Холодно тебе?

Разбушевавшаяся аудитория давно просит, даже умоляет ребят сделать совместный стрим. Именно поэтому сейчас Ваня спешит домой к другу, размышляет, что они будут делать, как все пройдет. Наконец добирается до нужной квартиры, звонит в звонок. Дверь почти сразу же открывается и Бессмертных тут же заключают в объятья, но улыбки этой, горящей каждую встречу, он не замечает на лице Серёжи. — Привет, — тихо говорит Пешков, запускает гостя в квартиру, следует за ним в спальню. Ребята размещаются за столом и больше не говорят ни слова. Спустя минут 15 тишины Сережа запускает стрим. Теперь он улыбается, здоровается со зрителями, ликующими, увидев рядом Дипинса. Второй задумывается в моменте, но тоже натягивает улыбку яркую, начинает что-то рассказывать, смотря то в камеру, то в глаза Пешкова. Сергей что-то рассказывает, вдруг задаёт вопрос Ване, устремляя взгляд на него. Тот сидит, задумавшись о чем-то своем, глядит на друга, понимая, что вопрос пролетел мимо ушей, вытягивает руку немного вперёд, ладонью вверх, ждёт чего-то, после накрывает второй рукой, потирая ладони, поджимает губы. — Холодно тут у тебя... — говорит он, закусывая губу. — Холодно тебе? — переспрашивает Пешков, касается аккуратно руки ледяной, поеживаясь, — Почему? — перебирает пальцами чужие. — Пиздец, — говорит Ваня тихо, глядя как заворожённый на руки, поглаживающие его, — Пиздец, ты горячий. — Ты холодный почему-то, — отвечает Сережа, улыбается на секунду, руку свою теплую убирает на колено, замечая в глазах напротив капельку грусти. Он продолжает рассказывать что-то, чувствуя холод чужой ладони на руке своей и пускает взгляд под стол, замолкая на мгновение. Переводит взгляд на Бессмертных и продолжает говорить, дабы зрители не заподозрили неладное. Ваня лишь вздыхает, слушает внимательно, поглаживает чужую руку горячую, пытается согреть свою и думает о том, как же тут пиздецки холодно и как же он хочет, чтобы Сережа согревал не только руки. Стрим подходит к концу, ребята прощаются, обещая почаще проводить такие стримы. Пешков поднимается со стула, желая куда-то уйти, но чувствует, как чужое тело прижимается к спине, руки обвивают талию. — Ты чего, Вань? — спрашивает он обеспокоенно, не понимая, куда делся его Ванюша, что шарахается от любых действий со стороны младшего, будь то взгляд хитрый, то объятья резкие. — Холодно, — отвечает тот, сильнее вжимаясь в спину широкую, зарывается в носом в кудряшках темных. — Вань... — почти шепчет он, когда руки чужие талию нежно гладят, волну мурашек вызывая, — Что ты делаешь? — Греюсь, — он улыбается, цепляет пальцами край свитера черного, пробирается руками, проходит пальцами ледяными по коже, заставляя того прошипеть, — Скажи ещё, что не нравится. — Нравится, Ванюш, нравится, — он ухмыляется и разворачивается лицом к Бессмертных, но его тут же усаживают на кровать за спиной, удобно устраиваясь на бедрах, руки снова размещая на талии под одеждой. Некоторое время так и сидят, глядя друг на друга. Пешкову быстро надоедают переглядки эти, и он решает действовать. Укладывает руку одну на голову, перебирая в пальцах русые волосы, вторую размещает на подбородке, притягивает ближе к себе, аккуратно касается губ чужих, тоже замёрзших. Чувствует, как губы чужие размыкаются, разрешая зайти дальше. Младший проникает языком пылающим внутрь. Согревает Ванюшу поцелуями, руками пробирается под худи чёрное, поглаживает мягко спину, живот, поднимается выше, ведя пальцами к груди. Ваня разрывает поцелуй горячий, заглядывает в глаза карие, ловит улыбочку хитрую, смущённо отворачивается в сторону, но тут же чувствует теплую руку, притягивающую голову назад, затягивая в новый поцелуй. Бессмертных вздрагивает всем телом, когда рука чужая размещается на бедре, сжимая и поглаживая сквозь ткань джинсовую. Тепло разливается по телу, останавливаясь в низу живота. Старший ёрзает туда-сюда на бедрах чужих и улыбается смущённо, чувствуя, что не только его накрывает волной возбуждения. Стон невольно срывается с губ Вани, когда рука сильная сжимает член через одежду. Он впивается коготками подпиленными в кожу, царапается, оставляя следы розоватые. Пешков снимает наконец худи ненужное, откидывая куда-то на пол, избавляется и от свитера своего, снова размещая ладонь в зоне паха. Ваня прижимается к телу горячему, кусает плечо чужое, лицо краснеет от смущения большого, губы уже болят от покусываний вечных. А Сережа издевается все над мальчиком своим, тянется губами к шее, покусывает кожу тонкую, следы малиновые оставляет. Тот лишь голову назад закидывает, открывая больший вид на шею длинную, зарывается руками в волосах, перебирая прядки кудрявые меж пальцев. Вторая рука младшего наконец расстегивает джинсы, пробираясь под резинку боксеров, касаясь слегка члена. В ухе слышится сладкий стон и дыхание тяжёлое, обжигающее. Руки младшего цепляются за плечи, спину, ноготки царапают грудь, оставляют красные полосы по всему телу. Пешков снимает всё-таки оставшуюся одежду с Вани разгоряченного, уверенно хватается за член твердый, ведёт рукой вниз-вверх, наслаждается вздохами громкими около уха. Свободной рукой берётся за тонкое запястье Бессмертных, ведёт руку к резинке собственных шорт домашних, и старший понимает намек, неуверенно цепляя резинку, стягивая черные шорты с бельем вниз. Он бросает взгляд вниз, смущается в очередной раз и зажмуривается, упираясь головой в плечо чужое. Подстраивает руку под темп второго, тянется за поцелуем, ловит стон в губы. По комнате раздаются пошлые хлюпанья, стоны, заглушаемые поцелуями мокрыми. Бессмертных чувствует, что почти дошел до пика, поддаётся бедрами вперёд. Колени дрожат, в горле пересыхает, голова кругом идёт. Он раскрывает рот в громком горловом стоне, одной рукой впиваясь в спину и так исцарапанную, второй доводит до конца и Пешкова. Падает обессиленно на младшего, роняя спиной на кровать мягкую, чувствует на спине ладонь теплую, поглаживающую. Оба молчат, пытаясь перевести дыхание. Ваня поднимается немного, опираясь руками о кровать, старается посмотреть в глаза, но снова отводит взгляд, жмурясь, чувствует на губах искусанных невесомый поцелуй. — Чего ты опять смущаешься, Ванюш? — тихо смеётся он, поглаживая шею чужую. Тот молчит, снова прижимаясь к телу горячему. — Замёрз опять что-ли? — спрашивает Сережа, получает угуканье в ответ и снова заливается смехом, прижимает Ванечку ближе, согревает своей любовью.