Т-34-85. Руководство по эксплуатации в альтернативной реальности

«Доброе… А. Ну да, конечно! Я же в чертовом танке посреди леса.» Кадмий, ожидаемо, проснулся в танке и, открыв глаза, пялился в лампочку на стальном сером потолке. Сквозь перископы внутрь проникали какие-то лучи утреннего света. Все тело болело — спал танкист отнюдь не в лучшей позе и не в самом приятном месте — поэтому он, разгибаясь из формы канализационной трубы обратно в форму человека, стал проводить разбор полетов. «Что со мной вчера таки произошло? Я уснул у себя в родной сычевальне. Проснулся в танке, причем очень-очень далеко от своего дома, и, судя по факту существования здесь каких-то серых полужидких гадов, похожих на просроченный оживший холодец, оставшийся у меня в холодильнике с Нового Года… Ха-ха, а это не может он и быть, а?.. Ладно, не время шутить. Так вот, судя по вот этому вот вот этому, я не у себя в «родной реальности», а попал в какой-то параллельный Мухосранск… Ладно, мне эта фразочка нравится сильно больше «альтернативной реальности». Но где же тогда люди? Не узнаю, пока не проверю. Тогда поднимаем жопу с пола и идем ехать вперед!» В процессе своеобразного анализа ситуации танкист все-таки вернул изначальную форму своего позвоночника, взял руководство по эксплуатации, и, снова скрючившись, пролез на сиденье водителя и, давя окрестные кустарники и наводя страх на деревья, покрытые пахнущей канализацией серо-розовой слизью после вчерашнего побоища, вывел боевую машину обратно на тропинку и поехал дальше. Прошло, вероятно, минут двадцать, когда Кадмий осознал, что по тропинке сквозь лес к нему приближается неизвестный человекообразный объект. Первое, о чем подумал танкист — развернуть машину и уехать. Второе — газовать и задавить. Ну и в порыве резкой адекватности он понял, что самым лучшим решением все же будет заглушить мотор и подождать встречи с «объектом». Танкист закрыл люк в отделении управления, полез в башню, приник обоими глазами к перископу над местом командира и начал всматриваться в «объект». Спустя какие-то полторы минуты стало очевидно, что это человек. Спустя еще столько же времени Кадмий понял, что это девушка, притом довольно симпатичная (хотя, учитывая то, что наш затворник с девушками не общался… очень-очень давно, если хоть когда-то мог сказать хоть слово… Выводы делаем сами, господа). Вскоре удалось рассмотреть ее полностью. Она была стройной девушкой с иссиня-черными волосами до пояса и с большими сине-фиолетовыми глазами. На ней был красный пиджак, по виду — достаточно легкий, из-под которого виднелась белая рубашка с тонким черным бантом, повязанным на шее, темная юбка и сапоги. Выглядело все это дело, ясен хрен, комично, особенно с сапогами; но на улице было прохладно, пусть и лето, потому ей было вполне себе комфортно в такого рода одежде, особенно ходить по лесу. Особенно в сапогах. Она удивленно посмотрела на танк, кое-как забралась наверх и начала колотить по люку с криками «Ау! Есть тут кто?». Кадмий в то время сидел внутри и не высовывался, но достаточно скоро задолбался от шума снаружи, распахнул люк и вылез с ответной фразой «Ты кто вообще и шо это ты мне шум создаешь?!». — Я? Я Рин. Рин Арукари. Алхимик-самоучка, иду дышать свежим воздухом и тут оказываешься ты в этом своем… Что это вообще такое? Зеленый гроб на колесах или что? В голове танкиста сразу же пронесся ряд мыслей, главной из которых было «Она не знает, что такое танк. В родной РФ об этом знает каждый, кто пешком под стол ходит. Вдобавок, она какой-то алхимик, у нас так никто себя любимого не обзовет. То есть я и правда в параллельном Мухосранске? Интересно, интересно…» Тем временем Рин продолжала: — Что молчишь? Кто ты? И что это за гроб на колесах? «Сказать, наверное, можно — почему нет? Властей здесь, вероятно, нет, сажать меня никто не будет… Но блин! Заговорить с девушкой? Я ж последний раз это в каком-то симуляторе свиданий делал, о чем вы?» И, смущаясь и покраснев, затворник начал. — Я? Я… Кадмий звать… Вот эта хреновина — он постучал по башне — танк называется… — Танк? А что это такое? Карета что ли? А на чем едет? «Понятно. Значит, и правда понятия не имеет об очевидных вещах.» — Едет на горючем. Вроде как. «И что я еще должен был сказать? В первый раз разговариваю с девушкой и просто ах, как смущаюсь-то, а? Ну вот что мне говорить-то, что делать?» Возникало резкое желание закрыть глаза, схватиться за голову и полежать в прохладе. — Понятно. Горючее. У меня такое дома есть! — В смысле? Зачем? — Ну, для отопления дома, как зачем? Чем еще топить? Горючее дешевое очень, дешевле дерева, его алхимики как-то в очень больших количествах производят. А кареты у нас на горючем не ездят, они у нас на лошадях катаются. «Странно. Дешевый дизель, но кареты все же на лошадках. Мухосранск-Мухосранск, что же ты все-таки такое-то, а?» — Кстати, Кадмий-сан, возьми и меня в свою телегу! — Не лепи к моему имени это свое «-сан»! На русском говори, ты не в Японии! — Русский? Япония? О чем ты вообще? «Так! Все интереснее и интереснее!» — Неважно. Так как ты по-русски-то разговариваешь, а? — Русский? Странно как-то. Ты тоже на Общем языке разговариваешь ведь, причем тут какой-то русский? — А… Извини, запутался. Неважно. — Ну как хочешь. Меня все еще интересует твой «русский» и «Япония», ну да ладно, я еще допытаюсь до правды! — Рин улыбнулась, но как-то не зло и не ехидно, а обычной открытой улыбкой, что, на фоне всего остального, удивило Кадмия еще сильнее. — Так что, Кадмий-сан, тебе нужна горючка? Кадмий хотел уже снова возмутиться по поводу добавления японских постфиксов к его имени, но не стал. Рин однозначно не дура, это затворник понял даже с ужасной социофобией. Девушка-алхимик (алхимик ли?) вызывала ощущение умного и открытого человека и однозначно умела располагать к себе людей. «Не то, что я, ха!» — В общем-то, да, но… — У меня есть несколько идей! Кстати, ты чего-то неразговорчивый какой-то, боишься меня? Арукари дружески хлопнула Кадмия по плечу. — Да нет… Я с людьми не очень себя чувствую как-то… — Спокойно, я не кусаюсь! Ты за танк боишься? Если это какой-то секрет, то я никому не расскажу. — Правда? Странная ты, первому встречному доверяешь. — Да не в том дело! У нас в деревне и встречных-то почти никого, и жителей почти нет. Новые знакомства это хорошо! Будем друзьями, Кадмий-сан! — Ну я же не могу доверять первому встречному… — Можешь не доверять! Но дружеские-то отношения надо укрепить! Рин встала в полный рост на башне и протянула затворнику руку. Тот, подумав, пожал ее. «Ладно, какая разница? В экипаж надо пять человек, она будет второй. Тем более, что она что-то знает об этом мире, а я тут вообще полный ноль. Ну и наконец, я всегда смогу ее выпереть из экипажа… Хотя кого я обманываю! Она умеет общаться с людьми. И симпатичная. Ну не сложились у меня отношения в «моем» мире, так может хоть здесь что-то сложится? Твою ж… чудесную персону… Как я могу о таком думать?! Хочется покричать… Ладно. Закрыли тему, дорогая шизофрения, пора завязывать с диалогами с самим собой! Не будем об этом. Приму руку помощи от Рин.» — Ладно. Согласен. Будем друзьями, Арукари. — Рин. Зови по имени, пожалуйста, Кадмий-сан. — Рин. Будем друзьями, Рин. Покажешь дорогу к деревне? — Конечно! Нам по пути! Будем считать, что моя прогулка и дыхание свежим воздухом завершились на встрече с тобой и, — алхимик снова ударила ногой по люку — с твоей каретой. — Понял. Залазь. Кадмий запрыгнул обратно в танк и полез на ставшее родным за день сиденье мехвода. — Да-а-а… Тесно тут у тебя… И темно… И приборы разные непонятные… Ну ничего! Пару подушек сюда накидаем, пледик на пол постелим и будет в разы лучше… Согласен? — Сложно сказать. Садись сюда, Рин. — Кадмий показал собеседнице на сиденье пулеметчика справа от себя. — Приготовься, будет громко. Бывший затворник врубил мотор, тот загрохотал. — Ну ничего себе у тебя карета громкая! А ну-ка, поехали! Кадмий ничего не ответил, а лишь, глядя в открытый люк, повел танк вперед по тропинке. Рин пододвинулась к нему чуть ли не вплотную в попытках разглядеть дорогу в люке. — Да-а, быстренько это мы! Неплохо для кареты на горючке. О! Тут направо. — Танк подъехал к развилке, правая часть которой была вся в пыли и просто притоптана, а левая вела в самую лесную чащу и вся поросла травой. — Кстати, Рин! В моем родном… То есть, в моей родной стране нет такого. А сегодня ночью я увидел. Какие-то странные тела, на людей похожи, только из очень неприятной сероватого цвета слизи. Что это? Рин аж вдрогнула. — А… Как ты их увидел? — В смысле? Лег я значит, в танке спать, а проснулся от того, что эти… гады ходячие меня окружили. Внутрь они бы не попали никак. — Кадмий, очевидно, гордился советским средним танком. — Я просто взял их и передавил и все. — Ага. Они еще пахнут неприятно. Слизь это, мы их так и называем. Они медленные, но очень опасные… Человека, которого поймают, полностью покрывают своей слизью… Выделения это их, что ли, как слюна? И переваривается он там. И тоже таким же становится. Самый действенный способ убить такую вот слизь — разрубить ей голову, у нее там остатки мозга, наверное… — Арукари снова вздрогнула, было видно, что эта тема ей не сильно нравится. — А вот раздавить их, наверное, никто и не пробовал. Вблизи я этих существ ни разу не видела, да и не очень хочется. Так как они медленные, от них лучше всего просто убежать. Давай закроем тему, хорошо? — Да, спасибо и на этом… Кстати! Это не твоя там деревня виднеется? — Где?! Рин пододвинулась настолько близко к люку и к собственно затворнику, что последний был вынужден отодвинуться влево во избежание контакта. — О! И правда деревня! Вот бабки-торговки дом, а вот… Кстати, ты, вроде, не очень хотел этот твой, ну, как его? — Девушка посмотрела на соседа. — Танк. — Танк твой, агась, показывать людям ведь ты не хотел, этого боишься, так? Давай пока поставишь его в лесу, никто ж не увезет, куда им… Я тебе полянку покажу, тут из местных далеко никто не уходит, там и сныкаем твой танк, не найдет никто. Как идея? — Хорошая. Веди. Спустя две минуты танк уже стоял между деревцами; Рин не обманула, эта полянка и правда не просматривалась с деревни, а потому была хорошим местом для парковки танка. Через еще полторы минуты мотор был заглушен и два новоявленных танкиста спрыгнули с брони и легкой походкой шагали в сторону деревни.