Сенсей: Сталкер или озобоченный?

Ночью всегда было спокойно для Ханагаки, особенно если окно было открыто и исходил холодный ветерок, но сейчас эта ночь не была спокойной и ветерок даже не помогал. Мальчик укутался в теплый халат, включив свет, он знал что сенсей куда то по ночам пропадает, но это уже было пятый раз за неделю и подростку это не устраивало и наостораживало на плохие и безумные мысли Он услышал как дверь захлопнулась и Ханагаки аккуратно включая свкт в коридоре, замечая болезненный вид Санзу, его глаза были чуть ли не помутневшии, а улвбка играла как у дикаря. — Хару — кун? Санзу ничего не ответил, приблизился вплотную к парню и стал резко посасывать его шею, грубо шевеля своими губами по тонкой шеи мальчика. — Агр. Ты как вампир! И вообще ложись спать. Щас не до. — Ханагаки заткнули настойчивые и шершавые губы, проникая резко языком в его рот, исследуя каждый уголочек его рта, обсасывая нежные губы и кусая. Стон из губ прознесся у Такемучи и тот остранил от себя Санзу, который выглядел неадекватно и пугающим. — Слушай, ты опять принимаешь? Мне это не нравится. Очень не нравится. Еще не говори что ты ввязался в плохую компанию? Он все вркмя молчал и иногда выдавал смешки или улыбку. Такемичи пугало такое поведение и собираясь уйти, но розоволосый грубой хваткой повалил того на пол, связывая руки, ноги парня, довольно улыбаясь. — Какого черта, Хару? Он молчал и как лис стал нависать над мальчишкой, терся лицом об его лицо, начал устрашающе говорить. — Я представляю как вскрываю твое тело, твои органы и ласкаю. Беру в рот твое сердуе, обсасываю. Это очень возбуждает. Ханагаки замолчал, стало опасно и страшно быть близко к этому человеку, даже если и любишь. Но Харучие смотрел на Мичи с некой лаской и безумием эту идею вооплотить. Он стал медленно снимать халат парня и холодными ладонями трогать тело, ласкать соски и наблюдать, смотреть за телослодением подростка. Такой хрупкий. Куча засосов и синяков, а так же царапин который сас же сенсей ставил во время их игр. Это завораживало и влекло к себе. — Не надо. пожалуйста Ханагаки чуть ли не плакал. Было страшно и обидно что Харучие во время принятие наркотических средств, вел себя как манъяк или того хуже. — Малыш, я не сделаю тебе больно. Я люблю тебя, ты же знаешь это. Я никогда тебе не сделаю больно, мой плакса. Это был и Санзу но и говорили вместо него последствия наркотика, это лишь сильнее хотелось плакать. Харучие не признавался словами Такемичи о любви, а когда он был обдолпанный то признавался и был пугающим но и ласковым, как тигр или лев. Руки холодные прикоснулись к лицу парнишки, а губы стали целовать заплаканное лицо плаксивого героя. Ханагаки чувствовал как наслаждался этой нежностью и этим страхом, но хотелось больше ласки, больше этих движений и Санзу выполнит. — Ты хороший ученик, Такеми — кун. Наградить тебя жестким сексом? Такемичи вздрогнул, ощутил страх и резко пытался освободится, но веревка туго сжимали его запястья, его ночи, причиняя боль. Харучие не нравилось такое и он сжал член парня черкз трусы, заставляя охнуть. — Не дергайся. Не хочу чтобы у тебя были синяки на руках. Подумают что я тебя бью. Да и неприятно видеть что какие то веревки тебе из оставляют, а могу и я. Санзу начал дрочить Такемичи через трусы, поглаживая аккуратно и медленно, доставая тому бурю ощущений. Блондин тяжело дышал, и наслаждался этим, смотря на своего возлюбленного и тяжко застонад когда все же трусы были сняты, а пальцы Харучие трогали половой орган, ласкали парня, движение «вверх-вниз», были такими ласковыми, острыми что Такемичи чуть ли не кончился. Но учитель был хитрее и нагнулся лицом к паху парню, облизывая, заставляя того задрожать от эйфории. — Нравится? Такемичи не ответил, лишь закрыл глаза и тяжело дыша, но Санзу принял как за ответ и продолжил надрачивать член парню, лизя его головку. Кончив на лицо Харучие, учитель же слизал сперму и уже сам был голым, прижимаясь своим телом об тело юного парня. — Ты такой нетерпеливый. Твоя дырочка уже мокрая. Ханагаки не заметил как пальцы Акаши уже были в заднице и походу от приятных ощущений, он пропустил растяжку. — Что же. сейчас мы оба получим кайф, Такемичи. Но хочу сделать так. Он достал прищепки, приципил на соски мальчишки, а тау же достал нож, пугая Ханагаки и одровременно заводя этим видом Харучие. — Я же сказал что хочу вытрашить тебя. — Санзу ты же не. Такемичи не дали договорить, резкий толчкок и проникновение в его задницу дали о себе знать и парень стал двигатся, не давая мальчику привыкнуть, а бедный герой лежащий на полу, привязанный с прищепками на сосках, стонал отчаянно, громко и возбужденно, что кончая во второй раз. — Ах, твоя сладкая сперма. Наркоман облизнул сперму с члена парня, приддерживая его за ноги и стал долбить его в задницу, набирая обороты, что тот скручивался от удовольствия, произнеся имя любимого сенсея. — Ты хороший ученик. Очень — очень хороший! — ножик был рядом и Харучие взял его, резко проводя им по ноге парня. — Санзу, агр! — Такемичи смотря на это, сдерживал слезы и чувствовал как кровь текла из ноги, но язык сенсея был горяч, слизывая кровь, целуя ранку. — Мне тааак нравится! Давай об животик? — улыбка была сумашедшей и Харучие повторил царапанье но уже по животе парня, оставляя царапинки, при этом же грубо и быстрее двигался. Такемичи стонал, кричал и плакал. Все это вызывало огрлмное возбуждение у сенсея и когда он был готов кончить, он жадно впился в губы парня, обсасывая его губы, произнеся. — Ты лучшее что было со мной, Ханагаки Такемичи.