Уже не ненадежный рассказчик (The No Longer Unreliable Narrator)

У Шэнь Цинцю вполне обычный день. Он просыпается с Лю Цингэ в их общем гнездышке и какое-то время просто лежит, прежде чем собраться с силами и выбраться из теплой постели. Шэнь Цинцю унаследовал от своего предшественника только длинные спальные халаты в полный рост, но Лю Цингэ же предпочитает спальную одежду, которая больше похожа на привычные пижамы. Шэнь Цинцю вечером «позаимствовал» один из комплектов (как и каждую ночь за последние несколько недель, но Лю Цингэ никак это не прокомментировал), так что они оба выглядят прилично, несмотря на беспорядок глубокого комфортного сна. Это значит, что они демонстрируют лишь чуть больше груди, чем обычно, а не грудь целиком, как в тот раз, когда Лю Цингэ позаимствовал спальный халат Шэнь Цинцю. (У Шэнь Цинцю был очень хороший обзор в ту первую ночь, когда поделился своей спальной одеждой с Лю Цингэ. У Шэнь Цинцю, как у заклинателя, вполне неплохое телосложение, но Лю Цингэ выглядит как супермодель.) Они оба одеваются и делают друг другу прически, затем вместе садятся завтракать отваром, который принес Мин Фань. Качеству еды, конечно, было далеко до легендарной готовки главного героя, но оно вполне сносно. Лю Цингэ уходит, чтобы заняться своими обычными делами. Шэнь Цинцю с нетерпением ждет спокойного дня, ведь у него запланировано всего два занятия. Самое замечательное в преподавании совершенствования заключается в том, что детям приходится много медитировать и практиковаться по руководствам. Ему по-прежнему нужно поддерживать своих учеников, чтобы они стали учеными, но метод совершенствования Цанцюн и критерии для приема учеников означают, что большинству из них удается достичь вечной молодости, поэтому нет необходимости спешить с завершением образования. Метод обучения Цинцзин делает упор на медленное обучение, благодаря чему выученное не вылетает из головы. Это также дает Шэнь Цинцю гораздо больше свободного времени, чем обычному учителю средней школы или колледжа. Его первый урок проходит без происшествий. Он возвращает эссе, несколько раз поглаживает по голове необъяснимо счастливых учеников, а затем читает лекции. После отвечает на вопросы. Затем возвращается в бамбуковую хижину, чтобы проверить другие эссе. Днем он тянется за своим лекарством от «Неисцелимого» и понимает, что его запасы заканчиваются. Му Цинфан очень надежен в этом плане, его ученик приносит назначенное всегда вовремя, но Шэнь Цинцю знает, что на прошлой неделе они были завалены работой после инцидента с галлюциногенными спорами в водопроводе города на востоке. Проблема, как он понимает, уже решена, но Му Цинфан, вероятно, все еще наверстывает упущенное, в работе, которую ему пришлось отложить. Неважно, Шэнь Цинцю не против прогуляться, и у него есть время. Ему было велено обсуждать лекарство только с Му Цинфаном, поскольку они держат его состояние в секрете, поэтому вместо того, чтобы отправить сообщение, он идет на Цяньцао и спрашивает первого попавшегося ученика, где он может найти их учителя. Ученик говорит, что Му Цинфан находится в своем кабинете с Не Цинхэ [1], и Шэнь Цинцю направляется прямо туда. Дверь в кабинет оказывается заперта, что не является чем-то необычным. Му Цинфан не любит, когда его беспокоят во время работы, и есть большая вероятность, что сейчас он обсуждает с Не Цинхэ какие-то личные дела. Шэнь Цинцю стучит в дверь и объявляет: — Му-шиди, это Шэнь-шисюн. У тебя есть минутка? Он выжидает мгновение, но ответа нет. Изнутри ничего не слышно. Возможно, Му Цинфан отправился на Линъю с Не Цинхэ, чтобы обсудить причину их разговора? Шэнь Цинцю проверяет дверь, обнаруживает, что она не заперта, и открывает ее. Именно в этот момент его день полностью теряет всякое подобие покоя и нормальности. Когда он открывает дверь, Шэнь Цинцю сразу же замечает в комнате движение. Не Цинхэ и Му Цинфан оба там. Шэнь Цинцю требуется некоторое время, чтобы понять, что их двое, потому что они очень близко друг к другу. Му Цинфан склоняется над столом. Не Цинхэ стоит позади него, держа одну руку где-то между шеей и плечом Му Цинфана, а другую на его талии. Они оба голые. Кожа Му Цинфана светлее, чем у Не Цинхэ, и их кожа контрастирует сильнее, чем когда-либо замечал Шэнь Цинцю. Они… двигаются. Шэнь Цинцю, конечно, взрослый. Он смотрел порно [2]. Ну, конечно, до того, как оказался в этом мире. Но он видел достаточно, чтобы понять, на что это похоже. Ему все еще требуется время, чтобы понять, что происходит. У Му Цинфана такой… вид. Выражение его лица. Похоже, он еще даже не заметил Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю может видеть его пенис. Он… тоже движется. Вместе. Со всем остальным. Шэнь Цинцю с опозданием понимает, что ничего не слышит. Должно быть это чары тишины. Не Цинхэ смотрит прямо на Шэнь Цинцю. Он ухмыляется и поднимает бровь, но… не останавливается. Шэнь Цинцю задается вопросом, как долго он смотрит. Ему интересно, как давно Не Цинхэ заметил его взгляд. Он разворачивается и уходит. ~ Такое развитие событий глубоко тревожит. ~ Тут важно понять несколько вещей. Расстройство Шэнь Цинцю не связано с какими-то особыми гомофобными наклонностями. Шэнь Юань учился в университете, ему доводилось случайно натыкаться на сцены секса, и он знаком с общей непредубежденностью. Сам он никогда не принимал участие ни в чем подобном, но он знает достаточно, чтобы оставаться вежливым, если что. Иногда с ним даже флиртовали мужчины. (На самом деле с ним флиртовало довольно много мужчин и примерно ноль женщин. Он полагает, что это оттого, что он сам никогда не удосуживался проявлять инициативу во флирте, а мужчины обычно более инициативны?) Однако этот мир был создан на основе «Пути Гордого Бессмертного Демона». Квинтэссенция жеребцового романа! Традиционное мужское фэнтези, где главный герой преодолевает препятствия, побеждает врагов и собирает гарем из шестисот красавиц! Кроме того, в книге не упоминалось ни одной гей-пары. Книга, в которой миллион слов, и женственное поведение мужчин никогда не называлось гомосексуальным, и даже не использовалась фраза «обрезанный рукав». Шэнь Цинцю наблюдал различные способы, которыми мир подстраивается под различные запутанные, а порой и непоследовательные вещи, которые мозг Самолета когда-либо извергал на компьютерный экран. Например, что касается часто меняющихся объяснений различных этапов совершенствования — в этом мире разные школы совершенствования использовали разные названия для одного и того же этапа. Таким образом, если одна невеста сказала, что заклинатели на поздней стадии построения фундамента были невосприимчивы к данному яду, а другая невеста на поздней стадии построения фундамента чуть не умерла от этого яда, это можно было бы объяснить разными определениями этих этапов. То, что иногда соседствующие школы, использовали одно и то же слово для обозначения разных вещей, обычно объяснялось каким-то сложным и запутанным смешением истории и культуры. Итак, поскольку в книге затронуты всевозможные аспекты ухаживания (и другие менее приятные вещи) и ни разу не упомянут какой-либо оттенок гомосексуализма, этот мир, очевидно, не будет иметь о нем никакого представления. И, подобно тому, как история и культура подстраиваются, чтобы соответствовать тому, что школы-соседи используют одно и то же слово для обозначения разных вещей, культура естественным образом приспособилась к несуществованию гомосексуальности. Мужчины здесь часто делали что-то, что было очень похоже на флирт, но таковым не являлось. Даже то, что обычно было частью ухаживания в «Пути Гордого Бессмертного Демона», например, дорогие подарки, было совершенно нормальным выражением платонической мужской дружбы. Так как мужчины здесь не беспокоятся о том, что их сочтут геями, они могут делать эти псевдоромантические штучки как обычное выражение заботы. Шэнь Цинцю научился подавлять свои первые реакции, когда замечал, что с ним флиртуют. Он даже научился флиртовать в ответ, потому что люди выглядят немного расстроенными, когда он отвечает им безукоризненной вежливостью, так что он предполагает, что здесь это воспринимается как недружелюбие. В общем, он думает, что хорошо приспособился. За исключением… Шэнь Цинцю смотрит куда-то вдаль. Он добрался до Радужного моста и сейчас стоит на смотровой площадке, созерцая пейзаж. Для стороннего наблюдателя он выглядит как величественный бессмертный, размышляющий о делах огромной важности. Всегда казалось, что в оригинальном романе очень ясно говорилось о гомосексуализме. Но. Там… Кажется, здесь есть геи. Шэнь Цинцю на мгновение задумывается, есть ли вероятность того, что он неверно истолковал то, что видел сегодня. Возможно ли, что среди них была женщина? Он знает, что Му Цинфан мужчина. Он видел доказательства. (Он все еще может видеть это, каждый раз, когда закрывает глаза. Он понятия не имеет, как сможет снова смотреть целителю в глаза. Он слишком поздно понимает, что в какой-то момент ему придется вернуться и получить лекарство.) Не Цинхэ… Шэнь Цинцю на самом деле не видел доказательств. Движение было очень… характерным. Но самое важное закрывал Му Цинфан. Он кратко обдумывает идею о том, что Не Цинхэ на самом деле просто… очень высокая, широкоплечая, мускулистая женщина с низким голосом. Он сразу отбрасывает ее. Он видел мужскую грудь. (Эти грудные мышцы также отчетливо стоят у него перед мысленным взором, когда он закрывает глаза. По какой-то причине его мозг зафиксировал цвет чужих сосков. Шэнь Цинцю очень хотел бы вернуться в то время, когда он не знал, какого цвета соски Не Цинхэ и где они находятся.) Так. Что. Вероятно. Геи существуют. Более, чем вероятно. А если есть геи, то… Шэнь Цинцю очень торжественно смотрит на изысканные пейзажи Цанцюн. О, нет.

***

[1] Автор сдался и дал имя главе пика Линъю. Он уже упоминал, что думает о иероглифах имени Не Минцзюэ из «Магистра дьявольского культа», но у всех глав пиков есть «Цин» (清) поэтому ему пришлось немного изменить имя. Оказывается, Цинхэ из Цинхэ Не (т. е. места, где находится крепость Не) — это 清河 (Чистая река), с таким же иероглифом 清! Не уверен, работает ли это как китайское имя, так как я знаю, что Цинхэ — это реальное место в Китае. На самом деле, Не Цинхэ похож на Не Минцзюэ только внешне и имеет несколько общих очень поверхностных черт характера. У Не Минцзюэ был метод совершенствования, который заставляет людей злиться до тех пор, пока они не умрут, а также он вырос рядом с чуваком, убившего его отца, так что он более напряжен, чем этот парень, который просто заботится о пике, полном животных, и нескольких учениках. [2] В Китае в наши дни действуют законы о цензуре порно, но SVSSS был написан до его принятия, так что можно предположить, что Шэнь Юань был обычным подростком, когда дело доходит до порнографии.