I love green eyes... Or brown?

Антон не решался долго. Он тихо сох по Арсению уже почти четыре месяца: начиная с тёплого сентября, когда Попов почти каждый божий день надевал пиджак и дико идущие ему обтягивающие джинсы, продолжая сухим октябрём и промозглым ноябрём, когда за десяток минут до звонка учитель, стоя возле ворот школы обхватывал изящными руками стаканчик из "старбакса", и даже сейчас, в холодный декабрь, когда Арсений, забежав с улицы с покрасневшими носом и щеками, тёр ладони друг о друга, согревая их. Всё это так манило, влекло, словно свет мотылька... В конце концов, Шастун собрался с духом и принял решение, наконец, сказать о своих чувствах. У Арсения первый урок - окно, у Антона - физкультура и освобождение, в связи с недавней болезнью. Они встречаются в коридоре, на пути к кабинету любимого учителя. — Арсений Сергеевич! — лицо подростка сразу трогает улыбка, когда в поле зрения появляется Попов. Это уже рефлекс, — Арсений Сергеевич, постойте! Мужчина оборачивается в поисках звука, хоть этот голос он и мог узнать из тысячи. Голос Антона — голос его первого пере-друга-недо-парня, иначе Попов и не знает, как назвать ученика. Звенит звонок, коридоры начинают суетиться и потихоньку пустеть, и совсем скоро парни остаются наедине, в тишине. — Антон, ты чего не на уроке? — шуточно-строго спрашивает мужчина, пожимая окольцованную руку подростка. — Освобождение, Арсений Сергеевич — жмёт парень плечами, — все равно там смысла тусить нет. Он немного нервно хихикает: можно подумать, что из-за "прогула", но на самом деле из-за предстоящего разговора. Шастун решил больше не тянуть, иначе вообще никогда больше не решится. — Ладно уж, прогульщик, давай в кабинет — кивает Арсений назад: его кабинет находился в паре метров от места, где они сейчас стояли. Дверь закрылась с характерным для этого щелчком, а у Тоши участилось сердцебиение. Остаться вот так с Арсением наедине в кабинете.. Это было точь в точь похоже на один из его влажных слов. Уши немного покраснели, а сам паренек как-то слегка сжался от смущения. — Ты чего это как помидор? — хмыкает Арс, плюхаясь в свое кресло на колёсиках и проворачиваясь по кругу (за это ему мог провернуть по кругу уши Паша, чтобы не ломал казёные кресла, но пока он не видит, можно) — Я... Я поговорить хотел, Арс, — неожиданно для себя переходит Антон на "ты" и замечает, что Попов чуть напрягается, укладывая руки на столе, — Мы же не совсем друзья, так? — с бухты-барахты начинает он, прокручивая на пальцах кольца. Эти слова можно было трактовать по-разному, но они оба, похоже, поняли о чем именно речь, — Я имею в виду.. Ты мне нравишься Арс, по настоящему... Типа, как парень... Мы.. Может, мы сможем быть вместе? Антон рассматривает собственные пальцы, не в силах поднять взгляд. В романах обычно после такого один их героев сразу подрывался с места и страстно целовал другого, но.. Арсений сидел неподвижно, даже, кажись, не моргая. Думал? Нет. Скорее, пытался все свои мысли сопоставить в одно целое, чтобы верно донести до Антона. У него была куча причин на то, чтобы отказать. К сожалению... И среди них была пока еще неочевидная, даже для самого Арсения. Кофейные глаза нового учителя биологии, умные и пронзительные, что уже въелись в сознание, пока еще в самый уголочек, не подавая виду. Пока... Но ведь помимо этого есть и другие препятствия. Весьма существенные. И о них он говорит этому кудрявому, очаровательному юноше вместе с отказом: — Это исключено, — получается строже, чем хотелось. Хотя, так, может, было меньше шансов дать ложную надежду и разбить хрупкое сердечко... И все же, Арс чувствует себя в какой-то степени виноватым, поэтому, выдохнув, продолжает уже более мягко, — Антош... Ты понимаешь, все... Не так просто как тебе кажется. Я не могу сказать, что ты мне не нравишься, даже наоборот, очень, но к тому, чтобы мы встречались есть много противоречий. Ты слишком юн, неопытен... Я боюсь разбить твоё сердце, а потом потерять работу и свободу. Прости, Тош. Но... Нет. Арсению было жаль отказывать Антону. Было жаль видеть разочарование и рушащуюся надежду в этих милых глазах цвета кислого яблока, но... Он правда не мог. Как минимум возраст, а как максимум – неуверенность в собственных чувствах. Да, этого мальчика хотелось прижимать к себе, гладить по голове и целовать, но максимум в лоб или нос... Было чувство, что это скорее забота и сильная привязанность, но не любовь. Любовь зарождалась кое к кому другому... Хоть Арс этого пока и не замечал. — Мы не сможем быть парой, Шаст. Разве что близкие друзья... Давай ты пока пойдёшь и немного об этом подумаешь, а я сделаю вид, что такого разговора не было... — Арсений поднимается со стула, хотя после беготни по лестнице только и мечтал присесть, старость не радость, уже за тридцатку перевалило, — Схожу, подышу свежим воздухом, — зачем-то поясняет Арс и, нацепив висящее на вешалке пальто, быстрым шагом выходит из кабинета. Отправляется сразу в сторону выхода: хотелось оказаться поскорее на бодрящем морозе, развеять нехорошие мысли, глотнуть кофе.. А Шастун так и остаётся наедине с собой в кабинете. Он все испортил? Скорее всего. Как раньше, по крайней мере, уже точно не будет. Но... В глазах Арса как минимум не было ненависти. Это было уже что-то.. Медленно выйдя из ставшего вдруг душным помешения, Антон тихо пошёл гулять по коридорам, думать и пытаться смириться с отказом. Арс в это время уже стоял у школы, с неизменным стаканчиком американо и незастёгнутым пальто. Мороз чуть развеивал мысли, но всё же не до конца. Может, поможет музыка?.. Попов достал из кармана наушники, подключил телефон и уже было собирался включить какую-то лёгкую песенку, как вдруг со спины на его шею накинули тёплый клетчатый шарф. — Не самая лучшая идея - стоять на семнадцатиградусном морозе без шарфа и шапки, да еще и раскрытым, Арсений Сергеевич, — Попов с удивлением оборачивается на смутно знакомый голос и видит усмехающегося Дмитрия, поджигающего сигарету и с облегчённым вздохом затягивающегося ею. — Не самая лучшая идея курить рядом со школой, — фыркает в ответ Арсений, но все же застёгивает пуговицы и кутается в шарф. — Я знаю. Но, к сожалению, курилок тут нет, поэтому приходится так, — Позов пожимает плечами, вновь затягиваясь. Арсений тихо хмыкает и опускает взгляд на снег, вырисовывая какой-то узор носком ботинок. — У Вашего класса разве не контрольная сейчас? — внезапно спрашивает он, возвращая взгляд на Диму. Тот улыбается. — Контрольная. Однако староста замечательно справляется с моей контрольной обязанностью "изредка ходить по классу и доводить учеников до инфаркта". Прекрасная девчонка. А у Вас, я так понял, окно, Арсений Сергеевич? — Ага. И даже при всём этом оно прошло... Нервно. — Чего так? — Поз поднимает брови и поворачивается на Арсения — Ученик в любви признался... А у меня вроде бы что-то есть, а вроде я не уверен, что это даже на влюбленность тянет, да и работу терять не хочется. — Пиздец. И че ты сделал? — Дима даже не заметил, как перешёл на "ты". Арс, кажется, тоже, да и против не был. — Отказал, конечно, как можно аккуратней. Не хочу рушить парнишке жизнь.. Вот теперь стою, думаю над этим. — Арс отхлебнул кофе, мрачно смотря на снег. Позов тихо хмыкнул и откинулся на стенку рядом с коллегой, скрестив ноги. — Ну, тут кофе и отмораживание жопы вряд ли помогут. Ты правильно сделал, оградив его от этого. А пока предлагаю поговорить о чем-то другом, помимо дел сердечных. Как насчет фильмов?.. Арсений разговор поддержал, и уже через пару минут мужчины живо обсуждали вышедший недавно в свободный доступ фильм, плавно перетекли на музыку, мечты и цели, шутили, смеялись... Так незаметно и проговорили до самого звонка. В школу заходили вместе и разошлись только на втором этаже. До своего кабинета Арсений шёл уже с улыбкой, думая о шоколадных умных глазах и чуть хриплом смехе...