На тихой глади озера

      — Ариш, ну ты скоро? — Артём потирал только что вымытую голову полотенцем, подходя сзади к сосредоточенно уставившейся в ноутбук жене.       Арина сидела, забросив ногу на ногу, зажав ручку в зубах, из небрежно собранного пучка выбивались русые пряди, местами чуть отливающие выцветшим на солнце грязно-рыжим после сошедшего окрашивания. Казалось, она не спала и не выбиралась из дома несколько недель, а то и месяцев. Крайне сосредоточенный взгляд, устремленный в центр монитора, подрагивающие уголки губ, нахмуренный лоб — она не обратила никакого внимания на мужа, как происходило почти всегда, когда Арина углублялась в подготовку к поступлению в ординатуру.       Это была цель ее жизни, ее путеводная звезда. Еще в детстве она решила стать врачом, а когда подруга детства с пороком сердца умерла, даже не закончив школу, в Арине стрельнуло: она будет кардиологом. И это желание, казавшееся близким скоротечной данью потере, не оставляло ее, и скоро укоренилось в сознании.       — М? Угу-угу, — сквозь зажатую в зубах ручку промычала Арина, чуть обернувшись в сторону Артёма и сделав вид, что максимально ускоряется, после чего снова повернулась к ноутбуку и как только сконцентрировала взгляд, лоб снова нахмурился, а уголки губ нервно дрогнули.       Артём, отбросив полотенце в сторону кресла, на котором мирно спал Аринин кот Плутон, вышел на кухню, по дороге застегивая на запястье наручные часы. Яичница и тосты уже давно остыли, как и кофе. Второй раз он переживает ее полную отстраненность от всего мира. Второй раз пытается вытащить ее из этого и объяснить, хотя, возможно, просто навязать ей свою философию жизни: чем проще к чему-то относишься, тем проще жизнь относится к тебе. У него всегда так получалось. У Арины нет. Она не поступила в первый раз в ординатуру и пошла работать участковым педиатром, каждый день все больше понимая, что это совсем не ее история. Артём поступил сразу, ему дала направление больница, в которой главврачом был его родной дядя, да и на хирургию мест было куда больше. Арина тогда была сама не своя, когда не увидела себя в списках. Это был для нее крах. Неделя предобморочного состояния с пустым взглядом в никуда и вымученная улыбка — из радости за мужа.       Они поженились на пятом курсе университета, начав встречаться на втором. Свадьбу гуляли всей группой, и больше запомнилась не сама церемония, не банкет в ресторане, а шашлыки на следующий день у реки с гитарой и друзьями. Невесту в Арине выдавала откинутая назад фата, так забавно смотревшаяся в сочетании с обычным летним сарафаном. Артёму сразу приглянулась спокойная, милая девушка, тогда еще носившая челку. Тихая, но с характером. Кроткая, но с бесовщинкой. Она была полна противоречий, тут же вывалившихся на Артёма, который совсем не ожидал увидеть всё это в казавшейся такой простой и бесхитростной Арине. Она экспериментировала. На кухне — с приготовлением еды, на учебе — с методами совмещения с работой и личной жизнью, из внешности экспериментам подвергались волосы: отращенная челка, каре, окрашивания. Неизменным оставалось лишь стремление к кардиологии. Артём же был полон стабильности и, кажется, знал всё наперед. Излучал уверенность в завтрашнем дне, верил, что каждый сам в силах изменить свою судьбу и всё, в принципе, предсказуемо.       Из мыслей о студенчестве Артёма вывела появившаяся на кухне Арина, поправляющая совсем распавшийся пучок. Большая черная футболка оверсайз, серые спортивные штаны и взгляд, без слов утверждающий: это место будет ее. Если бы не знал ее, ни за что не поверил бы, что буквально за полчаса она сможет превратиться из сливающейся с компьютером и креслом моли в яркую и жизнерадостную Арину. Они были вместе (сложно поверить!) чуть меньше десяти лет, и на следующий год у них пять лет совместной жизни… поверить только! А глядя друг на друга, они все те же девятнадцатилетние студенты, а в следующем году ему уже будет двадцать девять.       — Это день рождения твоей сестры, между прочим, — Артём постучал по циферблату наручных часов, и Арина закивала, в это же время поддевая вилкой яичницу и размешивая растворимый кофе в чашке. — И твой кот опять спал на моих джинсах!       — Сам их там оставил, — едва прожевав, проговорила Арина и быстро сделала глоток кофе, — и это наш кот.       — Это твой кот! Меня он вообще недолюбливает и за человека не считает… — словно обиженно пробормотал Артём, вспоминая все выходки Плутона. Арина улыбнулась и убежала собираться. Артём снова глянул на часы… ну придумывать причину опоздания все равно будет Арина, тем более день рождения ее сестры.       Имя кота вызвало у Артёма вопросы с первого его визита к Арине на съемную квартиру. Его встретило белое с серыми полосками, тогда еще совсем молодое существо семейства кошачьих. Она объясняла, что в детстве увлекалась космосом, планетами, и ей было обидно за маленький плутон, который исключили из списка планет, поэтому пусть и спустя много лет, но справедливость восторжествовала. Пусть и в лице кошачьей морды. С годами Плутон рос (и в основном, в ширину), и Артём шутил, что это, скорее, огромный Юпитер, чем маленький Плутон, а его воинственное отношение к сначала ухажеру, а затем мужу хозяйки заставляли задуматься: а не Марс ли это часом? А Арина, наоборот, говорила, что Артём и Плутон поразительно похожи повадками и характером, что заставляло обоих сравниваемых фыркать.       Арина могла быть непосредственной, могла быть серьезной и найти нужные слова… Она была такой необходимой, что Артёму казалось: она была всегда в его жизни. Даже пока они были незнакомы. Он не верил, что была жизнь без нее. Без ее улыбок и объятий, без их ссор, без грусти и слез — без всего того спектра эмоций, которые она ему дарила, без присутствия в каждом его дне и каждом сантиметре этой квартиры. Артём не верил, что так бывает, и точно знал, что никуда ее не отпустит. С окончанием универа их жизнь изменилась. Ритм жизни изменился. Вместо пар — дежурства, подработки, нервы. Артём учился в ординатуре, Арина сидела на участке и становилась все более нервной. На второй год работы она стала срываться на муже, ощущала зависть, которую пыталась душить в себе. Артём не бывал дома, она тоже, виделись вечерами. У него начались дежурства — даже вечерами видеться не всегда получалось, и в тот год они чуть не развелись. Когда сама в сердцах крикнула во время ссоры, что подает на развод — тогда же и осознала, что не хочет этого больше всего на свете. После этого всё пошло на лад, потихоньку, но уживались с новым укладом и ритмом. Арина снова поверила, что еще станет кардиологом.       — У тебя пять минут! — завязывая шнурки на кроссовках, поторопил Артём. Семья Арины жила в небольшом городе в двух часах езды, шестнадцатилетняя Алиса собиралась поступать в Питер, но близкие намекали, что, если не поступит туда, то попадет на попечение старшей сестры. Конечно, не Северная столица, но тоже ничего.       Арина выскочила из комнаты, таща в руке блестящий пакет с подарком сестре, быстро зацепила ремешок на босоножках. Артём взял с полочки ключи от машины и выдохнул: собрались!

***

      Дорога была как назло скользкой после ночного ливня. Выглядывающее иногда из-под туч солнце не успело высушить последствия непогоды. Артём ехал аккуратно, машин на трассе было немного. Тучи снова хмурились, грозясь проливным дождем. Кажется, где-то вдали слышались слабо доносящиеся раскаты грома. Арина вставила заранее подготовленную флешку, песни на которой были одобрены и ей, и Артёмом, в магнитолу и сидела с полузакрытыми глазами, повернувшись к окну и глядя, как за лесом сверкают молнии.       Совсем скоро она будет дома. Там папа, сестра, бабушка с дедушкой… Там всегда так тепло и спокойно, там она снова чувствует себя ребенком, защищенным от всех невзгод. Там можно снова бояться грозы и таскать у бабушки пирожки, пока она не видит. Сколько бы ей ни было лет… Это здесь она врач-педиатр Северова Арина Игоревна, а там она просто Аришка с двумя хвостиками.       Денег на машину дали родители, какую-то часть накопили сами. Родители Артёма были более обеспеченными, тем не менее Арину приняли как родную, не сказав ни слова о материальном положении семьи. Артём редко просил денег у родителей, но, когда не хватало на машину, решил, что один раз можно. Купили тремя семьями. Отец Арины, в одиночку воспитывавший двоих дочерей после смерти жены, и бабушка с дедушкой на Новый год молча перевели ей крупную для них сумму. Семья Артёма поступила более прозаично: сын попросил, отец согласился. В Новый и по совместительству третий год семейной жизни вошли с личным автомобилем.       Часто думали над ипотекой, но не решались. Артём только начинал работать, Арина поступала… Не были уверены, что хотят прожить в этом городе всю жизнь, когда вроде бы тут всё: учеба, работа, семья. Он намекал на детей, она увиливала, у нее была лишь одна цель — карьера. А уже потом дети, которые, как ей казалось, помешали бы в этом. Сначала оба соглашались с тем, что еще рано, а потом Артём начал работать, его жизнь стабилизировалась и появились мысли о ребенке, Арина же все еще жила другими мыслями. Она не думала, сколько ей лет, на что иногда намекал муж. Она думала, чего она хочет, о чем мечтает, а дети… потом, они молодые, успеют еще.       По лобовому стеклу забарабанил дождь, раскаты грома подобрались совсем близко. Ехать оставалось еще минут сорок. Артём выругался: если бы Арина собиралась быстрее, успели бы доехать как раз до дождя. Она промолчала. Что можно было сказать? Ну да, задержалась… Она следила за катящимися по стеклу каплями, оставлявшими за собой след, по которому скоро начинала катиться новая капля. «Какой-то круговорот жизни…» — подумала Арина и тут же услышала громкие ругательства Артёма.       На встречку вылетел автобус. Водитель, видимо, пытался тормозить и на мокром асфальте его повернуло боком. Визг тормозов. Удар. Ослепляющий свет молнии. Раскат грома. Движение куда-то в сторону. По инерции. Руль в сторону. Бесполезно. Воздух вышел из легких. У виска сочилась кровь. Крик Арины. Удар в бок. Машина слетает с асфальта. Вспышка молнии перед глазами. Темнота.