explosivae mixtum

Чонвон лениво приоткрывает глаза. Взгляд фокусируется на тёмно-зелёном пейзаже за стеклом. Густой лес завораживает в утренние часы. Солнечный свет красиво касается ветвей. Парень залипает, медленно отходя от мира грёз и не спеша вспоминая бурный вечер. А ведь он помнит всё. Начиная от фразы «много не пьём» до спиртного поцелуя под овации. Брюнет прикрывает глаза, удрученно выдыхая и жмурясь. И как прикажете в глаза Джею смотреть? Ян стыдливо хнычет и зарывается лицом в подушку. Надо было выпить больше, потому что… какого чёрта он всё помнит? Хотел же напиться до беспамятства, а в итоге, как старый дед, ушёл спать раньше всех. Ян Чонвон уже не тот. Ну да, прошлый Ян Чонвон вкидывается всем, чем можно и нельзя, в один заход и ловит жуткие отходняки. И года не проходит, а Чонвон уже алкоголь в больших количествах не переносит, надо же. Неужели действительно старость? А может, дело в другой обстановке и окружении? Ведь по большей части прошлый Чонвон пьёт за компанию, чтобы поддерживать хорошие отношения, а не из большого желания. Ох уж эти подростки. Но схема-то рабочая. В прошлой школе Вон много с кем устанавливает приятельские связи, но вот дружбу — не выходит. Ни с кем парень не чувствует так называемый коннект. Он был бы не против иметь одного близкого друга, однако таких не находится. И Ян сдаётся, привыкая к поверхностным отношениям со всеми. Тусовки, совместные деления градуса на всех — обыденность, которая позволяет не чувствовать себя изгоем. Ну а что? В жизни и не так вертеться придётся. Хотя Вон назвал бы это гибкостью — вещь полезная, кстати. Но. Она не включается, когда парню нужно отстоять себя и своё мнение. Иногда это хорошо, а иногда может доставить проблем. Чонвон всё же встает с постели, потягиваясь и радуясь отсутствию головной боли. Плюсы в умеренности потребления коктейлей перевешивают однозначно. Ладно, всякое бывает на пьяную голову, Ян переживёт. И с Джеем разберётся, хоть и в таких случаях стоит сделать вид, что ничего не было или «ну, было и было, чего мусолить?». Главное сейчас именно то, что нет нужды собирать себя по частям, умирая от американских горок в черепной коробке. В отражении видно небольшие чёрные следы под глазами — карандаш размазался. Теперь Ян не кот, а панда. Но в целом, выглядит он не так ужасно, как мог подумать. Пальцы находят застёжку на задней стороне шеи, наконец, снимая душащий морально ремешок. Чонвон вертит его в руках, решая больше никогда в жизни такое не надевать — даже под прессингом Сону. Убрав чокер в карман джинсов, Ян подумывает, что неплохо бы было смыть поплывший мейк. Мыло в самый раз (будто есть ещё варианты). Трёт веки довольно сильно — до неприятного щипания в слизистой. И отчего-то в этот момент в голову вспышкой врывается воспоминание. А, это же сон. Пижамные штаны, которые держатся на добром слове, рельефный, стройный торс с каплями воды, полотенце на плечах, влажные смоляные волосы и чёртова ухмылка. Чонвон раскрывает глаза и тут же жалеет об этом, шипя от попавшего в них мыла. Быстро промывает, избавляясь от раздражения, и опирается на раковину, устало выдыхая. Приснится же такое. Да и настолько реалистично. Это уже ненормально — даже для влюблённого. Но Чонвон так-то не особо разбирается, что норма, а что — нет. Влечение к Ники похоже на сладкий яд: запах и вкус манят, но в итоге — он убивает. Сейчас Чонвон вдыхает аромат на расстоянии и желает, чтобы всё так и оставалось. Правда… почти что мокрые сны шепчут о другом. Так всё-таки норма? Приоткрыв глаза, который проходят Афган, парень чистит зубы и, закончив, выходит из ванной. Ебаные дела любовные, почему так сложно. В зале на этаже кучи мусора. Конечно же, кто-то не доходит до комнаты и валится на диване в не особо удобной позе. Чонвон спускается вниз, по пути чуть не поскальзываясь на пустой бутылке. Так и умереть можно, твою налево. Первый этаж страдает побольше, да и количество спящих тел превалирует. Найти бы двух бест френдов — как-то боязно за них становится. Да, они хёны, но в пьяном угаре всякое может случится в независимости от того, сколько там тебе лет. Ян проходит в зал и на кухню, выискивая знакомые лица, но, судя по всему, Джея и Джейка здесь нет. Чонвон устало выдыхает и прикладывает прохладные пальцы к всё ещё раздраженным векам. И с чего он так беспокоится? Непривычное чувство. Может ли Ян назвать их друзьями? Джейка вот только в то случае, если в качестве самого бесячего друга, но с которым нескучно, однако, чтобы доверить ему что-то, думать надо трижды. Всё же Джейк — тёмная лошадка для Чонвона, потому он скорее странный знакомый. Ну, а Джей вполне себе претендует на роль близкого друга, ведь с ним приятно говорить, довериться хочется. И Ян вдруг осознаёт, что именно с ним у него произошёл заветный коннект. Даже не с Сону (кидалово — Вон так и запишет его в контактах), который с Чонвоном больше всего времени проводит. Что ж, совместимость — дело случая. Махнув рукой, парень оставляет это гиблое дело с поиском, надеясь лишь на то, что ребята живы (да, Чонвон умеет быстро переключаться, и да, дружбу только познаёт — он не пофигист, правда!). Он выходит на улицу, вздрагивая от резкой смены температур. Кутается сильнее в тонкую кожаную куртку, грея руки в карманах. Птицы чирикают, создавая чувство пустоты одиночества. Лес живёт, уже вовсю пребывает в естественной рутине. Вон бы прогулялся, вот только замёрзнет он быстрее, чем пройдёт сто метров. Чонвон собирается уже зайти обратно, но его привлекает звук шагов, словно кто-то бежит, и Ян заинтересованно выглядывает из-за колонны, слегка приоткрывая рот. Высокий, стройный парень подбегает к дому и останавливается, успокаивая дыхание. И Вон, так сказать, немного залипает на чужое идеальное лицо с фарфоровой кожей. А выкрашенные в блонд волосы и вовсе делают из незнакомца героя анимации. Второе, чему удивляется Ян, — это спортивное настроение парня. Кто идёт на пробежку с утра после тусовки? Тут два варианта: либо алкоголь отравил мозг совсем и он до сих пор не осознаёт до конца свои действия, либо это дисциплина. Сложив два плюс два, Чонвон делает вывод о полной вменяемости разминающего голеностопы незнакомца. Значит, спортсмен. Впечатление создаёт вполне правдивое. Вон ощущает себя сталкером, исподтишка наблюдая за парнем. Неделя косплея на разведчика не проходит даром — он отлично скрывается. И стоит бегуну начать приближаться к крыльцу, как брюнет выпрямляется и старается сделать максимально расслабленную позу, опершись плечом на колонну и сложив руки. Светловолосый проходит рядом с Чонвоном, который с сосредоточенностью и упорным интересом рассматривает воздух перед собой. Вдруг гость останавливается, так и не открыв дверь, и начинает сканировать профиль брюнета. Чонвон чувствует взгляд отчетливо и всё-таки поворачивает голову с вопросом в глазах. Спортсмен хмурится, склоняясь — белые пряди красиво спадают на глаза. Боже, да ему в модели, срочно. — Ян Чонвон?.. Вот чего-чего, а своего имени из уст этого полубога парень никак не ожидает услышать. Остаётся лишь тупо кивнуть, засунув чуть замерзшие ладони в карманы. — Пойдём, — произносит, открывая дверь. Коротко и ясно. А куда, зачем и кем является — видимо, знать не нужно. Но Чонвон особо не задумывается, следуя за высокой фигурой в доме. Они проходят вправо, где Ян побывать ещё не успел, и приближаются к двери. Блондин распахивает её, головой мотая и приглашая зайти внутрь. Чонвон насторожен, но ступает в комнату, оглядываясь. Уже хочет спросить, что происходит, как вопросы сами собой отпадают, стоит застать знакомую розовую макушку в приоткрытой двери ванной. А вот и кидалово. — Сонхун-и, вернулся? Я как раз душ освободил, — сладко лепечет, выплывая из комнатки. И застывает, выпучивая глаза. — Ну привет, кидок.

***

Чонвон быстро сдаётся — его трогает (нет) душераздирающая истории встречи Сону с этим вот самым красавцем-парнем, которого зовут Сонхун. Влюбленный сосед остаётся ждать его в машине на стоянке, решив отправить бедного Яна одного. Говорит, что смысла ждать не было, ведь Сонхун приехал только спустя минут двадцать. Да действительно. Ладно, а как же «догоню»? На это Сону жалостливо куксится, оправдываясь долгой разлукой с бойфрендом, из-за чего теряет счёт времени и забывается. Когда вспоминает, то идёт на поиски и замечает Яна между Джеем и Джейком, веселящегося и расслабленного, потому возвращается к Сонхуну. Чонвон прощает, но помнить будет. Записать Сону как «кидалово» всё ещё хочется. — Чонвон-и, хочешь с нами в город? Я угощу тебя и заодно по магазинам пройдёмся, м? Руки мягко обвивают торс, голова ложится на плечо, пока сидят на кровати. Волосы Сону пахнут сладкими цветами — невольно это дарит уют. Тепло чужого тела успокаивает. Каким бы Сону иногда ни был хитрым, ветреным, но создавать вокруг себя комфортную обстановку он умеет. Наверное, это природное. — Хорошо. Э-э, хватит уже. Сону, блин. — Ян пытается отстраниться от весело смеющегося беса с розовой шевелюрой, который тянется к щеке. Даже мольба в сторону Сонхуна, который, между прочим, пара этого неугомонного, не помогает, так как он только поглядывает и усмехается. — Супер! Поехали. Дорога занимает примерно час, из которого Чонвон узнаёт многое: от возраста Сонхуна до их невероятной любви. Блондин учится на втором курсе, но большую часть его жизни занимают тренировки по лёгкой атлетике. Разъезды, соревнования, травмы выматывают — времени на остальное не так много. Профессиональный спорт беспощаден, вот что думает Ян, пока слушает. Что же, ответ на вопрос о том, как сошлись огонь и лёд, довольно прост: Сону застолбил бегуна на тренировке и с того момента «случайно» оказывался поблизости. То воды подаст, то предложит размять икры, мило стреляя глазками — охмурял, как мог, короче. И ведь вышло. Когда курс «Тонкости пикапа от Ким Сону»? Заходя в торговый центр, Вон не знает, за что зацепиться. Вроде всего месяц не бывал в городе, а вроде это кажется каким-то давним событием. Для начала сосед тянет купить новой одежды. Чонвон сразу находит, что взять, хоть и не собирался ничего брать изначально. Однако хочется переодеться во что-то более тёплое, потому парень оплачивает чёрное худи с красно-серым принтом на спине. Сону, правда, ходит между стендов добрых тридцать минут и ещё столько же примеряет всё. На Сонхуна и Яна падает участь критиков образов Ким Сону. С горем пополам и возмущением, да вы на всё киваете, вам всё равно, они покидают злосчастное место. В уютном кафетерии расслабление неизбежно. Чонвон ужасно выматывается — это всего час шоппинга. Карамельный латте согревает горло, оставляя приятное сладкое послевкусие. Ян наблюдает за парочкой напротив, связь которой видна даже со стороны. Дело во взглядах, которыми Сонхун одаривает Сону, в прикосновениях. Они могут и не говорить совсем, но словно общаются в эти моменты в своём мире, своим способом, который понимают только вдвоем. Чонвон немного завидует. Будет ли у него когда-нибудь похожее? Посмотрят ли на него с такой теплотой, возьмут за руку? Но и Вон старается думать реалистично. Он далёк от темы отношений и не знает, смог бы проявлять любовь достаточно. Тактильностью он не отличается, говорить о чувствах тоже как-то неловко. И как же быть? Вообще, в семье объятия, поцелуи, фразы «я люблю тебя» — явление непривычное. Да и сам парень не особо стремится к прикосновениям и подтверждениям любви. Совпадает темперамент и устои в семье, надо же. Или же Ян таким вырос только вследствие данного уклада отношений с родителями? Наверное, это и врожденное, и влияние воспитания. Зато границы у Чонвона что надо. На шею не сядешь. Добрый до определённого уровня, что полезно. — О, Вон-и, хотел спросить всё, да забыл, — брюнет поднимает брови, глядя на подозрительную улыбку. — Да? Подносит чашку к губам. — Почему ты был в одной постели с Ники? Сладкий напиток попадает не в то горло. Парень заходится кашлем. Сонхун закатывает глаза на выкидон своего любимого и подаёт салфетки Чонвону, который благодарно кивает, промокнув ими рот. Когда приступ заканчивается, Чонвон спокойно выдыхает и требовательно впивается в довольного Сону. — Поясни. — Ты прикидываешься? Спишь с ним нос к носу, а потом просишь пояснить? Серьёзно? Ври лучше. Я обижен чуть-чуть, вот. Почему не рассказал, что у вас так далеко зашло? А ты времени зря не терял, у-у. С каждым новым словом Сону складок на переносице Яна становится всё больше и больше. Какого, блять… — Нет-нет, какой ещё Ники… Спали вместе? Я уснул один. Сону, я выпил недостаточно, чтобы забыть такие вещи. И я не вру, а вот ты несёшь откровенный бред. Заканчивай издеваться. — Я не слепой, — выгибает бровь, пристально буравя взглядом. — Захожу я, значит, в рандомную комнату, чтобы найти, где бы нам поспать, а там вижу знакомое лицо. Тебя. Ну, радуюсь, что искал медь, а нашёл золото. Подхожу ближе и охуеваю, — Сону эмоционально округляет глаза, Сонхун рядом тихо смеётся. — На второй половине спокойненько спит наш самурай. Чонвон, я не пил вчера. Будь уверен в моей адекватности. Так, а вот сейчас нечто похожее на тревогу медленно закручивается в груди. Вопросов много — они роем воют в охуевающем сознании. Главный вопрос: неужели сон — это самая настоящая реальность?