Туз в рукаве

Прежде чем Фенрис снова переехал жить к Хоуку, прошло три года. Предложение это сделать ненавязчиво витало в воздухе в качестве надёжного запасного плана со дня возвращения Фенриса в Киркволл, даже когда Хоук помогал ему заселиться в собственный дом. Однако Фенрису, чтобы наконец согласиться, понадобилось три года, два (практически) лобовых столкновения со смертью и одна битва с высшим драконом. — До сих пор не могу поверить, что он согласился к тебе переехать посреди секса, — хмыкнула Изабела, сделав глоток праздничного эля. (Праздничный эль в “Висельнике” удивительным образом походил на обычный — только лоснился сильнее, о чём Хоук пытался не думать.) — Насколько же ты хорош в постели? — Великолепен, — заявил Хоук, уложив ноги на стол. — О моём мастерстве давно уже слагают легенды. Изабела засмеялась, сморщив нос: — Любовные романы, которые пишет Варрик, никак не назовёшь легендами — даже несмотря на то, до какой степени они детализированы. — Ещё как назовёшь, — пожал плечами Хоук. — Как говорится, по жизни сама благовоспитанность, а в постели… — Чудовищное разочарование? — Хоук нахмурился, и Изабела вскинула руки: — По моему опыту. Она взглянула на Фенриса, которому Мерриль подливала вина. — Он выглядит вполне счастливым. Я так и знала, что вы двое скоро снова съедетесь. — Браво твоей невероятной интуиции, которая сработала уже постфактум, — поддразнил её Хоук и прыснул со смеху, когда Изабела столкнула его ноги со стола своими. — В следующий раз будешь сам разбираться со своими любовными проблемами, — пробормотала она. — Посмотрим, как долго Фенрис продержится, если я перестану досматривать твои подарки перед вручением. — Эй, — возразил Хоук, — ему могли бы понравиться те штаны! — Хоук, во всём мире не существует человека, которому бы понравились те штаны. — Сдаюсь, — вздохнул Хоук. — Всё же я не силён в подарках. — К счастью для нас обоих, Фенрис закрыл глаза на этот твой вопиющий недостаток, — улыбаясь, сказала Изабела. — Думаю, всё дело в твоих руках. Хоук усмехнулся и сел прямее, чувствуя, как в голове приятно гудит от выпитого. Изабела вскинула руку, прежде чем он успел заговорить: — Только не надо играть мускулами. — Его это никогда не останавливало. Оба они обернулись на голос Фенриса. Хоук ощутил, как от одного взгляда на Фенриса глупая улыбка сама собой потянула его за уголки губ, но ничего не смог с этим поделать — навеселе всегда так бывает. — Приветик, — сказал он и добавил чуть менее заторможенно, — раньше ты никогда не жаловался. Фенрис усмехнулся: — А это и не жалоба. Просто наблюдение. Из-за факела за спиной волосы Фенриса ярко выделялись в окружающем полумраке. Они снова отросли — Хоук прикинул, что самое большее через неделю Фенрис устанет от этой длины и попросит его обрезать волосы покороче — и когда Фенрис прислонился к столу рядом с ним, Хоук потянулся заправить ему за ухо выбившуюся прядку. На щеке Фенриса ещё не зажил шрам от случившейся на прошлой неделе стычки, и Хоук огладил его большим пальцем, притянув Фенриса в поцелуй. Фенрис легко склонился над ним, и его губы на вкус были как вино — Хоуку стоило огромного труда не затащить его к себе на колени, чтобы поцеловать крепче. Остановило его только присутствие зрителей, и с неохотой разжав хватку, Хоук перевёл взгляд на Изабелу: — На чём мы остановились? — Ни на чём хорошем, — сказала она, с мягкой улыбкой на губах оглядывая их обоих. — Так когда, говорите, ваша свадьба? — Почему все вокруг думают, что мы женимся? — спросил Фенрис, занимая место рядом с Хоуком. — Сенешаль Бран только вчера спрашивал, собираюсь ли я наставить тебя на путь истинный. — Он всех об этом спрашивает, — сказал Хоук. — Думаю, это уже скорее просьба, чем вопрос. — Мы просто съезжаемся, — твёрдо объяснил Фенрис Изабеле. — Ни о какой свадьбе и речи не идёт. — А я уже начала планировать ваши мальчишники. — Притворная грусть недолго продержалась на её лице: Изабела отпила ещё эля и широко улыбнулась. — Свадьба или нет, но я надеюсь, что всё у вас получится. Не в последнюю очередь потому, что я не горю желанием возвращать тебе твой старый дом. — Уважаю твои приоритеты, — хмыкнул Хоук, и Изабела в знак согласия чокнулась с ним кружками. Изначально он предложил это поместье Андерсу и Мерриль, но оба они с разной степенью вежливости ему отказали, и Изабела оказалась следующей в очереди. Хоук смутно предполагал, что она собирается проворачивать там какие-то тёмные делишки, но большинство недвижимости Верхнего города так и так предполагало наличие парочки комнат, отведённых под преступные цели. А значит, во время своих визитов в город Изабела среди них отлично впишется. — Дом твой, — сказал Хоук, приобняв Фенриса за плечи и всеми силами стараясь не слишком отвлекаться на Фенриса, подавшегося ему навстречу. Уже спустя несколько месяцев вместе стало ясно, насколько Фенрису нравятся прикосновения, и Хоук был более чем счастлив ему услужить. — Недалеко от спальни протекает крыша, — сказал Фенрис, — а в коридоре, кажется, всё ещё валяется труп. — Мелочи, — махнула рукой Изабела. — Всё лучше, чем каждый раз останавливаться в этой дыре. — Ты же помнишь, что я здесь живу, а, Ривейни? — спросил Варрик, усаживаясь напротив них. — А я слишком тебя уважаю, чтобы врать? — улыбнулась Изабела. Варрик только хмыкнул: — Премного благодарен. Мерриль и Андерс подсели за их стол с выпивкой в руках и косицами в волосах. (У Мерриль косы выгляделе аккуратнее, что подтвердило подозрение Хоука, что Андерс уже допился до косозаплетательной стадии.) — Мои поздравления вам обоим! — радостно заявила Мерриль. — Фенрис, ты собираешься менять декор? С Венедалем у тебя отлично получилось. — С моим декором и так всё нормально, — возразил Хоук и нахмурился, когда Фенрис издал смутный звук несогласия. — Или не нормально? — Меня беспокоит портрет злобного лысого мужика, — сказал Фенрис. — И статуя, изображающая спаривающихся нагов. — А что насчёт картины с ожившими фруктами? — спросила Изабела. — Жуть какая. — Мне ещё улыбчивый храмовник не нравится, — добавил Андерс. — Он как будто следит за мной взглядом. — А мне нравится скульптура голой дамы, — сказала Мерриль и добавила, прежде чем Хоук успел поблагодарить её за поддержку: — Не знаю только, почему у неё на руках так много перьев. — Ладно, ладно, я всё понял, — сказал Хоук, подняв руки. — Замечу только, что всё это я выиграл в карты. Что мне ещё было делать со всем этим барахлом? Варрик пожал плечами: — Продать? — Сжечь? — предложила Изабела. Прежде, чем Хоук успел возмутиться столь единогласному неодобрению его вкуса в искусстве, Фенрис похлопал его по бедру и сказал: — Обсудим это завтра. Хоук подозревал, что тому понравилась идея сжечь его драгоценное имущество, но Фенрис потянулся поцеловать его в губы, и Хоука внезапно перестало волновать всё остальное. Он запустил руку Фенрису в волосы, накручивая их на пальцы, и углубил поцелуй; когда они оторвались друг от друга, присутствующие за столом разглядывали их со смесью неловкости и интереса в глазах. — Я… — Хоук кашлянул в кулак. — Кажется, нам пора домой. — Всяко лучше, чем целоваться у Варрика на столе, — услужливо подсказал Андерс. Изабела тут же неодобрительно пихнула его локтем в рёбра. — Ай! — Вы идти-то можете? — с беспокойством уточнила Мерриль. — У меня ноги уже немного подкашиваются. — Я могу, — заявил Хоук, всласть потянувшись, — а если вдруг не смогу, Фенрис меня донесёт. Фенрис закатил глаза и поднялся на ноги. Хоук последовал его примеру, слегка покачнувшись, и с улыбкой взглянул на Варрика: — Спасибо за выпивку. — Всегда пожалуйста, — кивнул тот. — Осторожнее по дороге домой. — Мы постараемся, — пообещал Фенрис. Его рука приобняла Хоука за плечи прежде, чем тот успел выпрямиться, и Хоук с удовольствием прильнул к Фенрису, махнув остальным рукой: — Всем спокойной ночи. Последовал хор прощаний, заставивший его улыбнуться, и покидая “Висельник”, Хоук успел расслышать вопрос Изабелы: — Так, кто желает пересмотреть свои ставки на то, сколько этим двоим осталось до свадьбы? *** До Верхнего Города они добрались без происшествий — к счастью, многочисленные банды Киркволла сегодня вечером нашли себе занятие получше нападения на случайных прохожих — и добравшись до теперь уже их общей двери, Хоук со вздохом упёрся лбом Фенрису в плечо. — Должен признаться, — сказал Хоук, — что я изрядно навеселе. Фенрис улыбнулся: — Ты пьян. — Навеселе, — старательно повторил Хоук на случай, если Фенрис не расслышал в первый раз. — Я же сказал. — Признаю свою ошибку, — хмыкнул Фенрис, но его улыбка говорила об обратном. Хоуку очень хотелось поцеловать его очень красивый и сбивающий с толку рот. — Нужно как-то отпраздновать, — заявил Хоук. — А пили мы разве не за этим? — Справедливо, — признал Хоук, — но всё равно нужно отметить это знаменательное событие. Даже если я слишком пьян, чтобы перенести тебя через порог. Фенрис засмеялся: — Ты же навеселе, а не пьян? — Пфф, — бросил Хоук, махнув рукой, — я и то, и другое. Продемонстрировать свою правоту он решил посредством поцелуя. Когда Хоук нашёл его задницу и с наслаждением стиснул, Фенрис улыбнулся ему в рот и отдался поцелую с тем же энтузиазмом, скользнув языком по языку Хоука и сжав пальцы в его волосах. Хоук счастливо вздохнул, когда они оторвались друг от друга, и тут же испустил испуганный вопль, когда что-то приподняло его над землёй — в этот раз силой рук, а не магии. — Что ты тво… Фенрис с лёгкостью подхватил его на руки, держа под спиной и коленями. Хоук вцепился ему в шею, инстинктивно дёрнув ногами, но Фенрис только ухмыльнулся, открыв дверь. — Я отмечаю знаменательное событие. — Я же не дамочка в беде, — буркнул Хоук, но обнял Фенриса покрепче, когда тот пинком захлопнул за ними дверь и направился вверх по лестнице. — Я взрослый мускулистый мужик. — Который постоянно в беде, — заметил Фенрис. Лириум освещал им путь к спальне в окружающей темноте, и Хоук, ощутив, насколько в руках Фенриса безопасно, немного расслабился. И решил отпраздновать это открытие, мокро поцеловав Фенриса в шею. Тот засмеялся, пытаясь увернуться, и сгрузил Хоука на кровать. — Ты всё же странный человек, — заметил он, потирая шею. Хоук хмыкнул, разглядывая балдахин их постели. — Только не говори, что я тебя уже спугнул. Когда он опустил взгляд, Фенрис уже остался в одних штанах, и Хоук с откровенным восхищением громко выдохнул. На рёбрах у Фенриса ещё оставался синяк от недавнего столкновения с гигантским пауком, но помимо этого его кожа была гладкой и нетронутой — только лириум тускло сиял при свечах. — Понадобится что-то больше простого поцелуя, чтобы меня напугать, — сказал Фенрис, пока Хоук избавлялся от одежды. — Я останусь с тобой так долго, как ты захочешь. — Можно я пошучу про “захочешь” и “долго”?.. Фенрис закатил глаза, но всё же улыбнулся, выбравшись из штанов, и забрался в постель, устроившись у Хоука на коленях. Гудения эля было недостаточно, чтобы заглушить возбуждение — по шкале опьянения Хоук определённо находился на его приятной, а не заторможенной стороне — и его руки снова спустились Фенрису на задницу, а сам Хоук утянул его в долгий, глубокий поцелуй. Им потребовалось какое-то время, чтобы добраться до постели. Изначальная близость поцелуев вернулась только после двух месяцев целомудренных свиданий, и даже когда они оказывались в спальне, между ними оставалось ещё очень много подводных камней, вокруг которых приходилось лавировать. Ради того, чтобы Фенрис был рядом с ним счастлив и ничего не боялся, Хоук рад был назубок выучить, чего делать не следует, какие слова вызывают непрошенные неприятные воспоминания, и каких поз лучше избегать. Зато теперь, опрокинув Фенриса на спину, Хоук прекрасно знал, что именно сегодня принесёт ему удовольствие. Когда Хоук разорвал поцелуй, Фенрис тихо и жалобно охнул. Хоук в качестве извинения сжал пальцы на его бёдрах и спустился поцелуями от его шеи к груди, задев по пути зубами соски. Фенрис застонал и вплёл пальцы ему в волосы, а Хоук взглянул на него с улыбкой, прежде чем добраться до его члена. — Что думаешь? — спросил Хоук. Ширины его плеч хватало, чтобы широко раздвинуть Фенрису ноги, и Хоук огладил большим пальцем нежную кожу на сгибе его бедра. — С чего начнём? Фенрис ненавидел умолять в постели, не выносил, когда его вынуждали просить, чтобы что-то началось или закончилось — насколько бы безобидно Хоук его ни дразнил. Однако ему, с другой стороны, очень нравилось самому отдавать приказы. — Твой рот, — решительно выдохнул Фенрис. — И твои пальцы. Хоук усмехнулся: — Рот и десять пальцев, принято. — Не все пальцы, — добавил Фенрис и с улыбкой откинулся на подушках. Упираясь плечами ему в бёдра, Хоук явственно почувствовал, как утихает вечный гул напряжения у Фенриса внутри, стоило Хоуку взять в рот его член. Лириум вспыхнул и тут же утих, Фенрис сжал пальцы у Хоука в волосах, привыкая, и со вздохом расслабился снова, когда Хоук задал своим ласкам неторопливый темп. — Я… Так хорошо, — прошептал Фенрис. Он звучал оглушённым, и Хоук потёр большими пальцами выступы косточек пониже его живота, возвращая Фенриса обратно к реальности, и как следует принялся за дело. До того Фенрис никогда не был в подобных делах принимающей стороной, и потому ему потребовалось много времени, чтобы к этому привыкнуть. Однако три года спустя Хоук искренне гордился тем, как сильно Фенрису нравился его рот. Он пропустил член поглубже, обхватив рукой у основания, и постарался, когда Фенрис опустил взгляд, нарочно наклонить голову, чтобы головка натянула ему щёку. Фенрис ожидаемо застонал, увидев это, и Хоук хмыкнул, ощутив в ответ требовательные пальцы, сжавшиеся в его волосах. — Ты неисправим, — пробормотал Фенрис. Хоук позволил его члену с мокрым шлепком выскользнуть изо рта. — Я стараюсь. Закатив глаза, Фенрис снова притянул его голову вниз. Хоук снова взял у него в рот, глубже, и лириум ярче засиял на поджавшемся животе Фенриса, а его ступни заёрзали по простыням. Хоук слегка сменил позу, позволив Фенриса закинуть ноги себе на плечи. Давление пяток Фенриса на спину было ему приятно знакомо, и Хоук быстро огладил собственный член, прежде чем снова улечься и уделить всё своё внимание члену Фенриса. На их счету имелось немало торопливой возни, но Хоук прекрасно знал, насколько Фенрису нравится медленный и обстоятельный секс. Сейчас он был немного пьянее, чем хотелось бы, чтобы продержаться столько, как временами бывало, но Хоук всё равно довольно вздохнул, зная, что завтра сможет попытаться снова. (И послезавтра. И через два дня. Они теперь жили вместе, и всё время этого мира принадлежало им одним.) — Пальцы, — потребовал Фенрис. Его голос был прерывистым и низким, он прогнулся в пояснице, толкаясь Хоуку в рот, и тот нежно пососал головку его члена, кончиками пальцев прогладив его мокрый от слюны ствол. Этого было мало. Фенрис едва заметно вздрогнул, когда Хоук сплюнул себе на пальцы — плевки в его сторону находились где-то на вершине (совершенно чудовищного) списка вещей, которые не нравились Фенрису в постели, где-то между удушением и пощёчинами — и Хоук успокаивающе поцеловал внутреннюю сторону его бедра, прежде чем прикоснуться к нему пальцами. Было тесно — как и всегда — но Хоук прекрасно знал, как позаботиться о Фенрисе к общему удовольствию и спокойствию. С поразительной для его состояния координацией Хоук протолкнул внутрь два пальца до самых костяшек, одновременно снова взяв у Фенриса в рот — глубоко, до самого горла. Фенрис застонал и сжался на его пальцах, стискивая руки в волосах Хоука, но тот продолжал двигаться: медленно, равномерно, дожидаясь следующего приказа. — Ещё, — выдохнул Фенрис, — я… Я не хочу больше ждать. Хоук потёрся щекой о его член, поцеловал его у основания и дразняще протянул: — Будет сделано. Фенрис напрягся, когда пальцы у него внутри провернулись, раскрывая его шире, и Хоук небрежно пощекотал ему ступню, успокаивая и заземляя. Фенрис заёрзал, смеясь, и снова расслабился. — Нечестно! — Не могу поверить, что ты поставишь под сомнение мою честь, — промурлыкал Хоук, вталкивая в него ещё один палец. — Я ужасно оскорблён. Фенрис засмеялся: — Ты сказал Андерсу, что у него за спиной кошка, только чтобы стащить курицу с его тарелки. Хоук пренебрежительно фыркнул: — Я с тех пор вырос как личность. — Это было два часа назад, — заметил Фенрис. — Я быстро расту, — парировал Хоук. — Как… — Он нахмурился. — Что ещё быстро растёт? Фенрис покачал головой, всё ещё улыбаясь: — И почему я согласился к тебе переехать? — Потому что для тебя невыносима разлука со мной? — спросил Хоук, снова провернув пальцы и заставив Фенриса подавить стон. — Или просто пожалел меня? — Одно из двух, — кивнул Фенрис и с довольным вздохом подался навстречу его пальцам. — Хватит. Я хочу большего. Хоук поцеловал гладкую кожу пониже его пупка. — Твоё желание — закон для меня. Ноги Фенриса соскользнули с его плеч, широко раскинувшись на кровати, и Хоук присел между ними. Так тихо, как сумел, он сплюнул в ладонь, пару раз провёл по своему члену и снова придвинулся к Фенрису. Фенрис подсунул подушку себе под бёдра, приподняв задницу, и завитки лириума на его ногах замерцали, когда Хоук медленно толкнулся вперёд. Фенрис застонал, закусив губу, схватил Хоука за руки и двинул бёдрами, встречая этот первый гладкий толчок. Он был очень тесным, и лириум в ответ на порыв ощущений засветился белым на его коже. Хоук придёржал Фенриса за бедра, пару раз на пробу погрузившись до конца и обратно. — Тебе хорошо? Фенрис кивнул, потянув его за руки, и Хоук улыбнулся, поняв его без слов. Он склонился на Фенрисом, упёршись коленями в постель, а ладонями — по обе стороны от рёбер Фенриса, и задал комфортный неторопливый темп, глядя, как у Фенриса загорелись розовым щёки, стоило подобрать верный угол. — Хоук… — Я с тобой. — Фенрис зажмурился, его тело вздрагивало с каждым толчком, и Хоук зарылся носом ему под подбородок и нежно прошептал: — Открой глаза, ну же. Замешательство на лице Фенриса подсказало Хоуку, что тот и не заметил, когда их закрыл, но Хоук улыбнулся, стоило им встретиться взглядами. Фенрис двинул бёдрами, подчиняясь ритму, и Хоук поцеловал его под челюстью. — Ты со мной? — тихо спросил он. Узелок волнения у Хоука в груди тут же развязался, стоило Фенрису искренне улыбнуться. — С тобой, — сказал тот, облизал губы и застонал, когда Хоук медленно подался ближе к нему. — Быстрее. Хоук послушался, шире расставив колени, и принялся трахать его быстрее и сильнее. Фенрис задохнулся — лириум переливался то белым, то синим — и Хоук поморщился, когда призрачные пальцы проникли ему в плечи. — Не хочу портить нам настроение, — сказал он, — но вытащи, пожалуйста, из меня пальцы. Фенрис расширил глаза и оторвал руки от плеч Хоука, залившись краской от стыда. — Прости. Кончики его пальцев уже освободились, и Хоук поцеловал Фенриса в ладонь прежде, чем тот успел чересчур напугаться. — Всё хорошо, — сказал он, — я в порядке, видишь? В качестве доказательства Хоук ускорил темп, и Фенрис подавился стоном, левой рукой снова нащупав предплечье Хоука. Его правая ладонь протиснулась между их телами, и Хоук ощутил на животе прикосновение его костяшек, когда Фенрис сомкнул пальцы на своём члене. Устав удерживать себя на весу (и количество выпитого тоже сказывалось), Хоук медленно расслабил начавшие подрагивать руки, опускаясь вниз, и был вознаграждён, когда Фенрис встретил его на полпути поцелуем. Они беспорядочно и неловко, но жадно столкнулись губами и языками. Фенрис вскинул бёдра, встречая каждое движение Хоука своим, и тот поцеловал его крепче, ощутив, как начинает разгораться внизу живота жар скорого высвобождения. — Ещё, — выдохнул Фенрис, и Хоук не стал отмечать, что этот приказ больше походил на мольбу. Он молча подчинился, до последней капли оставшихся сил отдавая Фенрису всего себя. Фенрис подался ему навстречу, лириум вспыхнул ярче вместе с его стоном, и Хоук накрыл его губы глубоким, отчаянным поцелуем, прежде чем взглянуть Фенрису в глаза. После всего, что произошло, Фенрис всё ещё временами смотрел на него так, словно Хоук обладал им без остатка, словно готов был выполнить любой приказ или просьбу. И Хоука взволновал бы этот факт, не знай он с предельной точностью, что и сам смотрит на Фенриса точно такими же глазами. Хоук понятия не имел, получилось ли у него передать эту мысль в очередном поцелуе, но судя по улыбке на губах Фенриса, когда он отстранился, Хоук всё же сделал его счастливым. Фенрис сжал пальцы на своём члене, ускоряя темп, и скрип кровати вкупе с их сбитым дыханием почти заглушал влажное скольжение его ладони. Хоук приподнялся над Фенрисом, чтобы глотнуть воздуха, и спросил: — Ты?.. — Почти, — выдохнул Фенрис, двинул бёдрами, принимая Хоука так глубоко, как только мог, и до синяков впился пальцами Хоуку в плечо, зажмурившись с тихим стоном: — Хоук, я… Накатившее удовольствие не позволило ему закончить. Фенрис распахнул глаза, откинув голову на подушки, и лириум на его коже загорелся так ярко, что под веками у Хоука остались цветные тени. Фенрис туго сжался вокруг него, и как бы Хоуку не хотелось продержаться подольше, чтобы налюбоваться милейшим ошеломлённым видом, который появлялся у Фенриса на лице сразу после оргазма, он всё же не выдержал. Хоук кончил, чувствуя, как дрожат ноги, и глубже толкнулся внутрь, переживая вершину удовольствия. Напряжение вырывалось из него резкими вздохами сквозь прилив ощущений, и Хоук на подгибающихся руках опустился на Фенриса сверху, чувствуя себя приятно опустошённым. Всё закончилось, и пока они оба пытались отдышаться, Хоук приоткрыл один глаз, ощутив, как Фенрис нежно скользнул пальцами по его влажным волосам. — М-м, — со всей осмысленностью выдохнул Хоук. Улыбка Фенриса была сонной и удовлетворённой. — Полностью согласен. Хоук хмыкнул, собравшись с силами, чтобы поцеловать Фенриса в щёку, и выпутался из клубка конечностей. Когда Хоук мягко выскользнул из Фенриса, воздух вокруг показался ему холодным, и Хоук слез с постели, чтобы взять из умывальника пару полотенец. Даже холодная вода не развеяла его сонливость, пока Хоук приводил их обоих в порядок (заодно ещё избавился от пятна соуса на локте, которое прибыло вместе с ним из “Висельника”). К тому времени, как они задули свечи и забрались под одеяло, Хоук засыпал на ходу и в который раз благодарил Создателя за то, что Фенрису не мешает его храп. Фенрис устроился рядом с ним, закинув Хоуку ногу на бёдра, а Хоук так широко зевнул, что едва не упустил его тихие слова: — Благодарю тебя. — Это же ты согласился ко мне переехать, — напомнил ему Хоук. — Это я должен тебя благодарить. Метки у Фенриса на ладони тускло светились, пока тот выводил у Хоука на груди одному ему видимый рисунок. — Я не об этом, — сказал он. — Я ведь… Я так многим тебе обязан. — Ты… — А ты ведёшь себя так, словно я тебе ничего не должен, — закончил Фенрис, с улыбкой подняв голову, и Хоук отчего-то хоть раз в жизни решил промолчать. — Ты хороший человек, Хоук. Я благодарен тебе. Хоук поцеловал его в лоб. — Пожалуйста, — честно сказал он. — Я и сам счастлив, что после всего, что между нами было, ты всё ещё в силах меня выносить. — Не так уж это и трудно, — поддразнил его Фенрис, потянувшись поцеловать его в губы, и улёгся щекой Хоуку на плечо. — Хотя о статуе с нагами мы всё-таки завтра поговорим, — сонно добавил он. — Договорились. — Хоук широко зевнул и большим пальцем погладил Фенриса вдоль ушка. — Сладких снов, Фенрис. — Доброй ночи, Хоук. Эти слова больше походили на сонное бормотание, чем на связную речь, и Хоук с улыбкой окинул Фенриса взглядом. С той первой ночи, когда Фенрис уснул рядом с ним в неудобном кресле, они через многое прошли, и хотя Хоук был бы не прочь изменить кое-что на этом пути — в последние годы им определённо хватало неудач и проёбов — но в конце концов удача всё же оказалась на его стороне. Дыхание Фенриса выровнялось, а ладонь успокоилась у Хоука на груди, когда Фенрис уснул, и Хоук улыбнулся самому себе, тоже закрыв глаза. Среди всех импульсивных ставок, принятых за долгие годы карточных игр, Фенрис оказался самой лучшей.