Там, где тебя нет.

Надоело, устал быть один,
 Всем пока, прощайте, я сам по себе. 
Прости, мама, мне нужно идти, 
Я вырыл себе могилу и называю ее домом.

Сегодня пасмурно, я поднимаю глаза в небо и улыбаюсь, потому что чувствую свободу. Не от тебя, от своих мыслей. Вчера ты сделал мне больно и я ударила тебя, потому что ты это заслужил. Не знаю, ждёшь ли ты меня дома или уже давно забыл, что я есть, но мне хочется верить, что мой дом в твоём сердце. Я знаю, что сейчас ты пытаешься разобраться в себе и понять, как нам быть дальше, но я прекрасно знаю, что нас уже нет. Есть ты и я, мы не единое целое. По моим костяшкам пальцев стекают капли дождя и я думаю о том, что мне пора возвращаться к тебе. Домой. В квартире тихо, ты уже давно спишь на нашей кровати, но я не ложусь рядом, потому что мы больше не спим вместе. Я целую тебя в лоб и смахиваю серебристые пряди с лица. Ты хмуришься и я думаю о том, что ты такой всегда. Ты разный, чужой, а ещё другой. И я тоже, время нас сломало. Я задеваю рукой какую-то вещь и она с грохотом падает на пол. Ты просыпаешься, спал ли ты вообще? Сейчас, ты смотришь на меня с волнением, но я не радуюсь раньше времени, потому что ты изменишься в следующую секунду. – Где ты была? Твой голос сонный и хриплый, кажется, ты и правда спал. Я жмусь возле стены пару секунд, а потом неуверенно присаживаюсь на край кровати. Нам надо поговорить. – Гуляла. И ты молчишь, может прошло всего десять минут, а может ты ответил сразу же, я не думаю об этом. Мне хочется спать, а ещё обнять тебя, но ты не выносишь моего вида. Задумчиво глядишь сквозь темноту мне в глаза и я понимаю, что сегодня ты не злишься. – Снова ходила к своему «другу»? Ты говоришь это сквозь зубы, но ты не злишься. В твоём голосе нотки раздражения и я чувствую, как слёзы застилают мои глаза. Я бы хотела не видеть тебя таким. Я скучаю по тебе больше, чем ты можешь представить. Я знаю к чему ты клонишь и выдыхаю полной грудью. – Я никогда не изменяла тебе, Драко. Ты молчишь, снова. А потом смеёшься, грустно улыбаешься, будто ты пьяный и тебе нужно ещё. А потом снова ранишь моё сердце. – Ты шлюха, Герми. Я видел всё своими глазами. Я не знаю, как давно я плачу и сколько времени молчу. Я помню только мерзкие губы моего «друга» на своих губах, шершавые руки разрывающие мою одежду и свой собственный крик, который эхом навсегда остаётся в моей голове. Тогда ты увидел меня другую, но я всегда была собой. Ты не кричал, ты ударил меня в момент, пока я собирала себя с ледяной земли по кусочкам. Ты не поверил мне. Теперь и я себе не верю. Ты назвал меня мерзкой шлюхой и я задохнулась в крови. И сейчас я молчу, потому что больше не могу ничего говорить. Часть меня до сих пор намертво осталась на той проклятой земле и я умираю. Я ухожу, не сказав ни слова, потому что теперь я верю себе и хочу себя вернуть, даже если останусь без сердца и дома. Потому что я не мерзкая шлюха, а человек, которому делали больно. Но ночью я возвращаюсь к тебе и ещё очень долго смотрю как ты спишь, устроившись на твоём плече и ты обнимаешь меня во сне за талию. Я замираю. Мне хочется верить, что это не потому что ты увидел во мне подушку, а потому что ты смог позволить себе хоть немного тепла. Но я больше не верю тебе. Я целую тебя в щеку и ещё пару секунд смотрю на тебя в свете луны, а потом ухожу. Оставляю записку на столе и покидаю дом. На улице пасмурно и сейчас не октябрь, я поднимаю глаза в небо и чувствую свободу, которую заслужила.