Oxytocin, Norepinephrine, Dopamine: An Overview

Хоть недоразумение уже устранено, Куроо всё ещё немного раздражается со всей этой ситуации. «Тупой Тора продолжает держать свои тупые руки на красивой талии Кенмы» - всё думает он, бросив взгляд на друга, который слишком поглощён игрой в PSP, чтобы заметить пристальный взгляд Куроо. После того инцидента во время их очередной тусовки Кенма объяснил, что произошло. Куроо отлично справляется с задачей притвориться, что его это не раздражает, что только ещё больше смущает Козуме. «В тот день он казался очень злым, но теперь он вроде в порядке?» Но, не желая развивать тему дальше, Кенма решает сменить тему. В то время как они возвращаются к своему привычному образу жизни, особенно теперь, когда Куроо расстаётся со своей девушкой, но всё равно продолжает питает малейшую ревность к друзьям первогодкам Кенмы. И это не только по отношению к Торе. Однажды, выглянув из окна своего дома, откуда открывается вид на улицу и дом Кенмы, он замечает Фукунагу, идущего по тротуару. «Что здесь делает Шохей? Он же живёт далеко…» Он продолжает наблюдать и вдруг замечает, как тот открывает ворота дома Кенмы и идёт к входной двери. Парень стучит несколько раз, затем Кенма открывает дверь и ведёт его внутрь. «О, так он теперь приглашает их к себе домой?» За всё время, что он знает Кенму, он никогда не видел, чтобы тот кто-то приглашал к себе домой, кроме самого Куроо. Он думает, хорошо, что у Кенмы есть друзья помимо него, друзья, с которыми он может проводить внешкольное время. Тем не менее, он не может сдержать чувство зависти, потому что это означает, что Куроо больше не является особенным для Козуме, поскольку теперь у него есть новые друзья, которым он может довериться. Он мог бы пойти к Кенме домой, чтобы разузнать, что они задумывают, но передумывает. Если бы Кенма хотел, чтобы он был там, он бы, в конце концов, давно пригласил его. Но всё же Тецуро умирает от любопытства. Что они могут делать вместе?

...

Ещё одним из немногих талантов Шохея является кулинария. Этим хобби он увлёкся ещё в раннем возрасте, и с годами у него получается всё лучше и лучше. Кенма узнаёт об этом во время одного из совместных обедов, после того, как Тора отмечает вкусный обед Шохея. - О, спасибо, я сам приготовил, - объясняет он, откусывая от жаренного цыплёнка. - Да ну, не может быть! – восклицает Тора. – Я только рамен умею варить. У Кенмы тоже не очень получается с готовкой, но по каким-то причинам этот разговор напоминает о его детстве, когда он помогал своей маме с заварным кремом для подарка Куроо на день рождения. В какой-то степени он скучает по таким более простым временам, когда они вдвоём спали друг у друга, особо ни о чём не задумываясь и большую часть времени прижимаясь друг к другу. Хоть он больше и не просит Куроо обнять его во время сна, ему кажется, что всё ещё может сделать что-то для своего друга, так как его день рождения уже на носу. Однажды, когда они переодеваются в клубной комнате, Кенма делится своими мыслями с Фукунагой. - Шохей-кун… - Да, Кенма-кун? - Эээ… Можешь научить меня готовить что-нибудь простое? Я хочу… сделать что-нибудь для Куроо на день рождения. От этой просьбы глаза Фукунаги загораются. - Конечна, Кенма-кун. Я могу прийти к тебе домой на выходных, если хочешь. - О, спасибо. Надеюсь, я не доставлю тебе проблем. - Вообще нет.

...

Девиз Некомы – «Объединение», поэтому, конечно, их тренер старается создавать моменты, с помощью которых игроки могут сблизиться. Ведь чем ближе они будут знакомы, тем больше смогут доверять друг к другу в особые моменты игры. Поэтому они катаются в разные поездки, иногда чтобы поиграть против других команд в качестве тренировки, а иногда чтобы просто расслабиться. Эта поездка к горячему источнику в двух часах езды от Токио – последняя. Они садятся в заказной автобус, так как это место находится неподалёку. Кенма конечно же располагается рядом с Куроо. - Итак, - небрежно бросает Тецуро, пока Кенма играет в свой PSP, - ты сблизился с Фукунагой и Ямамото, да? - Хм, ну типа да, - бормочет Кенма, слушая вполуха. Вообще он не особо в восторге от этой поездки, но Куроо так долго ныл о том, что они «почти не тусуются вместе» и как ему «очень грустно», если Кенма не поедет с ним, так что, в конце концов, он понимает, что выбора у него особо нет. - О чём вы, ребята, вообще разговариваете? Ты и Тора же полные противоположности.   - Ох, наверное, о волейболе, а потом Тора вспомнил о своей фобии девочек. От этих слов Куроо смеётся сильнее. - Тогда, Кенма, почему бы тебе не свести его с… Аюми-сан, а? Кенма приостанавливает игру и недоверчиво смотрит на Куроо. - Конечно, нет, она слишком хороша для него. - О, так ты считаешь её привлекательной? Куроо никогда не слышал, чтобы Кенма хвалил чью-либо внешность, так что это было впервые. - Я имею ввиду… да, это же очевидно, нет? - То есть ты влюблён в неё? Куроо вообще не понимает, зачем он спрашивает это, но ему нужно знать ответ, потому что сейчас он может думать только об этом. - Нет… она моя подруга. - Так ты просто так считаешь свою подругу привлекательной? Кенму раздражают постоянные вопросы Куроо. Кого волнует, дружит ли он с Аюми? Кого волнует, считает ли он её объективно красивой? Он не испытывает к ней романтических чувств, так что это правда не имеет значения. Кенма не знает, что заставляет его сказать следующие слова. Возможно, он хочет заткнуть Куроо, возможно, это то, о чём он размышляет уже на протяжении какого-то времени, и он хочет озвучить их и увидеть реакцию друга. В любом случае… - Я думаю, что и ты красивый. Куроо требуется несколько секунд, чтобы уловить смысл слов, вылетевших из уст Кенмы, слова, которые он бросает так же небрежно, как мимолётный комментарий о погоде. Я думаю, что и ты красивый. Я думаю, что и ты красивый. Я думаю, что и ты красивый. Слова эхом отдаются в его голове снова и снова, отпечатываются в его подсознании, как мантра, какая-то священная фраза, которую могут услышать только избранные, привилегированные люди. «Кенма, мой лучший друг Кенма, Кенма, в которого я влюблён, думает, что я, Куроо, Куроо, его лучший друг, красивый?» - Ахаха, Кенма, кажется, у меня сегодня проблемы со слухом, должно быть, я не расслышал, что ты сказал? Конечно он слышал, но ему хочется услышать их ещё раз, а может быть, ещё двадцать раз, а может быть, ещё сто раз. - Куроо, я больше не буду повторять, - бормочет Кенма, тут же возвращаясь к своей игре. - Кенма, пожалуйста. Но Козуме его игнорирует, сосредоточившись вместо этого на приставке, пока Куроо моментально приобретает оттенок спелого помидора. Куроо резко встаёт и на время идёт к передней части автобуса, надеясь очистить свой разум от лишних мыслей. Единственное пустое место оказывается рядом с тренером, поэтому он плюхается на кресло и мучается в одиночестве.   - Куроо-сан, ты не заболел? – Тренер замечает, как парень падает на сиденье позади него. - Нет, у меня просто немного… кружится голова и всё. Требуется тридцать минут, чтобы успокоиться и перестать сходить с ума из-за того, что его краш называет его красивым, затем, как ни в чём не бывало, он встаёт и спокойно возвращается на своё прежнее место. - Эй, Кенма, что ты… - начинает он, прежде чем остановиться, заметив, что Кенма заснул. Он осторожно садится, слегка подталкивая Кенму в сторону, прежде чем притянуть его ближе к себе. Словно рефлекторно, Кенма подтягивает ноги и опирается на тело своего друга, свернувшись калачиком у него на коленях, как будто он кот. Куроо берёт свою куртку и осторожно накидывает её на спящего друга. Затем он подносит руку к голове Кенмы и нежно гладит её, убирая выбившиеся волосы с его лица и проводя пальцами по гладким прядям. Хоть это всего лишь обычный момент, они вдвоём в автобусе, в японской деревне, Куроо думает, что это самый лучший момент из всех, самый настоящий покой, который больше он нигде не получит. Безусловно, игра в волейбол доставляет ему много удовольствия и волнения, особенно когда он играет с его лучшим другом. Но именно в такие тихие моменты, когда его пальцы путаются в волосах друга, нежно смотря на спящую фигуру, он понимает, что не хочет, чтобы это закончилось. Он не хочет представить себе будущее без Кенмы. Тецуро нервно кусает губу, поскольку его мысли блуждают около вполне очевидной перспективы того, что Кенма оставит его. Это случится, когда он окончит старшую школу и поступит в университет? Это случится, когда он окончит университет и найдёт работу? Какими бы близкими ни были два человека, даже если они очень заботятся друг о друге, нельзя узнать, что произойдёт в будущем. «Пожалуйста, никогда не оставляй меня, Кенма. Пожалуйста, останься со мной навсегда.» Он не произносит эти слова вслух, так как его товарищи по команде сидят рядом и есть вероятность, что его подслушают. Тем не менее, он прокручивает их в своей голове, глядя на друга сверху вниз, надеясь, что каким-то образом он сможет телепатически передать свои мысли.

...

Не хотелось бы, но Тецуро весь оставшийся день избегает Кенму, к своему раздражению. В конце концов, Куроо сам заставил его отправиться в эту поездку, а теперь он его избегает? Вместо этого Куроо проводит большую часть времени с третьегодками и тренерами, смеясь и шутя с ними, чтобы отвлечься от паники, которую он недавно испытал во время разговоров и мыслей о Кенме. По его мнению, когда-нибудь он научится справляться с этим, может быть, это произойдёт даже на следующий день, но сейчас ему нужен любой предлог, чтобы не думать о своём лучшем друге, притворяясь, что его даже не существует. Кенма не настаивает на этом, потому что не хочет быть навязчивым. Именно Куроо всегда приходит к нему домой и заставляет делать что-то, а не наоборот. «Мне не нужен этот идиот Куроо, чтобы развлекаться. Он может и дальше игнорировать меня» - думает Козуме, нанося особенно жестокую атаку своему противнику в игре на PSP. То есть до тех пор, пока Тора не вырывает вышеупомянутую PSP у него из рук. - Эй, Кенма, если ты промокнешь, она перестанет работать, тогда ты по-настоящему разозлишься, - подмечает Ямамото, пока Кенма тщетно пытается вернуть свою игровую консоль. Как бы ни хотелось ему это признавать, Тора прав. Сейчас они сидят в маленьком бассейне, и простая оплошность означает конец любимой PSP Кенмы. - Да ладно, Кенма, живи моментом! – кричит он, особенно сильно хлопая Козуме по спине. - Окей, но как только ты заговоришь о девочках, я уйду, - парирует Кенма, потирая спину. - Я не буду, Кенма, чёрт возьми, за кого ты меня принимаешь? Думаешь, я не могу прожить и двух секунд, не говоря о красивых, великолепных, удивительных *~девушках~*. - О, даже не знаю, может, потому, что ты только и делаешь, что говоришь о них на каждом обеде. - Кенма бросает на него прищуренный взгляд. - Окей, но это происходит только потому, что вы двое никогда ничего не говорите! – рявкает Ямамото, указывая пальцем и на Кенму, и на Фукунагу, сидевшего по другую сторону бассейна. - Шохей, скажи что-нибудь! – просит Тора своего друга, который, кажется, вообще не обращает на них внимание. - Хм, нам следует сыграть в игру сегодня вечером, - широко раскрытыми глазами говорит Фукунага, переводя взгляд с Кенмы на Тору, который был счастлив услышать его вклад в разговор. - Окей, мы попали! Какого рода игру? - Правда или действие. Ямамото встаёт и наклоняется, чтобы одобрительно ударить друга по плечу. - Шохей, ты чёртов гений, это отличная возможность отомстить тупому Яку-семпаю за… - Кто это тут тупой, придурок? К несчастью для Торы, именно в этот момент приходит Яку в сопровождении Кая. Куроо, конечно же, до сих пор занят с выпускниками. - Эээ, Яку-сан, ты, должно быть, ослышался! – Тора пытается оправдаться. Получается слабовато. – Я бы никогда не оскорбил тебя. Я только что сказал Фукунаге, что такой великий семпай, как ты, хочет сыграть с нами в игру «правда или действие»! - И зачем мне играть в такую детскую игру, Ямамото? Он борется с желанием сказать: «Потому что ты такой же маленький, как ребёнок», но вместо этого говорит: «Потому что… Я не думаю, что такой крутой семпай, как ты, испугается маленького глупого действия, не так ли? - Конечно нет! – кричит Яку в ответ. – Я сделаю всё, что угодно! Я не боюсь! Тора изо всех сил старается скрыть своё восхищение, сохраняя невозмутимое выражение лица, говоря: «Хорошо, тогда давай сделаем это».

...

И так они оказываются в комнате, которую делят первогодки и второгодки, сидящие в кругу с наполовину полной бутылкой воды, поставленной в центре. - Мне обязательно играть? – ворчит Кенма про себя, возвращаясь к игре на своей PSP, после бассейна. Пока снова Тора не вырывает её из его рук. - Да, Кенма, должен. Это те моменты, которые ты будешь с любовью вспоминать через года! А не выбивать дерьмо из персонажа в игре. Кенма хмурится в ответ, но остаётся сидеть в кругу. Скорее всего, Тора немного прав. По кругу сидят Яку, Кай, Тора, Фукунага и он сам. Интересно, почему Куроо нет, но тут же Козуме выбрасывает эту мысль из головы. «Неважно, где он» - с горечью размышляет он. Если Куроо не хочет видеть Кенму, то и Кенма не хочет. Начинается игра достаточно скромно. Они задают друг другу довольно «безопасные» вопросы, то есть до тех пор, пока Тора, наконец, не получает шанс, которого он ждал. Поменявшись местами, они снова крутят бутылку, и, наконец, она приземляется на Тору и Яку, при чём задаёт вопрос Тора. - Да, блять, наконец-то! – кричит парень, вскакивая и празднуя, как будто он только что набрал победное очко в игре. Яку смотрит на него прищуренными глазами. - И почему же ты так взволнован, что будешь спрашивать меня? Наконец, успокоившись, Тора говорит: - Ну, тебе так интересно, а, Яку-семпай? И, о, что ты мне говорил ранее? Ты не боишься никаких вызовов? - Конечно, нет! - Тогда, Яку-семпай, правда или действие? - Действие! Это только первое действие за вечер, и, к несчастью Яку, Тора хочет сделать его незабываемым. - Яку-сан, обойди всю гостиницу в нижнем белье! - Ямамото, ты ублюдок, - рычит Яку, перепрыгивая, чтобы накинуться на него, но Тора быстро уворачивается. - Действие есть действие, семпай! – говорит он с отвратительной ухмылкой на лице. - И почему ты заставляешь меня это делать?? - Потому что ты назвал меня ужасным! – Тора драматично держится за свою грудь. – Яку-сан, ты должен знать, что я очень ранимый, и всё же ты разрушил мою хрупкую самооценку. - Хрупкая самооценка, ясно, в жопу! – фыркает Яку, а Кай просто смотрит на Тору с замешательством. - Ямамато-сан, разве ты не хвастался на днях тем, что ты лучший игрок в команде? – подмечает Кай. - Нет, я этого не говорил! - Дебил, ты думаешь, что мы тебя не слышим, но мы всё слышим! – Яку выстреливает в ответ. – Ты не просто чувак с ужасной причёской, но ещё и лжец! - Хэй, хватит меня оскорблять и иди беги, чоп-чоп-чоп! После долгих ворчаний Яку раздевается до нижнего белья. Прежде чем уйти, он поворачивается в сторону Торы, и заявляет: - Если тренер поймает меня и у меня будут проблемы, я не только скажу ему, что это твоя идея, но и скажу Куроо, что ты ударил Кенму! - Что?! – кричит Тора ему вслед, но Яку игнорирует его и выходит. – Какой смысл тебе лгать? Я бы никогда не ударил Кенму, он же мой друг! Тем временем Кенма смутно задаётся вопросом, почему Куроо должен как-то реагировать на это. Однако он не посвящён в недавние угрозы Тецуро, когда ещё Козуме не было в команде. - Я хороший парень, - протестует он с ухмылкой, - но если кто-то тронет Кенму хоть пальцем, то будут последствия, я лично могу это гарантировать. Яку проходит круг за несколько минут, всё время проклиная Тору в своей голове и клянясь, что так или иначе тот получит свою расплату. Хоть его, к счастью, не поймали тренеры или кто-либо ещё из третьегодок, его замечает ничего не подозревающий Куроо, который случайно выглядывает в окно, пока Яку бегает по кругу.   «О чём думает этот идиот, бегая по улице полуголым?» Он на данный момент не задумывается об этом, списывая на то, что Яку – это Яку, продолжая болтать с выпускниками. Как только Яку возвращается в комнату, он тут же укутывается в одеяло, чтобы согреться. Затем они снова начинают крутить бутылку. К крайнему несчастью для Торы, карма мгновенно возвращается к нему, так как на этот раз бутылка приземляется на него и Яку, только на этот раз Яку задаёт вопрос. Яку дьявольски улыбается, наблюдая за тем, как Тора оправдывается тем, что ему внезапно нужно отойти в ванную комнату. Однако его останавливает Кенма, который быстро хватает его за руку. - Тора, что ты мне сказал? Про моменты, которые мы будем вспоминать с любовью через года. - Кенма, почему ты предал меня вот так? Ты же мой хороший друг, - в отчаянии говорит он, садясь и принимая свою судьбу. - Боже мой, неужели наш дорогой Такетора-кун боится немного дерзких поступков? – усмехается Яку, снимая одеяло и одеваясь. - Нет, я ничего не боюсь! – Тора как будто бы лает в ответ. - Окей, правда… или действие? - Действие! Теперь Яку смотрит на Тору взглядом безудержного ликования, тщательно обдумывая самое худшее действие, которой он может только придумать, чтобы не попасть в неприятности. Затем он оборачивается к Кенме. И чрезвычайно коварная мысль приходит ему в голову, когда он понимает, что он может убить одним выстрелом двух зайцев. «Мне очень жаль, Кенма, но это отличный шанс отомстить глупому Куроо за то, что он всё время называется меня коротышкой.» - Ямамото-кун, поцелуй любого в этой комнате… - НЕТ! - Заткнись, я ещё не закончил. Поцелуй любого в этой комнате в губы хотя бы… три секунды! Нет, пять секунд. - Ты не заставишь меня это сделать! – вопит Тора, который теперь присаживается на пол, демонстрируя настоящие мучения. – Я никогда… никогда… - Прости, Ямамото-кун, но это не моя проблема, что ты неудачник и никогда раньше не целовался, - только и говорит Яку в ответ с самодовольным выражением лица. - И что я сделал, чтобы заслужить такое!? - Ой, не знаю. Может, заставил меня бегать полуголым, тупица! Пусть это будет тебе уроком, у каждого действия есть последствия! Кай тем временем смеётся втихаря, зная, что он не в группе риска поцелуя Торы. И действительно, очевидно, кого выберет Тора. Скорее, это выбор, который сделал бы каждый, будь он на месте Ямамото. Все обращают взоры на одного человека, который не догадывается об их единогласном решении. «Хм, уж конечно Тора меня не выберет» - наивно думает Кенма. - Кенма… мне жаль, - бормочет Тора, отказываясь смотреть в глаза сокоманднику. «Подождите, он выбрал меня?» Естественно, это выбор по умолчанию. Он здесь самый симпатичный мальчик в компании, если не во всей команде. Кенма нечасто вспоминает об этом, но он точная копия своей матери в её годы старшей школы. Этот факт ей очень нравится. - Кен-чан, ты такой милый! – говорила она ему, к его частичному раздражению и смущению. Но всё же он полагает, что это лучше, чем выглядеть ужасным, чтобы Яку и девочки думали о Торе соответственно. Но теперь кажется, что эта его привлекательность подведёт его, поскольку теперь у него нет другого выбора, кроме как разрешить другу поцеловать себя. - Земля вызывает Кенму! Из его мыслей выводит Яку, который машет рукой перед его лицом. - Ты согласен, чтобы тебя поцеловали? - У меня… есть выбор? - Я имею ввиду, что это не твоё действие, так что мы тебя не принуждаем, но отказ будет противостоять задумке игры, так что… - Это же твой первый поцелуй, Кенма-сан? – спрашивает Кай, который очень благодарен, что не участвует ни в одной из этих нелепых авантюр. - Ну… нет. - Что!? – резко вскрикивает Тора. – Тебя кто-то целовал до меня? Нечестно, ты даже не разговариваешь о девушках! Хоть Кенма и неуверенно говорит правду о том, что его целовали раньше, он понимает, что это было не с девушкой. Им не нужно знать так много, и, кроме того, есть шанс, что они расскажут об этом Куроо. Фукунага, который до этого момента хранил молчание, теперь вдруг очень заинтересовывается разговором. Он спокойно смотрит на колеблющееся лицо Кенмы после вспышки удивления Торы, и в его голове крутятся шестерёнки. «Он и Куроо-сан… уже целовались? Но если да, то почему они не вместе? Ведь Кенма больше никого не мог поцеловать, наверно… как всё интересно и запутанно.» Тем временем Куроо немного надоедает тусоваться с третьегодками. Честно говоря, они ему даже не очень нравятся, но раз уж парень планирует стать капитаном в следующем году, ему надо выстраивать хорошие отношения со всеми и в целом производить хорошее впечатление. В любом случае, он уже соскучился по Кенме, так как они почти не разговаривали весь день после того случая, когда Кенма назвал его красивым. Считая, что он уже достаточно времени провёл с выпускниками, он наконец извиняется и уходит в комнату, которую делят первогодки и второгодки. Внезапно образ Яку, бегущего полуголым, снова всплывает в его сознании. А ведь и правда, зачем он это делал? Может быть, они играли в какую-то игру, и он проиграл, и это стало его наказанием? «Им лучше не заставлять Кенму выполнять глупые наказания, иначе я их убью…» Но когда он открывает дверь в их комнату, он очень быстро понимает, что в конечном итоге застаёт процесс выполнения вышеупомянутого наказания.

...

- Окей, так что… поцелуйте друг друга, сейчас же, - требует Яку, переводя взгляд с Торы на Кенму с ожидающим выражением лица. - Почему ты так взволнован мыслью о нашем поцелуе, чудик? – отвечает Тора, всё ещё глядя в пол, как будто надеясь, что он сможет поглотить его целиком, позволив ему вообще избежать этого в высшей степени неловкого затруднительного положения. - Это способ поговорить со своим семпаем, идиот, - парирует Яку, - да и я не то чтобы с нетерпением жду этого, просто… Он бросает взгляд на дверь, а затем на Кенму, который в этот момент готовится к тому, что вскоре должно произойти. - Если подумать… - голос Яку затихает, - что бы ни случилось, не торопитесь. У вас есть вся ночь. Тора, будучи тем, кто не любит, когда ему говорят, что делать, теперь внезапно вынужден покончить с этим как можно быстрее. Единственная проблема заключается в том, что он пока не знает, как это сделать. Нужно ли ему закрыть глаза или держать их открытыми? Что делать с губами? Нужно ли ими двигать? Кенму это смутит? Пока Тора занят внутренним кризисом, Кенма достигает понимания с самими собой. «Может, это и к лучшему» - думает Козуме. Он может рассматривать этот опыт как своего рода эксперимент. Можно воочию увидеть, отличается ли то, как ощущается этот поцелуй, от, ну, единственного другого раза, когда он целовал человека. Наверно, у него больше не будет такой возможности, поэтому надо использовать её в полной мере. - Окей, я готов, наверно… - небрежно говорит Кенма, шаркая ногами поближе к своему другу, который всё ещё выглядит так, как будто на него резко навалилась куча ментальных проблем. - Ты слышал его, Ямамото-кун, чоп-чоп, - ещё раз смеётся над ним Яку. Наконец Тора поднимает глаза, неожиданно принимая свою неизбежную судьбу. Его первый поцелуй будет не с симпатичной девушкой, и вообще не с девушкой, а с его другом, отдалённо напоминающим симпатичную девушку. - Ты… будешь закрывать глаза или как? – застенчиво спрашивает Тора, наклоняясь вперёд. - Эм, нет, и так нормально, - отвечает Кенма, теперь наклонив голову, когда лицо его друга всё ближе и ближе приближается к его лицу. Присматриваясь к чертам лица Такеторы, Кенма подмечает, что на самом деле он не так уж устрашающе выглядит. Его правда можно считать красивым, если бы его характер и аура не были такими отталкивающими. Козуме предпочёл бы поцеловать Куроо. Это последняя мысль перед тем, как его губы прикасаются с губами Ямамото. Может, этот поцелуй будет не таким уж и плохим, в конце концов. Однако кажется, что ровно в тот момент, когда их рты соприкасаются на расстоянии миллиметра, дверь открывается, и как раз в этот момент, когда они наконец поцеловались, Куроо замечает происходящее перед ним. И нет, на этот раз Шохей не сможет оправдаться и сказать, что это часть ролевой игры, потому что в тот момент, когда Кенма замечает присутствие Куроо в дверном проёме, стоящего там с ошеломлённым выражением лица, он решает закрыть глаза и притянуть Тору ближе к себе. Он сильнее прижимается к губам своего друга, не из особо желания, а чтобы доказать свою точку зрения. «Я тоже могу целовать других людей, Тецуро.» Поцелуй действительно длится несколько секунд, и всё же кажется, что проходит вечность, прежде чем Куроо входит в комнату, прямо к ним двоим, и притягивает Кенму к себе. Его лицо совершенно пустое от шока. Поскольку глаза Кенмы закрыты, он не видит приближающегося друга, но Кенма понимает, что это точно он отталкивает его. Отстранившись, Козуме понимает, что этот поцелуй не вызывает никаких эмоций. Ему это не то чтобы не понравилось, но это отношение… двойственное. Сердце учащённо не бьётся, и у него нет этого тёплого ощущения внизу живота. Но он начинает чувствовать это, падая на грудь Куроо, руки друга сжимают его тело. Хоть он не видит лица Куроо, он чувствует гнев, исходящий из Тецуро, а также парочку других чувств, которые он не мог пока идентифицировать. То, как он прижат к нему таким образом, как будто Куроо пытается удержать Кенму у себя, вызывает прилив эйфории, пробежавшей по его телу и заставшей его почувствовать лёгкое головокружение. «Может быть, мне это только кажется» - думает он. Как бы то ни было, в комнате царит тишина, потрясённая внезапным драматическим появлением Куроо. Тора почти забывает, что вообще целовал Кенму, так как теперь у него совершенно новая забота. Единственный, кто доволен сложившейся ситуацией, был Яку, который просто откидывается на спинку кресла и усмехается про себя, радуясь тому, что всё происходит вовремя. - Чем… ребята, вы занимаетесь, пока меня нет? – спрашивает Тецуро, причудливо спокойный, несмотря на очень неспокойную манеру общения, с которой он сообщает о присутствии группе. Присев на пол, Куроо садит на свои колени Кенму. Кенма тоже не имеет большего права голоса в таком положении, так как он всё ещё крепко зажат в мускулистых руках Куроо. Козуме ничего не отвечает, всё ещё не оправившись от событий прошедшей минуты, и, в конце концов, именно Фукунага снова вводит в курс дела. - Мы играем в «правда или действие», - поясняет он, - была очередь Торы, поэтому Яку-сан сказал ему поцеловать Кенму. - Эй, эй, я не говорил ему целовать Кенму, он сам так решил, - упрекает Яку, ещё пристальнее всматриваясь в лицо Куроо. Теперь Куроо переключает внимание на Тору, который на данный момент мысленно читает молитву. - Так, Ямамото-сан, - начинает Тецуро с улыбкой. С улыбкой, которая совершенно не соответствует убийственному намерению в его глазах. – Почему ты поцеловал Кенму? - Ааа… ну… - Тора колеблется с ответом, хотя такой ответ очевиден для всех собравшихся в комнате. – Кгх, потому что он… милый… - наконец выплёвывает он, параллельно шаркая ногами всё дальше и дальше от того места, где сидели Кенма с Куроо. - Ммм, окей, понял, - кивает Тецуро, как будто именно такого ответа он ждал. - И, Кенма, как ты к этому относишься? – он шепчет прямо на ухо Кенме, от чего по его спине пробегают мурашки. Ему хочется объяснить Куроо, что для него это было ни что иное, как эксперимент, что-то, что ему нужно было сделать, чтобы понять миллиард чувств, которые кружатся вокруг него всякий раз, когда он приближается к нему слишком близко, в такие моменты, как в этот. Но вместо этого он ничего не говорит, что только разжигает пламя гнева Куроо, ошибочно принимая молчание Кенмы за «да, мне понравилось, и да, мне нравится Ямамото». Но кроме его взгляда всё остальное остаётся относительно спокойным. - Ну, - усмехается он про себя, отпуская Кенму, - не позволяй мне прервать вас в следующий раз, ребята. - Так… ты не злишься? – глупо спрашивает Тора. «Ты, ёбанный ублюдок, ты забрал первый поцелуй Кенмы, конечно, я в бешенстве.» Яку смеётся в ответ на слова Куроо, прежде чем сказать: - Я не уверен, Куроо-сан, мне кажется, что ты хотел бы быть тем самым, кто поцелует Кенму, и ты сейчас очень злишься, Ямамото-кун опередил тебя! - Вообще нет! – резко отвечает Тецуро. – Я бы никогда не поцеловал Кенму! Это не должно его беспокоить, тем не менее Кенма чувствует что-то вроде удара в спину, услышав эти слова, сорвавшиеся с губ Куроо. - Приятно это слышать, потому что я тоже не хочу целоваться с Куро, - подхватывает он, не позволяя себе чувствовать себя обиженным или разочарованным. Во всяком случае, ему хотелось ударить Куроо за то, что он такой глупый. «Он не хочет целовать меня, но злится, когда я целую другого человека. Как это работает???» - Эм, окей… - говорит Яку в ответ на их совместную вспыльчивость. – Теперь, когда мы знаем об этом, давайте продолжим! Кенма садится как можно дальше от Куроо, избегая при этом пристального взгляда друга. Куроо не может понять, почему Кенма так беспечно относится ко всей ситуации. Он только что впервые поцеловался, и ему, видимо, всё равно!? Он продолжает смотреть на Кенму, как будто его лицо или язык тела могут выдать какую-либо информацию. Но, увы, Кенма как закрытая книга, хранит свои чувства. На этот раз бутылка указывает на Кенму и Кая, и Кай спрашивает. - Ещё до того, как ты спросишь меня, Кай-сан, я выбираю правду. - Да ладно, Кенма, это не весело! – говорит Тора, пытаясь шлёпнуть его по руке, прежде чем резкий взгляд Куроо останавливает его. - Меня не волнует, что это не весело, я просто… хочу уже покончить с этим, - отвечает он. Кенма также очень рад, что именно Кай будет спрашивать его, так как он разумный семпай, который никогда не спросит ничего коварного или злорадного. - Эй, спроси у него что-нибудь компрометирующее, - предлагает Яку, толкая Кая локтем, не обращая внимания на обречённый взгляд Куроо. – Не каждый день мы можем выведать какие-то секреты Кенмы! Чего Яку не понимает, так это того, что Кенма нагло солжёт, если потребуется. Он не чувствует себя обязанным следовать «замыслу игры». - Я не хочу доставлять Кенме дискомфорт, - просто говорит Кай. – В конце концов, он уже достаточно натерпелся от поцелуев Ямамото-сана. Внезапно до Ямамото доходит, что они с Кенмой действительно целовались. Он слишком отвлечён молчаливой яростью Куроо, чтобы по-настоящему задуматься об этом, но, подумав, что всё было не так уж плохо. Губы Кенмы мягкие, и от него очень хорошо пахнет. Конечно, он предпочёл бы поцеловать девушку, но раз уж ему пришлось поцеловать мальчика, то он рад, что это Кенма. Однако он не произносит это вслух по понятным причинам. - Возможно, это избитый вопрос, - начинает Кай. – Но, Кенма-сан, какой твой идеальный типаж? Кенма благодарен, что он не уточняет про типаж именно девушки, потому что слишком неловко будет лгать Куроо о гипотетической девушке, которую он даже не считает привлекательной. Итак, тут он может быть честным. Куроо больше, чем кто-либо во всём мире, невероятно заинтересован в этом ответе, поскольку теперь он прожигает дыру в лице Кенме своим сфокусированным лазерным взглядом. Кенма, избегая взгляда Куроо и вместо этого смотря на Кая, задавшего ему вопрос, отвечает. - Это тот человек, с кем я могу быть собой. Услышав эти слова, Куроо замирает на месте, а Ямамото выдаёт: - Что?! Кенма, ты хочешь сказать, что ты не искренен с нами? И вообще, это слишком банальный ответ. - Заткнись, Тора, - бормочет он, прежде чем нерешительно уточнить. – Я имею ввиду… кого-то, кто заставляет меня чувствовать себя комфортно, кого-то, с кем я могу… И вдруг Кенма понимает, что уже говорит лишнее, но слишком поздно сдавать позиции. - Кого-то, кому я могу доверять, кто никогда меня не покинет. Теперь смущённый Козуме пристально всматривается в пол, поэтому не видит, как блестят глаза Куроо от его слов, поскольку он пытается сохранять нейтралитет, но с треском проваливается, поскольку лёгкая застенчивая улыбка всё-таки пробегает по его лицу. - Кенма, это так мило, вау. – Тора хлопает его по плечу. – Лично я бы ответил, что это симпатичная девушка с длинными ногами, которая любит волейбол, но и твой ответ такой крутой! - И почему же ты отвечаешь на вопрос Кенмы? – спрашивает Яку, прежде чем самому добавить. – Хотя… как я всегда и говорю, милые девушки с короткими волосами – самые лучшие! Пока они некоторое время мусолят эту тему, Кенма продолжает тренировать свой пристальный взгляд вниз, не находя в себе смелости смотреть на кого-либо, особенно на Куроо. - Ну, ребята, уже поздно, - зевая, говорит Кай. – Как насчёт того, чтобы сыграть ещё раз, а потом пойти спать? - Лучше бы сейчас была очередь Куроо, пока он ещё не ушёл, - говорит Яку, глядя на него сверху вниз. - Ну давайте, - нерешительно соглашается Тецуро, поскольку он всё ещё занят перевариванием слов Кенмы, а также смирением с тем фактом, что человек, которого он любит, целуется с кем-то другим. Они крутят бутылку в последний раз, и она медленно останавливается напротив Куроо, а спрашивающий… Фукунага знакомо смотрит на Куроо широко раскрытыми глазами, обдумывая свой вопрос. Парень бросает быстрый взгляд на Кенму, незаметно быстро, затем спрашивает: - Правда или действие? - … Правда. - Куроо-сан, ты когда-нибудь был влюблён? - О, Шохей, крутой вопрос! – провозглашает Тора, хлопая Фукунагу по спине, в то время как остальные шепчут своё согласие. Ну, остальные, то есть кроме Кенмы, который застывает на месте, не отрывая глаз от пола. Куроо предположил, что ему следовало этого ожидать. В конце концов, весь смысл этой игры заключается в том, чтобы творить какие-то неловкие вещи. Но чего он не ожидал, так это того, что такой хороший, почтительный кохай, как Фукунага, станет причиной его краха. Именно этого он ожидал от Торы. Что ж, у нет другого выбора. - Да, я… думаю, да, влюблён, - он быстро поправляет себя на полуслове, хотя все слишком заняты обдумыванием его откровения, а не беспокойством о времени глагола, которое тот использовал. Куроо до раздражения хорош в том, чтобы следить за сплетнями, зная, кто кому нравится, кто с кем не ладит, всевозможную личную информацию, и всё же он сам – закрытая книга. А теперь у присутствующих в комнате есть на него компромат. Но в комнате есть один человек, которому это откровение совсем не нравится. И пока он сидит там, скрестив руки, Кенма не знает, что и думать. «Только не говорите мне, что он любит эту тупую девку? Он же её даже не знает. Они же только начали встречаться! А, может быть, он любит эту суку Аю? Он солгал мне тогда, когда сказал, что нет? Зачем ему лгать мне, я не могу в это поверить…» В то время как разум Кенмы переполнен мыслями, в основном проклинающими плохой выбор отношений своего лучшего друга, другие люди в комнаты заняты бомбардировкой Куроо вопросами. - Ты про свою девушку? - А кто это? - Какая она? - Я уже ответил на вопрос, и остальные имею право проинорировать, дебилы, - возразил Куроо, но при этом не сводя глаз с Кенмы, смутно гадая, как тот относится к его ответу. «Тецуро, ты бредовый тупица, ты явно ничего об этом не думаешь, это всё в твоей голове.» Когда вопросы утихают, Кенма наконец заговаривает, подняв глаза и впервые за несколько минут встретившись глазами с Куроо. - О, твоя девушка была бы счастлива услышать такие слова, - говорит он с кривой улыбкой. Сердце Куроо упало в пятки, и никогда ему так не хотелось сброситься с обрыва. Сначала Кенма целует Тору, а теперь эта ужасная ситуация? Он не может сказать по правде: «Нет, я не говорю о своей девушке», но он также не хочет, чтобы у Кенмы возникло неправильное представление. Он не знает, что делать. - Ха-ха, дай мне время позвонить ей, узнать, как она себя чувствует, пока меня нет рядом – Куроо резко встаёт и быстро выходит из комнаты. «Ты долбоёб, зачем ты сказал такое? Теперь Кенма точно подумает, что я говорил о девушке» - думает Тецуро, злясь на себя. Конечно, Миса милая и красивая, и она ему нравится, но у него нет никаких чувств, потому что, если сказать правду, то он встречается с ней только из-за того, чтобы отвлечься от почти невыносимых чувств, которые он испытывает к Кенме, чувства к которому, как он считает, безответны, потому что Козуме просто не разделит его чувства. Кенме он, конечно, нравится, но только как друг. Вероятность того, что Кенма полюбит его где-то ещё, кроме как в его снах, равна нулю, поэтому он должен что-то сделать, чтобы отвлечься от этой удручающей реальности, даже если это означает целоваться и касаться девушек, которые ему безразличны. Обойдя здание по периметру, он чувствует, что ещё больше запутался и расстроился, чем когда-либо.

...

Сидя снаружи в одиночестве и размышляя о сложных обстоятельствах своей жизни, он слышит тихие шаги, постепенно приближающиеся к нему. - Куро. «Ну да, конечно, это он.» - Кенма… что ты здесь делаешь? - Ну, не спится, так что… я решил прогуляться… - Вау, ты добровольно вышел на улицу!? Как не похоже на Кенму. - Заткнись, - дуется Кенма, садясь рядом со своим другом. - Думаю, ещё я вышел прогуляться, потому что хочу поговорить с тобой, зная, что ты здесь. Куроо тяжело сглатывает и чувствует, как стук его сердца отзывается в ушах. О чём Кенма может говорить с ним после того, что произошло в той комнате? - Ты… любишь Мису? - … нет, не знаю. - То есть ты всё-таки любил Аю? - Нет, и не её тоже. Куроо не уверен, почему он вдруг стал таким откровенным, но слова вырываются у него очень легко. - Человек, которого я люблю, не девушка. - О, - только и говорит Кенма, глядя себе под ноги, не зная, что сказать. - Тебе не интересно, кто это? - Хм… Куроо поворачивается в сторону Кенмы, который теперь сидит красный, его глаза всё ещё смотрят в землю.   - Кажется, я примерно представляю. Глаза Куроо широко раскрываются, когда он протягивает руку, чтобы дотронуться до Кенмы. - Посмотри на меня. Козуме игнорирует его просьбу, всё ещё глядя вниз. - Кенма. Второй рукой Куроо слегка берёт Кенму за подбородок и наклоняет его ближе к себе. «Глаза Кенмы, кажется, сияют ещё ярче в лунном свете» - думает он, его сердце стучит так сильно, что, кажется, его друг сможет его услышать. - Это ты обо мне, да? – Кенма говорит полушёпотом.   - Да, о тебе, - Куроо понимает, что он говорит также просто. – И всегда это был ты. - О чём ты… - Когда я встречался с Аей, и даже пока я сейчас встречаюсь с Мисой… они мне никогда не нравились, мне всегда нравился только ты. Я хотел дарить тебе цветы, и подарки, и письма, и я хотел обнимать тебя, и целовать тебя… - Тогда почему бы и нет? – перебивает Кенма, его глаза широко раскрыты, как всегда, застенчиво улыбаясь. - Хм? Куроо не понимает, не спит ли он, потому что… что!? Кенма поворачивается к Куроо, наклоняясь к нему всё ближе и ближе. - Я сказал. – Взгляд Козуме скользит вниз к его губам, затем снова к глазам. – Почему бы и… нет? Куроо отпускает руку Кенмы и вместо этого хватает его за талию, мгновенно притягивая к себе на колени. - Почему бы мне не сделать… что? Кенма не отвечает. Или, скорее, он отвечает, преодолевая расстояние между ними. Он прижимается к мягким губам целомудренным поцелуем, прежде чем отстраниться, чтобы сказать: - Это. Прежде чем он успевает сделать что-нибудь ещё, а ведь на данный момент он хочет сделать много чего, он слышит резкое: «Куроо-сан!». Звук не похож на голос Кенмы. И вдруг его глаза открываются, и он видит стоящего над ним Тору с озадаченным выражением лица. - Куроо-семпай, ты всегда придираешься к нашему здоровью, но ты сам спишь на улице! Ты же заболеешь! Куроо поворачивается, чтобы оглядеться. Действительно, кажется, что во время прогулки он где-то сел и задремал, что привело к чудесному сну. - Ааа блять, - бормочет он себе под нос, проводя рукой по взлохмаченным волосам. - … У тебя всё нормально? – спрашивает Тора, протягивая руку Куроо, чтобы тот встал. Куроо принимает помощь и встаёт, внутренне проклиная себя за то, что ему приснился такой сон. О чём он только думал? - Я в порядке, Ямамото, просто немного устал, - прямо говорит он, следуя за своим кохаем обратно в комнату, где все уже крепко спали. Тем не менее образ Кенмы, целующего Тору, всплывает в памяти. Это правда произошло. И он снова чувствует ярость, хотя и знает, что не имеет право так себя чувствовать. «Почему тупой Тора выбрал Кенму?» Тецуро угрожающе смотрит на затылок Ямамото. «Ну да, он милый. Кто бы ни хотел его поцеловать?» Его охватывает приступ собственничества, потому что ему любопытно, кто ещё может быть заинтересован в поцелуях с Кенмой. Они входят в комнату, где все либо спят, либо готовятся ко сну. Конечно, футон рядом с Кенмой пуст, потому что Куроо, по сути, в каждой поездке спит рядом с ним. Он лёжа перекатывается лицом к Кенме и наблюдает за спящим другом. Тецуро быстро обнаруживает, что Кенма не спит. Его глаза закрыты, но он ещё бодрствует. После стольких лет сна рядом Куроо уже изучил его вдоль и поперёк.   Затем Куроо протягивает руку, чтобы потянуть Кенму ближе к себе, заставляя его открыть один янтарный глаз. Затем Козуме открывает и второй.   «Сначала он заявляет о своей любви к Мисе, а теперь это. Он может оставить меня в покое?» Куроо ничего не говорит, только делает жест руками, как бы говоря: «Кенма, иди сюда, давай обнимемся». Кенма, с другой стороны, бросает на него взволнованный взгляд, который можно прочитать как: «Куроо, ты дурак? Вокруг люди». Куроо отвечает: «Это не имеет значения», а Кенма говорит: «Ты странный», и они продолжают безмолвно перекидываться взглядами.   - Ты странный. - Тогда проси свою девушку обнять тебя. - Кенма! - Куро. После этого разговора Кенма отворачивается от него и игнорирует друга. Почему ему нужно делать это на глазах у всех? У них возникнет неправильное представление о них, чего он не хочет. Куроо не заботится о других людях. На самом деле, он хочет, чтобы другие люди увидели их вместе, чтобы у них не возникло никаких мыслей о том, что Кенма им может нравиться. В конце концов, он единственный, кому разрешено влюбляться в него. Медленно погружаясь в сон, он отчаянно надеется, что сможет продолжить с того места, на котором он остановился во сне…

...

Конечно, есть причина, по которой у Куроо складывается впечатление, что поцелуй между Кенмой и Торой оказался для Кенмы первым. Нам придётся вернуться к той ночи, когда Кенма пришёл домой к Куроо во время средней школы, в то время, когда Кенма испытывал кипящую ревность к тогдашней девушке Куроо, Ае. Он подслушал разговор между Аей и её подругой в библиотеке, и его разозлило, что Куроо питал такие нежные чувства к такой ужасной девушке. И это был, возможно, первый раз, когда он сознательно захотел, чтобы его лучший друг ответил на его чувства.   Но он всё ещё не уверен. В свете этого осознания Кенма понял, что должен навестить его, что привело к тому, что на следующий вечер он пошёл к нему домой. Как только наступила ночь, парни заснули в объятиях друг друга, как и в многие предыдущие ночи, только в тот раз… Кенма проснулся, а Куроо всё ещё спал обнимал его, их лица были всего в паре сантиметрах друг от друга… Кенма знал, что его друг мог проспать почти всё, что угодно. Хоть Кенма всё ещё был в полудрёме, с тяжестью в глазах, он разглядел каждую чёрточку красивого лица Куроо. Всё ещё сохраняя мальчишечье обаяние, на его лице начали появляться оттенки мужественности. Линия его челюсти с каждым днём становилась всё чётче, а щёки постепенно избавлялись от детской округлости, из-за чего скулы стали более заметными. Кенма не думал об этом целенаправленно, но он признался себе, что Куроо очень красив. Всё ещё в том смутном состоянии между сном и сознанием, он лениво думал о том, каково было бы поцеловать его. Не то чтобы Кенма когда-либо думал о романтике и связанных с ней вещах, поскольку его не интересовало это, но по какой-то причине, когда он лежал рядом со своим другом, в опасной близости от его лица, это стало вопросом жуткого любопытства. Это стало чем-то вроде вопроса, вопроса, на который он отчаянно хотел получить ответ. Его тело ответило на вопрос прежде, чем его разум смог прийти в себя. Он быстро преодолел небольшое расстояние между ними и с звучной нежностью прикоснулся губами к губам Куроо, снова опасаясь, что дальнейшие действия могут разбудить его. Он чувствовал размеренное дыхание Куроо, это спокойное и размеренное движение, которое могло означать только то, что он продолжал крепко спать и не планировал просыпаться в ближайшее время. Он хотел большего. Кенма ещё раз прижался губами к губам Куроо, на этот раз чуть сильнее. Они были мягкими, может быть, слегка сухими, но тем не менее податливыми на ощупь. Он не отдавал отчёта в своих действиях, но он понимал, что ему это нравилось очень сильно, что вызвало острые ощущения, мало чем отличающиеся от победы над финальным босом после стольких неудачных попыток. В то время как Кенма из начальной школы никогда бы не подумал о таком поступке и, возможно, счёл бы акт поцелуя отвратительным, сегодняшний Кенма продолжал жадно прижиматься губами к губам своего друга, беря нижнюю губу Куроо и слегка оттянув, прежде чем поцеловать не только губы, но и линию подбородка и даже шею. В эти короткие мгновения Кенма забыл об одной вещи. Что, если бы Куроо проснулся? Но он этого не сделал, хотя в любом случае произошла очень интересная вещь. Куроо подался вперёд и начал целовать Кенму в ответ, открывая рот и сильно прижимаясь к нему. Его руки двинулись вверх, придерживая Кенму за шею, наклоняя голову друга, чтобы целовать его под более удобным углом. У Кенмы быстро закружилась голова, он бредил чем-то, чему не мог дать название. Он не был уверен, что происходит, или почему он вообще начал целовать Куроо, или почему всё ещё спящий Куроо ответил ему, но всё, что он знал, это то, что он хотел большего, хотел большего от своего друга, чтобы установить с ним более тесную связь. Но как быстро это началось, так быстро и закончилось. Куроо слегка отстранился, испуская лёгкие вздохи, когда он вернулся в исходное положение, оставив сбитого с толку Кенму с широко открытыми глазами. Куроо хотел его поцеловать? Или ему снилась его девушка или что-то типа того? Часть мозга, отвечающая за логику, быстро взяла вверх, когда он с горечью подумал об очевидном, что Куроо, должно быть, снилась тупая Ая, из-за чего он поступил с ним так. Он начал сожалеть, что вообще поцеловал его, и фактически уже собирался встать с кровати, чтобы вернуться домой, когда случилось немыслимое. Когда он начал отодвигаться от Куроо, тот застонал и подкатился ближе к нему, протягивая свои руки. Кенма застыл на месте, не зная, что делать дальше. Куроо снова заключил его в объятия и прижал к груди. Он определённо спал, Кенма это понимал. Куроо в сознании никогда бы не сделал всего того, что сделал за последние несколько минут. Он знал это. Но всё же. Куроо что-то пробормотал, сначала бессвязно, а потом гораздо яснее на ухо Кенме. - Ты будешь со мной, окей? Дрожь пробежала по его спине, когда снова чувство, которое он не мог назвать, прокатилось по его телу, когда он боролся с желанием разбудить своего лучшего друга и спросить, кого он имеет ввиду, его или Аю. Но он не уверен, что готов узнать ответ именно сейчас, точно так же, как отказывался назвать чувство, которое грызло его желудок, проникало в кости и упрямо засело в уголке разума. Он не хотел озвучивать его, но с этого момента оно будет сохраняться, совершенно новое, сияющее чувство, которое он испытывал только к своему лучшему другу и ни к кому другому.

...

- Куро. - … - Куро, проснись. Прошло уже несколько недель после поездки на горячие источники. Почувствовав на своих плечах маленькие руки, трясущие его из стороны в сторону, Куроо не может не предположить, что он всё ещё спит, поэтому он протягивает руки и тянет обладателя этих маленьких рук на свою кровать, заворачивая его в крепкие, неизбежные объятия. То есть Кенма никак не мог проснуться раньше него и прийти к нему домой? Мысль о том, что Козуме Кенма когда-нибудь проснётся рано, по собственному желанию, просто немыслима. Вот почему Куроо начинает осыпать всё лицо Кенмы своей мечты поцелуями, пока его руки свободно блуждают по худощавому телу друга, держась за стройные бёдра и скользя руками выше и выше… - Хм, ты такой милый, - бормочет он Кенме на ухо, прежде чем поцеловать его в висок, в лоб, в подбородок, затем вдоль линии подбородка, прежде чем скользнуть вниз по чувствительной коже шеи, когда… - Куро! Просыпайся, идиот! - Хм, Кенма моей мечты не назвал бы меня идиотом, - ошеломлённо думает про себя Куроо. Только тогда его глаза распахиваются, и на нём оказывается покрасневший Кенма, извивающийся у него в руках. - Куро, отпусти меня, я не твоя девушка. Куроо хочет сказать ему, что вообще не думает ни об одной из своих девушек, но решает, что это слишком сложная тема для объяснения утром рабочего дня. - Ой, и правда это ты, Кенма, - только и говорит Куроо, отпуская его и садясь в постели, чтобы протереть глаза и потянуться. - Не знаю, что за странные сны тебе снятся о Мисе… - Кенма вылезает из кровати и встаёт прямо, поправляя школьную форму. – Но я не она, так что не трогай меня так больше. Он действительно хочет, чтобы Куроо прикасался к нему вот так, поэтому он выжидает минуту или около того, прежде чем сказать что-нибудь ещё, чтобы разбудить его. Тем не менее, его немного злит то, что Куроо думает о Мисе или об одной из своих бывших девушек. Куроо громко вздыхает и смотрит на Кенму с выражением, которое Козуме не может понять. - Ты реально умный, но мне кажется, что даже у гениев есть свои недостатки. - … и что это должно означать? - Что ты вообще здесь делаешь? – спрашивает Куроо, игнорируя вопрос Кенмы. - Ой. Кенма настолько взволнован внезапным нападением Куроо, что вообще забывает, зачем он здесь. - … неважно. - Нет, важно!! Ты здесь не просто так, ты никогда не просыпаешься рано, ни за что. - Что ж… - Кенма снова немного краснеет, прежде чем пожать плечами. - Думаю, я смогу отдать его тебе чуть позже, - говорит он, оставляя Куроо в ещё большем замешательстве. - Отдать мне что? - Твой подарок на день рождения, тупица. Внезапно он хватает свой телефон с прикроватной тумбочки и проверяет время и дату. - Подожди, у меня день рождения! - Естественно. - И ты приготовил мне подарок? Дай посмотреть, я не могу ждать. - Может, тебе стоит подумать об этом, прежде чем трогать и целовать меня, как будто я одна из твоих подружек, - хмуро говорит Кенма, разворачиваясь на каблуках и выходя из комнаты. - Подожди, Кенма, хоть подскажи! – говорит Куроо, вылезая из постели, но Кенма уже спускается по лестнице. «Я должен выбросить его в мусорное ведро» - думает Кенма. – «Но у меня ушло слишком много времени, чтобы сделать это. Шохей тоже очень страдает, обучая такого новичка, как я». Он сидит в гостиной Куроо, скрестив руки на груди, пока Куроо не спускается через двадцать минут, быстро приняв душ и одевшись в рекордно короткие строки. - Пошли! И они вдвоём отправляются в школу, Куроо недоумевает, что именно Кенма может ему подарить.

...

- Вот. Кенма наконец передаёт свой «подарок» Куроо, когда они сидят на крыше школы во время обеда в тот же день. Куроо берёт коробку с бэнто, завёрнутую в красный носовой платок с чёрными кошками, и на его лице написано крайнее потрясение. - Это… - Я очень долго времени делал это, так что хотя бы притворись, что тебе понравилось, - бормочет Кенма, смущённо отводя взгляд. - Шохей старался учить меня, как это делать, так что… Куроо чувствует одновременно и облегчение, и огромное счастье, когда тайна того, почему Фукунага был в доме у Кенмы раскрыта, а также… «Это на что, нахер, такое!?!?! Как будто девушка делает подарок своему парню?? Друзья так не делают!?!» Куроо борется с желанием упасть в обморок, размышляя о смысле всего происходящего. «Я нравлюсь Кенме? Я, типа, его парень? Иначе зачем бы он сделал это для меня…» Но затем образ Кенмы, наклонившегося к Торе и поцеловавшего его той ночью на горячих источниках, возникает в его сознании. И тут у него в голове что-то щёлкает. Он проделал большую работу, притворяясь, что этот поцелуй его не беспокоит, и даже после этого он хорошо притворялся, что его совершенно не беспокоят его чувства, что медленно сводит с ума, зацикливаясь на этом, так что типа говори сейчас или сходи с ума и дальше. - Итак, Кенма, почему ты поцеловал Тору? – спрашивает Куроо, пытаясь звучать непринуждённо, но в итоге звучит обвинительно. Кенма смотрит на друга в замешательстве. - Вместо этого, чтобы поблагодарить меня, ты спрашиваешь об этом? - Ой, спасибо, конечно, я правда серьёзно! – смущённо говорит Куроо. – И всё же, почему ты поцеловал Тору? - Потому что мне нужно было выполнить действие? - Ты мог бы отказаться, и они бы тебя не заставили. - В любом случае, это не имеет значения больше. - Разве это больше не имеет значения? Кенма… - раздражённо выпаливает Куроо. – Это был твой первый поцелуй. – Кажется, он расстроен этим фактом даже больше, чем Кенма. - И?? Какая разница, что сделано, то сделано. Кенма понимает, что, как и Тецуро, он также может довольно легко блефовать. Конечно, он не собирается признаваться Куроо, что его поцелуй с Торой был не первым. Он не может. - Значит, тебе нормально целоваться с кем попало? – Куроо выплёвывает слова, что очень раздражает Кенму. - Куро, я не это имел ввиду. - Значит, тебе нравится Тора? - Сколько раз мне… Нет, он мне не нравится в таком плане, это была просто игра, - кипит Кенма, вставая, чтобы уйти, устав от постоянных вопросов Куроо. Куроо хватает его за запястье прежде чем он успевает продолжить. Козуме громко вздыхает. - Какой ответ ты хочешь услышать, Куро? Что мне всё равно, кого целовать, что я могу целовать всех подряд? Куроо какое-то время ничего не говорит, только смотрит на Кенму с непроницаемым выражением лица. - Значит… и меня тоже поцелуешь? Кенма моргает один раз, затем ещё раз, совершенно не готовый к такому вопросу. Куроо продолжает смотреть на него с лукавой улыбкой на лице, как будто он загнал Кенму в угол. Как будто это какая-то ловушка, и Кенма будет вынужден сказать, что нет, не сможет поцеловать, потому что Куроо для него не просто обычный человек на Земле. Что ж, в этот момент Тецуро Куроо получает ценный урок от Кенмы. Он никогда не должен считать слова Кенмы блефом. Кенма вырывает свою руку из хватки Куроо и кладёт её на лицо друга, а другую на его плечо. Затем он наклоняется и в мгновение ока оставляет твёрдый вызывающий поцелуй на его губах. Но, это только так начинается, а затем плавно переходит в нежность, когда он наклоняет голову и высовывает язык, чтобы слегка провести им по нижней губе Тецуро, прежде чем внезапно отстраниться. - Видишь? – спрашивает Кенма с нахальной улыбкой на лице. – Мне всё равно, Куро. И он беззаботно уходит, оставив после себя Тецуро, чей мозг сейчас самоуничтожается.

...

Впервые Куроо решает не приходить на тренировку. Он сбит с толку, и взволнован, и счастлив событиям на крыше, что не может трезво мыслить. Парень почти не обращает внимания на занятия, а когда пришло время идти в спортзал на тренировку, понимает, что не может решиться. Ему нравится обед, приготовленный Кенмой. Как бы Кенма не беспокоился о том, что будет невкусно, Фукунага, к счастью, очень хороший учитель, что делает еду Козуме не только съедобной, но и довольно вкусной. Ещё поцелуй, который Куроо считает вторым подарком от Кенмы на свой день рождения. Кенма вообще-то хотел его подразнить, но Куроо плевать, что Кенма там планировал. Поцелуй поцелуем, но это же их совместный поцелуй. Он не перестаёт думать об этом, об ощущении красивых и мягких губ Кенмы на своих, об ослепительном взгляде его глаз, когда он отстранялся, об этой лёгкой улыбке на его лице, когда он уходил, как будто он знал, какой эффект произвёл на своего друга (он и правда не догадывался). Он едва успевает за тренировкой, и, к счастью, ем предлагают тренироваться вместе с третьегодками, что не даёт возможности поговорить или пообщаться с Кенмой, который не возражает поговорить с Куроо. «Зачем я поцеловал его… А вдруг Куроо неправильно меня понял и разозлился…» По дороге домой они почти не разговаривают, и в кой-то веки Куроо не заходит первым делом домой к другу. Он делал так регулярно, но сегодня Тецуро слишком занят своими мыслями, чтобы снова побыть наедине с Кенмой. В тот вечер он так много думает о друге, что не может уснуть, предпочитая длительные прогулки по окрестностям. Так продолжается в течение следующих нескольких недель, сокращая количество его вечерних визитов к Кенме из-за этих долгих прогулок, которые длятся несколько часов, почти не оставляя ему времени на сон по ночам. В конце концов, он делает так довольно часто, почти каждую ночь, и хотя само по себе это неплохо, он совершает ошибку, недостаточно окутавшись, потому что ноябрьские ночи становятся довольно холодными. Поэтому неудивительно, что однажды утром он просыпается раньше обычного, чувствуя себя ужасно, и нерешительно шаркает в комнату своего отца, зная, что с ним не всё в порядке.

...

- Козуме-са… - Нет. - Что ж, мы так и думали, что ты это скажешь. – Переглядываются девушки. И тут же вытаскивают листовку со всеми правилами конкурса, включая главный приз, от суммы которого у Кенмы округляются глаза. Этот разговор происходит через неделю после дня рождения Куроо, когда он поцеловал своего лучшего друга, ну, во второй раз. Он немного взволнован из-за всей этой ситуации, но не жалеет об этом, хотя и чувствует себя странно из-за того, что Тецуро в последнее время отдаляется от него. Он сидит в классе во время перемены, когда к нему подходят две его одноклассницы, Эмико и Мия. Как бы то ни было, Кенма остаётся один в классе, и никто ему компанию не составил, но эти две девушки исключение. Они стараются держать свою заинтересованность в Кене в тайне, но иногда то и дело проскальзывают беспорядочные приветствия или предложения одолжить ему свои конспекты, когда они замечают, что Кенма не обращает внимания на учителя. Козуме впринципе в хороших с ними отношениях, но в то же время ему интересно, почему они вообще с ним разговаривают. Ну, не обязательно они должны быть влюблены в него. Скорее, девушки очарованы Кенмой как личностью, тем, как он красит волосы, хоть и никаких школьных правил не нарушает, и тем, что он играет в волейбольной команде, хоть и кажется очень ленивым человеком. Ну, и ещё тот факт, что он очень красивый парень, в их вкусе. И Мия, и Эмико соглашаются с тем, что большинство мальчиков ведут себя отвратительно, а Кенма для них похож на айдола, с его небрежным внешним видом и каменным выражением лица, сидя в конце класса. Складывается впечатление, что он – загадочная личность. Девушки будут рады, если он когда-нибудь станет знаменитостью. Именно поэтому они хотят быть рядом с ним, чтобы в будущем сказать, что они его первые фанатки. В тот день девушки обращаются к нему с очень важным предложением. - Я знаю, что ты не любишь быть в центре внимания… Думаю, так оно и есть, - говорит Мия, - но если ты выиграешь, то получишь столько денег! Мия права в своём предположении, но Кенму пока не удаётся убедить. - Почему ты так уверена, что я выиграю? Что ж, Козуме-сан, - недоверчиво говорит Эмико, - ты видел других мальчиков в школе? У них нет шансов. А у тебя, наоборот… - Вы можете звать меня просто Кенма, и ещё… Если я соглашусь пойти, то меня никто не узнает, ведь так? Конкурс, о котором идёт речь, является традицией Некомы, который существует с тех пор, как школа ещё была только для мальчиков, десять лет назад. Тогда хотя бы один парень переодевался в девушку, и они устраивали «конкурс», после которого победитель получает приз. Хоть потом школа стала общей для всех, этот конкурс остался традицией. - Конечно, Кенма-сан! – Мия улыбается ему, счастливая, что Кенме достаточно комфортно с ними, чтобы они обращались к нему по имени. - Мия и я – эксперты по макияжу, - добавляет Эмико. – Мы сделаем отличную работу, что ты сам себя не узнаешь. Кенма вздыхает. - Ну… если вы так уверены, что я смогу выиграть, а приз действительно такой большой… то я попробую. И так, начнём… Инцидент с мисс Некома - Это… я? Несмотря на то, что Эмико сказала ему, что они всё сделают так, что Кенма сам себя не узнает, парень потрясён, насколько девушка верна своему слову. Утро конкурса, а ещё день школьного фестиваля, что означает, что все заняты своими проектами. - Конечно, это ты, Кенма-кун, - гордо говорит она. – Просто на тебе тонна макияжа, и всё~ Кенма крутит головой в разные стороны и даже щипает себя за щёку, но это точно он. Его янтарные глаза обведены коричневой дымчатой подводкой. На веках к вискам вспыхивает тонкая чёрная линия, что делает его глаза более кошачьими. Градиент теней от коричневого к золотому лежит на веках, а ресницы идеально завиты и удлинены с помощью чёрной туши. Но на глазах дело не заканчивается. Контурная пудра делает его и без того маленький нос ещё меньше, а ещё подчёркивает высокие скулы. На щеках и переносице тонкая пудра бледно-розового румянца, а на губах мягкий розовый оттенок с прозрачным блеском. Также губы обведены оттенком розового, визуально увеличивая их.   - Ему правда идёт европейский стиль макияжа, а? Это немного другое, чем классический японский, - говорит Мия своей подруге, которая согласно кивает. - Правда!? Он так ещё круче и сексуальнее, - подтверждает Эмико, фотографируя его на свой телефон. Воистину, его лицо совершенно неузнаваемо, и для тех, кто его ещё не знает, он легко может сойти за девушку. Кроме того, Мия осторожно вытаскивает из рюкзака шёлковый мешочек. - И вишенка на торте! – взвизгивает она, вытаскивая длинный парик с эффектом омбре, который, по сути, является более длинной версией нынешней причёски Кенмы. Через несколько минут они надевают парик, и теперь Кенма ещё больше похож на девушку. Кенма, честно говоря, не уверен, пугаться ему или впечатляться экстремальной трансформацией. С одной стороны, его вообще не узнать, что позволяет избежать смущения перед друзьями, если они узнают его на сцене. С другой стороны, страшно, насколько он отличается от своего обычного «я». Кенма не может поверить, как какие-то кремы и пудры могут превратить его в другого человека. - Ну… лицо хорошее, наверно, - говорит он робко, - а что мне надеть? Мия и Эмико смотрят друг на друга с почти коварным выражением лица, прежде чем повернуться в сторону парня. - О, у нас были идеи… Кенма готов потерять сознание от смущения. Каким-то образом его уговаривают надеть кремовый свитер с открытыми плечами в сочетании с коричневой замшевой юбкой с высокой талией до середины бедра. Тонкие и бледные ноги вовсе не выглядят неуместно, но тем не менее это немного смущает Кенму. Поскольку размер ноги небольшой, парень смог влезть в туфли телесного цвета на маленьком каблуке. Удивительно, но у него нет проблем с ходьбой на каблуках, но самое худшее наступает тогда, когда он громко вздыхает и, наконец, выходит из класса, который на данный момент служит раздевалкой. Не будет преувеличением сказать, что все поражены, увидев Кенму, идущего по коридору. Он чувствует на себе взгляды людей, изумлённо смотрящих на него. Они и представить себе не могут, что это тихий мальчик из класса 1-6, который часто спит на уроках, игнорируемый большинством одноклассников. Каким-то странным образом анонимность, представленная ему из-за макияжа и одеждой, придаёт ему дозу уверенности, которой у него до этого не было. Парень идёт с высоко поднятой головой, хладнокровно избегая чужих взглядов. Он немного волнуется – иметь возможность обмануть так много людей, замечать на себе столько восхищённых глаз. Ему и правда это так интересно… Пока он не наткнулся на своих товарищей по команде в зале. Ямамото останавливается как вкопанный, когда истинная красавица идёт ему навстречу, настоящая богиня со светлыми волосами и мерцающими золотыми глазами. Её ноги тоже гладкие, длинные и бледные. «Должно быть, она ангел, упавший с небес» - думает он, пока та подходит к нему всё ближе и ближе. - Ты… Ты… Ямамото не может выдать из головы ни одной связной мысли, смотря на пухлые губы этой загадочной девушки, которые теперь стремительно хмурились, пока та смотрит на него. - Это я, чёртов идиот, - шипит Кенма, хотя Ямамото требуется несколько секунд, чтобы узнать голос, принадлежащий этой таинственной незнакомке. Он всё ещё в полном благоговении перед ошеломляющей красотой Кенмы, чтобы что-то в голове щёлкнуло. Так продолжается до тех пор, пока Кенма грубо не дёргает его за воротник и не встряхивает, говоря: «Это я, Кенма, перестань так на меня смотреть, пока меня не вырвет на тебя». И вот так менее чем за минуту Ямамото влюбляется и потрясается поразительным открытием, что эта «богиня» никто иная, как его товарищ по команде, претерпевший огромную трансформацию. - Не может быыыыыть, - завывает он, в то время как Кенма продолжает трясти его, приказывая ему перестать вести себя странно. - Вау, Кенма, жаль, что Куроо не увидит тебя в таком виде! Ты бы так обдурил его! – вмешивается Фукунага, будучи свидетелем только что развернувшейся ситуации. Кенма смотрит на него, слегка сбитый с толку. - Куро сегодня нет? Странно. Правда, что Куроо не заходил за ним этим утром, но Кенма решил пойти в школу пораньше, чтобы помочь своему классу с их проектом, так что для него ничего необычного не было. - Да, точно! Он обычно не пропускает школу. – Кажется, Фукунага вообще не обращает внимание на прикид Кенмы, заранее видя его насквозь с тех пор, как заметил его в коридоре. – Может, он заболел, или что-то в этом роде. Брови Кенмы тревожно хмурятся. Куроо – образцовый ученик или, по крайней мере, пытается им быть, всегда хвастаясь своей посещаемостью и тем, как его любят учителя. Для его отсутствия должна быть очень веская причина. Прежде чем достать телефон, чтобы отправить Куроо сообщение, Эмико уже тянула его в сторону зала. - Пошли, шоу уже начинается! Кенма морщится. На секунду он почти забывает, что он участвует в «конкурсе красоты», а это означает, что ему надо выйти на сцену и продефилировать в своём наряде. К счастью для него, ему не разрешают говорить, так как его могут узнать знакомые. Конкурс начинается и заканчивается довольно быстро, так как он в основном состоит из того, что каждая участница ходит по сцене и немного позирует для ликующей толпы. Когда подходит очередь Кенмы, раздаётся хор свистов в восторженных возгласов, поскольку никто понятия не имеет, кто это, но зрители очарованы его потрясающим внешним видом. Он может просто стоять, и будет такая же реакция, но, конечно же, он проходит всю сцену, как и требуется, и по пути улыбается и посылает воздушный поцелуй. Такие действия не очень в его характере, но он решает, что, поскольку это его единственный раз, когда он участвует в чём-то подобном, он может извлечь из этого максимум пользы. Как только каждая из двенадцати участниц прошлась по сцене, началось время для голосования. Каждому раздали по листку бумаги, в котором нужно написать своё имя, номер студенческого билета (дабы избежать мошенничества), класс и имя девушки. Кенма был под номером восемь, «Маки-чан». Для подведения результатов требуется некоторое время, поэтому участницам сказали вернуться примерно через полтора часа, чтобы узнать победителя. Всё это время Кенма беспокоится о том, где может быть Куроо. С ним явно что-то не так, поскольку Тецуро не может испортить свой идеальный рекорд посещаемости без причины. Он должен узнать, в чём дело. Он звонит Куроо, как только им разрешают покинуть зал, но в трубке включается автоответчик. У Кенмы проскальзывает мысль позвонить отцу друга, но потом передумывает, так как мужчина может быть на работе, а отвлекать его не очень хочется. - Почему бы просто не пойти в офис и не узнать, - говорит Яку, заметив обеспокоенное лицо Кенмы. – Папа Куроо, наверно, звонил утром в офис, так что мы могли бы посмотреть, что с ним случилось. Кенма быстро кивает, и они направляются прямо в офис. Ямамото плетётся за ними с хмурым лицом. Ему всё ещё трудно смириться с тем фактом, что его друг мастерски выдаёт себя за красивую девушку. Это типа так просто, так странно!!! Он отказывается принимать это, даже когда Кенма стоял перед ним, а длинные светлые волосы развевались у него за спиной. Все трое входят в кабинет и подходят к секретарше. Кенма выжидающе смотрит на Яку, чтобы начать говорить. - Эм, простите? – нерешительно начинает Яку. – Мы беспокоимся о нашем однокласснике, потому что его сегодня не было в школе. - Какое имя и класс? – спрашивает секретарь. - Куроо Тецуро из 2-4, - отвечает Кенма. Секретарь смотрит на Кенму и говорит: - А, сегодня же «мисс Некома», верно? У тебя есть шанс на победу, я даже не узнаю тебя! Пока женщина вводит имя Куроо в компьютер, Кенма подмечает про себя, что она бы не узнала его даже без этого глупого грима. - А, точно! Его отец звонил сегодня утром. Он в больнице! - Что?! – хором спрашивают все трое. Куроо чуть ли не самый здоровый человек из всех, кого они знают, что почти раздражает. Он всегда присоединяется ко команде по поводу здорового питания (хотя, похоже, он в это время оставляет Кенму в покое), поэтому то, что он настолько болен, что попал в больницу, действительно беспокоит. - Нам нужно идти, - настойчиво говорит Кенма. - Подожди, Кенма, - встревает Яку. – Ты должен остаться, чтобы узнать победительницу Мисс Некому! - Агх, это обязательно? - Кенма, результаты будут через час, я сомневаюсь, что Куроо умрёт раньше, - возражает Яку. – Не упусти этот сладкий, милый приз для этого придурка! Яку, при всей своей откровенной честности, делает очень хорошее замечание. Поэтому они с нетерпением ждут объявления результатов, Тора изо всех сил старается не смотреть на Кенму слишком долго, иначе он сойдёт с ума. Неудивительно, что Кенма побеждает, набрав 80% голосов. Он немного взволнован, возвращаясь на сцену и забирая свой приз. Мия и Эмико в зале кричат и обнимают друг друга, и как только Кенма уходит со сцены, они подбегают, чтобы обнять его, что сразу же замечает Тора. - Почему рядом с ним всегда крутятся девушки? – сокрушается он, прежде чем Яку успевает что-то сказать, добавляет. – И, пожалуйста, не говори ни слова, Яку-сан. Кенма, Яку, Тора и Фукунага решают быстро съездить в больницу перед тренировкой. Кенма не стал переодеваться и снимать макияж перед уходом, полагая, что это не имеет большего значения, и в любом случае не хочет терять ни секунды. К счастью для них, больница находится примерно рядом с домом Куроо и Некомой, что позволяет быстро добраться на автобусе за 10 минут. Они быстро прибывают на место и с лёгкостью находят палату, где лежит Куроо. Парень находится здесь уже весь день, а вечером его планируют отпустить. У него высокая температура, и он в целом чувствует себя нехорошо, а помимо других лекарств, ему ставят капельницу. Проблема возникает, когда все они входят в комнату, а Кенма оказывается последним из четверых. - Эй, остальные, катитесь отсюда. Кто эта красивая девушка? – выпаливает Куроо, в его глазах пелена тумана, но вдруг искрятся, когда входит Кенма. Ямамото отвечает: - Ха-ха, я знаю, что ты болеешь, но ты слепой? Это же К… - Кенма ударяет его в живот, заставив заткнуться. Тем временем Кенма вдруг чувствует благодарность за румянец, нанесённый на его лицо днём, потому что он чувствует, как его лицо буквально вскипает, пока он с широко раскрытыми глазами смотрит на своего лучшего друга, который, кажется, не узнаёт его. Осмотрев комнату, Яку быстро придумывает объяснение. - Она… эээ… наша подруга, с которой мы тусуемся, и мы просто не могли оставить её одну, пока мы будем добираться в больницу. Ведь она может попасть под прицел случайных гадов! Слабое и надуманное оправдание, тем более, что красивая девушка не стала бы проводить время с Ямамото, но Куроо в его нынешнем лихорадочном состоянии и не думает подвергать сомнению слова сокомандника. - О, и правда, такая милая. Наверно, её постоянно парни приглашают на свидания, - задумчиво говорит он, не сводя глаз с Кенмы. Кенма оказывается в действительно странном сценарии, но он слишком смущён, чтобы признать, что это на самом деле он, особенно сейчас, когда Куроо смотрит на него так, как будто он планирует их совместное будущее. Такого взгляда он никогда раньше не замечал, так что он не уверен, как к этому относиться. (На самом деле это тот взгляд, с которым Куроо смотрит на него постоянно, невозможно даже сосчитать, но Кенма просто никогда не замечает этого.) - А как тебя зовут, красавица? – Он протягивает слабую руку Кенме, словно приглашая его подойти поближе. Козуме думает, что у него нет выбора, кроме как сделать несколько шагов навстречу. - Эм, М-маки-чан, - заикаясь, бормочет Кенма, слегка повышая голос, чтобы не выдать себя. Несмотря на это, его голос всё ещё низкий для девушки, но это не так заметно для человека, у которого была высокая температура и он едва может даже соображать. Несмотря на свою маскировку, Кенма действительно очень волнуется за Куроо, так как он нечасто болеет, и уж точно не до такой степени, чтобы его госпитализировали. Он наклоняется, чтобы поближе рассмотреть своего друга, глаза скользят по его лицу. - У тебя всё нормально? – бормочет он, прижимая тыльную сторону ладони ко лбу друга. Он прям горит, и в тот момент Кенма задаётся вопросом, как он вообще поддерживает разговор в таком состоянии. - Теперь, когда ты здесь, мне намного лучше, - широко улыбается Куроо, очаровательная улыбка которого волнует Кенму ещё больше. «Господи, как мне выйти из этой ситуации?» Ямамото громко кашляет, словно напоминая Куроо, что на самом деле в комнате присутствуют и другие люди. - Ой, и вы, ребята, - усмехается Куроо, - пришли ко мне, потому что волновались, да? Приятно быть любимым. - Кто сказал, что мы любим тебя, придурок? – возражает Яку. – Мы просто хотели убедиться, что ты не умер, ты нам нужен, если мы хотим попасть на национальные. - Ну, может быть, я всё-таки умер, потому что передо мной стоит ангел. – Куроо тянется к лицу Кенмы, вызывая громкое фырканье Ямамото. - Ахаха, я не могу в это поверить, - он громко смеётся, - не могу поверить, что ты так завёлся… - Заткнись. – Яку сильно толкает его, чтобы тот замолчал. – Ты вообще должен молчать, ты собирался сделать предложение руки и сердца только увидев, как она идёт по коридору. - Эй, нет, я такого не делал! Я был просто потрясён, поэтому не знал, что сказать, и… Пока они перепираются, Куроо продолжает прижимать руку к лицу Кенмы, рисуя большим пальцем круги на его щеке, не обращая внимания на остальных парней, который теперь пинали друг друга по комнате. - Бляяять, ты такая красивая, - бормочет он себе под нос. Кенма начинает задаваться вопросом, не прикидывается ли он, потому что это не может быть реальностью. Он чувствует, как его сердце быстро бьётся в груди, и он не знает, что делать, кроме как остаться вот так, склонившись над телом Куроо, глядя на него сверху вниз, как олень, пойманный в свете фар. - Не смотри так испуганно, милая, - шепчет он Кенме. – Я не плохой парень, я не кусаюсь. «Можно умереть со стыда?» Кенма думает про себя, в оцепенении, когда он наклоняется всё ближе и ближе к Куроо, чей разум и сердце перегружены от внезапного близкого присутствия его идеальной девушки. Ему вдруг приходит в голову отличная идея. - Подожди, - громко говорит Куроо, от чего боевой дуэт замирает. Фукунага сидит в кресле в углу комнаты и ест картофельные чипсы, которые были у него в сумке, до этого момента спокойно наблюдавший за происходящим. - Знаешь, я могу умереть сегодня, - торжественно говорит он, убирая руку с лица Кенмы и кладя её себе на лоб, демонстрируя драматическое поведение. - На случай, если сегодня вечером я закрою глаза в последний раз, разве у меня не должно быть последнего хорошего воспоминания, о котором я буду думать, делая последний вдох? Кенма закатывает глаза, смутно представляя, к чему это всё ведёт. - Я всего лишь бедный молодой человек, возможно, находящийся на смертном одре, - продолжает он, добавляя для драматического эффекта суперфальшивый кашель. – Если бы только я… Поцелуй ангела, чтобы проводить меня… - Ну, не знаю насчёт ангелов, но, может быть, Тора возьмёт на себя этот труд и поцелует тебя, - издевается Яку над своим другом, от чего лицо Куроо искажается в агонии. - Нееет, это меня убьёт, поцелуй тролля, - вздыхает Куроо, вызывая возмущённое «эй!» от Ямамото. Кенма вообще не знает, что говорить, так как сейчас он находится между молотом и наковальней. Он может отказаться что-либо делать и просто уйти, но довольно большая его часть глубоко переживает за своего друга, так как он никогда не видел Куроо таким больным за долгую историю их дружбы. «А что такое поцелуй на самом деле?» Это ничего не значит, и, кроме того, Куроо может не вспомнить об этом своём лихорадочном состоянии. И на случай, если он это сделает, то Куроо будет знать, что это была подруга Яку, а не Кенма. Тем не менее, второй факт вызывает второй факт скручивание в его желудке. В каком-то смысле его беспокоит то, что Куроо так хочет поцеловать какую-то случайную девушку, которую он даже никогда не видел и не встречал точно до этого момента. Кенма не тот, кто указывает Куроо, что ему делать, но, по крайней мере, ему надо, я не знаю, узнать Маки-чан поближе? Что, если она в тайне серийная убийца или социопат? Он бы согласился целоваться с убийцей, даже если она красивая? Неужели Куроо такой легкомысленный? Куроо громко откашливается и говорит ещё более драматичным голосом: - Я вижу свет в конце туннеля, я начинаю идти за ним, неееет… - Ке… Маки-чан, сделай что-нибудь, быстро. – Ямамото в панике подталкивает его ближе к Куроо. «Что угодно, это не имеет значения.» Он наклоняется над телом своего друга, и в одно мгновение его губы касаются губ Куроо. Возможно, маскировка придаёт ему смелости, но Кенма делает то, что абсолютно никто в комнате не мог ожидать. Он ждёт, пока рот Куроо не приоткроется, и тогда он наносит удар. Он прижимается ко рту и пропускает язык, скользя им по языку своего друга, в то время как остальные трое в комнате застыли на месте. И хотя Куроо, по-видимому, такой уставший и на пороге смерти, у него явно хватает энергии, чтобы обнять Кенму и запутаться в его «волосах» (в этот момент Кенма внезапно благодарен Эмико за то, что парик плотно прилегает к голове, и он просто так не соскользнёт с него). Он притягивает Кенму ближе, плавно наклонив голову, сильнее прижимаясь к мягким губам Кенмы, желая насладиться вкусом и ощущением рта «девушки». Кенма, с другой стороны, испытывает такое огромное количество противоречивых чувств, что не знает, как правильно проанализировать их в голове. Заметно смущение, но, к его ужасу, было также что-то, что он не может точно определить, что-то, что начинает в самом низу его живота и разветвлялось по всему телу, посылая волны тепла, расходящиеся по его коже. Его даже не заботило, что зрители смотрели на них с отвисшей челюстью, все, о чем он мог думать в тот момент, это то, что он хочет, нет, заслуживает этот поцелуй, больше, чем все подружки Куроо. И он хочет быть единственным, к кому его лучший друг будет относиться так и делал это, даже если в тот момент Куроо считает его просто случайной девушкой. Но затем происходит просто немыслимое. В разгар этого отвратительного сеанса поцелуев Куроо, наполовину в бреду от лихорадки, наполовину в бреду от того, что он целует очень красивую девушку, которая в точности его типаж до ужаса, начинает узнавать некоего знакомого блондина. Он что-то чувствует. Слабый запах меда и яблок, и ему требуется всего секунда, чтобы задумываться, прежде чем он определил источник этого знакомого запаха. Запах шампуня, который он слишком хорошо знает. Когда они слегка отрываются друг от друга, чтобы отдышаться, Куроо произносит это тихо, но достаточно ясно, чтобы его услышали все в комнате. - Кенма? Голос нежный, даже любящий, но слегка смущенный, поскольку он никак не может совместить образ этой девушки с образом своего лучшего друга, но запах яблок безошибочно узнаваем. Затем он озвучивает другие свои мысли.   - Пожалуйста, выходи за меня замуж, - шепчет Тецуро с кривой ухмылкой на лице, когда он взглядом устремляется прямо в потрясенные глаза Кенмы. Кенма застывает на месте, услышав своё имя из уст Куроо, и еще больше после второго предложения. Остальные парни в комнате, находились в таком же затруднительном положении, осознавая всю серьезность ситуации. - Мне… мне нужно идти, - пищит Кенма всё тем же высоким голосом, быстро вырываясь из транса и пятясь от Куроо, прежде чем тот успевает сделать или сказать что-то еще. Куроо всё еще в оцепенении, у него не остаётся сил ни на что другое, кроме как взглянуть на удаляющуюся фигуру Кенмы. Кенма добирается до двери больничной палаты, открывает ее и выбегает в коридор, отчаянно пытаясь найти туалет. Яку, Ямамото и Фукунага не произносят ни слова из-за только что увиденного, тем более, когда они слышат, что дальше говорит Куроо. - Хм… она почти такая же красивая, как Кенма, - размышляет Куроо, прежде чем его глаза начинают трепетать, и он, кажется, засыпает или теряет сознание, они не могут точно определить. Они недоверчиво смотрят друг на друга. Точнее, кроме Фукунаги, который, похоже, вовсе не удивлен таким внезапным развитием событий. - Да это же очевидно, - торжественно произносит он, теперь поедая банан, который тоже лежал в его сумке. - Значит, они… любили друг друга все это время!? - восклицает Яку в полном замешательстве и недоверии. - Я просто думал, что они лучшие друзья. - Боже, Як-кун, читай между строк, - Ямамото проводит рукой по волосам, пытаясь осмыслить только что услышанное и увиденное. – Я дразнил Кенму по этому поводу в начале года, хотя я хотел только разозлить его, я не думал, что это основано на реальных событиях. – Ну, я тоже понял это по Куроо, но это была просто шутка… – говорит Яку, садясь рядом с Фукунагой, пытаясь разобраться во всей ситуации. По мере того, как все трое принимаются более глубоко размышлять об этом, они вспоминают те моменты, которым до этого парни не придавали большого значения. Каждый раз, когда они шли домой с тренировки, Куроо драматически сутулился над Кенмой, а его руки свободно висели на плечах друга, пока он неторопливо шаркал позади него. В этом не было бы ничего необычного, если бы не тот факт, что Кенма ненавидел, когда к нему прикасались, и все же он не раздражался из-за постоянных прикосновений Куроо. И это действительно было постоянно, их чувства проявлялись в мелочах, которые можно было бы легко пропустить, если бы они не вспомнили об этом. Когда у них были перерывы на воду, Куроо стоял рядом с Кенмой, похлопывая его по спине, иногда даже массируя поясницу или делая ему легкий массаж, пока их тренер говорил с командой. На каждой тренировке, когда им приходилось выполнять парные растяжки, Куроо каждый раз настаивал на том, чтобы выполнять упражнения с Кенмой. Во время игры, когда Кенма играл очень хорошо, Куроо подбегал и обнимал его, поднимая и крутя. И хотя у него на лице была легкая улыбка, Кенма не остановил его и не просил не делать этого. Внезапно Яку осеняет. – Знаете… помните тот тренировочный сбор, который у нас был несколько месяцев назад? Когда были только мы, без других школ, – бормочет он, переводя взгляд с одного на другого. – Ага, и что? – спрашивает Ямамото, наклоняясь ближе, чтобы лучше слышать своего друга. – Я видел кое-что… необычное, когда встал, чтобы пойти в ванную, очень поздно ночью, – продолжает рассказывать Яку, – но тогда я был таким сонным, что подумал, что у меня галлюцинации или что-то в этом роде. Они собираются уходить, понимая, что им нужно вернуться в школу к тренировке. – Теперь, когда ты упомянул об этом, я точно знаю, о чем ты говоришь, – добавляет Фукунага, когда они, шаркая ногами, выходят из комнаты. – Я был рядом с ними, поэтому случайно проснулся и тоже увидел это. Ночь, о которой они оба вспоминают, конечно же, это годовщина дня, когда Куроо в последний раз видел свою мать. И хотя к тому моменту он уже достаточно повзрослел, чтобы не поддаваться эмоциям, но именно в этот день он всегда чувствует себя особенно ужасно. Это усугубляется тем, что никто, даже Кенма, никогда не узнает причину огромной печали, которую он хранит глубоко внутри себя. Для всего мира он был Тецуро Куроо, очаровательным, надежным молодым человеком и вторым капитаном волейбольной команды Некомы, отличным игроком с огромным количеством друзей. Подросток, на лице которого всегда присутствует ленивая ухмылка, которого ничто не смущает. Насколько смешным он будет выглядеть перед миром, оплакивая женщину, которая его не любила? Неважно, что эта женщина родила его. Он начинает тихонько всхлипывать, чувствуя, как его глаза наполняются слезами, а лицо с каждой секундой становится всё горячее. Он не может остановиться, даже если сильно захочет. В такой момент парень не может надеть маску, как он умело делает это каждый день. Хотя даже в разгар этого эмоционального срыва он не может не паниковать, размышляя о том, что один из его товарищей по команде увидит его таким. Хотя он не считает, что они будут смотреть на него свысока, никто из них на такое не способен, Куроо знает, что никогда не сможет объяснить причину своих слез. Если бы они знали, что его мать бросила его без угрызений совести, то, конечно же, все они пожалели бы его, а это было последним, чего он хотел. Не думая, но, привыкнув к комфорту и доверию, он протягивает длинную руку и осторожно тянет на себя Кенму, который крепко спит прямо рядом с ним. Всегда чутко спящий Кенма сонно открывает один глаз и уже собирается протестовать, когда его глаза резко расширяются от увиденного. «Здесь? Сейчас?» Он паникует, как будто его, плачущего, могли найти. Получается, что он эксперт в том, чтобы видеть насквозь намерения Куроо и его постоянное безэмоциональное выражение лица, но он знает, что остается загадкой для всех остальных. Что касается всех остальных, то для них Куроо невозмутимый, очаровательный и наделённый от природы высоким ростом и красивой внешностью парень. И все же он здесь, слезы текут по его красивому лицу, он держится за своего лучшего друга, как маленький ребенок за свою мать. Факт того, что кто-то может увидеть его в таком состоянии, станет сокрушительным ударом по психике Куроо, над которой он всегда усердно работает. Поэтому, конечно, Кенма решает сделать единственное, что в его силах то, что он делает много лет назад, со времён их первой ночевки. Так тихо, как только можно, он выбирается из своего футона и перекатывается ближе к своему другу, всё время внимательно изучая его взглядом. – Дай мне лечь поближе, – пробормотал он самым тихим голосом, и Куроо успокаивается, хотя из-за его высоты у него есть мало вариантов, куда можно спрятаться. Он отодвигается на несколько сантиметров, и Кенма изо всех сил постарался втиснуться к нему. Сейчас они очень близки, возможно, до неудобной степени для большинства людей, но у Кенмы есть миссия помочь Куроо почувствовать себя лучше и остановить слёзы друга, прежде чем кто-либо увидит его, и он не может допустить никаких непредвиденных обстоятельств. Кенма поднимает руки и осторожно обнимает Куроо. Всхлипы не прекращаются, но слез становится меньше. Он мягко и осторожно проводит руками по широкой спине друга. Это совсем другое ощущение, чем в детстве, но это единственный известный ему способ успокоить своего лучшего друга. – Куро. – Его голос всё ещё остаётся таким же тонким. – Куро, послушай. Тецуро утихает, больше не всхлипывая. – Всё… всё в порядке. – Кенма точно не знает, всё ли в порядке, так как он действительно понятия не имеет, почему его друг начинает внезапно плакать, но считает благоразумным никогда не спрашивать его об этом. Но он решает, что это хорошая вещь сказать грустному человеку. Кенма с трудом вспоминает обо всех фильмах, которые он смотрел, и о том, что люди говорили в этих фильмах, чтобы утешить своих друзей. «Неужели это так сложно сделать?» – думает он. – Я… здесь ради тебя, – неуверенно произносит он, поднимая голову, чтобы встретиться с дрожащим взглядом Куроо. Его глаза блестят, и Кенма точно не уверен, это из-за слёз или из-за того, что он только что сказал. Он решает, что это просто слёзы (он ошибся). – Всё будет… хорошо, – с хрипотцой продолжает он, изо всех сил стараясь, чтобы его не услышал никто, кроме Куроо, особенно когда рядом с ними спал Фукунага. – Я не знаю, почему ты плачешь, и мне всё равно, подожди, я имею в виду, нет, мне не всё равно, но мне все равно, скажешь ты мне почему или нет, тебе не обязательно говорить мне, так что не говорите мне… Кенма чуть не задыхается от того, что ему пришлось так сильно понизить свой голос, одновременно пытаясь сказать непредвиденные слова. «Блять, это сложнее, чем я думал, наверное, я сделал еще хуже.» Но, к его удивлению, Куроо нежно улыбается ему сверху вниз, что еще больше волнует и смущает Кенму. «Я здесь страдаю, а ему весело???» Кенма хмурится и, возможно, слегка дуется, пробормотав: «И чему именно ты улыбаешься, моим ужасным попыткам заставить тебя чувствовать себя лучше?» В этот самый момент слова «Я люблю тебя» были на грани того, чтобы сорваться с губ Куроо, но ему потребовалась вся сила воли, чтобы удержаться от этого. Но это правда, и ни один другой момент не заставляет его думать об этом больше, чем этот. Кенма действительно не имеет ни малейшего представления о своей матери, и все же Куроо видит в его глазах искреннее беспокойство и озабоченность, а возможно, и панику. К настоящему времени он знает Кенму достаточно хорошо, лучше, чем кто-либо другой, чтобы быть в курсе, что он просто не эмоциональный человек. Во всяком случае, Куроо никогда за всю их дружбу не видел, чтобы он плакал, даже когда он получил травму, играя в волейбол. Он никогда не плакал ни при просмотре грустных фильмов, даже в тех, где умирают собаки, фатальная слабость Куроо. Он редко проявлял какие-либо сильные эмоции, за исключением тех случаев, когда он действительно увлёкся одной игрой, и поэтому было бы логично, что он будет мучиться в такой ситуации. И всё же он здесь, крепко обнимает его, как в детстве, пытаясь заставить его чувствовать себя лучше. Как и в те далекие времена, когда Куроо учил Кенму играть в волейбол, а Кенма просто не мог освоиться, и всё же он продолжал пытаться. Для него. И теперь, несмотря на то, что Кенма не знает, что так сильно беспокоит Тецуро, он пытается утешить его объятиями, несмотря на то, что он ненавидит прикосновения других. Это всё для него. Куроо любит его, и это осознание пугает и воодушевляет. Принять это чувство как то, что он по-настоящему чувствует, означает освобождение, больше не нужно лгать себе или убеждать себя в том, что это обычное чувство, которое может испытать каждый. Однако реальность ситуации отрезвляет. «Кенма никак не может думать обо мне в таком ключе» – грустно рассуждает Куроо, поскольку он ни разу не давал ни единого намёка или предположения, что такое вообще может произойти. Всякий раз, когда он начинал встречался с девушкой, Кенма был бесстрастен, желал ему удачи и быстро возвращался к своим играм. Конечно, он не рассматривает Куроо ни в каком романтическом смысле! Было время, когда он встречался с Аей в средней школе, и Кенму, казалось, она раздражала, но, возможно, ему не нравилась её двуличность. В любом случае, они были друзьями так долго, что, возможно, Кенма видит в нём брата, которого у него никогда не было. Итак, по этим причинам это «я люблю тебя» застревает у него в горле, отказываясь выйти наружу. – Но я действительно чувствую себя лучше благодаря тебе… – Куроо пытается сказать это тише, но получилось громче, чем он планировал, отчего Фукунага начинает шевелиться и просыпаться. Быстро соображая, Кенма отодвигается и закрывает лицо Куроо головой и плечами. Они находятся в странной позе: Кенма прислоняется всем телом к ​​Куроо, его руки частично обвиваются вокруг головы Тецуро, и он прижимает лицо друга к изгибу своей шеи, пытаясь спрятать красноватое и влажное от слёз лицо. У Куроо внезапно возникает другая проблема. Во всех смыслах его рот находится практически в миллиметрах от кожи Кенмы. Он сохраняет ровное дыхание, хотя его сердцебиение бешено ускоряется от внезапного осознания их близости. Открыв глаза, Фукунага видит перед собой такую картину: Куроо в объятиях Кенмы, и они крепко обнимают друг друга во сне. Поза, в которой они находятся, кажется странно интимной для друзей, но, поскольку Шохей почти спит, он не пытается анализировать увиденное. Этот эпизод моментально падает на обочину воспоминаний о нескольких месяцев спустя, когда Яку видел то же самое по пути в ванную. – Так…. Они, типа, любят друг друга, – говорит Яку, озвучивая то, что Шохей понял с того дня, несколько месяцев назад, когда Кенма и Ямамото подрались. – Они любят друг друга, но не знают, что любят друг друга, – поправляет его Фукунага. – Должны ли мы тогда сказать им об этом? – спрашивает Тора, всё ещё в шоке. – Конечно нет, идиот! – рявкает Яку. – Им нужно дойти до этого самостоятельно. Однако… Яку встаёт и переводит взгляд с Фукунаги на Тору со злой ухмылкой на лице. – Кто сказал, что мы не можем поиграть в небольшую игру?

...

Кенма возвращается в школу раньше остальных и, наконец, находит время, чтобы смыть с лица всю косметику, используя очищающее масло, которое Эмико так щедро положила ему в сумку, прежде чем он помчался в больницу. Честно говоря, он не знает, что и думать. Его разум то и дело выдвигает разные теории и впоследствии опровергает их. «Куро узнал меня, но всё же поцеловал меня? Это невозможно, он никак не мог узнать, ему было слишком плохо… но почему он назвал мое имя? Может быть, он просто был сбит с толку... но тогда почему он *так* на меня посмотрел?? Должно быть, это случайность, потому что, в конце концов, он был таааак уверен, что целует «подругу Яку»… Он и не думал, что это я, он просто запутался, вот и все…» Кенма продолжает мысленно метаться взад и вперед из-за своей неспособности принять (очень реальную и правдоподобную) действительность того, что Куроо любит его больше, чем просто друга. Он рассуждает, что этого быть не может, потому что Куроо всегда проявляет интерес только к девушкам, и только к девушкам. И хотя ему приходится с неохотой признать, что он действительно милый, Кенма далеко не девушка. Во время тренировки он думал только об этом, так как остальные парни, которые были с ними в комнате, в основном ведут себя так, как будто ничего не видели, не желая вмешиваться в их «игру». Для Куроо и Кенмы важно разобраться с этим самостоятельно. Это будет только во благо для них же самих. Куроо, очевидно, пропускает тренировку, но позже той же ночью его выписывают из больницы, перед глазами всё ещё стоит образ «Маки-чан», целующейся с ним. Как бы то ни было, её блеск для губ остаётся на его губах, пока он напряженно думает о том, какой… знакомой она казалась. Он мгновенно забывает о связи, которую он установил с Кенмой в лихорадочном состоянии, поэтому теперь он сидит в своей комнате, ломая голову над тем, когда он когда-либо видел такую ​​симпатичную девушку. «Ну, я никогда не видел такой милой девушки, как она» – думает он, ворочаясь в постели. – «Но я знаю только одного человека, который симпатичнее её. И это…» Тогда тень осознания проносится сквозь разум. «Кенма не навестил меня в больнице?» Ему кажется это очень необычным. Конечно, Кенма первым побежит к нему, если он болен, а не те трое, которые в итоге пришли! Вскоре он крепко засыпает, размышляя над этой тайной.

...

Это так странно! – восклицает Куроо. – Вчера я чувствовал себя полумёртвым, но теперь я в полном порядке! Это происходит на следующий день, и Куроо действительно находится в приподнятом настроении, чувствуя себя совершенно новым человеком, прыгая на тренировке. – Да, это почти как тоска по любви, – говорит Фукунага, не теряя ни секунды. Ямамото и Яку поворачиваются, чтобы посмотреть на него взглядом, который гласит: «Что, черт возьми, ты делаешь», в это же время Кенма оборачивается в его сторону, чей взгляд буквально кричит: «Я знаю, что ты мой друг, но я буквально задушу тебя». – Кстати, что случилось с Маки-чан после того, как я заснул? Я скучаю по ней, – одиноко говорит Куроо, а остальные четверо начинают паниковать. – Она внезапно… – начинает Кенма. – Перевелась в другую школу. – Переехала в Осаку. – Умерла. – Таинственным образом бесследно исчезла в ночи. Яку, Такетора, Кенма и Фукунага произносят друг за другом разную информацию. Они смотрят на Фукунагу, который лишь пожимает плечами и добавляет: «Для всех нас было большой загадкой, как ей это удалось. В один момент мы увидели её, а в следующий – пуф! Она изчезла». Куроо ничего не отвечает, но в его голове шестеренки медленно начинают мыслительный процесс.

...

Куроо подозревает, что что-то не так, поэтому расспрашивает их по очереди, когда они начинают отделяться друг от друга. Ну, все, кроме Кенмы, которого он знает по умолчанию, вообще никак не помогают, тем более, что Куроо с самого начала подозревал Козуме. Первая жертва – Яку, его ровесник, который, конечно же, не станет ему лгать, не так ли? В конце концов, парень гордится своей честностью. Однако Яку абсолютно точно солгал бы ему, и он отлично справился с этим, когда Куроо однажды загнал его в угол, после занятий по дороге в спортзал. – Эй, Як-кун, – небрежно говорит он, догоняя Яку в холле. – Чего тебе, Куроо? – спрашивает Яку невозмутимым голосом. У него было чувство, что Куроо должен был спросить об этом дне в какой-то момент, и он понимает, что время пришло. – Мне ничего не надо, Яку, мне просто интересно кое-что… – Ну, не удивляйся ничему, опирайся на жизненный опыт. – Хм, не уверен, что это должно означать, но в любом случае… – Куроо поворачивается, чтобы посмотреть на него. – Где был Кенма в тот день, когда я был в больнице? – Хм? Откуда мне знать? Легкость, с которой Яку может лгать, впечатляет, учитывая, насколько он гордился тем, что он честный человек. – Ну, у вас, ребята, была тренировка в тот день, так что вы должны были его видеть. Чем он был занят, что не мог навестить меня? – Как я уже говорил тебе раньше, откуда мне знать? Я не хожу спрашивать людей об их местонахождении, я не подонок, как ты. – Блин, Як-кун, я просто немного расстроен, что мой друг не пришел ко мне, не надо называть меня подонком, – жалуется он, слегка толкнув Яку. – Как угодно, – бормочет Яку. – Может, спросишь у самого Кенмы, если так сильно хочешь знать. Куроо хмурится. Он понимает, что определенно ничего не узнает от Яку, и он зря тратит время, даже разговаривая с ним, поэтому ему нужно перейти к более легкой цели, к кому-то, кем можно манипулировать, чтобы дать ему информацию, в которой он так отчаянно нуждается. Кто-то типа… – Такетора-кун, мой любимый и удивительный кохай, как дела в этот прекрасный декабрьский день? – мурлычит Куроо, ловя Ямамото во время обеда на улице спустя день. Обычно он ест с кем-то, но на этот раз он один, выглядит совершенно подавленным чем-то. – Куроо-сан, я ужасный, – отвечает он, – меня просто отвергли. Ранее в тот же день Ямамото совершил ошибку, признавшись симпатичной девушке из своего класса, так как услышал, как она сказала, что ей нравятся спортивные парни. Что ж, очевидно, она не имела в виду «спортивных» типа Торы, когда говорила это, а скорее имела в виду капитана футбольной команды, который был довольно популярным парнем в Некоме за его симпатичную внешность и великолепную фигуру. В любом случае, Ямамото полностью раздавлен, и у него остаётся ощущение, что он никогда не найдет настоящую любовь в жестокой реальности. Куроо это совершенно не волнует, но он решает, что именно в этом эмоционально уязвимом состоянии он сможет вытянуть правду из своего кохая. – Мне так жаль, Ямамото, она ещё сама не разобралась, что ей нужно, – врёт Куроо, садясь рядом с дующимся Торой. – Любовь – очень сложная штука, – беззаботно говорит Куроо, глядя на небо. – Кто знает, может быть, ты увидишь любовь всей своей жизни на следующей неделе, когда будешь идти по улице или типа того. Ты никогда не узнаешь! – Хм, всё может быть. – Ну, в любом случае, раз уж ты такой замечательный, послушный парень, который никогда не станет лгать, – продолжает Куроо, – я подумал, что ты можешь ответить мне, как твой семпай, который действительно заботится о тебе и хочет для тебя самого лучшего. – Конечно, Куроо-сан, спрашивай. – Где был Кенма в тот день, когда я был в больнице? Тора на мгновение замирает, лицо парня на долю секунды выдаёт все его мысли, прежде чем он возвращается в нормальное состояние. Однако это не остаётся незамеченным Куроо. – Ну, не знаю, я его не видел, когда мы уезжали в больницу… – отвечает он совсем неубедительно. – Это правда? ­– Куроо приподнимает бровь. – Вы, ребята, всегда вместе, ну как же вы его вообще не встречали? – Эээ, не знаю, я просто не видел его до тренировки, – запинаясь, выдавливает Тора, не глядя в глаза Куроо. – В любом случае, если ты хочешь знать, где был Кенма, ты должен спросить Шохея, я думаю, что видел их вместе ранее в тот день. «Чёрт возьми, не он.» – Хорошо, спасибо за информацию, Ямамото, – говорит Куроо, собираясь уходить. Он знает, что больше ничего не узнает от Ямамото теперь, когда он переложил бремя доказательств на Фукунагу. Тора чувствует себя немного неловко из-за того, что таким образом загоняет Фукунагу в тупик, но он не слишком волнуется, потому что знает, что его друг как закрытая книга, возможно, даже больше, чем Кенма, который рассказывает о многом. Шохей Фукунага, прежде всего, отличается абсолютной бескомпромиссной способностью контролировать свои эмоции. Он не кажется слишком счастливым, слишком расстроенным, слишком таким в любой момент времени. Это казалось прекрасным навыком на волейбольной площадке, поскольку ни одному сопернику не удаётся вывести его из себя, слишком занятого своим внутренним миром, чтобы обращать внимание на мелкие насмешки или провокации. Именно по этой причине Куроо не хотел с ним разговаривать и собирался пойти к нему в крайнем случае. Никакие комплименты, угрозы, насмешки или простые убеждения не могут заставить Шохея сказать то, что тот рассказывать не хочет. Его ходы в играх почти невозможно предсказать, так как он ни на что не намекает ни взглядом, ни движениями, так что этот навык можно применить и к обычному общению. Только, к счастью для Куроо, Фукунага хочет, так сказать, немного продвинуться в истории. Он подозревает, что ничего не произойдет, если никто не направит его мысли в нужное русло. То, что он просто намекает, не противоречило духу его игры с Яку и Торой, верно? Так что Фукунага полностью готов, в то время как Куроо устраивает ему засаду в холле, когда тот возвращается в класс из ванной комнаты. – Привет, Фукунага-сан, я надеялся увидеть тебя! Мне интересно… – начинает Куроо, слегка запыхавшись от того, что бегал по школе в его поисках. – Тебе было интересно, где был Кенма в тот день, когда мы приехали к тебе в больницу? – …да, именно, как ты узнал? – …Наверно, Тора рассказал мне об этом вчера во время тренировки. – А, точно. – Если ты действительно хочешь знать, что он делал, – Фукунага слегка подозрительно улыбается Куроо. – Может, тебе стоит спросить Фудзивару-сан и Амано-сан из класса Кенмы? Куроо смотрит на него, совершенно сбитый с толку. – А кто они? – Ты не видел, как они разговаривали? Они его подруги, они… сблизились за последние несколько недель… В любом случае, мой учитель расстроится, если я опоздаю, так что я пойду. И с этими словами Фукунага уходит, улыбаясь про себя, а Куроо остается смутно озадаченным тем, почему Кенма тусовался с двумя девушками последние несколько недель.

...

Куроо ждет до следующего дня, когда замечает, что Кенма выходит из класса, а Тора тащит его бог знает куда, Он спокойно открывает дверь и осматривает комнату в поисках двух сидящих вместе девушек. Есть много одноклассниц, которые подходят под это описание, но он быстро догадывается, подслушивая, что одна девушка говорит другой на другом конце комнаты. – Этот парень такой страшный, почему Кенма-кун всегда тусуется с ним… – Кенма-кун??? – Куроо подходит к ним как можно беззаботнее и говорит так обаятельно, как только может. – Так вы, ребята, друзья Кенмы, да? Обе девушки подпрыгивают от удивления, затем смотрят на него широко распахнутыми глазами. – А-а, ты… – Миа прищуривается. – Ты играешь в волейбольной команде с Кенмой, верно? – Ну да, – отвечает он с ленивой улыбкой. – Но я также оказался его лучшим другом, и как его лучший друг, мне интересно… чем он занимался в прошлый четверг? Я не видел его, так что… Озадаченные Эмико и Мия смотрят друг на друга, а затем внезапно начинают смеяться. – Э-э, что… смешного? Миа всё объяснит. – Ты, наверно, был одним из одураченных а? – спрашивает она, гордо улыбаясь. – Мы действительно хорошо над ним поработали, а, Эми-чан? – Мы даже одурачили его лучшего друга, мы настоящие эксперты. – Одурачили меня, как…? – Куроо всё еще чувствует себя полностью потерянным, не имея ни малейшего представления о том, что они имеют ввиду. Затем Эмико вытаскивает свой телефон и открывает фотографию. – Он выглядел оооочень крутым и красивым, неудивительно, что он так легко выиграл, – говорит она с ухмылкой, показывая телефон Куроо. «Нет, нахер, такого не может быть. Нееет, черт возьми.» – Маки-чан? – это всё, что он смог выдавить из себя, тупо уставившись на изображение на экране, на Кенму, который мило дулся в камеру с макияжем и париком, готовясь переодеться в женскую одежду. – Я бы сказала, что он лучший победитель конкурса «Мисс Некома» за последние годы, – хвастается Миа, беря телефон из рук Эмико и восхищаясь фотографией Кенмы. – Он такой красавчик, согласен? – Ха-ха, да, я бы… – Его голос затихает, когда в голове застревает более насущная мысль. «Кенма поцеловал меня... с языком…. Он поцеловал меня…. Пеееееервый?!?!» – Ха-ха, приятно поговорить с вами, ребята! До встречи! – Он очень быстро прощается с ними, отчаянно пытаясь найти пустой класс, в котором можно было бы по-настоящему добить себя «Я целовался с Кенмой ДВАЖДЫ, и оба раза он поцеловал МЕНЯ первым…. Он…? Любит ли он…. меня?????» Больше, чем в любой другой момент в его жизни, он никогда не чувствовал такое противоречие. Он действительно не знает, что и думать. С одной стороны, Кенма сказал ему в первый раз, когда они поцеловались, что ему действительно всё равно, кого он поцелует, но потом, когда он, будучи в образе милой девушки, поцеловал его снова? Конечно, он просил об этом, но Кенме не нужно было этого делать, он легко мог отказаться. Благодаря тому, что он работает помощником в офисе, он хорошо знает, какие классы пусты, что дает ему возможность найти один и проскользнуть в него, прежде чем резко рухнуть на пол. «Я нравлюсь Кенме или мне просто кажется? Я не хочу разрушить нашу дружбу или разрушить нашу команду. Если я ошибаюсь, он может так расстроиться, что в итоге покинет команду, а я этого вообще не хочу.» Так что именно этот страх, необоснованный страх, что Кенма может уйти от него, удерживает его от каких-либо прямых действий. Однако это не означает, что он не может делать тонкие намёки, которые могут помочь ему понять раз и навсегда чувства Кенмы к нему. Он должен придумать план, и быстро.

...

– Кенма, вставай, пока я сам не поднял тебя. На это Кенма громко стонет, но отказывается двигаться даже на дюйм, чувствуя себя очень комфортно в тёплой постели. Ожидая такого ответа, Куроо прыгает на него сверху, удерживая Кенму своими внушительно большими руками. – Как я уже сказал, поднимай свою задницу, у нас сегодня тренировка. – Для начала, тренировки по субботам должны быть запрещены, – ворчит Кенма, слегка приподнимаясь и протирая глаза. Куроо не меняет положение, продолжая полностью держать Кенму. – Ну, нам это нужно, если мы хотим попасть на национальные в этом году. – Пока я сплю, я не пойду никуда. Естественно, это утро перед их первой тренировкой в ​​новом учебном году. Проходит несколько месяцев после инцидента с мисс Некома, и события, произошедшие во время упомянутого инцидента, всё ещё тяготят их обоих. Однако прямо сейчас Куроо беспокоит только то, как он вытащит Кенму из постели на тренировку. – Кянмааа, вставай сейчас же, черт возьми. Он берёт Кенму за руки и энергично трясёт его, но Кенма остается неподвижным. – Ты не сможешь заставить меня покинуть эту кровать ни при каких обстоятельствах. Куроо надеется, что до этого не дойдет, но приходит к выводу, что единственный способ вытащить Кенму из постели – это принуждение. А принуждение заключается в чём? Что ж… Он опускается на локти, его тело почти прилегает к телу Кенмы, и одной рукой он проводит ею под толстовкой Кенмы и касается его ребер, вызывая у того смешок. – Куро, что ты… Он даже не может закончить фразу, так как начинает безудержно смеяться от того, что Куроо безжалостно щекочет его. – К-Куро, с-стоп, я не могу… – Нет, пока ты не согласишься пойти со мной на тренировку! Лицо Кенмы быстро краснеет, когда он хватает ртом воздух между смехом. – Куро, пожалуйста, прекрати… – Заставь меня. Отчаявшись найти выход из этой ситуации, он делает одну вещь, которая, как он знает, заставит Куроо немедленно остановиться. Он обхватывает Куроо руками и притягивает его к себе, прежде чем атаковать его поцелуем, коротким и быстрым, и это срабатывает, так как Куроо тут же прекращает свои действия и застывает на месте. – Почему ты… – Его голос затихает, когда он смотрит на Кенму широко открытыми глазами. Кенма с невозмутимым взглядом пожимает плечами и говорит: «Ты сказал мне заставить тебя остановиться». – Кенма, мы это уже обсуждали. – Обсуждали что? – Ты просто так людей не целуешь. – Почему ты так думаешь? Куроо наклоняется вперед, прижимаясь лбом к лбу Кенмы, и говорит тихим голосом: – Потому что эти поцелуи что-то значат. – Ну, в моих нет никакого смысла. – А должен быть. – … Покажи мне. – А? Несмотря на их давнюю дружбу, Куроо по-прежнему поражен тем, как часто Кенма может застать его врасплох. – Что значит, показать? – Покажи мне, что такое поцелуй со смыслом. – Серьезно? Кенма кивает, глядя на Куроо невинным взглядом, который откидывается на спинку кровати. – Если ты покажешь мне, что это такое, я буду знать, что нельзя делать это с другими людьми. «Блять.» Кажется, что единственный человек, который может успешно спровоцировать Куроо – короля провокации, – это некий Козуме Кенма. Куроо откидывается назад, будто собираясь с мыслями. «Просто поцелуй, ничего больше. Держи себя в руках, Тецуро.» Пока он держит эту мысль в уме, повторяя её снова и снова, как мантру, чем ближе он наклоняется к своему другу, тем быстрее она улетает в окно, особенно если вспомнить, когда они в последний раз целовались. Как только он оказывается всего в сантиметрах от красивых глаз и ещё более красивых губ Кенмы, которые в этот момент слегка приоткрыты, в предвкушении того, что вот-вот произойдет, его разум выдыхается и полностью отключается. «К черту всё.» Положив одну руку на подголовник, а другой держась за лицо Кенмы, он быстро пользуется ситуацией, почти сразу же целуя Кенму и жадно скользя языком по языку своего друга, заставляя того стонать. Это только подталкивает Куроо к краю пропасти, поскольку он убирает другую руку с изголовья кровати и цепляет её за талию Кенмы, грубо притягивая его вверх к себе, у Кенмы не остается другого выбора, кроме как обхватить руками талию друга. Они не могут оторваться друг от друга. Это за гранью всего, что Куроо мог представлять в своих самых смелых мечтах. Весь поцелуй грязный и нескоординированный, поскольку Тецуро, кажется, одержим желанием поглотить своего лучшего друга, чтобы взять от ситуации по максимуму, отчасти из-за страха, что у него больше никогда не будет шанса. Его также подстёгивает реакция Кенмы, поскольку он чувствует, как тот отдаёт ту же бешенную энергию, поёживаясь и осторожно наклоняя голову, чтобы соответствовать его безумным движениям. Кенма, как всегда, быстро учится. В этом поцелуе есть всё то, что они не могли сказать друг другу, на что им пока не хватало мужества или понимания. Для Куроо это отчаянная попытка сказать: «Я так тебя люблю и хочу быть единственным человеком, которого ты будешь целовать до конца жизни». Для Кенмы это не столько мысль или чувство, сколько их отсутствие. В те редкие моменты, когда он оказывается в такой ситуации, когда его губы плавно скользят по губам лучшего друга, у него нет ни единой мысли в голове, другая часть его тела быстро берёт верх, часть, которая умоляет и взывает к всё большему и большему безумному удовольствию, протекающему по всему телу и внутри, которое, кажется, пронизывает каждую клеточку его существования. И как бы рациональная часть мозга ни осуждала подобное, настаиваивая на том, что он, конечно же, не любит Куроо как-то по-особенному, а более глубокая, коварная его часть хочет, чтобы его друг забрал его и взял любыми возможными способами. Он хочет принадлежать ему, и чтобы Куроо делал всё это только с ним, а не с кем-то еще, особенно с теми глупыми девчонками, которые толком его не знают, которые не любят его так, как он… «Нет, нет, нет, я не люблю Куроо, о чем я думаю?» В битве между разумом и той более глубокой, сокровенной частью себя, которую Кенма до сих пор отказывается признавать, разум в конечном счёте побеждает, когда он, наконец, отстраняется от друга, тонкая полоска слюны соединяет их на секунду, пока Кенма падает на колени, чувствуя головокружение и задыхаясь. Двое из них задыхаются от такого внезапного окончания, не зная, сколько времени прошло с тех пор, как они начали этот… урок. На самом деле, прошло около двух минут, но с тем же успехом могло быть и два часа, они снова слились воедино, едва дыша чем-то другим, кроме друг другом. Всё ещё пытаясь отдышаться, Куроо смотрит на Кенму нежными, любящими глазами и говорит: – Теперь… ты… понимаешь? Каждые губы, которые ты целовал, Были просто практикой. Все тела, которые ты когда-либо раздевал, Готовили тебя для меня. Я не против попробовать Воспоминания на твоих устах. Они были длинным коридором. Дверь наполовину открыта. Единственный чемодан всё ещё на конвейерной ленте. Это было долгое путешествие? Ты долго меня искал? Сейчас ты здесь. Добро пожаловать домой. - Варсан Шире.