Воспитание жестокости у героев и вейл

"Сириус умер... Сириус умер. Сириус умер!", стучало в висках, строфой засев на одной ноте, царапая, уродуя картину бытия. Эта царапина теперь всегда будет заставлять бег мыслей спотыкаться на ней. Через неё Гарри будет воспринимать реальность. Она как незаживающая рана — всегда саднит. Вначале остро, на грани крика, потом притуплённо. Но всегда. Гарри, который только что разнёс кабинет Дамблдора в клочья, обессиленно сидел в коридоре, опираясь спиной о каменную стену. Жизнь в очередной раз необратимо изменилась. Он как старинная картина на холсте, от которой отваливаются кусочки. Будто его пожирают лангольеры. Гарри видел этот фильм летом и существа, сжирающее пространство, поразили его. Сколько ещё у него будет отнято, сожрано перед тем, как он окончательно сойдёт с ума от звенящей пустоты и выхолощенности его мира? Рон в больнице, Джинни тоже, Луна, Невилл… Только Избранный не пострадал. Удачливый идиот. Внутри после истерики было гулко, как в опустевшей комнате. Гарри знал, что боль вернётся. Вернётся, чтобы разъедать его кислотой изнутри, но сейчас ему просто было пусто. То тёплое и нежное, тот уголок в душе, который он ревностно берёг, который лелеял, в котором хранил все их короткие эпизоды встреч с крёстным, был выжжен, выжран, вырван, уничтожен и стал очередным дневником памяти. Там больше никогда не появится новых глав...

***

Драко узнал о том, что отца посадили в тюрьму, в свой день рождения. Ночью накануне он принял свою вейлу, вступая в наследие в кабинете Северуса. Крёстный был нервным и угрюмо сидел у его ложа, методично вливая зелья, но мыслями блуждал где-то далеко. А утром, обессиленный, но счастливый Малфой, налюбовавшись своими крыльями и сияющей притягательной красотой узнал, что нервничал крёстный, оказывается, из-за происшествия в отделе Тайн, благодаря которому отца загребли авроры. Праздник оказался испорчен. Нарцисса, пришедшая камином поздравить сына, была бледна, сосредоточена и рассеяна одновременно. Узнав подробности, Драко нашёл источник всех бед: это всё Поттер! Мордредов проклятый Поттер! Когти непроизвольно полезли из пальцев и Драко, оскалившись, решил отомстить, вне зависимости от того, чего это ему будет стоить. Когда мать ушла, Малфой, не слушая Северуса, который просил его не эмоционировать и принять ситуацию, выбежал из покоев декана. Ему надо было что-то предпринять прямо сейчас! Обострившиеся чувства вели обладателя по замку. Уловив шлейф аромата Поттера, до обидного приятный — зелёные яблоки, летний луг и запах детства, Драко вновь оскалился. Идея, пришедшая ему в голову, была жестокой, но именно этого он и хотел. Он хотел причинить шрамоголовому ту же боль, что разрывала его сейчас. Возможно, физическая боль от принятия вейлы, которую не могли снять самые лучшие зелья, тоже вносила свою долю в безумную какофонию ненависти, злости, раздражения и желания отомстить, но Драко было всё равно на последствия. Поттер сидел у горгульи под входом в кабинет директора и выглядел откровенно дерьмово. Бледный, какой-то замызганный, с всклоченными волосами, а в зелёных глазах — звенящая пустота. Тётя Белла убила его крёстного — сумасшедшего Сириуса Блэка и, видимо, Поттер принял это близко к сердцу. Неужели у него не было никого ближе этого поганого пса? Драко выкинул ненужную мысль из головы и вновь втянул носом воздух. Была какая-то странная, неуловимая, щекочущая нотка в запахе Избранного… Тем временем Поттер, не заметивший Драко, встал, и пошатываясь, побрёл в Больничное крыло. Драко скользил тихой тенью по коридору за ним. Заглянув в приоткрытую дверь Больничного крыла, Малфой понял, что всё складывается наилучшим образом. Там, помимо так необходимой ему Помфри, находились предатели Уизли, чистокровный Лонгботтом и заучка Грейнджер. Эти точно должны знать, что значит Истинный Партнёр вейлы. Состроив скорбное и болезненное выражение лица и прижав к животу руку, Драко медленно вошёл в помещение. Формирование репродуктивных органов — это не перелом или ожог, это тяжёлый и болезненный процесс, а то, что Северус облегчил вступление в наследие Вейлы — никто не знал, в том числе и колдомедик школы. Поэтому Драко доковылял до мадам Помфри, кивнул ей обессиленно и срывающимся тоном произнёс: – Мадам Помфри, я сегодня ночью принял наследие вейлы, не могли бы Вы дать мне необходимые зелья? Помфри замерла ошарашенно, а затем метнулась к Драко от удивлённой группы гриффиндорцев. — Ох, мой дорогой, почему же ты не пришёл ко мне ещё вчера?! — запричитала Помфри. — Ночью в моей семье произошло горе и я не смог этого сделать, — ответил Драко слабым голосом, исподтишка наблюдая за гриффами. Оба Уизли одинаково сощурили глаза, Поттер же дёрнулся, будто от удара. Придурок. На грязнокровку и Лонгботтома Драко не смотрел, они не имели значения. — Присаживайся, сейчас я всё тебе принесу, — суетливо пробормотала колдоведьма и поспешила к шкафчику с зельями. Драко, в свою очередь, демонстративно повёл носом, и, принюхавшись, приблизился к застывшим гриффиндорцам. Он вплотную подошёл к опешившему Поттеру и, склонившись, носом провёл вдоль его шеи, обдавая кожу теплом своего дыхания. Тот замер, будто суслик, очевидно не привыкший к прикосновениям и настолько близкому контакту. Драко внутренне хихикал от глупого вида придурка. От героя пахло разогретым телом, грёбанными яблоками, лугом и немного по́том. Запах оказался возбуждающим и Драко этим воспользовался. Нависнув над Поттером, он заглянул в расширенные зелёные глаза и томно выдохнул: — Любимый… Тут нервы у идиота не выдержали, он отшатнулся от нависающего над ним Драко, и наставил трясущейся рукой палочку на слизеринца. — М...Малфой, ты с ума сошёл? — Голос у Поттера заметно дрожал и срывался. Драко внутренне гоготал так, что его губы заметно задрожали. — Моя вейла признала в тебе истинного партнёра, — тихо сказал Драко прерывающимся от сдерживаемого смеха голосом и опустил голову, из-под ресниц наблюдая за гриффиндорцами. Поттер стоял с видом полного дурака. Очевидно, ему из сказанного были известны только слова «моя», «тебя» и «признала». Грейнджер нахмурилась, у Лонгботтома отвисла челюсть, Уизли шестой покраснел, а Уизли седьмая побледнела. Сосите, идиоты. Шрамголовый беспомощно повернулся к Грейнджер. — Гермиона? — Гарри, ты только не волнуйся. Вейлы бывают и мужчинами. И если вейла признала тебя истинным партнёром — это свяжет вас на самом глубоком уровне... — промямлила грязнокровка, не решаясь на более конкретные объяснения. — Но я же тоже... мужчина, — панически пролепетал Поттер онемевшими губами. Да он на грани обморока! Ха! — Вейла выбирает себе Истинного вне зависимости от пола, возраста и других особенностей, — академически сухо, как на лекции, отчиталась Грейнджер, будто МакГонагалл сейчас стояла прямо перед ними. — У вейл мужского рода после шестнадцатилетия формируются репродуктивные органы и они могут зачать, если их партнёр мужчина. — У нас будут красивые дети, любимый, — страстно прошептал Драко, и Поттер, закатив глаза, упал в обморок. Совсем как девчонка. Драко закрыл рот руками, чтобы не начать гоготать в голос. Из глаз из-за сдерживаемого смеха брызнули слёзы. Грязнокровка в смятении дёрнулась к нему, вроде как утешить. Ещё не хватало, чтобы она прикасалась к Малфою своими мерзкими руками! Все эти твари были там, в отделе Тайн. Все они виноваты в том, что отец сейчас в тюрьме! Драко отшатнувшись, развернулся и выбежал из Больничного крыла. Вслед ему что-то кричала мадам Помфри, но он уже не слышал.

***

На ужин Драко не пошёл, приказав домовику принести еду в комнату. Пусть Поттер помаринуется, осознает информацию. В том, что его друзья его просветят, Драко не сомневался. Утром во время завтрака к столу Слизерина подошёл Поттер. Очки на нём сидели криво, он был дико встрёпан, под глазами залегли тёмные тени, скулы заливал лихорадочный румянец, руками Избранный терзал и так уже изрядно помятую мантию. — Драко, — промямлил он и прокашлялся. Малфой вздрогнул. Как же в детстве он мечтал, чтобы этот неполноценный называл его по имени... — Прости меня за вчерашнее. Я... Я не знал, что... Я ничего не знал и не хотел оскорбить тебя в лучших чувствах. Гермиона рассказала мне, как ты был расстроен. Прости. Драко внимательно рассматривал мнущегося Поттера, угнетая его молчанием. Тот то краснел, то бледнел, а за столом Слизерина послышались смешки. Картинка представлялась крайне занимательная. Губы Драко дрогнули и он опустил глаза, желая скрыть удовлетворение. — Поттер, моя вейла потребует от тебя верности и настоящих чувств, иначе я просто умру, а я единственный наследник рода. Наш род угаснет, поэтому моя судьба в твоих руках, — тихо произнёс Драко трагическим голосом. Крэбб посмотрел на него, разинув рот; Гойл замер, не донеся вилку с яичницей до рта и желток медленно капал на его обтянутую мантией массивную грудь. Драко никогда и ни с кем не разговаривал в таком тоне. Блейз же, сидящий напротив, прищурил глаза, внимательно посмотрев на Малфоя. Драко этот проницательный взгляд раздражал и он непроизвольно дёрнул плечом. — Да, Гермиона рассказала мне, что я... Что ты... И закон... — мямлил этот идиот. — Я понимаю, что потеря магии из-за отказа для тебя страшна, — печально ответил Драко. — Твои риски страшнее! Я готов! — горячно воскликнул Поттер, а затем зелёные яркие глаза в чёрных пушистых ресницах опустились стыдливо: — только я не знаю как. Ты научишь? — Любить? — с иронией уточнил Малфой. — Нет, этому не надо, — мотнул головой не распознавший сарказма Поттер. — Я просто не знаю, как всё это будет происходить. Я должен буду жить с тобой? Или ты со мной... Драко чуть не рассмеялся. У него в мэноре сейчас царствовал Тёмный лорд и Пожиратели Смерти, которых господин освободил из Азкабана, а Поттер вообще жил с маглами. Феерический идиот. — Для закрепления связи достаточно будет оставшихся дней до конца каникул, — ответил Драко и Поттер просиял, как начищенный галлеон. Как есть идиот! — Тогда после занятий я подойду к тебе, ладно? — улыбаясь, спросил Поттер и, дождавшись утвердительного кивка, убежал к своему столу. — Опасная игра, Малфой, — протянул Блэйз, проследив взглядом за удаляющимся Поттером. — Присмотрел Избранного себе? — внутри шевельнулось чувство собственничества, чуждое и непривычное. Наследие вейлы почему-то напомнило о себе сейчас. — Ты глуп, если не понимаешь, что не стоит играть с такими вещами, — лениво заметил Забини и, поднявшись, ушёл. Драко было всё равно. Он жаждал мести.

***

После обеда Поттер ждал Драко у выхода из Большого зала. Одет он был в какие-то обноски. Драко окинул оборванца оценивающим взглядом. — Ты нищий? — деловито поинтересовался Малфой, вместо приветствия. Поттер открыл рот, закрыл, и следом густо покраснел. Драко даже получил удовольствие. — Нет. Я просто не умею... — Не умеешь что? Считать деньги? Не разбираешься в достоинстве монет? Не знаешь, что принято носить? — Я не умею выбирать себе одежду, — прошептал Поттер, опустив голову, и запахнул расстёгнутую мантию, которая была ему коротка. — Так деньги у тебя есть, Гарри? — протянул Драко. Он впервые назвал Поттера по имени и тот заметно вздрогнул. — Есть, — голову он так и не поднял, явно смущённый. — Хогсмид не Мерлин весть что с точки зрения моды, но то, во что ты одет, нужно сжечь! — возмутился Драко, размышляя, что лучше всего сжечь все тряпки Поттера вместе с их обладателем. Он бы визжал, как свинья, а Драко наслаждался зрелищем. Хоть и жаль было бы того чарующего запаха, что сейчас волнами распространялся от придурка. — Пойдём! — Драко решительно взял Поттера за широкую горячую ладонь, на что тот вздрогнул и снова покраснел. Он девственник, что ли? Малфой, наслаждаясь своим превосходством, притянул шрамоголового к себе, склонив голову к заалевшему уху и томно прошептал: — Привыкай к моим прикосновениям, дорогой. Нашу связь до твоего отъезда важно закрепить, а так как есть риск нежелательной беременности, то я буду сверху. Поттер вскинул голову и Драко очень близко увидел зелёные глаза с расширенными зрачками. В них плескалось смущение, паника и драккл знает что ещё. — Не бойся, я буду нежен, — приторно ласково шепнул Драко и поцеловал Поттера в уголок рта. Тот замер, словно его поразило молнией, а затем коснулся пальцами свободной руки своих губ, будто не веря в произошедшее. Драко решил, что выебет этого идиота. Выебет так, чтобы тот скулил под ним, как сучка. Вейла внутри завозилась, урча. К тому же, если его отмыть, приодеть, и в целом привести в порядок, он, вроде, ничего. Эрекции, скорее всего, достичь будет не сложно. Если что, сварит зелье для потенции, оно простое. Приведя жертву плохого вкуса в Хогсмид, в небольшой магазинчик на центральной улице, Драко деловито запихнул оборванца в примерочный зал, где раздел Поттера до трусов и обалдел. — Это что?! — брезгливо подцепив резинку огромных трусов, возмутился он. — Маглы такое носят? А как у них вообще встаёт на партнёров? Поттер покраснел так, что алые пятна смущения пошли даже по груди, и стыдливо закрыл лицо руками. — Нам нужно всё, от белья, до мантии! — повелительно сказал Драко продавцу и тот закивал, кидаясь к Поттеру, так и стоящему с закрытым руками лицом на подиуме и переминающемуся голыми ступнями. Если отринуть наличие чудовищных трусов, сложён Поттер был божественно. Невысокий, но гибкий, смуглый, со слегка выраженной мускулатурой; аккуратные ступни, трогательные косточки щиколоток, развитые икроножные мышцы, сильные бёдра, приятный контраст между узостью талии и шириной плеч, развитый рельеф грудных мышц; ноги длинные, шея крепкая, ключицы красиво очерчены; запястья основательные, ладони широкие, пальцы короткие; волос на теле нет, только тонкая дорожка, уходящая под резинку ужасного белья; а тёмные кружочки сосков, собранные сейчас горошинами, хотелось потрогать языком. — Гарри, убери руки, ты мешаешь портному, — властно потребовал Малфой, и когда Поттер покорно опустил руки вдоль тела, с интересом принялся изучать лицо. Приятный овал, слегка сквадраченный, мужественный; чёткая линия нижней челюсти, яркие губы, нижняя чуть больше верхней; аккуратный нос, изящно прорисованные скулы, сейчас тронутые румянцем, большие глаза; линия бровей эстетичная, хоть их и надо слегка подравнять; кожа чистая. Волосы просто кошмар, но остальное на высшем уровне. Учитывая запах объекта мести, трахнуть Драко его сможет без проблем. Через сорок минут Поттер, одетый в классические брюки, рубашку с жилетом, накинутую поверх распахнутую мантию и в начищенных туфлях, перестал выглядеть как клошар. — В цирюльню! — провозгласил Драко, осмотрев подопытного. Поттер вздрогнул, но послушно поплёлся рядом, аккуратно поймав своей широкой ладонью узкую холёную руку Драко. Рука Гарри была мозолистая, но вейле понравилось чувство надёжности, Драко же вынужден был терпеть. В цирюльне мастер взял героя в оборот. Вырвав пару волосков, он осмотрел их в микроскоп, после чего опустил в какое-то зелье. — У вас грибок, поэтому волосы пересушены, жёсткие и непослушные. — Грибок? Почему? Я регулярно мою голову, — удивился Поттер и стрельнул глазами в Малфоя, наблюдая, не скривится ли тот, но Драко внимательно слушал мастера. — Это из-за стресса. Ничего непоправимого, я сейчас обработаю кожу головы специальной мазью, а потом дам специальный уходовый набор зелий. И рекомендую вам понизить уровень стресса. Поттер фыркнул и откинул голову, позволяя заняться своими волосами. Через час Драко рассматривал Поттера в задумчивости. Волосы лежали шелковистой чёрной волной. Новые очки, которые они успели приобрести после цирюльни, не уродовали лицо, а подчёркивали скулы и глаза. Идиот перестал быть неопрятным уродом. Завязав волосы Поттера, неожиданно оказавшимися довольно длинными, сзади в низкий хвост, Драко повёл его в паб мадам Розмерты. Их должны увидеть все. Поттер же, ошарашенный своим преображением, тихо шёл рядом, бережно сжимая пальцы Драко своими. Ему в цирюльне в порядок привели не только волосы, но и руки. Теперь ладонь была мягкой и почти не бесила Драко своим прикосновением. Придя в паб, они сели за угловой столик. Драко требовательно посмотрел на Поттера, тот поднялся, узнал что он будет пить и быстро направился к стойке. Такое впечатление, что он на свидания никогда не ходил. Через пять минут Гарри принёс себе сливочное пиво, а Драко коктейль кровь Дракона. Коктейль был дорогим, так как туда действительно добавляли каплю крови дракона. Очевидно, Поттер нищим не был, просто не видел смысла тратить деньги на такие вещи, как уход за собой или достойная одежда. Он рос в деревне или на ферме, что ли? Они молча пили свои напитки. Драко удовлетворённо прислушивался к шепоткам: сплетня о том, что Поттер теперь с Драко, распространялась со скоростью Адского Пламени. Гарри же рассматривал Малфоя с болезненным трепетом. Драко, проследив за реакцией всех присутствующих, повернулся к Поттеру, и поймав того на разглядывании, довольно усмехнулся. — Нравлюсь? — Ты очень красивый. Мерлин, неужто Поттер сделал ему комплимент? Надо его поощрить. — Спасибо, любимый, — с придыханием промурлыкал Драко и, потянувшись через стол, переплёл пальцы с поттеровскими. Тот вздрогнул и вновь залился румянцем. Мерлин, он точно девственник! — Скажи, Гарри, —Драко выпустил свою вейлу, окутывая чарами обаяния будущую жертву: — Ты невинен? — Д...Да, — промямлил тот, опустив глаза. Драко, полюбовавшись на эту картину, слегка сжал дрожащие пальцы. — Это хорошо. Я буду первым и единственным, — с поощрением в голосе ответил Драко. — Правда? — Поттер, уловив одобрение, тут же поднял сияющие глаза, которые заставили сердце Малфоя тонко призывно запеть. Драко ментально шлёпнул вейлу и та нехотя заткнулась. — Конечно. Невинность — это такая редкость и ценность. — Я ничего не умею, даже целоваться... — признался Избранный. О Мерлин! Как так вышло? Драко был уверен, что Уизлетта уж точно ему давно сосёт, как сосала всем старшим курсам. — Я научу, — произнёс Драко, после чего приподнялся, дёргая Поттера на себя, соединяя их губы. Те и правда оказались неумелыми, но горячими. Драко легко провёл по приоткрытым губам языком и Поттер широко распахнул глаза. Драко отстранился, довольно усмехаясь. Если он такой отзывчивый и возбудимый, то легко кончит в штаны от настоящего поцелуя. Его будет приятно трахать. Когда они ушли из Хогсмида, о том, что Поттер встречается с Драко, знала уже вся школа. Драко, позволив себя проводить до подземелий, вновь поцеловал идиота и ушёл довольным: Поттер трепетал от простейших прикосновений. Соблазнить его труда не составит. В гостиной Слизерина его поймал Снейп, затащив к себе в апартаменты. — Как это понимать? — строго спросил крёстный. Чёрные глаза были непроницаемы. Обычно так случалось, когда Снейп злился. — Что? — не понял Драко. — Ты и Поттер, — рявкнул декан. Странная реакция, слишком яркая. Хм... Это стоило обдумать. Снейп был очень закрытым человеком и Драко скрупулёзно собирал о своём крёстном любую информацию. — А что такого?! — Малфой вскинул подбородок. И добавил капризно: — захотелось! — Драко, ты не понимаешь. Нельзя играть людьми! Северус воскликнул это так страстно, что Драко внимательно всмотрелся в крёстного. Чёрные глаза горели эмоцией, которую Драко никак не мог расшифровать. — Крёстный? — Снейп резко отвернулся, подошёл к камин и щёлкнул ногтем по статуэтке бога Хотэй, которую Люциус привёз из Японии — та отозвалась гулким звоном. Драко с удивлением наблюдал за его действиями. Северус всегда был стабилен, чувства проявлял взвешенно, будто отмеряя на высокоточных весах. Сейчас же его суета выглядела... Испугом, смущением, метаниями. Когда зельевар заговорил глухим низким голосом, так и не повернувшись к Драко, Малфой даже приоткрыл рот от изумления. — Я был влюблён в Джеймса Поттера. Он узнал о моих чувствах. Соблазнил, воспользовался... Моим телом, а потом демонстративно бросил. От того, чтобы спрыгнуть с Астрономической башни меня отговорил твой отец. Я долгое время не хотел жить, собирая осколки самого себя израненными руками, и с тех пор не верю людям. Драко смотрел на своего крёстного и понимал, что его месть будет иметь значительно бо́льший смысл, чем он ожидал. — И почему же мне нельзя за тебя отомстить? — с изумлением спросил Малфой. Снейп резко развернулся к крестнику, взметнув длинными полами мантии. "Точно крылья летучей мыши" — мелькнула мысль. Крёстный навис над ним и Малфой поёжился: глаза Северуса сверкали, ноздри раздувались, а на скулах расцвели некрасивые красные пятна гнева. Магия декана всколыхнулась, обрушиваясь, давя своей тяжестью. Никогда Драко не видел крёстного таким взбешённым! — Потому что сын не расплачивается за ошибки отца! Потому что это подло даже для слизеринца! Потому что нельзя становиться тем, кто причинил тебе зло! Иначе этот порочный круг никогда не разорвать. Драко отшатнулся от крёстного. Тот очень редко повышал на него голос. Ему стало страшно и он соврал: — Сев, он мне действительно нравится. Северус осёкся. Помолчал, склонив голову. Вскинутые на Драко глаза прожигали до самого нутра. Малфой неожиданно порадовался, что на нём комплект Наследника, защищающий его и от ментального воздействия. — Я надеюсь, что не буду в тебе разочарован, Драко, — негромко произнёс Снейп. — И не забывай о том, кто живёт сейчас в мэноре. Лорд может использовать твои чувства против тебя. Сейчас он в таком состоянии, что не погнушается ничем, презрев даже законы гостеприимства. Драко передёрнул плечами, а потом подумал, что Тёмного Лорда порадуют воспоминания о том, как он попользовал мальчика-который-выжил, а после бросил. Может, тот даже смилостивится и вытащит отца из Азкабана. Он внутренне самодовольно ухмыльнулся, но перед Северусом сделал обеспокоенный вид: — А почему ты так переживаешь за Поттера, крёстный? Ты ведь его ненавидишь? Ты мне сейчас говорил, что сын не расплачивается за ошибки отца, но сам при этом совершенно себя не сдерживаешь от неприязни к нему. У Северуса сделалось сложное лицо. Печаль, раздражение, сожаление вперемежку скользнуло тяжёлым флёром. А потом лицо замкнулось, вновь становясь неподвижным. Лишь глаза на этой белой вычурной маске оставались живыми, горячими. Губы дрогнули, когда крёстный всё же ответил Драко: — Он меня раздражает, но я его не ненавижу. Я испытываю чувства, но они другие и тебя не касаются. Насчёт мести... Никто не заслужил пройти через то, что прошёл я. И, поверь, жизнь Поттера тоже никогда не была лёгкой. Если ты играешь — ты просто его сломаешь. Не бери на душу такой грех, Драко. Впереди тебя ждёт очень долгая жизнь, не стоит пятнать её сверх меры подобными играми. С этими словами крёстный отпустил Драко. Малфой ушёл ещё более убеждённый в том, что Поттер должен получить весь спектр унижений. За него, за отца и за Северуса, который был сейчас настолько болезненно открыт и настолько очевидно переживал тот случай, что требовал отмщения. А с совестью Драко разберётся.