explosivae mixtum

Атмосфера в библиотеке стоит, как ей и положено, спокойная. Учеников мало. Идиллия. Была бы. Если не одно «но». Брюнет отрывает взгляд от тетради, устало смотря на увлечённо играющего в телефоне парня. Пару раз этот индивид даже отчаянно стонет, из-за чего на него оборачиваются присутствующие с недовольными выражениями лиц. В том числе и Чонвон. — Может, пойдёшь в другое место задротить? Шатен не сводит глаз с экрана. — Библиотека — самое безопасное и удобное место. Да и не хочется попасться тренеру, ведь я тренировку пропустил, хах, — ехидная усмешка. Ян фыркает и возвращается к решению задач. Чёрт бы побрал эту физику и Джейка вместе с ней. Не то чтобы он отвлекает — Чонвон умеет абстрагироваться от внешнего шума. Хотя и этого шатен не делает. Он вообще носом в смартфоне, даже не обращает внимание на Яна. Тогда почему же так неспокойно? — У тебя тут ошибка, — голос справа заставляет вздрогнуть от неожиданности. Чонвон немного поворачивает голову и натыкается на чёткий профиль совсем рядом. Джейк наклоняется над плечом и смотрит в тетрадь. — Ай-яй-яй, невнимательный ты, Чонвон-а. Яна больше удивляет то, как Джейк успевает обойти стол и так бесшумно подкрасться. — Дай-ка ручку, — он выхватывает её прямо из пальцев опешившего Вона и начинает активно что-то исправлять, продолжая стоять рядом. — Формула не та… ты условие читал? Чонвон смотрит на чужой почерк — аккуратный и красивый, потому залипает. — Вот и всё. Читай внимательнее. — Джейк оставляет ручку и выпрямляется. Ян проверяет сделанное шатеном и мысленно даёт себе по лицу. Он негромко благодарит, не поднимая головы на парня позади. — Тебя что-то тревожит? Чонвон замирает, переставая переписывать решение. Хочется ответить, мол, да, ты, однако Чонвон делает это мысленно и поворачивает голову к Джейку, который садится рядом. Глубокие глаза смотрят пристально, но они не страшные. Скорее — не по себе от предупреждений насчёт их обладателя. Непредсказуемость — вот как бы Чонвон описал этого парня. Да, Ники тоже сложный для понимания, но теперь хотя бы Ян примерно знает, чего ожидать. А этот…катастрофически трудно понять его мысли, мотивы. — Какова истинная причина твоей навязчивости? — жуёт нижнюю губу неосознанно: нервы немного сдают. Чонвон терпеливо ждёт ответа, смотря, как выражение чужого лица практически не меняется — такое же нечитаемое, спокойное и, может, даже снисходительное. — Навязчивости? — лёгкая ухмылка, и Джейк наклоняет голову к плечу. — О чём ты? — Увязался за мной. Что тебе нужно? В глазах напротив мелькает тьма — это не укрывается от Яна. Он будет давить, пока не узнает всё. Джейк — единственный, чьё отношение непонятно и чьи мотивы скрыты. Чонвон хочет перестраховаться, а то одного ненормального уже хватает. — От тебя мне ничего не нужно. Хватит забивать свою милую головушку беспочвенными подозрениями, — Джейк улыбается, но в глазах — тот же осадок настораживающей тьмы. — Мне просто интересно, что будет дальше. Чонвон сглатывает: то, каким тоном сказана последняя фраза, пугает. Он что-то знает, да? Этого ещё не хватало. — Интересно… что? — щурит глаза, загадочно хмыкая. — Помнишь, я сказал, что Ники все боятся? — брюнет хмурится и осторожно кивает. — Так вот, бояться может любой, а полюбить — не каждый. Мне любопытно, сможешь ли ты, Ян Чонвон. Брови ползут наверх, пока Джейк усмехается и расслабленно встаёт, покидая библиотеку.

***

prius

Тело болело лишь при движениях, потому не так страшно. Отделаться синяками и ушибами — везение, не иначе. Мазь из аптечки холодила кожу, но Рики никак не реагировал, механически нанося полупрозрачную массу на синеватые пятна. Месяц пролетел незаметно, словно кто-то ускорил жизнь в два раза. И проходили дни стабильно: учёба, задания, дом, сон, еда и встречи с ним. Рики запах ментоловых сигарет повсюду ощущал. Он впитался в одежду, в кожу, в лёгкие — всегда рядом. Почему терпел? Почему не сказал никому? Знал, что учителя ничего не сделают. Дядя же занят слишком. После смерти отца на него свалилось много работы, обязанности которой они раньше разделяли на двоих. Рики не хотел нагружать его ещё и своими проблемами: он справится, переживёт, ведь самое ужасное уже испытал. Улица встретила солнцем и малой облачностью. Мимо пробегали ровесники, заливисто смеясь и дыша через раз от быстрого темпа. Бабушки открывали магазинчики со свежими овощами и фруктами. Мать улыбалась малышу в коляске, несмотря на очевидную усталость: мешки под красными от недосыпа глазами. Рики наблюдал за обычным потоком жизни. Ничего не застаивалось. Всё всегда будет меняться, но одно лишь вечно — движение. Порой Рики думал, а нужно ли просто двигаться дальше? Тогда всё и правда наладиться? Звучало, конечно, легко. На деле… Рики не сможет — не в данный момент. Пустота не отпускала, не заполнялась. Оставалось только ждать — возможно, когда-нибудь неприятное чувство уйдёт. Завернув за угол, мальчик слегка улыбнулся, когда увидел верхушку родного вулкана. Однажды и его сну придёт конец — он вспыхнет, покрывая живую зелень пламенным покрывалом, а голубое небо окрасится в серо-чёрную дымку. Но случится это, скорее всего, не в ближайшее время. Рики не знал, можно ли точно предсказать извержение, однако какие-то ранние признаки наверняка заметить было возможно. Если бы только сам мальчик размышлял о самом себе в таком ключе, всё бы обошлось. А может, оно должно было рано или поздно случиться? Извержение предотвратить невозможно.

***

В классе снова было шумно. Рики не понимал, почему ему стало тяжелее отгораживаться от реальности. Раздражение кровью растекалось по венам, когда в очередной раз прозвучал громкий смех. Лицо его продолжало оставаться беспристрастным и равнодушным, пока он подпирал подбородок рукой, смотря в окно. Может, ему стоило сходить на крышу? Стул справа скрипнул, но Рики не поменял позы. — Привет. Этот высокий голос скоро доведёт до горячки. — Хочешь сходить вместе в буфет? Рики закатил глаза. — А потом на крышу. Я заметила, ты любишь ходить туда, — продолжала девчонка, не смущаясь игнорирования. Надо же, какая внимательная. Только вот, кажется, глупая совсем. А ещё странная и навязчивая. На протяжении месяца она доставала Рики со своей приветливостью и предложениями: сходить вместе в буфет или поделать уроки. Мальчик всё так же не отвечал. Любой нормальный бы понял, что в общении он не нуждается, однако Акико к таким не относилась. Удивительно, но Рики запомнил её имя. — Эй, надоел молчать! За плечо потрясли и постарались развернуть. Мальчик, раздражённо скалясь, медленно повернул голову. Он не сомневался в том, что выглядит сейчас как минимум злым. Но единственное, что он видел на чужом лице, — это восторг. Рики потупил взгляд, не понимая, почему её так порадовало угрожающее выражение лица. — Ты смотришь на меня, — и улыбнулась, являя взору ямочки. Мысль о том, что это мило, неконтролируемо проносится в голове. И ведь правда. Рики настолько всё перестало интересовать, что он прекратил смотреть в глаза людям, а даже если и смотрел, то делал это словно сквозь. Сейчас он впервые за долгое время разглядывал чужое лицо — миловидное, с кошачьими глазами; смоляные прямые волосы до линии плеч и ровная челка. Через несколько секунд он встряхнул головой, отгоняя непрошенные эмоции, и отвернулся, садясь прямо. — Почему ты не хочешь поговорить? Тебе не одиноко? Ох, Рики побывал на самом дне одиночества. Теперь без разницы — внутри пусто. Дверь в класс раздвинулась, но заметил это только мальчик. В ноздри проник раздражающе знакомый запах ментола. Даже не поворачиваясь, Рики почувствовал его ухмылку. — Рики-са-а-н, — притворно дружелюбный тон, пока шаги приближались к парте. — Выйдем поболтать? Акико настороженно посмотрела на мальчишку, скосившего взгляд в сторону пришедшего, и пододвинулась, чтобы прошептать: — Эй, не ходи с ним. Рики поднялся и, проходя мимо, бросил ей тихое: — Не мешайся. Девочка вздрогнула от холодного, пронизывающего голоса. Обеспокоенно наблюдала за тем, как мальчик старше закинул руку на плечи Рики и они скрылись за дверью.

***

Урок уже начался, а Рики не возвращается. Девочка нервно грызла кончик ручки. Её не покидало плохое предчувствие. Каким бы стальным Рики ни казался, он всего лишь страдающий ребёнок, а тот, кто пришёл за ним, имел не самую хорошую репутацию в школе. Юта. Тот, кто любит издеваться над другими, подчинять их себе. Неужели до Рики он докапывался? Насколько давно? Почему этот несносный никак не ответил и терпел? — Простите за опоздание. Акико повернулась в сторону двери и в шоке открыла рот, роняя ручку на стол. Рубашка на мальчишке была мятой, часть воротника расправлена, галстук ослаблен, пару пуговиц расстёгнуты, а волосы — в беспорядке. Но больше задел именно взгляд — ещё более потухший и холодный. Девочка съёжилась — ей стало до ужаса некомфортно и боязно. Она боялась за Рики. — Нишимура-сан… что за вид? — учительница осматривала мальчишку скорее осуждающе, чем обеспокоенно. Тот лишь неопределённо повёл плечами. — Впрочем, неважно. Приведите себя в порядок и только тогда возвращайтесь на урок. Рики забрал рюкзак, слегка поклонился, будучи облепленным десятками любопытных взглядов, и вышел из класса. Тревога Акико после ухода мальчика только усилилась. Плевать, что грубил и игнорировал — она хочет помочь.

***

В груди клубилось непривычное, но смутно знакомое чувство. Оно заставляло сердце биться чаще, а дыхание — участиться. Ладони непроизвольно сжимались в кулаки. Что это? Раздражение? Но обычно оно не в таких масштабах и преследует фоново. Тогда что же?.. Мальчик зашёл в пустую уборную. Специально выбрал ту, которая не используется учениками практически никогда. Кинув рюкзак к стене, он подошёл к раковине, вздыхая и снимая рубашку. Худое тело покрывали синие пятна. Раньше, смотря на синяки, Рики не чувствовал ничего, но в данный момент изнутри прорывалось колкое раздражение. Это пугало, вынуждало отвести взгляд от собственного отражения. Почему лезут эти эмоции?.. Только он потянулся к рюкзаку, как удивленный вдох разрезал тишину. Рики резко повернул голову, наткнувшись на обеспокоенные кошачьи глаза. И снова она. Мальчик выпрямился и прожёг непрошеную гостью взглядом. — Ты… идиот! Рики дёрнулся. Акико часто дышала, чуть ли не плакала. Она резво подошла к брюнету, заставляя его прижаться к раковине позади. Рики был выше её почти на голову, но это никак не мешало ей злостно-слезливыми глазами испепелять мальчишку. — Что ты молчишь?! Пока он с тобой это творит… — она в ужасе осмотрела изувеченные грудь и рёбра. Рики нахмурился и сложил руки на груди, закрываясь. Она снова подняла непонимающей взор, отчего внутри что-то укололо. — Хватит терпеть это, Рики! — Хватит совать нос туда, куда не нужно, — холодный прищур антрацитов по крайней мере должен был напрячь. Но, кажется, девчонку это только подожгло. — Я хочу помочь, дурак! Тебе, что, нормально ходить с вечными побоями? Думаешь, Юта отстанет от тебя, когда наиграется? Нет, Рики. Наоборот, ты очень удобный, раз не отбиваешься. Ты слышишь?! Акико ощутимо тыкнула в его лоб. И почему-то это безобидное действие словно спустило сцепление. Рики резко подался вперёд и толкнул хрупкое тело на кафельный пол. Сильное чувство застилает глаза, дыхание частое, кулаки сжимались — мальчик чувствовал, как ногти впились в ладони. Именно это, возможно, и отрезвило. Зрение стало чётким — Рики видит девочку, сидевшую на полу и опёршуюся на выпрямленные сзади руки. Её голова была опущена. И тут она подняла взгляд, и Рики застыл, переставая дышать. В чёрных глазах не было злости — только сочувствие, жалость и, наверное… понимание? Акико медленно поднялась, отряхиваясь, пока мальчик не спускал с неё потерянного взгляда. Она подошла ближе и, болезненно улыбаясь, негромко произнесла: — Сходим в буфет завтра? Ненормальная.