Песнь Льда, Огня и Здравого Смысла

— Пора возвращаться. — поторопил Гаред, опасливо поглядывая по сторонам. Темные, корявые деревья зловеще нависали над патрулем, и только отсутствие листьев позволяло последним алым лучам солнца падать на черные плащи. — Одичалых боишься? — с ухмылкой вопросил Уэймар Ройс. Гаред повернулся и выразительно посмотрел на сопляка. Щегол хотел в первую же неделю лично прикончить дюжину одичалых, для чего записался в карательную экспедицию, а сейчас начинал терять терпение, это всем было ясно. Иначе не раскрывал бы рта на командира, голубая он кровь или нет. — Главная опасность за Стеной… — начал Гаред голосом уставшего повторять прописные истины родителя. — Холод. — ответил лорденыш, со вздохом закатив глаза. В новеньком овчинном кожухе было явно теплее, чем в застиранной стеганке под кольчугой. — Но патруль пропал. Не оставим же одичалых без заслуженного наказания? Негодование Ройса было понятно. Командир наверняка разделял его, думалось Уиллу, но не зря разменял уже пятый десяток за время службы и знал, что говорил. Карательная экспедиция для выполнения своей цели должна была сначала не замерзнуть насмерть. А одичалых можно резать без разбору. Главное — оставить правильное впечатление на дикарских умишках, чтобы дважды думали перед тем, как нападать на патрули. Странно это все было. Одичалые были не настолько глупы, чтобы нападать на патрули. Армию, может, втихую собрали в этих лесах и медленно продвигаются, но… Почему ничего не слышно? Топот тысяч ног был бы слышен за милю даже в лесу. Слишком тихо становилось с закатом. Уже четыре года из положенных четырнадцати Уилл в патрулях и никогда не сохранялось такой тишины даже ночью, какая наступала сейчас. Внутри все тряслось, но не от холода. Создавалось мерзкое предчувствие, но никого среди деревьев не было ни видно, ни слышно. Никого и ничего. Как будто вся живность куда-то сбежала. Не к добру. Хотелось развернуться и поскакать галопом по проторенной тропе. Остальные, все три десятка, тоже чувствовали это: напряженные лица и тревожные взгляды были вызваны не поведением щегла. Оно и понятно. Все жить хотели, у некоторых всего пара лет осталась до возвращения. А там и рекомендация в какую-нибудь крепость будет сержантом или капитаном, или к купцу в телохранители, лорд-командующий не поскупится для ветеранов. Или даже земельный надел при септе, где налогов не платят. Верхом мечтаний был рыцарский титул и служба при каком-нибудь знатном доме. Все знали, конечно, что рыцарские титулы выдавались по окончании службы почти всегда только лорденышам вроде Ройса, а из простолюдинов разве что Полурукий мог на что-то рассчитывать. Потому непонятно было, чего это вдруг Уэймар так рвался выделиться в карательную экспедицию. Ему-то просто просидеть штаны можно и через четырнадцать лет он рыцарем вернется в отчий дом, или в Эссос махнет дотракийцев резать. Но раз уж голубой крови в голову моча ударила, отговаривать его никто не будет. Уилл так точно. Солнце, тем временем, почти зашло. Тьма сгущалась. Там, в безопасности крепостных стен, можно было посмеяться над старыми суевериями и историями про чудовищ, таящихся во мраке ночи, ворующих детей. А вот здесь ноги подгибались и прошибал пот, несмотря на холодный воздух и снежные сугробы вокруг. Чувствовались взгляды из-за деревьев, отнюдь не дружелюбные. — Не оставим, конечно. Нельзя одичалым давать спуску — согласился Гаред. — Обязательно вдарим, и требуху по веткам развесим. Но завтра. А теперь разворачиваемся. Команда о возвращении принесла немного облегчения. Не придется идти дальше в сгущающийся лес, где деревья становились все ближе и ближе друг к другу. Он начал разворачивать своего низенького гаррона… На снегу стояла фигура. Не в снегу. На снегу. В молочно-белых старинных рыцарских доспехах. — Спешиться всем! — привычное гарканье полевого командира мгновенно выбило из ступора, и тело, даже несмотря на не до конца осознавший происходящее разум, живо выполнило команду. — В круг! — Гаред опомнился первым. И первым увидел то, что спустя пару секунд увидали подчиненные. Их окружили. Как?! ошарашенно думал Уилл, в унисон с другими вынимая из ножен дюссак. Излюбленная рубилка быстро придала уверенности в себе, и страх перед неведомой напастью уже не сковывал ноги, не зашоривал глаза. Теперь было видно, как из-за деревьев валил туман, а из тумана совершенно неслышно в поднявшейся суете выходили они. Высокие. Белые как снег, не проваливающийся под их сабатонами, с горящими синими глазами и самыми настоящими мечами, но не из стали. Как будто хрустальными. Двигались лениво, но расстояние сокращалось слишком быстро. Уилл, выставляя перед собой тесак, вспомнил, где такое видел. Старые разведчики на тренировочных площадках. Полурукого разок видел в деле — точно так же ходил, покачивался, зыркал грозно, как в цель метил. И вот от таких воспоминаний сейчас Уиллу стало не по себе. И ведь много этих белых было. Раз, два, три… Десять… Семеро, да их десятка два, не меньше! Как проморгали?! Лошади почувствовали что-то. Поднялся крик, кого-то едва не сбило с ног, и скакуны унесли прочь из леса все шансы смыться. Их испуганное ржание и цокот копыт стали сигналом для бледных пришлых. Он едва успел отвести удар, едва не зажмурившись от визга, идущего от клинка, как вдруг обдало холодом и хрустальное лезвие вновь полетело к нему. Треск разламывающегося льда, прокатывающийся по лесу как глумливый хохот, был последним, что он слышал, летя навстречу быстро алеющему снегу.