Песнь Льда, Огня и Здравого Смысла

— Посмотри, какая красота. Пощупай ткань, и обрати внимание на цвет, — сказал ее брат, протягивая платье. Оно было таким гладким, что проходило через пальцы как вода, не задерживаясь ни на чем несмотря на почти не ощутимый вес. И пурпурное. — Под цвет глаз. Подчеркнет его, заставит кхала обратить внимание, — заметила она. Визерис одобряюще закивал: — Должно будет облегать фигуру как надо. Красиво, притянет глаза всех этих табунщиков, но и выглядит прилично, — добавил он, — Вырез покроет ожерелье. И не забудь про все остальные украшения, — он поглядел ей в глаза, — Сегодня ты должна выглядеть как принцесса. Принцесса. Слово давным-давно стало привычным. Каждый вечер они повторяли себе свое происхождение, чтобы не забыть о нем. Каждый вечер после долгого дня бродяжничества, просьб и унижений. Они помнили, и от этого побираться было только горше. Особенно когда валирийская кровь, текущая в жилах, так выделяла их. Нет никого знатней династии беловолосых королей, никого выше покорителей драконов. И все равно они вынуждены просить об убежище любого, кто сжалится над двумя детьми. «Пламя и кровь», повторяли Таргариены. А за спиной смеялись. Скоро это кончится. Они расплатятся сполна. — Скоро, — подтвердил ее мысли Визерис, — все кончится. Кхал Дрого — самый могущественный из этих коневодов. Десятки тысяч всадников следуют за ним, и они ключ к нашему будущему. Не смей оплошать, слышишь меня? — Все или ничего, — кивнула Дейенерис. Его мозолистые от черновой работы руки напоминали об этом лучше всего прочего. Королю не пристало работать как простолюдину, ломить спину для купцов. — И мы слишком много вытерпели, — он вздохнул, прислонившись к ней лоб ко лбу. — Мы вернем что наше по праву. — Дракон помнит. — прошептала она. «Никто не крадет у дракона», зло приговаривал Визерис когда слуги выставили их из дома с красной дверью, «Дракон помнит». — Дракон помнит. Мне пора идти. Рабы скоро придут, постарайся вымыть все запахи и не забудь про масла. Держи себя как мы учились. Когда он ушел, Дейенерис отошла к окну, из которого открывался прекрасный вид на бухту, переливающуюся солнечным светом как драгоценные камни. Пейзажи, как обнаружилось, помогали ей сконцентрироваться. Дотракийцы, кхал которых станет ее мужем, не были их армией для возвращения в Вестерос. Не нужно было иметь военной выучки чтобы понять, что коневоды не прорубят дорогу к Железному Трону. Кхалы приходили и уходили, и суеверные налетчики не могли переплыть море, да и не на чем было переправляться с табунами. Нет. Вольные Города были настоящим ключом к воцарению их семьи в Семи Королевствах. Они признавали дотракийцев как силу и боялись, это знал любой на улице. И пока кхаласар не распался, его надо применить по назначению — покорить города и воцариться там. И тогда будут солдаты и корабли, которые отвоюют их землю. К тому же никто кроме дотракийцев не будет собирать для них армию пока они не могут взять силой что причитается. С раздражением Дейенерис вспомнила, как Золотой Полк обсмеял их, когда для них собрали пир, и в очередной раз пообещала, что чернопламенные ублюдки еще пожалеют об этом. Но потом. Сейчас были более важные вещи. Например, ванна. Рабы уже робко постучали в дверь. Пора подготовиться к приему. «Войдите, — отозвалась она, отворачиваясь от окна. Служанки спешно вошли, поклонились, засуетились. Иллирио, получив их в подарок от одного из многих дотракийских знакомцев, хорошо вышколил слуг. Слуг, как же. Все знали, что они были его рабами, собственностью, как и во многих других пентошийских поместьях несмотря на выставленные Браавосом условия и заверения об отсутствии рабства. Многое говорит обо всех пентошийцах в целом и о магистрах вроде Мопатиса в частности. Мерзкие люди, настолько очевидно двуличные, что это вызывает отвращение. Но дареному коню в зубы не смотрят, особенно когда этот конь обеспечивает роскошными ваннами с ароматными солями, на которых в Эссосе не делали деньги только в Норвосе и Квохоре, где деньги текли рекой по другим причинам. Да, водилась соль почти везде, но она оставалась дорогой, особенно та, которую богатеи постоянно добавляли в свои ванны. Как та, которую сейчас усердно растворяла в горячей воде тонкими, морщинистыми руками седая служанка, пока молодая лисенийка, явно гордящаяся светлыми волосами и бледно-синими глазами драконьих лордов древности, помогала раздеться и безопасно забраться в выложенную гладкой фреской ванну. Вода была горячая, почти кипяток, но Дейенерис даже не пикнула. Жар был лучше холода ночной улицы. Горячая вода быстро снимала любую грязь и расслабляла мышцы. Отпаривала кожу, очищала и помогала чувствовать себя по-королевски, как положено. Старушка омывала волосы, тщательно и аккуратно распутывала все, что могло спутаться от влаги, расчесывала. Одно это было редким удовольствием: почти всегда Дейенерис приходилось мыться самостоятельно и вычесывать длинные волосы, которые они с Визерисом сохраняли из упрямства вопреки здравому смыслу, и весь процесс был если не пыткой, то испытанием терпения. А теперь, когда ей не приходится потеть и пыхтеть самой… Блаженство. Разговорчивая лисенийка не отставала от товарки, усердно растирала ноги и спину, соскабливая грязь и массируя уставшие мышцы, и охотно делилась слухами о будущем женихе Дейенерис: «Кхал Дрого так богат, что даже его рабы носят золотые ошейники, а в его дворце в Ваэс Дотрак двести комнат и двери отлиты из серебра. Сто тысяч всадников едут за ним…» Она продолжала, казалось, бесконечно говорить о том, какой он красивый, сильный, бесстрашный, еще и лучший всадник во всем Эссосе и непобедимый воин и полководец. Иллирио говорит её устами, понимала Дейенерис, сладко стелет. Но она знала, как часто люди не хотят тратить слишком много. Не могли быть двери во дворце варварского королька все из литого серебра с таким количеством комнат, и уж точно не могли рабы носить золото. Это не Ланнистеры, сидящие на самой крупной золотой шахте во всем Вестеросе. Но Дейенерис смолчала. Ее комментарии здесь не нужны. Пусть рабыня болтает сколько ей угодно. Таргариен сконцентрировалась на других, куда более приятных и нужных ощущениях до тех самых пор, пока вода не остыла и время купания не закончилось. Ее вытерли, отерли ароматными маслами с пряным запахом цветов Дотракийских степей, одели в уже осмотренное платье. Старушка надела ей тиару и золотые браслеты с аметистами, пока лисенийка обувала в позолоченные сандалии. Последним штрихом стало золотое ожерелье, покрытие старинными валирийскими глифами. Все, чтобы подчеркнуть валирийское происхождение. Кхалу нужна диковинная жена с кровью древних драконьих лордов, и кхал ее получит, с удовлетворением отметила Дейенерис, смотрясь в зеркало. Никогда она еще не наряжалась так красиво. Как валирийская принцесса. Брат ожидал ее, сидя в кресле у бассейна в главном зале. Визерис не терял времени зря: волосы его были убраны, и облачился он в новый камзол с гербом их дома. К тому же, на коленях он держал украшенные павлиньими перьями ножны с мечом с бронзовым яблоком и перекрестьем. Вестеросский меч. Рыцарский. — Еще один подарок магистра Иллирио, — подтвердил он, увидев её взгляд, прежде чем кто-то вошел в зал, заставляя их обернуться: — Самое малое, что могу сделать для Вашей Милости, — заверил Иллирио, легкий на помине. «Крупный» было лучшим словом для его описания. Покрытый жиром, складки которого едва скрывал шелковый халат, и украшениями, сверкавшими на каждом пальце и подбородке, он производил впечатление слабовольного торгаша, но Таргариены были не настолько глупы, чтобы поверить в это. Слишком быстро и аккуратно двигался, слишком широкие были плечи, да и люди на улице молвили, что Мопатис поднялся из низов, умело орудуя мечом. Они понимали: верить этому человеку нельзя, он затевает что-то нехорошее. — Благослови вас Повелитель Света в этот прекрасный день, принцесса Дейенерис, — поклонился магистр с полуулыбкой за раздвоенной золотистой бородой. — Она прекрасна как мимолетное виденье, Ваша Милость, — обратился он к брату. — Дрого будет очарован. — Если на то будет воля Повелителя Света, — Визерис плевать хотел на каждого из этих красных огнепоклонников, она знала, но изображать дружелюбие это никогда не мешало. — Паланкин уже готов? — поинтересовался Визерис, старательно улыбаясь. — Разумеется, Ваша Милость, — Мопатис, слегка поклонившись, хлопнул в ладоши, и носильщики с огромным паланкином им под стать внесли богато украшенную переноску в зал. Улицы Пентоса полнились людьми: уличными торгашами, — как перекупщиками, так и представителями местных цехов — фехтовальщиками в браавосских и пентошийских одеждах, красными жрецами, заезжими вестеросцами. Все они как один расступались перед паланкином, который несут смуглые исполины, возвышающиеся над окружающими. Не они беспокоили Дейенерис: дураки и безумцы, нападающие на магистерские паланкины, не доживают до конца дня. Нет. Её беспокоило место назначения — загородное «поместье» кхала, услужливо подаренное тому магистрами Пентоса. Хорошо охраняемая белокаменная крепость о девяти башен у берегов пентошийского залива. И сегодня по случаю приезда кхала там соберется много влиятельных людей, а с ними еще больше вооруженной охраны. Это нервировало, и Дейенерис пришлось постараться, чтобы не показать волнения и взять себя в руки. Инстинкты, выработанные за время скитаний, кричали — не суйся туда, нечего тебе там делать без личной охраны. Визерис за эту охрану не считался: тощий юноша вряд ли мог справиться даже с крепким крестьянином, не говоря уже о настоящих воинах. Дейенерис поборола инстинкты бродяжки, напомнив себе — она принцесса на выданье хозяину крепости. Никто не посмеет даже пальцем тронуть её. Скоро паланкин остановился: приехали. Один из смуглых стражей открыл занавесь паланкина и холодными, невыразительными глазами осмотрел их, вызывая мурашки по коже. Магистр Иллирио не преминул высказать свое, судя по тону, недовольство на дотракийском. Привратник ответил на нем же и дал отмашку остальным. «На сегодняшнем пиру будет присутствовать много важных людей», — поспешил пояснить Мопатис когда носильщики понесли паланкин внутрь, — «и у них есть враги. Обязанность кхала — защитить их и, в первую очередь, вас, Ваша Милость. Узурпатор наверняка назначил большую награду за вашу жизнь». Если Баратеону так нужны наши головы, то нас давно изловили бы, отметила про себя Дейенерис. Визерис наверняка был того же мнения: воображаемые убийцы, посылаемые злым королем-узурпатором из-за моря, имели много шансов исполнить волю своего господина, но не воспользовались ими. Пентошийский дворец кхала наполнен ароматами специй. Перец, лимон и корица, казалось, пропитали все, что находилось вокруг. Развешанные вдоль стен масляные лампы освещали фрески, изображающие Рок Валирии. Кхалом, которому этот дворец выдали, даже не пахнет, отметила Дейенерис. Дотракийцы если бы и выложили стены фресками, то явно не про Рок Валирии и прекрасные древние времена под началом драконьих лордов. Нет, Пентосом тут так и несло. Вскоре собрание украшенных стен и специи сменились внутренним двором и вечерним морским воздухом. Носильщики аккуратно опустили паланкин, пока глашатай объявлял их визит: «Визерис Третий дома Таргариен», торжественно возвещал он звучным голосом, «король андалов, ройнаров и первых людей, владыка и хранитель Семи Королевств! Его сестра, Дейенерис Шторморожденная, принцесса Драконьего Утеса! Их достопочтенный попечитель Иллирио Мопатис, магистр Вольного Города Пентоса!» Визерис вышел первым, как объявили, и подал руку. За ними последовал магистр Мопатис, поддерживаемый двумя своими носильщиками. Они прошли в вымощенный внутренний двор, где расхаживали гости. Многие были дотракийцами: краснокожие коренастые люди в тюрбанах с серебряными брошками, шелковых рубашках, широких штанах, перетянутых красными шелковыми поясами со множеством металлических бляшек, и красных сапогах с загнутыми носами. Вокруг по-кошачьи ступали именитые браво и гордо расхаживали кондотьеры с Пентоса, Мира и Тироша: браавосцев сюда не подпустили бы на расстояние выстрела. Среди них прохаживались волосатые иббенийцы, увешанные золотом как идолы, и шествовала чернокожая знать Летних Островов в орнаментных туниках. — Вон там стоят кровные всадники Дрого, — шептал на уши Иллирио, — У колонны слева от них кхал Моро и его сын Рогоро. А вон тот человек с зеленой бородой — брат тирошийского архонта, и рядом с ним — сир Джора Мормонт. — Рыцарь? — с любопытством вопросила Дейенерис, приглядываясь посильнее к по-вестеросски одетому мужчине рядом с зеленобородым. Высокий, широкоплечий, но уже стареет: на голове проступали залысины, а на лице — моршины. Держался он как рыцарь, но то же можно было сказать о каждом воине во дворе. Вот только герба на нем не было видно, а герб носил каждый сколько-нибудь знатный вестеросец. — Помазан семью елеями самим Верховным Септоном. Значит, родовитый или именитый, а то и оба сразу, поняла она, и задала закономерный вопрос: — А где его герб? — Узурпатор хочет голову сира Джораха по сущему пустяку: он продал пару браконьеров тирошийскому работорговцу вместо выдачи Ночному Дозору, — пояснил Иллирил. — Абсурд, конечно. Человек должен распоряжаться с преступниками на своей территории по своему разумению. Но королевские законы должны соблюдаться, иначе какой от них толк? подумала Дейенерис, но ничего не сказала, только переглянулась с братом. Тот кивнул: будет действовать в этом направлении. Не она, конечно: её ждал кхал. — А вот и сам кхал, принцесса, — очень вовремя отметил Мопатис. Не заметить дотракийского владыку было сложно. Он был высок. Выше всех, кто собрался во дворе, в чем несомненно помогал золотистый тюрбан с заткнутой серебряной брошью, инкрустированной большим рубином. И одет богаче других дотракийцев, в красно-золотой шелковый халат и широкий пояс, весь покрытый медальонами и бляшками. Сапоги, видневшиеся из-под халата, были расшиты орнаментом. — Позвольте мне привести его. Визерис взял ее под руку, привлекая внимание. «Видишь его пояс, сестренка?» Дейенерис видела. Весь красный шелк был перехвачен круглыми бляшками, на которых виднелись самые разные фигуры. Гербы, осознала она. «Дотракийцы накалывают на пояса медальоны с личными гербами побежденных в поединках. Кхал Дрого победил всех на своем пути», — сказал брат, — «И ты станешь его королевой. А теперь встань как положено и смотри по-королевски, Иллирио уже раскланялся». Упомянутый магистр, улыбаясь во весь ряд золотых зубов, уже вел к ним кхала. Дейенерис вдохнула поглубже, выпрямила спину и натянула на лицо тщательно отрепетированную улыбку, чувствуя, как брат делает то же. Пора было заработать свой титул.