Туз в рукаве

— Напомни мне ещё раз, зачем мы сюда приехали? — Здорово, что ты спросил, — отозвался Варрик, — потому что неделю назад я специально записал твой собственный ответ на тот же самый вопрос. — Вытащив лист бумаги, Варрик прочистил горло и низким голосом зачитал: — Цитирую: “Потому что я так сказал”. — Совершенно не похоже на мой голос, — поморщился Хоук. — Но слова, что гораздо важнее, твои, — заметил Варрик. — Это тебе захотелось отдохнуть от Киркволла. Мир посмотреть, себя показать, завести новых знакомых и обчистить их до нитки… Классический набор отпускных развлечений. — Беру свои слова назад. — Хоук драматично вздохнул. Денёк затягивался. — Чтобы я ещё хоть раз полез путешествовать... — Тогда тебе повезло, что наш корабль отплывает завтра на рассвете, — хмыкнул Варрик. — К концу недели снова будешь жаловаться на Киркволл. А пока, — он шлёпнул Хоука по пояснице и окинул взглядом редеющую толпу, — предлагаю остановиться на ночь в этом многообещающем заведении. Я скоро буду. Прежде, чем Хоук успел возразить, Варрик протиснулся сквозь толпу, высматривая, как в этой таверне обстоят дела с элем и азартными играми, а Хоук неспешно последовал за ним, ожидая вердикта. Улицы постепенно пустели, и закатное небо окрасилось оранжевым золотом; Хоук прислонился к стене какой-то пекарни и принялся размышлять о грядущем ужине, наслаждаясь запахом свежего хлеба. От раздумий о курице его внимание отвлекло подозрительное шевеление на другой стороне улицы. В сумерках Хоуку потребовалось некоторое время, чтобы различить прижавшуюся к стене парочку, и он закатил глаза от этого зрелища: ничего не имея против возни в тихом переулке, он предпочитал дожидаться темноты — по крайней мере, на это ему хватало приличий. Между любовниками вспыхнула пурпурная искра, и Хоук нахмурился, разглядев в её свете, что они были заняты вовсе не поцелуями: тот человек, что повыше, держал второго за горло. Судя по мантии, в которую был облачён первый (и его пылающей руке), он был магом, но в переулке было слишком темно, чтобы разглядеть его жертву — только отблеск белых волос. Стоило свету коснуться земли, когда маг подступил ближе, и Хоук изумлённо распахнул глаза: второй человек висел над землёй, тщётно пытаясь найти опору босыми ногами. — Эй! — крикнул Хоук, протискиваясь сквозь толпу. — Что вы тво… — Хоук! — громко свистнул кто-то, и Хоук невольно обернулся на звук. Варрик помахал ему рукой от дверей таверны, и его широкая улыбка говорила о потенциальной добыче, что на мгновение совершенно сбило Хоука с толку. Где-то неподалёку он уловил смазанное движение — словно, как предательски предположил опыт, кого-то крепко приложили о землю — но обернувшись, Хоук обнаружил перед собой пустой переулок. Варрик снова замахал рукой, теряя терпение, и Хоук сдался: маг, вероятно, отловил неудачливого карманника, и его дальнейшая судьба интересовала Хоука гораздо меньше местных богатеньких дурачков. А потом Хоук зевнул, выбросил из головы эту бессильно болтающиеся над землёй ноги и последовал за Варриком в таверну. *** Как оказалось, улыбка Варрика не обманула. Вечер получился удачным: его наполнили хороший эль, хорошая компания и неплохой улов от череды из восьми побед. К моменту, как начали разносить последние заказы, Хоук оказался немного богаче и намного пьянее, чем в начале вечера. — Эй, — ухмыльнулся он, похлопав Варрика по плечу. — И тебе привет, принцесса, — хмыкнул тот. — Я оплатил нам две комнаты. Хочешь в постельку или собираешься всю ночь строить мне глазки? — Как насчёт и того, и другого? — Сколько раз тебе повторять, Хоук: ты не в моём вкусе, — фыркнул Варрик, поведя плечами. — Ты идёшь или нет? — Надеюсь, вы немного задержитесь, — раздался из-за спины чей-то голос, и Хоук слегка неверным движением развернулся к говорящему. Маг оказался старше, чем ему изначально показалось, с седеющими волосами и испещрённом морщинами лицом, но его мантия так и кричала о богатстве, а руки — о таящейся в них силе. Хоук улыбнулся: — Ищете партнёра для игры, сир?.. — Магистр, — поправил его маг. — Данариус. Да, ищу, если вы соизволите откликнуться. В этих местах редко доводится встретить достойного соперника. — Разумеется, если под соперником вы подразумеваете победителя, — любезно отозвался Хоук, не обращая внимания на тычок Варрика. — Присаживайтесь, магистр. — Какая самоуверенность, — бросил Данариус, плавно опускаясь напротив. — Жаль, что она несколько неуместна. Его голос продолжал течь, гладкий, словно шёлк, но Хоук, заметив за его спиной эльфа, перестал слушать. Он узнал белые волосы, которые заметил ещё в переулке, и в тусклом свете факелов принялся связывать факты воедино: эльф (мужчина, худой и на коленях), его горло (в ошейнике и синяках от магической хватки, а не от пальцев) и его связь с магистром (раб, раб, раб). — Мы просто мимо проезжали, — заметил Варрик, привлекая внимание Хоука. — Завтра на рассвете отплываем обратно в Киркволл. — Киркволл? — Данариус слегка сморщил нос. — В таком случае, хорошо, что удалось застать вас до отплытия. До сих пор все мои игры в этом городе были сплошной скукой. Пока Хоук мешал карты, рука магистра опустились к эльфу, и острые когти небрежно скользнули по его волосам. Данариус был не первым рабовладельцем, которого Хоук повстречал на своём пути, и даже не первым рабовладельцем, против которого ему доводилось играть, но ему всё равно никак не удавалось избавиться от мерзкого привкуса неправильности этой ситуации. — Придётся мне вас развеселить, — с притворной улыбкой заявил Хоук, сдавая карты. — Начальная ставка — пять соверенов. Данариус усмехнулся и бросил на стол горсть монет. — Как насчёт десяти? Хотя Хоуку очень не хотелось это признавать, уверенность в своих силах не напрасно сквозила в руках магистра: игра затянулась до глубокой ночи, и десятки соверенов много раз успели поменять хозяина, словно партнёра в танце, а парочка даже досталась хозяину таверны, который продолжал бурчать о том, что собирается закрываться. К моменту, как на небо вскарабкалась луна, ставки перевалили за сотню соверенов, и Хоук, раскрыв свою последнюю руку, не удержался от победной ухмылки. — Старые боги сегодня, похоже, на моей стороне, — сказал он, сдвигая монеты поближе к себе. — Удачи вам в следующий раз, магистр. Ему нередко приходилось встречаться с людьми, которые раньше никогда не проигрывали — к этому моменту он уже практически считал своим долгом познакомить их с опытом унизительных поражений — но всё же Хоук напрягся, увидев, как сузились глаза Данариуса, а кончики его пальцев полыхнули алым, постукивая по столу. — Сыграем ещё раз, — проронил Данариус. — На кое-что поценнее. — Не знаю, — хмыкнул Хоук, попробовав один из соверенов на зуб, — всё это золото для меня очень ценно. Данариус усмехнулся: — Вам следует мыслить шире. Его рука взлетела со стола и легла на ошейник стоящего на коленях раба, чтобы схватить его за пристёгнутый сзади поводок. С начала игры минули долгие часы, и хотя рабу удалось спрятать гримасу боли, Хоук прекрасно понимал, что ноги у того уже давно горят в агонии. Данариус дёрнул его вперёд, и раб дрогнул, придушенный ошейником, но выправился и пересел ближе, почти задевая подбородком край стола. По его лицу змеились белые татуировки, сбегали от нижней губы к горлу, но внимание Хоука привлёк тёмный синяк под глазом и тонкий порез на щеке. Чем Данариус его ударил, чтобы остался такой след? — Сыграем ещё раз, — повторил Данариус. — Победитель забирает раба и все деньги. Хоук вскинул брови: — Все деньги и так мои, и жаль вас разочаровывать, магистр, но до вашего раба мне нет никакого дела. — Уверен, вы найдёте ему достойное применение, — возразил Данариус и перевёл взгляд на Варрика. — Эльфы-рабы гораздо привлекательнее рабов-гномов. И старательнее. — Эй, — обиделся Варрик, — спасибо, конечно, но я вполне уверен в своей привлекательности. — Я думал, тебя заденет ремарка про раба, — хмыкнул Хоук. — А, да, — кивнул Варрик. — Это тоже. Данариус не обратил на него внимания. Его рука снова погладила раба по голове, а пальцы коснулись острых кончиков ушей. — Гарантирую, что он отлично воспитан и… очень талантлив, если вы понимаете, о чём я. Чувствуя, как к желудку подкатывает тошнота, Хоук проследил взглядом, как Данариус подцепил с тарелки огрызок холодного мяса и протолкнул его рабу в послушно раскрытый рот. Тот даже не поднял глаз; проглотил подачку и без возражений подался вперёд, чтобы слизать жир с пальцев Данариуса. Скрытый подтекст угадывался легко, но Хоук, кажется, ещё никогда не был так далёк от возбуждения, как в этот момент, равно как от желания, чтобы его тоже так облизали. Больше всего на свете ему хотелось только удостовериться, что бедняге больше никогда не придётся проходить через подобное унижение. — Я вас понял, — медленно выдохнул Хоук, отведя глаза, пока Данариус продолжал кормить раба с рук. — Но откуда мне знать, что вы меня не обманываете? Стоит ли он таких денег? — Если оставить его в борделе, то в месяц он заработает вам вдвое больше, — улыбнулся Данариус, и Хоука едва не стошнило от мысли о том, откуда магистру может быть известна эта информация. — И даже если порубить его на куски, они будут стоить денег. Больших денег. Данариус коснулся подбородка раба, вынудив того поднять голову и обнажить горло, покрытое синяками. — Эти метки — чистый лириум. На нём можно заработать гораздо больше сотни соверенов. Хоук сощурился, разглядывая хитрый узор, что сбегал по шее раба за его ворот. — Лириум? Как вы… Данариус хмыкнул: — Это было долго и трудно. — Он небрежно огладил раба по щеке и постучал углом колоды по столу. — Для всех нас. Вот что делает его по-настоящему ценным. Что скажете, сир Хоук? Мы договорились? В подтверждение Данариус уложил конец поводка в центр стола. Раб всё ещё не отводил глаз от пола. И несмотря на то, сколько денег было на кону, Хоук принял решение гораздо быстрее, чем сам от себя ожидал. — Договорились. Он сдвинул гору монет в центр стола — кожаный поводок змеился между ними, как живой — и сосредоточился, пока Варрик сдавал карты. Ему было не привыкать к тому, что ставки высоки — это позволяло игре оставаться интересной — но обычно на кону стояла его честь, а не судьба другого человека. Данариус пристально следил за руками Варрика, а Хоук, в свою очередь, не сводил глаз с его раба. Тот смотрел в пол, словно не замечая происходящего, и Хоук постарался отогнать предательскую мысль, что Данариус успел поломать его окончательно, и от человека внутри уже ничего не осталось. — Одну, — сказал Данариус, отдавая Варрику на замену одну карту. Его лицо оставалось безразличным, но этот уверенный ход заставил Хоука усомниться в своей решимости. Обычно интуиция его не подводила (кроме того раза в Ривейне, о котором не стоило вспоминать), и он последовал ей и в этот раз. — Мне три. Раб тихо сглотнул, но ничего не сказал. Хоук просмотрел свои новые карты. — После вас, — спокойно улыбнулся Данариус. — Что вы, как можно, — протянул Хоук, хмурясь своим картам. — Старшим нужно уступать, не так ли? Он улыбнулся Данариусу, и эта улыбка стала только шире в ответ на ледяной взгляд. — Как пожелаете, — сказал Данариус и одну за одной выложил свои карты на стол; его костлявые пальцы плавно двигались в свете свечей. — Благодарю вас за этот вечер. Мне редко удаётся превзойти столь достойного соперника. Он убрал руку, и Хоук сощурился, увидев расклад: от семёрки до десяти и банн, завершающий флэш. — Что же, — пожал он плечами, — рад был бы вам услужить, но, к сожалению, не в этот раз. Хоук медленно раскрыл свои карты перед Данариусом: — Вот у нас девятка, десятка, банн, эрл и виконт. Не полностью благородный флэш, но получше вашего. — Его лицо осветила улыбка. — Удачи вам с этим вашим достойным противником. Глаза Данариуса вспыхнули яростью, но тут же снова подёрнулись льдом. Стиснутые губы дрогнули, и Хоук на всякий случай аккуратно переместил ладонь с горы монет на рукоять клинка, ожидая, на что толкнёт магистра уязвлённая гордость. Пальцы Данариуса блеснули алым, но тут же угасли. — Хорошо сыграно, — проронил он и встал, глядя на Хоука и своего бывшего раба сверху вниз. — Вы заслужили свою награду. Его пальцы вцепились рабу в волосы, резко задрав ему голову и заставив оторвать взгляд от пола. — Он обучен в телохранители, но можете использовать его для любого тяжёлого труда или домашних работ. Я, однако, рекомендую вам воспользоваться его особыми талантами. — Данариус оскалил зубы в усмешке. — Не так ли, Скорто? Раб поморщился от боли. — Да, хозяин. Его голос оказался ниже, чем Хоук ожидал от эльфа. Данариус разжал хватку, и Хоук неловко прочистил горло: — Это его имя? Скорто? Улыбка Данариуса стала шире. — Именно так. — Он склонил голову в поклоне, в котором вместо уважения читалась откровенная насмешка. — Рад был повстречаться с вами, сир. Наслаждайтесь своим выигрышем. С холодной улыбкой Данариус убрался из таверны, и Хоук остался наедине с усталым хозяином, пьяным другом и новоприобретенным рабом. Варрик, к счастью, заговорил первым: — Знаешь, если бы ты мне сразу сказал, что по дороге мы обзаведёмся рабом, я бы тебя ещё тогда ударил. Хоук поднялся на ноги, и мир вокруг него слегка покачнулся. — А сейчас? Всё ещё собираешься меня бить? Варрик пожал плечами: — Руки чешутся, но не особенно. — Вы собираетесь закругляться? — окликнул их хозяин. — Давно пора. — Разумеется, — отозвался Варрик. — Комната свободная найдётся? — Вы заняли последние две, — зевнул хозяин и окинул раба скептическим взглядом. — Этот тощий неплохо уберётся и на диване. — Ну вот и порешили, — кивнул Варрик, разминая плечи. — Эй, парень, ты со мной или с этим придурком? — Он пинается, а я храплю, — добавил Хоук. — Но мой храп пока что всем нравился. Раб не поднимал глаз. — Как пожелаете, хозяин. — Значит, останешься с Хоуком, — радостно заключил Варрик. — Увидимся утром. И он умчался наверх, не позволив Хоуку возразить. Хозяин таверны нетерпеливо постучал пальцами по столу, и Хоук торопливо присел на корточки перед своим выигрышем. — Можешь взглянуть на меня? Раб повиновался, и Хоуку не удалось сдержать улыбки, увидев, наконец, его лицо. Зелёные глаза ему всегда нравились. — Буду с тобой честен, Скорто, — сказал он, опершись плечом о край стола. — Я здорово надрался и не в состоянии сейчас осознать, что теперь формально владею рабом. Завтра утром я буду счастлив отпустить тебя на все четыре стороны с полным кошелём соверенов, если захочешь, но прямо сейчас предлагаю отправиться спать, а? Обещаю, я тебя не трону. Брови раба едва заметно дрогнули от изумления, но лицо тут же разгладилось, и он кивнул. — Да, хозяин. — Хоук, — поправил его Хоук, потянувшись к затянутому на шее раба ошейнику. — Зови меня Хоук. — Хорошо, Хоук, — отозвался раб, послушно подставил горло его рукам, занявшимся пряжкой, и тихо выдохнул с облегчением, когда ошейник оказался на полу. — Пойдём, — велел Хоук, помогая ему подняться. — У тебя ноги, должно быть, просто горят от боли. Можешь опереться на меня. — Господин, я не должен… — Хоук, — снова напомнил Хоук. — И не беспокойся. Если мне по силам справиться со злющим гномом, то эльф с больными ногами и вовсе не составит для меня никакого труда. До комнаты добирались долго: у Скорто каждые пару шагов подгибались ноги, и тот стискивал зубы от боли, пытаясь не морщиться. Быстрее было бы подхватить его на руки и донести до места, но после увиденного — колени, поводок и кормёжка с рук — Хоук предпочёл бы избавить этого беднягу от любых дальнейших унижений, какими бы славными ни были его намерения. В комнате Скорто стало полегче, и Хоук оставил его ковылять на своих двоих, а сам принялся готовиться ко сну. Ему потребовались все оставшиеся силы, чтобы не провалиться в мертвецкий сон сию же секунду, но оказалось, что неловко мнущийся у твоей постели раб неплохо отвлекает внимание. — В чём дело, Скорто? Скорто замер под его взглядом, но глаз не поднял. — Я… — Он сглотнул. — Что прикажете, сир? — Прикажу поспать, — зевнул Хоук. То, что хозяин таверны назвал диваном, являлось им чисто номинально, но вполне подходило для сна. — Что предпочитаешь, вторую половину кровати или это здоровое кресло? — Он потёр глаза. — Будешь переодеваться? — Нет, сир. — Скорто неловко переступил с ноги на ногу. — Могу ли я воспользоваться горшком? — Чего? — моргнул Хоук. — Создатель… Можешь, конечно. — Силы его покинули, и Хоук упал обратно в постель, пробормотав напоследок: — Не нужно просить разрешения. Делай, что хочешь. — Прошу прощения, сир, — отозвался Скорто с чудовищной искренностью, и Хоук со стоном зарылся лицом в подушку. — Спи, — велел он. — Утром поговорим. — Да, хозяин. Хоук уснул раньше, чем успел снова его поправить. *** На следующее утро Хоук проснулся ни свет ни заря и потому был готов ответить кровавой местью всем причастным к подобной жестокости: назойливому солнцу, Создателю и даже собственной гудящей голове. В горле и во рту было сухо, и выбравшись из постели, чтобы облегчиться и привести себя в порядок, Хоук старался двигаться медленно и тихо, чтобы не усугублять чудовищный колокольный бой в голове. К сожалению, одеваться в таком состоянии было весьма проблематично — именно так он и оказался без рубашки посреди комнаты, разглядывая, как последний идиот, спящего в кресле эльфа. К тому времени Хоук успел наполовину убедить себя, что эльф ему просто привиделся в пьяном угаре (вместе с магистром, игрой и ошейником, которого касались его пальцы), и ему потребовалось какое-то время, чтобы смириться с реальностью. Эльф — его раб! — свернулся в кресле в неуютный клубок, уложив голые ноги у подлокотника и подтянув колени к груди, и даже не вздрогнул, когда Хоук осторожно к нему приблизился. — Привет, — мягко позвал Хоук. — Скорто, доброе утро. Он потянулся было к его колену, но Скорто открыл глаза раньше, чем пальцы Хоука коснулись его штанов. Во сне волосы упали ему на глаза, и Хоук с улыбкой следил, как Скорто поднимает голову и обводит кровать, дверь и его собственное лицо сонным взглядом. Но стоило Скорто осознать, где он находится, и атмосфера в комнате резко изменилась. Он сорвался с кресла, едва успев выпрямиться, и грохнулся на колени у ног Хоука. — Простите, хозяин, — выпалил он, — я… — Сжавшись в тугой комок, Скорто упёрся взглядом в голые ступни Хоука, давясь оправданиями. — Чем я могу вам услужить? Хоук со вздохом осознал, что головная боль определённо была послана ему в наказание за безответственные ставки вчерашнего вечера. — Так, — заявил он, зевая, — давай поговорим о некоторых правилах. Скорто застыл на месте. — Да, хозяин. — Правило первое: не падать на колени, — сказал Хоук. — Можешь стоять, сидеть, делай что угодно, но становиться на колени передо мной или перед кем-то другим тебе больше не нужно. Скорто какое-то время молчал, но на ноги поднялся. — Да, хо… Хоук. — Отлично, со вторым правилом тоже разобрались, — с улыбкой кивнул Хоук. — Никаких мне тут “хозяев” и “выканий”. Я Хоук, вот и всё. — Да, Хоук, — кивнул Скорто. — Правило третье, — с воодушевлением продолжил Хоук, воображая, что вся эта ситуация ему теперь вполне по зубам. — Можешь смотреть на меня. Не нужно постоянно держать глаза опущенными. Ноги у меня, конечно, ничего, но могут вообразить о себе лишнего, если продолжишь так внимательно их разглядывать. — Я… — Скорто сжал губы и вскинул голову. — Простите. — Правило четвёртое! — отозвался Хоук, радуясь, что удалось добраться до этой цифры. — Перестань извиняться за то, чего тебе делать не запрещали. Если случайно пырнёшь меня ножом в лицо, можешь, конечно, попросить прощения, но в остальных случаях извиняться тебе не за что. Раб снова кивнул, и Хоук задумчиво почесал голову. — А, и правило четвёртое-с-половиной: не извиняться за то, что спал дольше меня. Я бы сам был не против поспать дольше себя. — Он зевнул и постучал пальцами по пустому животу. — Но нам пора торопиться на корабль. На лице Скорто на миг возникло странное нечитаемое выражение, но он живо опустил глаза и ничего не сказал. — Правило шестое, — подозрительно сощурился Хоук, — или пятое, я сбился со счёта. Можешь спрашивать меня о чём угодно. Если тебя что-то интересует, смущает или тебе что-то нужно — просто спроси. Я обещаю не повышать на тебя голос. Скорто помялся, покусывая губу, но собрался с силами спросить: — Зачем нам на корабль? — Мы возвращаемся в Киркволл, — ответил Хоук, отыскав в комнате свою рубашку. — К счастью, эта забытая богами дыра, которая притворяется городом, мне вовсе не дом родной. — Путешествие будет долгим? — День или два, смотря какая будет погода. — Обернувшись через плечо, Хоук натянул ботинки. — Я дружу с капитаном. — Он медленно перевёл взгляд со своих ног на Скорто. — Погоди, у тебя что, нет ботинок? — Мне не нужны ботинки, сир, — пожал плечами Скорто. — А мне вовсе не нужны те замечательные груши в сахаре, которые мне вечно находит Варрик, но без них моя жизнь трагически опустеет. — Хоук внимательно посмотрел Скорто в глаза, надеясь, если что, поймать его на вранье. — Ты бы хотел пару ботинок? — Мне не… — Скорто помедлил и опустил взгляд на свои голые ноги. — Нет, Хоук. Хоук так и не сумел понять, враньё это или нет, но решил, что их дружба ещё слишком свежа, чтобы откровенно не считаться с чужими желаниями. — Как скажешь. — Одетый, умытый и обутый Хоук принялся собирать вещи и добавил, разглаживая складки на рубашке: — Забыл сказать. Если не хочешь — можешь со мной не идти. Скорто резко вскинул голову: — Сир? — Если ты ещё не понял, я раньше рабов не имел, и опыта в этом деле у меня нет, — сморщил нос Хоук. — И вся эта история мне не нравится. Я бы не хотел силком тащить тебя через Вольную Марку, но и оставлять в этом проклятом городе без средств к существованию я тоже не готов. Если ты сам не желаешь остаться. — Хоук мягко улыбнулся. — Решать тебе. Можешь идти своей дорогой — денег я подкину. Или оставайся с нами до Киркволла, а с остальным разберёмся на месте. Скорто нервно сомкнул пальцы: — Вы желаете, чтобы я ушёл? — Нет! — поспешил разубедить его Хоук. — Но не стану тебя останавливать, если ты сам этого хочешь. Подозреваю, что хочешь, потому что… — Он неловко махнул рукой. — Сам понимаешь. Рабство — дело не слишком приятное. Скорто смотрел на него, явно не в силах понять, и Хоук поспешно добавил: — Или можешь остаться! Тоже неплохое решение! Глубоко внутри Хоук порадовался, что Скорто потребовалось некоторое время, чтобы всё взвесить. Ему хотелось спросить, о чём тот размышляет, и что именно перетягивает весы на сторону “остаться в рабстве”, но вместо этого Хоук просто дал Скорто время принять собственное решение. — Можно мне остаться? — тихо, едва различимым шёпотом произнёс Скорто. — Пожалуйста? — Конечно! — кивнул Хоук. — Безо всяких проблем, — улыбнулся он. — Киркволл, конечно, та ещё дыра, но всё же получше, чем этот городишко. По крайней мере, по большинству показателей. Скорто с облегчением улыбнулся, пусть и едва-едва. — Благодарю вас, сир. — За что? — спросил Варрик. Дверь, которую он распахнул, жалобно скрипнула, но Варрик всё равно с комфортом прислонился к дверному проёму. — За то, что Хоук у нас оказался добрым и великодушным хозяином? Хоук со вздохом признался: — За то, что я позволил ему остаться рабом — по крайней мере, до Киркволла. Варрик вскинул брови. — Велика вероятность, что с этим решением я здорово облажался, — признал Хоук, — но давайте лучше о хорошем: больше никаких жутких магистров поблизости. — Нет худа без добра, — сухо отозвался Варрик. — Вы готовы выдвигаться? — Ага, — кивнул Хоук. — Скорто, ты как? Что-нибудь нужно? — Нет, сир. — Тогда готовы. — Хоук сцапал Варрика за плечо и поспешил на первый этаж. — Давай-ка найдём нашу лодку. *** — Лодку? — Изабела остановилась посреди сходней, уперев руки в бока. — Постарайся запомнить, Хоук: это корабль. Великолепный корабль. Варрик склонился в преувеличенном поклоне: — Прошу простить этого варвара за уничижение вашего прекрасного судна, мой капитан. Изабела улыбнулась и спрыгнула на землю. — Так-то лучше. За её спиной команда загружала последние ящики на борт “Зова сирены”. Небеса над ними посерели, окрасив воду тёмными чернилами, и Хоук позволил Изабеле отвести себя к краю причала и смерить внимательным взглядом. — Кто-то хорошо провёл время, — заметила она, глядя ему в глаза. — Или скорее не очень? Хоук сузил глаза: — Ты же понимаешь, что не все способны опустошить шесть кружек антиванского бренди без гнусных последствий? — Это заметно. — Изабела сверкнула острой усмешкой, но сразу нахмурилась, увидев старательно прячущегося за спиной у Хоука Скорто. — А это что за милашка? Только не говори мне, что вчера по пьяни выскочил замуж. Это будет слишком даже для тебя. — Поверь, по сравнению с тем, что случилось, брак покажется тебе цветочками, — хмыкнул Варрик. — Спасибо вам обоим за поддержку, — вздохнул Хоук. — Вчера ночью я играл в карты с одним магистром и, короче говоря, выиграл у него раба. Хоук за все эти годы, что они знали друг друга, ещё никогда не видел, чтобы улыбка Изабелы так быстро обратилась льдом. — Раба, — ровно повторила она. — Знаю, знаю, — поспешно заявил Хоук, вскинув руки в защитном жесте. — Знаю, это ужасно, но больше я ничего не придумал. Его хозяин с ним так обращался… Я просто не мог оставить всё, как есть. — Так что, — сощурилась Изабела, — ты решил поиграть в хорошего рабовладельца? — Я пытался его освободить! — сказал Хоук. Из-за всей этой ситуации он и так чувствовал себя виноватым, и никакое подтверждение ему вовсе не требовалось: Хоук и сам прекрасно знал, что облажался. — Он сказал, что хочет остаться со мной до Киркволла. Изабела, ну ты же меня знаешь! Ты же понимаешь, что по собственной воле я не стал бы никого удерживать при себе? Изабела подозрительно сузила глаза, но отступила на шаг назад. Хоук вздохнул с облегчением. — Ладно уж, — заявила Изабела. — Вы двое можете занять пустую каюту, и кто-то один остановится со мной. Больше свободных коек нет, всё занято командой. — Она обернулась к Хоуку. — Приглядывай за ним, — приказала она и неохотно улыбнулась. — И учти: повздоришь с командой — выкину за борт, и в Киркволл поплывёшь сам. — Так точно, сир, — отсалютовал Хоук. — Так точно, капитан, — поправил его Варрик, — и ещё ты задолжал Изабеле примерно сотню извинений. — Вскинув мешок на плечо, Варрик взглянул на Скорто: — Пойдём, парень, помогу тебе устроиться. Дадим Хоуку и нашему капитану время наверстать упущенное. Скорто помедлил было, но возражать не стал. Хоук проследил взглядом за ним и Варриком — они пробрались сквозь бурлящую делом палубу к дверям каюты. Варрик что-то сказал, оглянувшись, и Хоук поспешил крикнуть ему вслед: — Ты с Изабеллой, ладно? Скорто будет спать со мной. Двое матросов у мачты разразились мерзким смехом и принялись шептаться, поглядывая на Скорто. Хоук потёр ладонями лицо, негодуя, что не удосужился получше сформулировать эту мысль. — То есть, Скорто остановится со мной в одной каюте, — крикнул он, пытаясь исправить положение. — Платонически. Вот. Матросский смех только усилился. Варрик махнул рукой, провожая Скорто в каюту, и Хоук мысленно напомнил себе потом перед ним извиниться. — Итак, — обернулся он к Изабеле, — что, по-твоему, означает “наверста”... Он заткнулся. Лицо Изабелы полыхало от гнева, и Хоуку показалось, что даже небеса над её головой потемнели. — Как ты его назвал? — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Кого? Скорто? Ладонь Изабелы хлёстким ударом обожгла ему щёку. — Эй! — Хоук отшатнулся, держась за горящее лицо. — Это ещё за что? — За что? — Изабела нахмурилась. — Ты шутишь, что ли? Если так, то у тебя отвратительное чувство юмора, но в противном случае ты просто безбожно глуп. — Я не шучу, — нахмурился Хоук, потирая щёку. — За глупость поручиться не могу. Что я сделал не так? Я как-то обидел Скорто? — Ты правда не знаешь, что значит это слово? — Изабела поджала губы. — Прошлый хозяин назвал его этим именем, — растерянно отозвался Хоук. — Неужели это на самом деле не его имя? — Больше нет, — твёрдо ответила Изабела. — Ты сейчас же поднимешься в каюту и выяснишь у него, что оно означает. И больше никогда так не назовёшь его на борту моего корабля. Тебе ясно? Хоук сглотнул. — Изабела, прости меня, я… Может, ты мне расскажешь? Клянусь, что бы оно ни значило, я не знал! — Нет. — Она скрестила руки на груди. — Будет тебе уроком в общении со своим рабом. — Понял, — кивнул Хоук и попятился к сходням. — Ещё раз извини. — Тебе не передо мной нужно извиняться, — вздохнула Изабела. — Мы скоро отправляемся. Иди и не возвращайся, пока не выяснишь его настоящее имя. Она отвернулась, склонившись к одному из последних ящиков, а Хоук поднялся на корабль. По дороге к каюте он старательно пытался вспомнить, звучало ли когда-нибудь это слово в услышанных им разговорах, но додумался только до нелепого (и единственного) предположения, что “скорто” — это тевинтерский аналог привычной “остроухости”. Хоук постучал в дверь и дождался ответа Варрика, прежде чем сунуть голову в каюту. Она оказалась достаточно просторной для корабля — там уместилась широкая кровать и сундук, куда Скорто аккуратно складывал вещи Хоука. — Я бы спросил, как всё прошло, — сказал Варрик, — но я и так прекрасно вижу отпечаток кольца Изабелы у тебя на щеке. — Вот и правильно, — кивнул Хоук. — Оставишь нас на минутку одних? Скорто вскинул голову, предположив, что этот приказ относился к нему, и удивлённо моргнул, увидев, что к дверям направился Варрик. — Никаких проблем, — кивнул тот и добавил — больше для Скорто, чем для Хоука: — Кричи, если что-нибудь понадобится. — Спасибо, — хмыкнул Хоук, закрыл за ним дверь и повернулся к Скорто, понизив голос. — Мы с тобой можем поговорить? Скорто всем телом развернулся к нему, с болезненным послушанием предлагая всё своё внимание. — Конечно, сир. — Что “скорто” означает на тевене? Скорто изумлённо распахнул глаза и сразу отвёл их, но даже опущенная голова не сумела спрятать румянца смущения. — Я не… — Скажи мне, — настаивал Хоук. — Я не буду ругаться. Но мне нужно знать. Скорто с трудом сглотнул: — Хозяин, пожалуйста… Голос его сочился стыдом, и в этот момент Хоук слегка возненавидел Изабелу за её настойчивость и за то, что оказался в этом положении. — Говори, — тихо сказал Хоук. Ему не хотелось приказывать, но это помогло. Скорто выпрямился и посмотрел Хоуку в глаза; щёки его пылали от унижения. — Это имя означает “шлюха”, сир. Несколько секунд Хоук просто открывал и закрывал рот, прежде чем выдохнуть: — Шлюха. — Да, сир? — отозвался Скорто, опустив взгляд. — Нет, я не… — Хоук вздохнул. — Я не собирался тебя так называть. — Он осел на край кровати и кивнул на сундук. — Присядь, пожалуйста. Раб осторожно устроился на закрытом сундуке, и Хоук решил начать с самого начала. — Итак, когда Данариус назвал тебя “скорто”, это была издёвка, а не твоё настоящее имя? Раб слегка пожал плечами: — Вы можете называть меня, как вам захочется, сир. — Я бы хотел называть тебя настоящим именем, — заметил Хоук. — Как тебя называл Данариус? — Фенрис, сир, — ответил раб. — Если у меня и было другое имя, я его не помню. — Для начала неплохо, — кивнул Хоук. — Что означает это имя? Раб прикусил губу, но остался спокойным, что подсказало Хоуку — они движутся в верном направлении. — “Волчонок”. — Он приподнял покрытую лириумом руку, и Хоук невольно проследил взглядом сияющие на его коже татуировки. — Данариус посчитал, что это имя мне подходит. — А ты сам? — спросил Хоук. — Тебе оно нравится? Или ты хотел бы другое имя? Раб поднял на него удивлённые глаза: — Вы не хотите звать меня “скорто”? — Я бы предпочёл что угодно другое, — честно признался Хоук. — Единственное условие — чтобы это имя не было чудовищно непристойным. Подумав, раб с надеждой произнёс: — Тогда я бы предпочёл, чтобы вы называли меня Фенрисом. — Отличный выбор, — улыбнулся Хоук, встал и протянул ему руку. — Рад познакомиться с тобой, Фенрис. Глаза Фенриса метнулись между лицом Хоука и его рукой, ожидая какой-то ловушки, но он всё же принял его ладонь своей, заставив Хоука улыбнуться шире,. — И я, Хоук.