Нелюбовь

*Она плачет, плачет каждую ночь:

Днём и ночью в моих мыслях, пожалуйста, не нарушайте этот настрой.

О нет, клянусь богом, я в своём уме,

Клянусь, я бы не умер, да, мы не…

Сказал, что я бы не умер, нет, я не в порядке.

Я мог бы начать бунт, я чертовски устал.

***

Клаус.

Сегодняшнее утро нельзя назвать хорошим. Нет, даже не так, оно просто отвратительно! С самого начало все шло не так. А теперь настроение просто отвратительно, а Бурбон почти выпит. И все из-за того, что Клаусу просто захотелось услышать слова поддержки от родного брата, посидеть с ним как раньше, но Элайджа решил предать кровные узы ради того, чего даже не существует. Эх, он все еще верил, что жалкая Катерина любит его и у них все получится. Клауса всегда поражало, какой его брат наивный, потому что эта девушка никогда не любила никого, кроме себя. Но ей как-то удавалось делать так, что все ходили вокруг неё, словно собачки на привязи. Элайдже не совсем понравилась новость, что его возлюбленной больше нет, из-за чего он снова решил бросить Клауса одного и забыть о его существовании. Это абсолютно глупый поступок, как посчитал сам он. Он не понимал, как можно предавать единственную значимую ценность — семью, из-за, повторюсь, того, чего не существует! А именно — любви! Клаус уже давно убедился, что её нет. Есть страсть, влечение, желание. Люди зачастую делают вид, что любят, потому что боятся остаться в одиночестве. Браки распадаются частенько так же быстро, как и были зарегистрированы. Потому что люди — существа импульсивные, предрасположенные с рождения совершать глупые поступки и расстрачивать свою жизнь на что-то не особо значимое и не особо нужное. То ли дело существа, как вампиры, повидавшие достаточно много за свою жизнь. Они живут в своё удовольствие и развивают культуру и творчество, создают историю, да буквально строят мир. Благодаря жизненному опыту понимаешь, насколько глупым и неосознанным существом ты был, допустим, тысячу лет назад. В общем, после ужасной и не особо приятной ссоры с Элайджей Клаус разочаровался в сегодняшнем дне. Потому что если начало плохое, то и конец будет таким же. Настроение было просто отвратительное, а потом он ещё и заметил, что все это время их незаметно пыталась подслушать его маленький ангелочек Елена. Ох, бедняжка, попала под горячую руку. Она ведь не знала, что сегодня его лучше не злить и желательно держать дистанцию. Но если для неё это несчастье, то для него лишь новое развлечение. Так как Клаус художник — он решил нарисовать портрет и для своего дорогого двойника. Она конечно же «согласилась позировать» для портрета. Её даже спрашивать не пришлось. Картина складывалась такая: Елена сидела на деревянном стуле, плотно прижавшись к его спинке; по шее текла струйка тёплой, манящей крови, а в глазах застыли слезы. Она сжала губы в тонкую линию, стиснув зубы. Она не плакала, но по её виду можно сказать, что скорее всего очень хотела. Лицо бледное, слегка исхудавшее. Взгляд полон ненависти. Удивительно, что даже зная с кем находится в одной комнате, Елена ещё и пыталась выглядеть сильной. Но Клаус слышал стук её сердца; пульс был бешеным. Это означало, что она боится. Любой бы испугался. Это вполне нормально. Древний также отмечает для себя, что его очень забавляет её непоколебимость. А ещё сильно возбуждает её страх. — Ну, что, sweetheart, что ты можешь мне рассказать про своего знакомого? — задает он вопрос, который уже спрашивал ранее. Но Елена ещё плотнее сжав губы, продолжает молчать. Это начинает злить древнего. Ох, что же ты творишь, Елена? Старших стоит слушаться. — Милая Елена, я ведь очень даже добр с тобой, не вынуждай меня применять силу. — коварно ухмыльнулся Клаус, не отрывая взгляда от холста, на котором он писал её портрет. На секунду девушка невольно вздрогнула. Боится. Но упрямо продолжает это скрывать. Затем хриплым, осипшим голосом вопрошает: — Ты добр ко мне? — Клаусу становится интересно, почему эти слова так задели её. — Вот поэтому я и истекаю кровью сейчас, да? — хмыкнула Елена. Древний все же отрывается от своей картины. Сузив глаза, он взглянул на девчушку, вдруг вообразившую себя самым смелым человеком. Конечно, его поразила её смелость, но это довольно глупо, потому что он не позволит кому-то так с ним разговаривать. — Да, любовь моя, я чертовски добр к тебе! — яростно усмехается Клаус и бросает своё занятие. — Но, видимо, тебе больше нравится, когда с тобой обращаются грубо. Что ж, давай кое-что с тобой проясним. — властным тоном произнёс он, медленно приближаясь к ней. Елена испуганно вжалась в стул. Такая реакция ему больше нравится. Страх — это то, чего он хочет от своих жертв. Это то, чего он ждет от них, а затем впитывает в себя эти эмоции. Подойдя к ней, Клаус опускается на корточки и всматривается в её лицо. Те же черты, те же глаза, те же губы, но сама она другая. Не такая, как предыдущая. Это всегда поражало его. Двойники хоть и одинаковые, но абсолютно разные. — Мне не нравится, когда люди пытаются мне противостоять, — Как-то отсраненно говорит Древний, а после поднимается, отвернувшись от Елены; она делает еле заметный облегчённый вздох. — Я люблю покорность, подчинение. Но признаюсь, твои попытки сопротивления мне нравятся, они меня забавляют, но не стоит слишком забываться. Ты должна всегда помнить, кто рядом с тобой. В худшем случае… — Я не боюсь умереть, Клаус, — уверено бросает Елена, перебив его. Клаус даже слегка опешил от такого. Повернулся, внимательно посмотрел на неё и на её дрожащие губы, которыми она произносила слова: — Смерть не так страшит, как осознание, что меня может ожидать что-то похуже. Можешь сколько угодно причинять мне боль, но я не сломаюсь. Как бы ты не старался. — одинокая слеза все же скатилась по её щеке. Древний немного задумался на её словами, поник, а затем вновь приблизился к ней. Но в этот раз наклонился к её уху, а затем прошептал: — Я расцениваю это как вызов. А после резко схватил девушку за руку, притянув ближе к себе. Ее тело совсем ослабело, и когда он так поднял её, то в её глазах потемнело, а голова закружилась. Ноги стали ватными. Как и тело. Если бы не Клаус, то Елена не смогла стоять на ногах. — Тихо, тихо, милая, я держу тебя, — снова томно прошептал он, а она задрожала. После Древний осторожно повёл её в сторону стола, который стоял неподалеку. Сейчас она казалась ему такой маленькой и хрупкой, беззащитной… Если бы он прямо сейчас отпустил её тельце, то она бы отчаянно валялась у его ног. Кажется, Клаус на мгновение даже решил, что слишком перестарался. Не стоило так мучать её утром. Но эти мысли посетили его всего лишь на мимолётное мгновение и они его напугали. Он не должен жалеть Елену. Она всего лишь очередная его жертва. Очередная Петрова, которая не сможет превзойти оригинал, который он даже когда-то люб… — Отпусти меня, мне больно, — жалобно скулит Елена. Даже в таком потрепанном состоянии она умудряется как-то сопротивляться. Клаус закатывает глаза. «Глупая девчонка.» — думает он. Прижав её к столу, разворачивает к себе и замечает, что она до смерти напугана. В уголках глаз появились слезы. Древний продолжает крепко прижимать Елену к себе, а она все еще вырывается. — Не трогай меня! — хрипло кричит она онемевшими губами. Клаус вновь закатывает глаза. Она уже начинает его раздражать. — Успокойся, дорогуша, ты не интересуешь меня как женщина, — ядовито ухмыляется он и примечает явное недоумение в её взгляде. — Я не трону тебя, милая, я всего лишь хочу избавить тебя от боли. Все хорошо, слышишь? — после Клаус прокусывает своё запястье и аккуратно притягивает головку Елены к нему. Она начинает делать жадные глотки, вспоминая, что после этого ей и вправду станет легче. Глоток за глотком. — Тихо, милая, не жадничай. — издаёт смешок Клаус. И обхватывает своими ладонями её милое личико. — А теперь, sweetheart, слушай меня внимательно. Поняла? — строго вопрошает он, чуть сжав её челюсть. Елена кивает в ответ. Как же ему нравится её покорность. Это чертовски привлекательно. — Что ты можешь рассказать мне о семействе Локвуд? Насколько я знаю глава семейства — мэр, это так? На его вопрос она не ответила. Только отвела взгляд в сторону. Древнему это не понравилось. Ему вообще мало что нравится. — Елена, ты знаешь, что бывает когда не играешь по моим правилам. Я хочу, чтобы ты полностью подчинялась мне. Душой и телом. — Они интересуют тебя из-за того камня? — Ставлю плюсик за сообразительность. Ну так тебе есть, что рассказать об этой семейке? Елена задумалась. — А что будет с ними? Отпустив её, он равнодушно процедил: — Тебя это не касается. Взгляд Елены сменился на более уверенный. Она гордо задрала подбродок. — Тогда мне нечего тебе сказать. — Что ж, я знаю, ты смирилась с тем, что должна умереть, но не забывай, что у тебя ещё есть тётя, младший брат, друзья… Стефан. — издевательски выделил Клаус последнее слово. Он заметил, как изменилось её выражение лица. Кажется, он только что нашел её слабое место. Она не боится ни смерти, ни боли, но готова жертвовать собой ради, кажется, любого прохожего в этом мире. — Надеюсь, что ты меня поняла. Мы ещё вернемся к этому разговору. А теперь можешь идти.

***

Клаус вальяжно сидел в кресле, в своей кабинете, ожидая прихода Стефана Сальваторе. С помощью своих прихвостней он послал ему анонимное послание, в котором пригласил к себе в «гости.» Древний пока работал учителем, долгое время наблюдал за Сальваторе. И ему не терпелось поскорее с ним пообщаться. Старый друг как-никак. Может, сам Стефан ничего и не помнит, но зато Клаус помнит 20-е очень отчётливо. Но он позвал младшего Сальваторе по делу, а не для восстановления воспоминаний. Дело в том, что Деймон теперь целиком и полностью подчиняется ему. Старший Сальваторе стал еще одной шестеркой Древнего, потому что деваться ему было некуда. Теперь он его должник. Стефан сейчас нужен ему примерно по этой же причине. А точнее, Клаус хотел бы отослать его подальше от Мистик Фолз и от Елены, естественно. Его немного напрягает некая любовь, возникшая между его двойником и младшим Сальваторе. Даже не так. Мысль о том, что она могла любить его раздражала. Клаус не мог это объяснить, но возможно, дело в том, что он жуткий собственник, а жизнь Елены с самого рождения принадлежала ему. Внезапно дверь в комнату со всей силы распахивает никто иной, как его долгожданный гость. Стефан Сальваторе. Он влетел резко, а увидев Клауса, схватил его, и со сверхъестественной скоростью они отлетели к стенке. Стефан был в бешенстве. Казалось, что он даже рычал от злости. Древнего забавлял его гнев, он ехидно скалился. — Стефан, друг мой, как раз тебя-то я и ждал! — дружелюбно воскликнул Клаус, словно издевался над ним. — Где она?! — прорычал ему в лицо Сальваторе. — Где Елена? Я знаю, что она у тебя. — он прижал его к стене ещё сильнее, до хруста сжимая плечи. А Клаус лишь издевательски смеялся. — Даже не поздороваешься? Фу. Как грубо, — продолжая подшучивать над младшим Сальваторе, бросил Древний. Помимо творчества, его любимым хобби также было — раздражать и бесить людей, вынуждая их выражать негативные эмоции. Когда живешь уже тысячу лет, развлекаешь себя как можешь. — Прекрати уходить от вопроса! ГДЕ ОНА? — Стефан попытался свернуть ему шею, но не тут-то было. Клаус увернулся и, не успев Стефан моргнуть глазом, он уже сидел в расслабленной позе за столом. Сальваторе нахмурил брови. Он и не знал, что древние вампиры настолько быстры. — Может, присядешь? Выпьем, обсудим все… — Нечего мне с тобой обсуждать, Клаус. Мне нужен ответ на мой вопрос. Клаус недовольно взглянул на него. И как-то устало вздохнул: — Значит, сразу перейдем к делу. Как хочешь. — но он все равно продолжал медлить и молчать. Стефана уже выводило это из себя. Присев на соседний стул, он нетерпеливо топал ногой и просто сгорал от ярости внутри себя. Клаусу понравилась такая его реакция. Ведь именно таким он его и помнил — агрессивным, нетерпеливым — а не тем, кем он стал сейчас. Древний даже огорчился, увидев нового Стефана Сальваторе, вместо Потрошителя. — Как ты, наверное, уже понял… Елена у меня. — каждое слово он расстягивал, как резину. Стефан поджал губы, чтобы не сказать что-нибудь за что потом получит. — И с ней все в порядке. Пока что. Сальваторе слегка напрягся после его последних слов. — Зачем она тебе нужна? — Там достаточно долгая история, мне лень рассказывать, — равнодушно отчеканил в ответ Древний, опустошив свой бокал с бурбоном и запрокинув голову назад. Затем взглянул на хмурого и недовольного Стефана и неохотно протянул: — Ладно, ладно, не дуйся. Всегда одно и то же. Твоя дорогая любимая поможет мне снять одно древнее и ужасное проклятие под названием «Солнца и Луны». Для этого мне многого не понадобится. Всего лишь вся её кровь. Понимаешь? — То есть, ты хочешь сказать, что убьешь её? — ошарашенным и слегка поникшим голосом вопросил Стефан. Он опустил свой взгляд куда-то в пол, в пустоту. — Нет, не так грубо, — яростно возразил Клаус. — Принесу в жертву. Так лучше звучит, хотя без разницы. Это почти одно и то же. — он вновь рассмеялся. Сальваторе непонимающе посмотрел на него. Что же смешного он в этом нашел? — Да, ты прав. Я убью её. — Ты не можешь это сделать. — грозно ответил Стефан. Он понимал, что против Древнего у него мало шансов, но ради Елены он готов биться с ним даже насмерть. — А кто мне помешает? — холодно и с абсолютным равнодушием поинтересовался Клаус. — Ты? Я за секунду разорву тебя на части. Твой брат? Он уже целиком и полностью в моей власти. Признай, Стефан, у тебя нет ни шансов, ни союзников, способных мне помешать. Елена Гилберт уже с рождения принадлежит мне, и с этим ты ничего не сможешь сделать. — Может, у меня и вправду нет никаких шансов, но я люблю её. И готов даже умереть за неё! — нахмурившись, процедил Стефан сквозь зубы. — А ты не бог и не Вершитель судеб! Она свободный человек и не может принадлежать тебе. — Я даже хуже всего выше перечисленного. Я дьявол во плоти. — оскалив свои белые зубы, Клаус хищно взирал на младшего Сальваторе, все больше убеждаясь, что в двадцатых он был куда лучше. — Брось, дружище, ты вампир и у тебя не должно быть привязанностей или слабостей. Ты хищник! Так будь им. Зачем тебе Елена? — У меня к тебе тот же вопрос, Клаус. И деловое предложение. — интригующе протянул Стефан, поддавшись ближе к своему собеседнику. Клаус заинтересованно хмыкнул. — Ты вернешь мне Елену, а когда она понадобится тебе для ритуала, Я верну её. Я всего лишь хочу насладиться последними днями вместе с ней. — жалостно произнёс он, но на Древнего этот трюк не сработал. Он не испытывает жалости. Ни к кому. — Я не настолько глуп, как ты думаешь. Я уверен, что ты попытаешься увезти её подальше от города. Затем, возможно, обратишь её в вампира, и вы проведете вечность вместе. Но вам придется постоянно скрываться от меня, а от меня нельзя убежать. Спроси у Кэтрин Пирс, — утомленный долгой речью, Древний откинулся на спинку своего кресла и издевательским шепотом добавил: — Точно, ты же не можешь. Я убил недавно. — после этих слов Стефан поник. Сказать, что он был в шоке — это ничего не сказать. А Клаус тем временем, все еще продолжал что-то говорить, но тот его уже почти не слышал: — Мой тебе дружеский совет, Стефан, уезжай подальше от Мистик Фолз. И никогда не возвращайся. Забудь о Елене Гилберт навсегда и живи в своё удовольствие. У тебя на это целая вечность! — Этому никогда не бывать. — сквозь зубы бросил Стефан, даже не взглянув на Древнего. Он не знал, что ему делать. Ему казалось, что Древний способен на все. И поэтому злость — это последняя эмоция, которая у него осталась в данный момент. Клаус ничего не ответил. Лишь хитро ухмыльнулся и кому-то позвонил. Несколько минут они сидели в тишине. А потом послышались торопливые шаги. На пороге показались два силуэта. Один из принадлежал крупному, чернокожему парню, в глазах которого читался страх. Скорее всего перед Клаусом. А второй принадлежал девушке, чью руку паренёк безжалостно сжимал. Приглядевшись, Сальваторе понял, что это Елена. Он резко поднялся. — Стефан… — онемевшими губами прошептала она, не веря своим глазам. Он ничего не сказал. Да и слов не нужно было. Стефан уже многое сказал одними лишь своими влюблёнными глазами. Клаус с отвращением посмотрел на них обоих, а затем обратился к крупному парню: — Можешь идти, Тэдд. — тот отпустил бедняжку Елену, но в это же мгновение позади неё встал Древний. Она вся дрожала, пока он перебирал пальцами её волосы, касался ими её шеи. — Дорогуша, твой любимый очень расстраивает меня, он совершенно не хочет меня слушать. Может, ты объяснишь ему, что бывает с теми, кто меня не слушает? — грязно ухмыльнувшись, прошептал он ей в ухо. Девушка скрывая свои мурашки, попыталась отодвинуться от Древнего. Но тот не дал ей этого сделать, обхватив её одной рукой за талию. — Не трогай её, подонок! — крикнул Стефан, но продолжал держать дистанцию. Клаус издал еле заметный смешок. Как же ты собираешься спасти свою любимую, если даже боишься ко мне подойти? Вдруг он хватает Елену за шею, всем своим видом показывая, что намеревается её свернуть. Но она знала, что он скорее всего блефует, потому что сам говорил, что она по необъяснимой причине нужна ему живой. — Я придумал кое-что получше, чем то, что предлагал тебе недавно, — весело отчеканил Клаус. Обнажив свои белоснежные зубы в грязной ухмылке, он ликовал внутри себя от идеи, которая только что пришла к нему в голову. Елена тем временем, судорожно хватала воздух. Может, Древний держал её и не очень сильно, но этого было достаточно, что немного перекрыть ей доступ к кислороду. А её парень испуганно смотрел то на неё, то на Древнего. — Отключи свои эмоции, Стефан. — Что? Нет, я не стану этого делать. — возмутился он, насупившись. Но Клауса такой ответ не устроил. Он покрепче сжал шею Елены. Та издала звук, похожий то ли на хрип, то ли вскрик. Воздуха катастрофически не хватало. — Ты уверен? Я ведь могу убить её прямо здесь и сейчас. — Ты этого не сделаешь. Ты говорил, что она нужна тебя для какого-то ритуала… — А ты уверен, что она нужна мне живой? — Клаус всеми силами пытался надавить на его больное место. За тысячу лет он прекрасно научился манипулировать людьми. Стефан не знает всей правды о ритуале и это как раз на руку Древнему. Клаус специально не стал раскрывать все карты, чтобы использовать против него то, чего он не знает. Стефан сомневается. Сжимает руки в кулаки. Ему больно видеть, как Елена задыхается и борется за жизнь. Он не хочет смотреть на её страдания. Но ещё он не хочет становится вновь монстром, разрушающим жизни людей. — Ты согласен или нет? — устав ждать, интересуется Клаус. Все это время он с пылким интересом наблюдал за его метаниями. Довольно интересная картина. — Скажи, Клаус, зачем тебе вообще это нужно-то? — обреченно отвечает вопросом на вопрос Сальваторе. Он уже понял, что ему этого не избежать, но просто стало интересно. — Все просто, — коротко отрезал Древний, наконец отпуская девушку. Она схватилась за шею и пыталась откашляться. — Нет эмоций — нет привязанностей. Я бы, конечно, просто бы внушил тебе уехать отсюда на тысячу километров подальше от неё, — на мгновение он переводит взгляд на обесиленную Елену. — Но так неинтересно. И ты не помнишь, но когда ты был настоящим собой — Потрошителем, мы были с тобой знакомы. Я был восхищен тобой, был твоим преданным фанатом, а сейчас я разочарован. Ты стал мягким и слабохарактерным. Потрошитель мне нравился больше, а ещё мне нужны гарантии, что ты не попытаешься совершить какую-нибудь глупость ради любви. Если честно, мне не хочется тебя убивать. — Когда я был Потрошителем, я был монстром, неумеющим себя контролировать. — грустно вздыхает Стефан, поникнув. — Так ты отключаешь эмоции или все же собираешься смотреть на то, как твоя любимая умирает? Древний загнал его в угол. У Стефана просто не осталось ни единого шанса на спасение. А он, кажется, наслаждался его безвыходным состоянием. Елена не могла больше смотреть на него в таком состоянии. Она решительно сжала руки в кулаки и воскликнула: — Стефан, не делай этого! Он не сможет убить меня. Я нужна ему живой! Вдруг от ярости Клаус со всей силы ударил её. Да так, что её тело отлетело в стенку. Стефана тут же отрезвил крик Елены. — Отключай их! Сейчас же. Стефан прикрыл глаза. Проходит секунда, две… Три, четыре, пять… Когда он раскрыл их, Елена поняла, что теперь это не он. — Что ты с ним сделал? — слезно выдавила из себя она. — Починил. — равнодушно отрезал Древний, даже не взглянув на неё.

***

Вечером Клаус решил прогуляться до кухни за очередной бутылкой виски. Когда он зашел туда, то его вампирский слух привлёк звук, похожий на плач. В помещении была ещё одна комнатка рядом. Место, в котором стояли шкафчики с посудой, столовыми приборами и т. п. Оттуда отчётливо доносился женский плач, и Древний тут же понял, кому он принадлежит. Осторожно, почти бесшумно он зашел внутрь и заметил сидящую на полу Елену. Облокотившись спиной о стену, она обнимала свои коленки руками и надрывно рыдала. Древний множество раз видел, как у него изредка текли из глаз слезы, но чтобы она так сильно рыдала… Такое впервые. Зрелище невероятное, но в глубине души ему даже было её жаль. Все-таки она плачет именно из-за него. И эта мысль, несомненно, приносила ем истинное удовольствие. — Sweetheart, не стоит утопать в слезах из-за мелочей, — наконец подал он голос и приметил, как Елена дернулась, услышав его. Она подняла на него свой взгляд, а он стал подходить ближе к ней. — Эмоции — это проявление слабости. Люди могут этим воспользоваться. — Я всего лишь человек. И я имею право грустить, плакать, смеяться, а также знать для чего понадобилась тысячелетнему бездушному вампиру. — тон её голоса был тверд, как сталь, но в то же время дрожал от того, что она недавно рыдала. — Неужели ты так сильно хочешь узнать причину будущей смерти? — устало интересуется Клаус, опустившись на корточки рядом с ней. Она закивала головой. — Я могу сказать тебе, но уверена ли ты, что действительно хочешь этого? Люди всю жизнь живут, не зная, что же ждет их в будущем, а ты хочешь жить целый месяц лишь этими мыслями? — Целый месяц… — тихо прошептала Елена. — За это время я бы столько всего успела сделать. — Может, ты хотела бы пожить это время со своей семьёй? Насладиться последними деньками? — серьёзным, но в то же время будто шуточным тоном задавал вопросы Клаус. Елена непонимающе на него взглянула. — Я не смогу жить с воспоминаниями последних дней… Я не выдержу. Мне всего семнадцать и то, что я узнала, увидела или услышала — это убивает меня изнутри. Я очень хотела бы еще немного побыть с родными, но я не смогу просыпаться в своей постели и не вспоминать то, как на моих глазах убили мою копию, как ты мучал меня, как Стефан превратился в чудовище. Прошу, просто запри меня в каком-нибудь подвале и не приближайся весь месяц. Её глаза вновь наполнились слезами. Древний впервые за свою долгую жизнь не знал, что ответить. Присев рядом и также облокотившись о стену, он долго молчал. А затем разочарованно вздохнув, сказал: — Тысячу лет назад одна ведьма создала ужасное проклятие, которое обрекло меня на годы мучений и самоистязания. Она сделала это с помощью крови одной девушки… Было ли это добровольно или нет, неважно, — Елена внимательно посмотрела на него, вслушиваясь в каждое слово. — Чтобы снять это ужасное проклятие, мне нужна твоя кровь. Вся. До последней капли. То есть, я принесу тебя в жертву, но можешь считать, что убью. Теперь ты узнала всю правду. Ты осталась довольна, Елена? Клаус выжидающе наблюдал за её реакцией. Сначала лицо девушки было ошарашенным, но через секунду оно стало спокойным. Равнодушие определенно шло ей к лицу. — Да, я довольна, — твердо произнесла она. — По крайней мере, я знаю свою дальнейшую судьбу. — Древний горько усмехнулся, но ничего не ответил. Так они и сидели там и молчали. А затем он сделал то, о чем позже пожалел. Внушил ей успокоиться и пойти спать. Это определенно был плохой день.