explosivae mixtum

Коридоры снова пестрят учениками, создавая общий привычный шум. Разговоры, смех, звук закрывающихся шкафчиков, топот ботинок — все смешивается в один гул. Чонвон находится физически здесь, но мысли его — далеко отсюда. Он идёт на урок, поправляя то и дело спадающие лямки рюкзака. Прострация поглощает разум парня, и это даже начинает раздражать. Тяжело жить, не зная, что происходит и что произошло. Ощущать себя дураком — ну, такое себе удовольствие. А именно так себя чувствует сейчас Чонвон. Словно над ним неприятно пошутили, а он поверил в эту шутку. Стоит ли говорить обо этом с Ники? Вроде ничего такого не произошло. Не нашёл свободных комнат, может быть, и всё. Только подумав о возможном начале данного разговора, Чонвон сразу хочет съежится от стыда, однако он решает уберечь себя от ещё большего тупого самоощущения и забыть эту ситуацию, как страшный сон. Действительно, легче думать об этом как о сне. Вполне вероятно, что Ники и сам не помнит, с кем там лёг поспать. Хочется верить. В классе заметно тише. Лучи полосами проникают в помещение и расползаются по стенам. Большинство ребят повторяют материал. Облажаться у доски мало кто жаждет. Парень лениво плетётся к третьей парте первого ряда, у окна, и плюхается на стул, приложившись лбом к поверхности стола. До чего же выматывают все эти тайны, интриги. И как люди живут с ними постоянно? Даже… желают всё это? Ян не может понять таких. Неужели все драмы им нужны ради получения эмоций? Люди готовы страдать, убиваться из-за любви, из-за человека, чтобы испытать… этот адреналин? Это так глупо. Голос учителя оповещает о начале занятия, и Чонвон решает отдать свои нервы математике, а не одному придурку. Миссис Краснова отлично знает и преподает свой предмет. Она добрая, но строго относится к выполнению домашнего задания и результатам учеников. Чонвону нравится посещать её уроки, слушать рассказы о стране, где она выросла, о холоде и хрустящем снеге под ногами. От урока проходит уже минут десять — Ян сосредоточенно решает уравнения. Пожалуй, это то, что он умеет делать и из-за чего не хочет убиться об стену. Но тут в дверь стучат, отвлекая всех, кроме Вона. Он лишь на секунду поднимает голову, но тут же возвращается к тетради. Видимо, кто-то опоздал. Учительница спокойно произносит «проходи». Дальше брюнет не слышит, потому как раздосадовано вздыхает, не получая нормального решения. Умеет делать? Кажется, переоценил способности. Тяжкий вдох, и замирает. В ноздри забивается знакомый древесный парфюм, и Чонвону не приходится гадать, кто именно проходит мимо его парты. Он не поднимает голову, дышит не часто. Слышит, как ночной кошмар садится позади, и затылком чувствует его прожигающий вязкий взгляд. Бывалая концентрация канет в небытие под чужим присутствием. Чонвон с трудом выпрямляется, облизывает пересохшие губы, и старается вслушиваться в объяснения полюбившейся преподавательницы. Но в его голове только две мысли: он расплавится из-за жжения в затылке и как со звонком быстрее всего собраться и выбежать. Эти размышления не покидают черепную коробку всё оставшееся время занятия. Долгожданная мелодия, и Вон, словно Флеш, кидает все вещи в рюкзак и готовится так же быстро свалить, как слышит своё имя. Он дёргается, но облегчённо прикрывает глаза, когда видит рядом с собой одноклассницу. Та что-то бормочет про помощь с объяснением, и Ян бездумно кивает, следя за Ники, который спокойно проходит мимо, даже не глянув на Чонвона, и выходит из кабинета. Девчонка спрашивает про встречу в библиотеке после всех уроков, и брюнет согласно мычит и чуть улыбается — для приличия. Её светлые глаза радостно светятся, губы смущенно поджимаются, и она тихо благодарит, убегая к выходу.

***

Вон может нормально дышать только тогда, когда покидает класс. Встряхивает головой, прикрыв глаза. Так, спокойно. Если он всегда так будет реагировать, то нервов не останется совсем. И с чего он уверен, что Ники пялился? У Чонвон явно паранойя, ему следует лечиться. Нет, ну правда. Чувства настолько туманят разум. Ники мог и не смотреть на него — он мог просто сидеть позади. Какое самомнение, Ян Чонвон, опустись на землю. До начала занятия времени достаточно, поэтому пойти длинным путём — нужное для успокоения решение. Коридор пустой, тихий, окна слева открывают вид на ухоженный двор, там — разнообразные цветы и растения. Парень наслаждается тишиной, поглядывая сквозь стекла. Внезапно по ту сторону окна садится маленькая птичка. Чонвон заинтересованно присматривается и осторожно подходит существу, которое резво крутит головой в разные стороны и бродит по выступу. Птица очень милая: перья на груди похожи на персиковую вату, крылья розоватые, клюв и глазки-пуговицы чёрные. Таких Ян ещё не видел, вблизи — тем более, потому, пригнувшись и почти усевшись в присед, он ровняет свои глаза с ней и рассматривает. А та, словно заметив Чонвона, любопытно глядит в ответ. Сейчас бы стать птицей, свободно улететь в лес, не беспокоится ни о чём, кроме пропитания и потомства. У животных проще. У них есть правила, вбитые на генетическом уровне. Они знают, что будут делать всю жизнь. А что люди? Сознание, вау. Оно и спасает, и губит. Человек, стоит признать, сам часто создаёт себе проблемы как раз из-за способности мыслить, анализировать, додумывать, придумывать. Ситуация может и не быть настолько страшной, но человек субъективно воспримет её таковой, ещё и вообразив того, чего не было. И чувства. Просто убейте. Когда создавали душу Яна, случайно бахнули аллергию на них. Иначе как объяснить его непонимание их и восприятие этих ощущений как нечто инородное? Да, он принимает, что чувствует влечение, но идти удовлетворять его он не спешит. В его планах держаться от объекта симпатии подальше и переждать остывание чувств. Особенно игнорировать стоит влюблённость, если она выпала на неуравновешенного, непредсказуемого, пугающего придурка. Чонвону хочется ударить своё сердце, мозг или кого там — в общем, в то, что в итоге решило, что якобы именно этот персонаж — хорошая партия для любви. Сбои в системе? Яну всё везёт и везёт, надо же. Брюнет устало выдыхает, разглядывая милое создание. Тут птичка улетает, и парень задумчиво смотрит ей вслед, медленно выпрямляясь. Что ж, хотя бы успокоился и отвлёкся немного. Пора на урок, а то неясно, сколько он тут провёл. Поправив сползшую лямку рюкзака, Ян разворачивается и охает — внезапно оказывается в ловушке рук по обеим сторонам тела. Он дёргается, втыкая в ворот чужой футболки. Знакомый аромат наполняет лёгкие, и Вон почти задыхается. Собрав волю в кулак, он поднимает голову, очень жалея, что делает это. Антрацитовый огонь озорно горит в чужих омутах, затягивая и отталкивая одновременно. Смесь убойная — Чонвон умирает изнутри. — Поймал… Довольный низкий голос проникает в каждую, блять, клетку тела. Боги, лучше убейте. Ян осторожно вдыхает и хочет оттолкнуть, но давится всем чем можно, когда оказывается прижатым к теплой груди. Одна рука снимает рюкзак и бросает рядом, тут же окольцовывая спину, а вторая зарывается в волосах, массируя. Чонвон не знает, что ему делать, что думать, просто что, что, что. Его руки мертвенно висят по бокам. Он слишком в ахуе. — Давно не виделись, нэко, — и перебирает пряди, гладит по спине, спускаясь к пояснице и прижимая ближе (хотя куда ещё). Ян старается не паниковать, не дрожать, не дышать его запахом. Цепляясь за края его пиджака, сжимает ткань так сильно, чтобы просто прийти в себя. Жмурит глаза, наконец, толкая в живот. Слышится смех, но тело Вона спокойно выпускают из тисков. Сердце стучит неистово, лицо слегка горит. Он смотрит загнанно на явно довольного своей выходкой Ники. — Не скучал? — склоняет голову, ухмыльнувшись уголком губ и шагнув навстречу. Чонвон отступает, но упирается поясницей в подоконник. — Чего надо? Поиздеваться пришёл? — быстрое переключение на нападение, грозный шторм в глазах. — Да ну, я такой плохой в твоих глазах? — драматично хватается за сердце, изображая гримасу боли на лице. Но стоит его взору снова впиться в чонвонов, становится не до смеха сразу. — Я хотел увидеть тебя. Всё-таки неделя прошла, м? — его рука тянется к щеке Яна, но тот быстро отбивает её, чем вызывает усмешку. — Что ещё за спектакль ты устроил?.. — брюнет хмурится и поднимает рюкзак с пола, накидывая на спину. — Если это всё, то я пошёл. На урок опаздываю уже. Чонвон делает всего шаг, и путь быстро перекрывают. — Вообще, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. — Звучит, будто у меня нет выбора, — недоверчиво косит в уверенно настроенного Ники. — Возможно. Зависит от тебя. Ну так что? Парень неуверенно кивает, вцепившись в лямки рюкзака. Ники довольно улыбается. — Так вышло, что снайпер из моей команды сломал руку, чтоб его. В запасных нет достойной замены, а турнир через две недели, — Ники выглядит раздражённым и обеспокоенным — это передается и Вону. — Ты мог бы сыграть вместо него. Вот моё предложение. Первым делом Чонвон думает о том, что не будет. — А если я не хочу? — вполне резонно, ведь это лишь предложение — по сути выбор есть. Но… что там он про «зависит от тебя» говорил? Лицо Ники не меняется. Он понимающе поджимает губы, опустив голову. — Ты всё-таки подумай. До конца дня дай свой ответ, — подмигивает, начиная идти назад. Ян хмурится, не услышав ответ на вопрос. — Эй, так что, если я не соглашусь? Ники загадочно улыбается, сверкая антрацитами. Смакует, произнося: — Ты очень милый, когда спишь, знал? Ян замирает. Нет-нет-нет. — Что ты… — А тот ремешок на шее… чокер? Да, хорошо смотрится на тебе. Настоящий кот. — Какого хрена ты несёшь? — Я хорошо фотографирую, не волнуйся. Всего-то на память. Чонвон старается успокоиться. Это что, шантаж? — Найди меня, когда решишь. До встречи-и, — отсалютовав, оставляет Яна одного.

***

Перспектива спокойно жить с мыслью о том, что у такого, как Ники, есть твоя фотография, не устраивает от слова совсем. Чонвон наблюдает за баскетболистами на другой стороне зала, испепеляя глазами капитана. Его черные пряди вьются, шея блестит от пота, он часто облизывает явно пересыхающие губы. Вон не залипает, правда, просто надеется убить взглядом. Кто-то рядом плюхается, кряхтя. Парень поворачивает голову, замечая тёмную свесившуюся макушку. Улыбка сама лезет на лицо, стоит пришедшему поднять голову. — Фух, я думал, умру, — Джей устало мычит, приложившись виском к плечу Чонвона. Выглядит он бледновато. — Ты в порядке, хён? Не нашёл вас тогда утром, — дотрагивается до лба парня, и Джей облегченно выдыхает. Ворчит что-то, мол, чего такой холодный всегда, анемия, что ли, и отрывает ладонь Яна, грея в своей. — Я только сегодня более-менее в норму пришёл. Мне было так хуево эти два дня… — Старость не радость, — хмыкает Вон, но ойкает, когда его щипают за ногу. — Это алкогольное отравление, мелкий. Не списывай меня со счетов молодняка, — Джей смеётся и выпрямляется. — А как Джейк? — Да вон же, играет, чёрт. Ему хоть бы хны, — Чонвон хмурится, ведь даже не замечает Джейка в команде. Ну, потому что сосредоточен только на одном идиоте. Брюнет протягивает понимающее «а-а-а» и отворачивается, чтобы найти шатена. И действительно — бегает как ни в чём не бывало. Они точно вместе с Джеем пили? Что это за невероятная устойчивость к алкоголю? Оборотень, что ли? Ян смотрел такие сериалы, там они не пьянеют вообще. В мыслях вдруг снова мигает: турнир, фото, объятие. Ладно, последнее стоит забыть. — Слушай, хён, а турнир, который через пару недель, очень важен? Джей выгибает бровь, глядя на Вона. — Ты интересуешься этим? Сказал же, что тебе неинтересно. Закатив глаза, слегка пихает Пака. — Я и не интересуюсь, но у меня, кажется, нет выбора, — Джей смотрит хмуро и обеспокоенно, вынуждая рассказать, а то не отстанет. — Ники предложил мне сыграть вместо их больного участника. Глаза Джея становятся похожими на огромные блюдца. Интересно, с чего он удивляется больше: с того, что у них один игрок слился, или с того, что Чонвон за них играть может. — Сколько я пропустил… Кто именно не сможет участвовать? — Не знаю имени, но Ники назвал его снайпером. — А, Джебом. Да-а, это потеря, — Джей нервно зачёсывает волосы. Затем серьёзно смотрит на Чонвона. — Турнир важен для репутации школы. Мы выигрывали все эти года и обязаны удерживать лидерство. На Ники лежит ответственность, как капитана и сына основателя. Поэтому… — Погоди, что? Сына кого? — теперь уже Чонвон округляет глаза. Джей глядит, мол, ты тупой? — Ты только сейчас узнаёшь об этом? Сюрпри-и-из, типа, — наигранное веселье и хлопки по спине удивленного Чонвона. — Договорю. Ники не просто так выбрал именно тебя. Кого попало в команду он не возьмёт, когда турнир уже на носу. Но это твой выбор, можешь не соглашаться. Чонвон кивает в ответ. Вот только выбора у него нет. Теперь зная, что соревнование так важно, пути отступления срезаются. И плюс ко всему — фото. Чёрт, этот гад знал: план сработает. И правда, предложение, от которого нельзя отказаться.

***

После урока Чонвон выходит одним из первых из раздевалки, решая подождать Ники здесь. Подумать только, он реально соглашается играть в баскетбол, в который нормально не играл больше года? Нужно пожелать самому себе удачи. Спустя десять минут, наконец, выходит команда. И Ники — последним из всех. Ян окликает его — он останавливается и медленно поворачивается, заранее ухмыляясь. — Да-да, слушаю? — он подходит ближе, не останавливаясь, пока Чонвон сам не сдаёт назад, хмурясь. — Давай без твоих приступов нежности. — Ян выставляет руки перед собой. Ники усмехается, но перестаёт надвигаться. — Я по поводу предложения. — Ага. И твоё решение? — чертила просто делает вид, что действительно не знает, ответит ли Вон согласием. — Я буду играть. Ники расплывается в довольной ухмылке. — Тренировки каждый день в четыре часа и на уроках физры. Не опаздывай, нэко, — и снова подмигнув, расслабленно удаляется. Внутри Чонвон понимает: совершает опасную ошибку. Данное решение идёт в разрез с его намерением. Как же быть, если он хотел держаться от огня подальше, а в итоге будет бок о бок с ним?