Наизнанку

Когда мы подъезжаем к квартире, Герман предлагает пойти на скейт площадку, встретить рассвет. Я сразу соглашаюсь. Жду Германа на улице пока он заносит мой ноутбук и берёт свой скейт. На улицах небыло ни людей, ни проезжающих машин, только мы вдвоём. Но повернув за угол мы увидели бездомного человека. Это был мужчина лет 45 с седеющими волосами. Он сидел прижимаясь к стене. И тут Гермал решает быть хорошим человеком и помочь бездомному. Подходит к нему при этом смотря на меня достаёт бумажник, шелестит купюрами и отдаёт одну. Мужчина уже тянется к деньгам, и в этот момент Герман переводит взгляд на купюру и его глаза расширяются. Я не понимаю, что происходит и почему он так реагирует, но всё же отдаёт деньги. - Вот спасибо молодой человек. - говорит охрипшим голосом мужчина. - До самой смерти тебя не забуду. - Незачто. - кивает Герман и мы уходим дальше. Отойдя от мужчины на несколько метров так чтобы он нас не слышал, Герман хлопает себя по лбу и говорит: - Я хотел дать ему сотку, а получилось 5000р. Я усмехаюсь и тут же начинаю заливаться смехом. - Герой. - хлопаю его по плечу. - Да уж. - о на лету похватывает мой хохот. Продолжается это около минуты, затем Герман говорит: - Хватит с меня ржать. - Ты конечно здорово проеб... Не успеваю я договорить, как он притягивает меня к себе и целует. Мне не удобно стоять, так как приходится высоко задирать голову, чтобы поцеловать его чудесные губы из-за того что Герман стоит на доске. Он видимо это понимает и подтягивает меня к себе на скейт, так, что наша грудь соприкасается. Я обнимаю его за талию, а он зарывается пальцами в мои волосы и обнимает за шею. От Германа исходит такое тепло, что мне хочется сшить из него одеяло и спать под ним когда холодно и больше никогда не отпускать. Так мы и едем до скейт площадки, на которой никого не оказывается ; то отлипая друг от друга то снова целуясь. Оказывается ехать вдвоём на скейте совсем не страшно, а даже прикольно. Прижимаясь друг к другу мы как будто парим в небе, а не катимся по земле. * * * Уже сидя на скамейке в парке я спрашиваю : - Почему ты решил перевести наследство себе? Пока отец не умер, ты всё равно получал бы деньги. А после смерти, твой брат бы давал тебе необходимую сумму. Но если нет, то ты бы отучился и построил свою компанию. Герман подкатывает ко мне на доске, затем садится на неё напротив меня скрещивпя ноги : - Ты настолько во мне уверен? Я не настолько целеустремлённый как ты думаешь. - Всё равно. Зачем совершать преступление? - Чтобы отомстить. - очень серьёзно произносит Герман. - Отомстить? Кому и за что? - Отцу, за моё детство. - А что было у тебя в детстве? - спрашиваю я, не уверенный что он ответит. Какое-то в ремя Герман молчит. - Если не хочешь, не нужно рассказывать. - предупреждаю я. - Просто... Это слишком личное. Но мы же теперь как пара, да ведь? - в надежде спрашивает он. Я с улыбкой киваю, беру его руку и целую тыльную сторону ладони. - Об этом никто не знает, и я хочу довериться тебе и рассказать. Надеюсь ты меня поймёшь и не подведёшь. - Не сомневайся во мне. - Просто ты мне очень нравишься, а мне нужно уже кому-нибудь выговориться. - Я тебя внимательно слушаю. - не отпуская его руки уверенно говорю я. - В общем... - начинает Герман. И между нами возрастает такое доверие, что он выкладывает мне всё. - Примерно до восьми лет всё было хорошо... у нас с мамой. Мне нравилось проводить с ней время: ходить гулять, смотреть мультики, пить молочные коктейли в забегаловках. Она рассказывала мне интересные сказки на ночь и перед тем как уйти говорила: "Засыпай и попадёшь в рай". До восьми лет не понимал, что это означает. Это она мне предложила научиться кататься на скейте, за что я ей очень благодарен. У неё ещё очень красивое имя - Джозефина. - Герман даже за улыбался рассказывая о маме. - Но когда мне исполнилось восемь, родители развелись. Меня оставили на попечение отца, а мама уехала в другой город за тысячи километров от нас. С тех пор мы с ней встречались всего несколько раз. Я очень сильно по ней скучаю. После её отъезда у нас начались мелкие ссоры с братом и крупные с отцом. Он ругал меня за то, что я не делаю домашку и всё плохо с учёбой. Запрещал мне кататься на скейте, говорил чтобы я на нём и разбился. В то время как к Филиппу он относился добросовестно. Когда мне стукнуло десять, он начал надо мной издеваться... За плохое поведение брал нож или ножницы, то что хорошо резало и делал порезы на внутренней стороне моих бёдер... У меня округляются глаза и из груди как-будто вышибают весь воздух, что не получается издать даже звука. Я крепче вцепляюсь в его руку и переплетаю наши пальцы. Отец Германа на такое способен?! По телеку он выглядит приличным, ничем не примечательным мужчиной. Как говорится, в тихом омуте... Герман тем временем продолжает : - Как бы я ни старался сопротивляться, ничего не выходило. Он просто брал меня за шею, кидал на стол, брал ногу и начинал резать - крестами. Это продолжалось 4 года. Уже в 14 лет, когда у меня начали появляться хоть какие-то мышцы, я его отталкивал. Один раз я его ударил кулаком по лицу и он настолько озверел, что связал мне руки и отомстил в два раза больше. И это было в последний раз... С тех пор я его боюсь как огня. Все эти 4 года жил как в аду. Но за то время понял слова мамы про рай. Во сне я оказывался в лучшем мире чем реальная жизнь. Но она мне говорила эту фразу ещё до того как они с отцом развелись, она уехала и начались эти 4 года мучений. Как знала. Брат и мама не в курсе всего этого, и не должны. Но я не понимаю почему отец так относился только ко мне, а брат получал лучшее? Если бы он узнал, что я гей, представить не могу, что бы было. Наверняка убил бы. В полицию заявить не мог, потому что у него репутация и мне нужны его деньги. После всего, пыл его немного приутих и больше он меня не трогал, а я и близко не подходил. Я всё ещё пребывал в шоковом состоянии, когда Герман закончил рассказывать свою историю. Теперь мы смотрели друг на друга и я не знал что сказать. Сумел только выдавить : - Я тебя понимаю. Спустя пару секунд добавил: - Спасибо что доверился мне. - опустился на колени и очень сильно обнял Германа. По моей щеке прокатилась слеза, в ней было всё: обида, злость, жалость и все чувства которые можно придумать. Я даже всхлипнул. - Ты что плачешь? - спросил Герман, отодвигая меня, чтобы посмотреть в лицо. - Расчувствовался. - Это моя жизнь, а не твоя. Нечего рыдать. Потому что я уже ничего не чувствую. - говорит Герман, снова обнимая меня. - Спасибо, что выслушал. - То что я заплакал, это не просто так. - говорю я вытирая слёзы. - Это что-то да значит... Я поднимаю его подбородок и целую. В ответ Герман целует очень нежно и с чувством. И мы снова оказываемся не в этой вселенной. Спустя пару минут я отстроняюсь и говорю: - Слушай, у меня есть одна новость, но боюсь она тебя не обрадует. - Что случилось? - с тревогой спрашивает Герман. - Когда мы были в доме твоего отца, я на компьютере нашёл один документ. И этот документ говорит о том, что ты приёмный сын.