explosivae mixtum

Избегать проще. На самом деле, идёт четвёртый день, как Чонвон не видит Ники. Он вообще появляется на уроках? Или это обычный тип его поведения? Чонвона напрягает, что приходится постоянно быть начеку и, соответственно, думать о местной «звезде». Мысли о нём составляют чуть больше процентов, чем мысли о той же учёбе. И это начинает уже конкретно бесить. Почему Ян не может спокойно учиться, ходить по коридорам, не оглядываясь? Почему не может не замирать каждый раз, когда мелькает похожий силуэт? И прижимаясь спиной к стене, Чонвон снова и снова проклинает не дающего ему нормально жить (даже в мыслях) парня. Ян выглядывает в коридор со шкафчиками — учеников достаточно много, потому придётся осматривать тщательно каждого. Внимательный взгляд скользит быстро от одного подростка к другому. Отлично, пока никого похожего нет. — За кем следишь? Чонвон чуть ли не подпрыгивает. Он так сосредоточен, что даже не замечает, как к нему подходят со спины. Брюнет медленно оборачивается, встречаясь с игривым блеском в тёмных глазах. Господи, если и есть кто-то, кого Ян не хотел бы видеть (после Ники, конечно же), то это Джейк. — Ни за кем, — сухой ответ, и снова отворачивается к проходу. Вот чёрт, вдруг пропустил. Шатена веселит эта холодность. Веселит враньё. — Не бойся, Ники не будет до конца недели. Чонвон сжимает лямки рюкзака. Да чего он вообще хочет? — Я его не боюсь, — продолжает высматривать редеющую толпу, делая вид, что он ищет вовсе не Ники, которого и в школе-то нет. — Ты можешь вешать такую лапшу Джею, но не мне, котёнок. Ладно, тут Чонвон не выдерживает. В чёрных зрачках — молнии, когда Ян оказывается вплотную к улыбающемуся шатену. — Отъебись. Джейк не перестаёт мило улыбаться, спокойно смотря в яростные глаза. — Тише-тише, не шипи, — он поднимает обе руки, мол, сдаюсь, и ими же стряхивает невидимую пыль с чонвонового серого пиджака. — Я имел в виду, что передо мной не стоит скрываться. Его все боятся. И тебя он тоже сломал… Как печально. Джейк наигранно опускает уголки рта и ведёт пальцем от нижнего века вниз по щеке, имитируя слезу. Ян сжимает челюсть. Ещё один из палаты сбежал. Клоун. Чонвон закатывает глаза, разворачивается и шагает в опустевший коридор. — Уже уходишь? — он идёт следом. — В отличие от тебя, у меня есть важные дела. — Важные дела? Учить формулы к контрольной, что ли? — шатен облокачивается на шкафчик рядом с Яном и усмехается. — У тебя же окно. — Да, и я проведу это время с пользой. — Чонвон перекладывает ненужные учебники в шкафчик, а вместо них берёт беспроводные наушники, учебник по физике (надо же, как Джейк метко попал с формулами) и тетрадь. — О, я хорош в физике, — брюнет на это бормочет равнодушное, мол, поздравляю. — Обращайся, если что. Чонвон сдержанно кивает и надевает наушники. Джейк всё ещё стоит сбоку, не отрывая взгляда от лица. Левая сторона печёт огнем, пока парень ищет нужный плейлист в телефоне. Ярость утихает, оставляя после себя раздражение. И Ян не знает, будет ли сдерживать себя во второй раз. — Тебе идти не надо? — поднимает глаза и попутно закрывает дверцу шкафчика. Шатен ухмыляется попыткам парня не выходить из себя. Отталкиваясь от металла, он потягивается и всем корпусом поворачивается к Чонвону. — Ты же сказал, что у меня нет важных дел, — он подмигивает и встаёт плечом к плечу, закидывая руку на шею Яна. — Куда пойдём? В библиотеку? — Пойду я, а ты вали туда, куда хочешь, — Чонвон резко сбрасывает чужую руку и шагает вперёд. — Значит, в библиотеку. Шатен смеётся, и засунув ладони в карманы брюк, не спеша следует за уже оторвавшимся парнем.

***

Пустота. Бывает, чувствуешь её после слишком большого спектра эмоций. Но это выгорание проходит относительно быстро — за пару часов или за день (у всех по-разному), и живешь дальше себе. А что, если это чувство преследует каждый день? Никто не говорит, как справляться с сжирающей изнутри чёрной дырой. Её не заполнить, потому она выбирает пожирать саму душу. Наверное, не стоит винить этот её выбор. Хозяин тела никак не помогает, сознательно давая себя опустошать, не давая съесть что-либо ещё. Так ведь? Всё так. Или же нет? В голове туман, путаница из множества голосов, отчего ответить трудно. Позволяешь ли себя убивать или не можешь ничего с этим сделать?

prius

Вокруг происходящее воспринималось фоновым шумом. Смеющиеся голоса, звуки игр на смартфоне, карандаш, закрашивавший рисунок на белой бумаге — всё словно под водой. Мальчик бездумно смотрел в парту, желая больше всего сейчас оказаться дома. Год домашнего обучения уже стал привычным и удобным. Зачем нужно было отправлять его в школу? С ним всё нормально — просто не хочет ни с кем общаться, выходить на улицу и всё. К чему такое волнение? — Привет! Ты ведь Рики? Мягкий голос прозвучал для мальчика резко. Он вздрогнул, и реальность накрыла своим шумом. Голову не поднял — не удосужился даже окинуть взглядом подошедшую девочку. Лишь раздражение расползлось в груди из-за влезания в пространство. — М-м, меня зовут Акико, — девчонка на игнор не обиделась, продолжив стоять у парты. — Ты ведь дома учился? Эх, здорово, наверное, было. У моих родителей нет времени заниматься со мной. А каково это? Тебе нравилось? Рики изумлялся всё больше. Её же тотально игнорировали. Она не видела, что на разговор одноклассник не был настроен? Это насколько недалекой нужно быть. — Акико-сан, что ты делаешь? — второй звонкий голос зазвучал ближе. — Эй, ты разве не слышала? — шикнул ещё кто-то. Третья особа что-то прошептала Акико, и та в ужасе округлила глаза. Рики кожей чувствовал этот сочувствующий, жалеющий взгляд. Захотелось испариться. Одноклассница больше ничего не сказала, и мальчик только слышал отдаляющиеся шаги.

***

Когда находиться на переменах в классе становилось невыносимо, Рики отправлялся в любимое место. Пройти по коридору, завернуть направо и вверх — на крышу. Здесь тихо, никого нет. Никто не смотрит, как на жалкого, брошенного котенка. Эти взгляды были повсюду, куда бы он ни пошёл. Каждый знал о произошедшем — каждый знал, кем Рики стал. На реакцию не было никаких сил. Такое ощущение, что мальчик все слёзы выплакал за год и внутри пустыня образовалась — самая сухая на всём свете. Раздражение лишь вечно было рядом. Вместе с выгоранием пришло резкое взросление — вынужденное, лучше сказать. Рики и так был самым высоким в классе, а теперь и взгляд стал острее, осознаннее. Его легко можно спутать с учеником на два класса старше. Ветер на крыше давал мимолетное чувство спокойствия. Крыши домов и зданий отсюда были видны хорошо. Но Рики смотрел дальше. Туда, где занимал свои владения могучий Ивáтэ. Зелень окружала его основание, будто приклоняясь перед спящей силой, задабривая яркостью цвета листвы. Все льнули к нему, но боялись гнева его. Вершина вулкана была покрыта слоем снега, а глубоко внутри текла горячая магма. Рики интересовал этот контраст. Холодный, неживой снаружи, но бурлящий огнём внутри. Похожи ли они сейчас? Рики хотел бы, вот только сам он мёртв внутри тоже. Иногда казалось, что Иватэ поддерживал немой диалог. Мальчишка искал утешения у названного людьми вулкана. Одноклассники сейчас бы посмеялись или покрутили у виска, а может, и то и то. Рики плевать. Лучше общаться с творением природы, чем с глупыми ровесниками. От созерцания отвлёк звук открывшейся двери и мерзко-смеющихся голосов. А вот и глупые ровесники. Рики стоял с другой стороны входа, за стеной, так что они его видеть не могли, как и он их. Послышалось чирканье зажигалки. Конечно, зачем же ещё сюда приходить. Ученики явно старше, может, из класса третьего. Но Рики было всё равно на чужие проделки, а в класс пора бы спуститься. Он вышел из-за стены, наткнувшись на кучку мальчишек на несколько лет постарше — они дружно скуривали табак, пытаясь выглядеть крутыми — взрослыми. Знали бы они, что не из-за этого взрослеют. Когда его заметили, их взгляды сменились на презрительные и враждебные, хотя не то чтобы раньше они излучали позитив. Один из них, самый крепкий, преградил путь, выдохнув едкий дым прямо в лицо. Их глаза были почти на одном уровне — старший был выше всего на пару сантиметров. — Из какого класса? Рики предпочёл не отвечать, пусто смотря сквозь другого. — Эу, немой, что ли? Отвечай, — ощутимо толкнули в плечо, снова затягиваясь. — А это не сиротка из второго «Б» случаем? — заметил кто-то. — Ха? — глаза выражали любопытство, а затем в них загорелась усмешка — губы скопировали это действие. — Так это ты? Я бы выразил сочувствие, но соврал бы. Смех прокатился среди присутствующих. — Ну, и почему ты не в приюте, малыш? — ухмыльнулся, приближаясь и снова издевательски выдыхая дым. Рики дышал очень тихо, пока глаза предательски слезились от въедливого облака. — Молчишь… Неужели, реально немой? — он выгнул бровь, осматривая равнодушное лицо. Оскал расползся, в зрачках плясали недобрые огни. Рики понял: будет больно. — Может, это достанет твой голосок? Кожу на ключице обожгло сильно настолько, что на секунду потемнело в глазах. Мальчик вскрикнул, падая на колени и загнанно дыша. Биение сердца ощущалось в горле, в висках, в конечностях. Мучитель опустился на корточки, поднимая голову за волосы. — Ты просто игнорируешь, да? Сука, — швырнул к ногам остальных. — Всё могло бы обернуться по-другому, но ты сам выбрал это. Посыпались удары — по рёбрам, животу, ногам, рукам. — Лицо не трогать! Шумиха ни к чему, да и жаль такую мордашку портить, — ехидный смех утонул в новой порции побоев. Рики не отбивался, не наносил ответных. Мама учила не отвечать на зло злом. Она всегда говорила, что можно просто договориться. И Рики терпел, верил в истину её слов. Губы слегка растянулись в улыбке при воспоминаниях о родном человеке (впервые за долгое время), пока тело нещадно содрогалось под ударами. Внезапно всё прекратилось. Он видел перед лицом кроссовки. Старший присел на корточки и с безумной ухмылкой начал рассматривать непоколебимое лицо. — Ха-а… ты ещё и улыбаешься? — затянулся и выпустил дым. — Меня Юта зовут. Запомни хорошенько, перед кем ты будешь ползать, — он посмеялся, поправив смоляные волосы мальчишки. Компания ушла, сопроводив себя привычными смешками. Рики лежал на боку, замечая перед собой повёрнутый великий Иватэ. Ветер путался в прядях, и мальчик вдохнул, но тут же зашёлся кашлем. Лёгкие горели, ребра, как и всё тело, ныли. С усилием поднявшись, он облокотился на стену. Хорошее было начало учёбы, однако. Рики усмехнулся и кинул последний взгляд на свидетеля произошедшего. Вулкан безмолвно проводил покачивающегося мальчишку.