Love heals all wounds (so they say)

             Вокара Че вошла в Зал Совета без стука, её появление разрезало тягучий воздух совещания, словно клинок. Она застала последние слова, повисшие под сводами, как низко нависшие тучи:       — Отослать его мы должны. Отступление от прецедента это, но необходимо оно также.       Эти слова, произнесенные старческим, но твёрдым голосом мастера Йоды, повисли в тишине. И хоть Вокара не была провидцем, ей не потребовалось Силы, чтобы понять, о ком идёт речь. Сплетни в Храме ползли быстрее ищейных ящеров, и, казалось, сам каменный пол гудит от перешёптываний: от падаванов до рыцарей — все судачили о двух посвящённых, чья судьба решилась в её целительских покоях.       — В этом нет никакой необходимости, — отчеканила Вокара, и её голос прозвучал как вызов.       Её собратья-джедаи обернулись на звук, и в их взглядах заплясали искорки — смесь досады от вторжения и неизменного почтения к её сану.       — По словам посвящённого Чана, — начал Мейс Винду с присущей ему незыблемым спокойствием, которая делала его скалой в бушующем море Совета, — Кеноби напал на него, движимый гневом и слепой верой в то, что победа откроет ему путь к магистру-джедаю.       — А что говорит по этому поводу сам посвящённый Кеноби? — парировала Вокара, и её взгляд, острый как скальпель, скользнул по лицам собравшихся.       Сбоку раздался тихий, едкий смешок. Мастер Дуку, откинувшись в кресле, наблюдал за представлением с видом циника.       — К чему утруждать себя оправданиями того, чья участь уже предрешена? — его слова, словно отточенные кинжалы, метко поразили цель. Уши мастера Йоды, не выдав ни единой эмоции на морщинистом лице, прижались к голове.       — Он опасен, — вступил в разговор мастер Друм, новичок в Совете. Вокару не удивило его мгновенное согласие с Йодой.       — Опасны мы все, — отрезала она, и в её голосе зазвучала сталь. — Именно поэтому наш Орден и зиждется на контроле. Я говорила с посвящённым Кеноби.       — Как и мы, — попытался прервать её Друм.       — И он не стал защищаться, — закончила Вокара за него. — Вы притащили перепуганного до полусмерти ребёнка перед самым грозным судилищем галактики. Я удивлена, что он вообще мог говорить. — Её взгляд, остановившийся на Друме, ясно дал понять: ещё одно слово — и она не станет церемониться.       — Раны на теле Чана и их полное отсутствие у Кеноби — веское доказательство, — вернул разговор в прежнее русло Мейс.       — И никому из вас, озабоченных поисками истины, не пришло в голову спросить у того, кто эти раны лечил? — Вокара перенесла свой взор на Винду, и ей почудилось, что в его тёмных глазах мелькнуло понимание. Он словно подталкивал её к чему-то, направляя к собственному выводу. — Да, Чан носит следы драки. Но и Кеноби — тоже. Поединок был недостоин джедаев, но правда не такова, как её преподносит Чан. Она не столь однобока.       — Мы сами видели Кеноби! — не выдержал Друм.       Когда-то один добродушный коллега сказал Вокаре, что боги тви’леков, обделив её чарами обольщения, щедро наградили её вдвойне острым языком. Она и не стремилась быть соблазнительной. Её стихией была прямота, деловитость и полное отсутствие терпимости к глупости.       Взгляд, который она обратила на Друма, мог бы заморозить лаву Мустафара.       — Вы смотрели дальше очевидного? Дальше того, что лежит на поверхности? — Риторический вопрос повис в воздухе. Ответ был ясен.       — Посвящённый Кеноби, используя базовые навыки исцеления, пару бинтов и незамысловатую технику «не-замечай-меня», сумел скрыть свои собственные раны.       — Навыки исцеления? — переспросил Мейс, и в его голосе прозвучала неподдельная заинтересованность.       — «Не-замечай-меня»? — с лёгкой усмешкой вставил Дуку.       — Я пришла сделать предложение посвящённому Кеноби, — объявила Вокара, наконец обнажив истинную причину своего визита. — Если он согласится, я возьму его в ученики.       В Зале вспыхнул хаос. Голоса, накладываясь друг на друга, рвались из груди, протестуя, осуждая, требуя объяснений. Мастер Йода трижды ударил посохом о пол. Глухой стук, словно удар молота о наковальню, вернул тишину.       Но Вокара опередила его:       — Я пришла не за вашим благословением. Оно мне не нужно. Я — мастер-целитель, и по древнему праву я сама выбираю себе падавана.       — И твой выбор пал на Оби-Вана Кеноби? — Мейс Винду смотрел на неё внимательно, пытаясь разгадать её замысел.       — Да, — твёрдо ответила Вокара, и в этом коротком слове звучала вся её непоколебимая воля.

***

      Вернувшись в Залы Исцеления, Вокара попыталась утопиться в рутине — бесконечных отчётах, ревизии травных запасов. Но мысль о мальчике, которого завтра могут вышвырнуть из единственного дома, что он знал, жгла изнутри. Она понимала: долг прежде всего, но сомнения грызли её — не дала ли она этим промедлением шанс судьбе сыграть с ним злую шутку?       Стук в дверь вывел её из раздумий. На пороге стоял Мейс Винду, а в его руках дымилась тарелка с агарикумом. Он выдержал её испытующий взгляд, не дрогнув. С вздохом она впустила его, приняв угощение — не из-за подкупа, а потому что осознавала: силы нужно беречь для будущих битв.       — Я не отступлюсь от своего решения, — предупредила она его, отламывая кусочек пряной лепёшки.       — Я знаю. Я и не пытаюсь, — Мейс устроился у вентиляционной решётки, и Вокара не удержалась от лёгкой улыбки. Острый, пикантный запах блюда её народа был испытанием для обоняния большинства разумных. — Мастер Йода говорил, что у него есть план для Оби-Вана. Его не собирались навсегда оставлять в Агрокорпусе.       — Но чтобы привести этот план в действие, нужно было сначала сломать ребёнка? — Вокара покачала головой, и её косынка мягко зашуршала. Молчание Мейса было красноречивее любых слов. — Сначала ему должны были внушить, что он — неудачник, затем наказать за провал, которого можно было избежать, и сослать, чтобы в нужный момент он попал в расставленные сети? — Она снова покачала головой, чувствуя, как в груди закипает холодный гнев. — Что ты на самом деле знаешь об Оби-Ване Кеноби?       Мейс нахмурился, давая себе время обдумать вопрос. Откинувшись на спинку стула, он уставился в потолок, собирая мысли воедино.       — Он почти человек, вид не установлен. Подкидыш, оставленный на ступенях Храма. Подавал надежды в фехтовании. В последнее время стал тревожным, замкнулся в себе. А теперь — несанкционированная драка, которая по всем правилам должна завершиться его досрочным отчислением.       — «Досрочное отчисление», — с горькой усмешкой повторила Вокара. — Как красиво звучит       — А как бы ты назвала это? — приподнял бровь Мейс.       — Предательством. Изгнанием, — отрезала она, пожимая плечами. Выражение его лица говорило, что слова ей показались слишком жёсткими, но её это не волновало. Истина редко бывает удобной.       — Не все посвящённые рождены, чтобы стать рыцарями, Вокара. Мы не изгоняем их. Мы помогаем найти свой путь.       — Но ты же только что сказал, что для Кеноби уготован не его путь, а путь в плане мастера Йоды! — Вокара с силой ткнула вилкой в еду. — Он уже причинил тому ребёнку боль. Ты оправдываешь это «высшими целями». Мне всё равно. Посвящённый Кеноби — ребёнок, а не пешка в дестерской игре.       Мейс тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалось не сопротивление, а усталость — тяжесть лет, проведённых в попытках удержать равновесие в постоянно раскачивающейся лодке Ордена.       — Ты права. Возраст магистра Йоды даёт ему доступ к мудрости веков, но она же заставляет его смотреть на нас, муравьёв, с высоты горы. Он видит паутину судеб целиком, но не чувствует дрожи в руках тех, кто её плетёт.       — Наша задача — быть этим чувством, — не сдавалась Вокара. — Бросать вызов, когда это необходимо. Орден мёртв без тех, кто способен задавать неудобные вопросы.       — Твой голос для меня — дар, — искренне сказал Мейс.       — И моя готовность его поднимать? — её улыбка стала острее. — Ты знаешь мою точку зрения: юнлинги должны расти среди сверстников и множества наставников, а не в тисках одного пути. — Она многозначительно посмотрела на него.       Уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке. Он намеренно затянул паузу, наслаждаясь моментом, пока Вокара снова не принялась выбивать дробь вилкой.       — Ты предлагаешь мне стать одним из таких наставников для Кеноби?       — Именно. Его душе нужна твоя твёрдость и твое спокойствие.       Вокара была целителем, и потому заметила, как пальцы Мейса непроизвольно дёрнулись, сдерживая порыв прикрыть лицо от внезапной смущённой теплоты.       — Неужто ты настолько отвык от простых комплиментов, Мейс? — поддразнила она.       Он сдался, и его смех, глубокий и бархатный, наполнил комнату. Вокара и так была уверена в своём решении, но теперь она знала — в предстоящей битве за будущее мальчика она не одинока.

***

      Слухи о том, что целители живут прямо в Залах, не утихали, вызывая у Вокары лишь усмешку. Они работали посменно, и три смены подряд были под строжайшим запретом. Выгореть — значит предать тех, кто нуждается в помощи.       После дежурства Вокара направилась в Зал Тысячи Фонтанов. Слух — тот самый, что всегда вёл её к тем, кому была нужна помощь, — привёл её сюда. Она знала, что посвящённый Кеноби часто ищет уединения среди зелени и журчащей воды.       Найти его в этом царстве жизни и влаги оказалось непросто. Он не там, где все, — не у грохочущего водопада, не в буйстве цитрусовых садов. Он притаился в тихом уголке, где вода струилась неглубоким ручьём, впадающим в небольшой пруд. Он сидел неподвижно, погружённый в медитацию, а в прозрачной воде мелькали, словно живые самоцветы, стайки разноцветных рыбок. Лёгкое покашливание вывело его из транса. Он вздрогнул, словно пойманный на проступке, и его плечи инстинктивно поднялись, готовясь к обороне. Его руки были скрыты рукавами, но Вокара, знавшая куда смотреть, уловила на его лице бледные тени гематом, которые он тщетно пытался скрыть под завесой Силы.       — Здесь очень умиротворяюще, — мягко начала Вокара, опускаясь на мягкий мох рядом с ним.       — Да, — тихо согласился он, избегая её взгляда. Он опустил кончики пальцев в воду, и к ним тут же подплыли любопытные рыбки, пощипывая кожу беззубыми ртами. — Я буду скучать по этому месту.       — Почему? — спросила она, хотя ответ знала.       — Завтра мой транспорт в Агрокорпус, — прозвучало как приговор. Его голос не дрогнул, но крошечная мышца на скуле выдала внутреннюю дрожь.       — Агрокорпус — достойный путь для многих посвящённых, — заметила Вокара. — И если твоё сердце лежит к нему, я не стану препятствовать. Но я пришла предложить тебе иной выбор. Хочешь ли ты стать моим падаваном и познать путь джедая-целителя?       Он поднял на неё глаза — сине-серые, цвета корусантского неба перед грозой. В них плескалось недоверие, смешанное с робкой, почти болезненной надеждой.       — Вы... вы шутите?       — Я никогда не шучу, когда дело касается исцеления, — её голос приобрёл ту твёрдость, что не оставляла места сомнениям. — Ты ускорил заживление своих ран. Многие магистры не способны на такое. В твоём деле не было пометки о даре к исцелению, и это моя ошибка, что я не разглядела его раньше. Но теперь я вижу. И я буду горда, если ты согласишься пройти этот путь рядом со мной.       Надежда, что вспыхнула в его глазах, была ослепительной и почти невыносимой. Вокара почувствовала внезапный укол в груди — жгучую жалость о том, что этот свет могли навсегда поглотить безликие плантации Агрокорпуса.       — Это нелёгкий путь, — предупредила она. — Ты будешь смотреть в лицо страданию каждый день. Ты будешь помогать, зная, что не сможешь спасти всех. Но ты будешь нести свет во тьму, как и подобает целителю.       — Пожалуйста, — выдохнул он, и в этом тихом слове не было ни капли агрессии, которую ему приписывали. — Я очень хочу учиться у вас. Я хочу помогать.

***

      Вокара погрузила Оби-Вана в интенсивное обучение. Помимо обычных занятий, он изучал основы медицины, физиологию, биологию. Объём знаний был ошеломляющим, подобным океану, и Вокара осторожно вводила его в эти воды, опасаясь сбить с ног первым же валом.       Каждый день он проводил несколько часов в Залах Исцеления, сначала в роли тени, изучая под руководством целительницы Никиты тайны кладовых и ритуалы стерилизации. Ему нужно было привыкнуть к особой ауре этого места. Залы Исцеления были не просто комнатами с коектами. Это было место, где сама Сила искажалась, напрягалась, становясь инструментом в руках целителя. Здесь шла тихая война с болью и смертью, и не каждый дух мог вынести её напряжение, у некоторых от долгой работы начинали дрожать руки или звенело в ушах.       Оби-Ван же, казалось, родился для этого. Он безропотно выполнял поручения, а в его глазах загорался тот самый огонь — жадный интерес и желание сделать больше.       И Вокара не заставила себя долго ждать.       В тот день к ним в храмовую клинику привели девочку-гуманоида с алыми от слёз глазами и разрывающим кашлем. Её звали Шарис. Она сидела на краю биокои, беззаботно болтая ножками, в то время как её опекун нервно ерзал в кресле.       — Я — целитель Че, — представилась Вокара, — а это мой ученик, Оби-Ван.       — Я учусь, — улыбнулся Оби-Ван, и его улыбка, казалось, немного развеяла тревогу в глазах опекуна.       Вокара объяснила Шарис, что Оби-Ван будет наблюдать через их связь в Силе, но лечить будет только она. Пока Вокара водила сканером над худеньким телом девочки, Оби-Ван парил на периферии её сознания — чуткий, внимательный, впитывающий каждое ощущение.       Диагноз был неутешительным, но не смертельным: аллергия на смог Корусанта. Пока Вокара готовила гипоспрей с антигистаминным препаратом, она заметила, как широко раскрылись глаза Шарис при виде иглы.       — Всё хорошо, — тихо сказал Оби-Ван, внезапно появившись рядом. Он протянул ей свою руку. — Можно держать меня за руку, если боишься.       Девочка, не отрывая испуганного взгляда от иглы, вцепилась в его пальцы.       — Мне нравится твоё платье, — сказал Оби-Ван, и Вокара не могла не восхититься его находчивостью.       Пока Шарис, краснея, рассказывала о тёте, сшившей ей этот пёстрый наряд, Вокара быстрым и ловким движением сделала укол. Девочка даже не моргнула.       — Всё готово, — объявила Вокара, а Оби-Ван тем временем уже подносил к ней банку с леденцами, используя Силу с такой естественностью, словно делал это всю жизнь       — Спасибо! — просияла Шарис, засовывая в рот радужную конфету.       Когда они ушли, Вокара повернулась к падавану.       — Ты действовал правильно. Иногда простое человеческое участие — лучшее лекарство.       — Значит, мы не всегда полагаемся на Силу? — спросил Оби-Ван, следуя за ней к умывальнику.       — Сила — драгоценный ресурс, — объяснила Вокара. — Мы используем её, когда наука бессильна. Наша задача — беречь её для тех битв, где мы — последняя надежда.       — Я хочу научиться всему и сразу, — в голосе Оби-Вана послышалась знакомая Вокаре нетерпеливая жажда. — Хирургии, диагностике, всему!       Вокара мягко улыбнулась, направляя его к сушилке для рук.       — Всему своё время. Сначала — фундамент. Специализация придёт позже, когда ты и Сила будете готовы.       — Но что, если кто-то умрёт, пока я учусь? — в его глазах читалась настоящая боль от этой мысли.       Вокара присела, чтобы быть с ним на одном уровне. Это был, пожалуй, самый главный урок.       — Именно поэтому мы — не одиночки, а братство. Ты никогда не останешься один на один с бедой. Если не знаешь — спроси, если не уверен — позови. Спасать галактику в одиночку — удел глупцов. Мы держимся вместе.       Оби-Ван кивнул, обдумывая её слова.       — Тогда... с чего мне начать? В чём мы больше всего нуждаемся?       — Тебе всего двенадцать, — напомнила она, вставая. — Начни с того, чтобы быть ребёнком. Учись, расти, оставайся открытым. Сила сама укажет тебе тропу, когда настанет час.       Он снова кивнул, на сей раз с тенью принятия в глазах. Битва за его душу была выиграна, и Вокара знала — это была лишь первая из многих.