походка у Лины была смелая, от бедра. Она поворачивала сначала тело, а потом голову. Если она закидывала ногу на ногу, то делала это медленно, как бы скользила. Всё правильно, всё отточено было. Платье её струилось до колен, дальше следовала споротая со штор бахрома. Помада на её губах была неприятно маслянистая, размазывалась. Отечественный производитель. Шаг за шагом. Плитка за плиткой. Ступенька за ступенькой. Размытые взгляды, прилетавшие в спину, будто пули. Мужчины... Им только одно и надо. Лина это давно уяснила. Ими можно было крутить, как марионетками, но только не давать желаемое. Тут они делились на два вида: первый вид ползал на коленях и отдавал всё ради одной ночи, второй тип со звериным рыком брал силой, на сухую, после чего сажал на цепь. Второй в мире преобладал, как бы печально это ни звучало. Лина шла смело, раскованно, ничем не смущаясь. А вот и тот самый стол. — Павел Петрович Войницкий... Кого я вижу... — приторно проговорила Лина, подходя вплотную к намеченному джентльмену. Тот резко развернулся, и его пухлое лицо вмиг озарилось радостным сиянием. — О, кого я вижу! Signora Lina! — он снова болтал по-итальянски, хотя сам его практически не знал. Выёживался. Ей надо было выдержать тон разговора, вставить ответную: — Si, signore Pablo! — наверняка она выговорила неправильно, но всем вокруг плевать было. Больше ничего по-итальянски она и не смогла придумать. Вот чёрт! — Знакомьтесь, друзья, es mi musa, — Павел Петрович довольно давил лыбу, и Лина тут же заняла своё место рядом с ним, наивно похлопала ресничками, и воодушевлённо смотрела на игру джентльменов. — Ах, талантливый мужчина талантлив во всём, — пальчики её игриво бежали по его плечу, чуть царапая ногтями фрак. Обольщённый кошель мистер, с достатком выше среднего, не мог сдерживать себя, когда столь прекрасная леди нахваливала его перед друзьями и недругами. Может быть, всё не так уж и страшно. Это просто такой типаж — простоватый наивный дурак с полным кошельком. Таких обирать проще всего было. Павел заботливо придвинул изящный стул, на который Лина мягко опустилась. Как полагается, она закинула правую ногу на левую скользящим движением. Эффект достигнут: платье заметно натянулось и обрисовало контуры бедра. Ещё немного, и из-под бахромы покажется подвязка. — Только когда рядом Афродита, — последовал от него толстый намёк. Самое время позволить ему погладить широкой ладонью бедро, посмотреть в глаза, наигранно облизнуться, пытаясь сдержать порыв к поцелую. Правда, сдерживать-то и нечего. Главное не перестараться, помада всё-таки денег стоила. — Афродита желает покориться удаче, — прилетела ему от Лины фирменная улыбка. Никто не протестовал, значит, можно было вступать в игру. — От себя ставлю десять копеек. Больше не могу, — Лина едва заметно натянула губы в улыбке и старалась не терять самоконтроль. — Я помогу, signora! — он попался. Купюра сверкнула в ладони Павла Петровича, и он крутанул рулетку, поставив на свой любимый цвет. «Ставлю всё на чёрное!» Лина умоляла мысленно: давай, сорви побольше... Всё дальше было как в тумане. Проследовал зычный крик крупье, в миру — продавщика соли: «Жаль, но вы проиграли!» Сектор «лох» на барабане! Лина едва не упала со стула от внезапного выкрика, но секундой позже вернула себе напускную мягкость и нежность. — Ах, как жаль... — медленно и маняще она закинула руку Павлу на левое плечо, а на правое положила голову. Тот сразу разомлел: любит красивых женщин! Как-то по пьяни он ей выболтал, что женат. Жена его нянчилась с пятью детьми. Естественно, такую уже не хочется, вот и он ходит куда попало. Какое избитое клише. Бабушки на лавочке скажут, что она шлюха, разлучница, увела мужа. Но простите: он слепой? У него отбило память? Он не помнит, что женат? Перепутал жену с любовницей? Сам виноват. Ещё несколько неудачных ставок последовало. Интересно, сколько денег Павел Петрович промотал? Просто страшно подумать было. А пока он крутил рулетку, с ним можно было и позаигрывать — Лина размяла затёкшие мышцы спины, пригладила вихры. А дальше, как пойдёт. В постель такого не затащишь, но пару тысяч можно уволочь. Такого и раздевать противно, а уж тем более соприкасаться с ним. Самый момент сейчас потереться о его небритую пухлую щёку. О-о, его завело. — Signora, ты навеваешь на меня удачу... Мне начинает везти... О, твой парфюм... «Парижская роза»... — он жадно приложился носом к её упавшим вниз волосам. Знал бы, сколько она вложила в флакон этой «Парижской розы»! Шестьдесят копеек! — Благодарю... У вас такой акцент. Вы из Италии? — Лина посчитала, что лучше будет наврать ему с три короба, чтобы приподнять его самолюбие. — Из самого Неаполя... А зовут меня Паоло Ди Пьетро-Боско... — интересно, он долго корпел над словарём, чтобы это придумать? А вот и его рука, ползла к талии, задерживалась, обхватывала. Лина чуть одёрнула платье, чтобы декольте было пошире. — У тебя совсем нет денег, да? Ещё одну ставку, за тебя! Он снова проигрался! Мозг был хронически отравлен алкоголем и недавним флиртом, причём у обоих. Наконец Лина не выдержала и крикнула во всё горло: — Сношала я это казино! — Успокойся, signora, ещё отыграемся, — ох, Павел, Павел, что вы говорите? Надо как следует расплакаться, чтобы тушь красиво потекла. А показав декольте, можно и вовсе разбудить Кракена, чтобы он ради неё всё проиграл. Дурачина, простофиля! — Куда там? Нечего мне больше ставить! — ещё вознести руку ко лбу, придавая томности. Грудь её реально стискивал тяжёлый обруч. Воздуха не хватало, уже трудно было понять, плач или притворство. А Павел-то оттаял: сквозь пелену слёз видно стало, что он вытащил из-под пиджака пару купюр. О-о-о... Екатерина на банкноте... Золотой номинал... — Я отыграюсь за тебя, mon ami. Весь плач как рукой сняло. Лина, хорошенько поморгав, взяла себя в руки. Вот они, заветные купюры. Она положила их на рулетку и хорошенько её крутанула. Не мужчина, а ходячий кошелёк! Сам сюда пришёл! Сам виноват! Лина далее почти не наблюдала за ходом игры, только скучающе смотрела по сторонам. Приятное потрескивание. Крутящийся механизм. Да! Она прибавила пять тысяч рублей! Всё! Достаточно! Лина мгновенно подхватила купюры, на ходу вкладывая их в сумку, и стремглав унеслась из казино. — Что за... Охрана! — пока Павел был дезориентирован и не мог вылезти из-за стола, Лина уже прошмыгнула через двух парней на входе. Чёртовы каблуки! — Стой, puttana! — Ничего личного, дружок, — вряд ли он сумел расслышать это, ведь Лина уже проскочила в дверь. Войницкий затащил её обратно в казино, но она, по природе изворотливая, молниеносно пнула его каблуком в голень. Взвизгнув, тот отскочил и согнулся в три погибели, чтобы не схлопотать шляпкой по лицу. Но завидной реакцией он похвастаться не мог и своим мельтешением лишь задержал погоню.       Бежать. Бежать отсюда к чёртовой матери. Свернуть в переулок, выпорхнуть на широкий проспект, и что есть силы припустить до следующего поворота. Демон алчности скрежетал где-то под рёбрами. Сегодня не её день был. Хоть деньги она успела сорвать, пусть и у всех на виду. — Она воровка! Держите её! Какой неугомонный попался! Неужто так жаль для милой леди пары купюр? Как же ей тяжело на каблуках бежать, хорошо, хоть опыт у неё был немалый. Скрываясь от преследователей, нужно было соблюдать лишь одно правило: не терять их из виду, но скорее затеряться самой. Это всего лишь три разгневанных джентльмена, не будут же они калечить юную деву? Самой себе ответ Лина дать не сумела. Она перевела дыхание, рукой на стенку облокотившись. Она вся пропотела от бега, причёску испортила, и, кажется, ноги в кровь стёрла. Совсем не везло ей сегодня. Сейчас бы в ванной отлежаться, а не вот это всё. И запах какой-то смердящий... Лина незаметно принюхалась к платью — точно нет. А что же? В паре метров от неё находились мусорные баки. Отличное место выбрала! Здесь и перевал, и пикник. — Профурсетка... Всё, довольно! — Павел задыхался, но её всё-таки нагнал. — Некуда тебе бежать, девка. Тупик! — Верю на слово, Войницкий, — Лина подняла руки в отступающем жесте и шагнула назад. — Я могу всё отработать, хочешь? — Не нужна мне распутная дама за пять тысяч, верни мои деньги, и я всё прощу. Сегодня я милосердный. — А давай я сперва покажу, что умею, а там и видно будет. Не упускай единственную возможность, больше не предложу, — Лина кокетливо ему подмигнула, Павел пошёл на неё, попутно растёгивая ремень. — Здесь нас никто не увидит, так что передумать у тебя нет права, — т жепохотливое животное. Лина сдержалась, чтобы не скривиться от отвращения. — Да что же ты так тянешь! — она очень торопилась, поэтому сама сдёрнула с него штаны ниже колен. — Какая страстная, — он загоготал, но Лина в очередной раз провела Войницкого. Со всей мочи толкнув его плечи, она понеслась в сторону. Павел запутался в собственных ногах, едва устоял и миновал падения, но опрокинутый Линой мусорный бак уничтожил его равновесие. Куда же бежать? Пришлось ей турманом лететь на каблуках, прямиком на преследователей. Лина выскочила из переулка, но успела потерять всякую надежду спастись. Нужно было искать подмогу. Сил, чтобы бежать, у неё уже не оставалось. Это последний марш-бросок. Либо пан, либо пропал. — Умоляю, помогите! Меня преследуют! — Лина в два счёта пересекла переулок и очутилась рядом с одиноко стоящим незнакомцем в чёрном плаще. С виду он был молодой, красивый, с длинными светлыми волосами. Тот стоял сосредоточенный, и будто бы не слышал её. Нет, есть на свете сердобольные люди, которые могут помочь! Лина схватила человека за руку, как вдруг... Глаза человека зловеще полыхнули, он отпрянул, но было уже поздно. Всё закрутилось вокруг них пятнами оттенков, Лина вскрикнула от ужаса, предприняла попытку к бегству. Всё тщетно. Лицо мужчины расплылось перед ней, рванув куда-то ввысь, словно ангел только что вознёсся. Под кожей точно поползли букашки, разрывая плоть острыми лапками-лезвиями. Она панически била себя руками по телу, не замечая, как рецептивное поле расслаивалось. Кожа рук начинала медленно сползать к пальцам, по крупицам отклеиваясь друг от друга и взлетая вверх. Этот звонкий хруст… По телу бежали мурашки, невозможно было сдерживать тошноту. Из пока ещё целого рта, изливалась желтоватая жидкость с красными вкраплениями. Вонь ударила в голову, заставив содрогнуться от новой волны рвоты. Живот скрутило от боли. Первая волна ужаса отступала под напором боли, кровь заливала глаза. Кровавые слёзы сами катились по щекам и тут же испарялись. Тело сыпалось, как песок, ежесекундно что-то пролетало сквозь неё, нанося новые увечья. Не осталось сил кричать, уже не было голоса, и дыхание оборвалось. Рука-скелет тянулась к горлу... Душу воротило, так больно... Хоть бы это всё закончилось как можно быстрее... В груди разрасталась чудовищная сквозная дыра, выедавшая всё мясо вокруг. Что происходит? Нечто изнутри иссекало органы в страшное невнятное месиво. Глаза с треском и хрустом вылезли из орбит, мозг уже не обрабатывал сигналы о боли: он постепенно сходил с ума, отключая все прочие системы. Её крутило из стороны в сторону, она, как ветер, носилась невнятно, бросалась из стороны в сторону. Перед глазами всё погасло! Ослепла... Нет-нет-нет... Кто-нибудь! Вытащите отсюда! Лина пыталась закричать, хотя бы шевельнуться, издать всего-то писк... Шум от отрываемых изнутри конечностей и остатков разума сменился внезапным звоном в ушах. Несколько секунд — и тишина.