Потерянный

      В ранее тихой и спокойной части спящего города под названием Нью-Йорк раздался оглушительный взрыв, разнеся звонкое эхо по пустым, еле освещенным фонарями улицам. Холодные куски разбитых камней, ранее являющихся составляющим пострадавшего здания, под сопровождением сигнализаций «пробудившихся» машин шумно посыпались на безлюдный тротуар. На крыше под светом луны мелькнуло несколько крупных таинственных силуэтов, которые мгновенно исчезли в тени. Мутанты стремительно спрыгнули на землю и затаились в подворотне. Мельком оглядев окрестность, лидер бесстрашной команды приблизился к канализационному люку, без особого труда поднял его и отступил в сторону, чтобы пропустить всех вперед. Два самых резвых и эмоциональных брата быстро запрыгнули внутрь и тут же остановились в ожидании остальных. Леонардо, самый старший мутант в команде, растерянно огляделся и ужаснулся: кого-то не хватало. — Донни? — окликнул пропавшего брата черепашонок в синей повязке, стараясь тщательнее всмотреться в окружение и заметить хоть единое движение. Где-то около мусорного бака раздался тихий шорох, после которого мимо ног резво пробежала маленькая крыса, которая, к сожалению, вовсе не походила на самого умного в команде парня. — Че вы там возитесь, Бесстрашный? — из канализации выглянул второй по старшинству брат, уже обдумывая всякие колкие фразочки, которые мог направить в адрес личностей, заставляющих его стоять в ожидании какого-то чуда. — Не можете поторопиться? Или же вы передвигаетесь как черепахи? — Раф все-таки выдумал что-то «умное», однако, заметив отсутствие Донателло, ни он, ни остальные черепахи не обратили внимание на колкую шутку. — Где Донни запропостился? — приподняв одну бровь, уже не так громко поинтересовался мутант с красной повязкой, по цвету будто бы характеризующей его любовь к проявлению гнева. — Не знаю, — кратко ответил лидер, почувствовав неладное. Он очень хорошо знал Донателло, поэтому вариант того, что братец игрался с родней и где-нибудь прятался, сразу был исключен. Так мог поступить только Микки, но уж никак не главный любитель науки. — Быстро, идем, нам следует скорее найти его и вернуться в логово. Нельзя натыкаться на Шреддера и остальных, у нас совершенно нет сил. Усек, Раф? — скомандовал глава команды, серьезно и хладнокровно глянув на брата. В голосе Леонардо слышалось заметное беспокойство, однако на лице его не было ни единого намека на внутренние переживания. Как лидер, парень не позволял панике охватывать свой разум, ведь он был обязан давать четкие указания, которые могли обеспечить миссию успехом или, в случае неудачи, спасти членам команды жизнь. — Микки, вылезай, — скрестив руки на груди и сделав деловитый вид, Рафаэль позвал младшего разгильдяя и впоследствии закрыл за веснушчатым проход в канализацию. — Что такое? Дом отменяется? — устало поинтересовался Микеланджело: жестокая битва истратила все силы мальца, отчего тот не обладал большими запасами энергии и не желал тратить ее на привычную улыбку, которая в обычных ситуациях так и сияла на лице, подобно яркой звезде посреди ночного неба. — Ребята, а где Ди? — Микки наконец-то очнулся и сумел заметить отсутствие одного звена команды. — Это мы и собираемся выяснить. Делаем все быстро, не теряя ни одной минуты, — проговорил лидер, дав четкую команду на обыск хорошо знакомого района, в котором мог находиться потерявшийся брат. Леонардо всем сердцем надеялся, что им быстро удастся найти Донателло живым и невредимым.

***

      Время стремительно шло, но неполная команда, теперь состоящая из троих черепашек, не сдаваясь, продолжала поиски. Леонардо прокручивал в голове разные варианты того, куда мог деться Донателло. Старший брат мысленно успокаивал самого себя, старался взять эмоции, все упорнее рвущиеся наружу, под контроль. — Может, Ди уже в логове? Сидит там, ест пиццу и смотрит телевизор, пока мы тут мучаемся, — ныл и физически, и морально истощенный веснушчатый мутант, который мечтал присесть на мягкий диван и насладиться приятным вкусом любимой еды. Поиски длились достаточно долгое время, а после тяжелой суровой схватки со злейшим врагом происходящее казалось младшенькому настоящей пыткой. — Не ной, и без тебя тошно! — раздраженно фыркнул Раф, топнув ногой и скрестив мускулистые руки на груди. Два зеленых глаза, которые точно, как хамелеоны, копировали цвет черепашьей кожи, уставились на носителя синей маски. — Лео, что делать будем? — обратился за советом к старшему он. — Не думаешь, что его могли похитить засранцы Шреддера? — Думаю, — честно признался мутант, повторив движения рук за Рафаэлем и разместив их в области груди. — Но, как бы там ни было, сейчас мы отправимся в логово. — Что?! Ты совсем спятил?! — возмущенно вспылил Раф, встав прямо перед главой команды. Этот парень никогда не любил отступать, даже если осознавал, что шансы на победу были ничтожно малы. — Ты собираешься оставить Донни в неизвестных ебенях с врагами, которые могут путем пыток получить информацию о нас и логове?! По-моему, ты с ума сошел! — злобно проговорил парень, с силой ткнув пальцем в грудь лидера и получив в ответ суровый взгляд. — Раф, я не собираюсь оставлять Донни там. Я действую разумно, а не произвольно, как любишь ты! Сейчас заявляться в клан Фут будет глупым самоубийством, которое не принесет никакой пользы ни одному из нас, а уж тем более ничем не поможет Донателло! — легким движением руки стряхнув палец брата со своей груди, пояснил лидер. — Изначально следует восстановить силы и немного подлечить раны. Дон поймет. Уже завтра мы придем к Шреддеру подготовленными и высвободим Донателло! — Дон нуждается в нашей помощи сейчас, — продолжал настаивать на своем непреклонный мутант.       Микеланджело со стороны наблюдал за бессмысленной перепалкой братьев, которая только тратила драгоценное время. Резковато протиснувшись между черепахами, младший вытянул руки с растопыренными пальцами и оттолкнул Лео с Рафом друг от друга. — Довольно, парни! Пойдемте домой; надежда на то, что Донни там, ведь все еще есть. Да и если его там не окажется, мы сможем воспользоваться техникой в его лаборатории, чтобы отследить местоположение по чефону, — произнес Микки, важно прикрыв один глаз и ткнув пальцем в небо. Пару секунд постояв в тишине, веснушчатый член команды заметил удивленные вопросительные взгляды, направленные на него. — Что? — пожав плечами, поинтересовался малец. — Ты у нас, оказывается, не такой уж и тупой, — ухмыльнулся Рафаэль, чуть приободрившись с виду и похлопав юного гения по голове. Поразительно, даже подзатыльник не дал! Трудно ему, наверное, было сдерживаться от такого соблазна. — Ладно. Домой так домой. Не возражаю.

***

      Вернувшись в свое скрытое в канализации логово, парни первым делом бросились проверять каждое помещение, каждую комнатку, совершенно каждый уголок, в надежде найти любителя науки живым и здоровым, сидящим где-нибудь в ожидании братьев. Но, к огромному разочарованию троицы, дом был совершенно пуст. Следовательно, оставался только один вариант: Донателло похитили; наверняка врагам удалось вырубить парня во время схватки и оставить бессознательное тело в незаметном для глаз месте, пока остальные молодые ниндзя впопыхах бежали с места тяжелой битвы.       Не трудно было догадаться, что Леонардо, «бесстрашный», «ответственный» лидер команды, состоящей из мутантов, обвинял в произошедшем только самого себя. Как руководитель, он был обязан заметить пропажу еще на месте сражения, а не у канализационного люка, ведущего к логову. Охватывающее, подобно пламени, чувство вины принималось нагло пожирать душу растерянного парня, начинающего тонуть в зыбкой тревоге. — «Как я мог позволить такому случиться?!» — мысленно злился на самого себя черепашонок. — «Как я мог не заметить пропажу Донни?! Еще и план оказался провальным…» — негодовал голубоглазый герой. Крепко сжав мощные руки в кулак и плотно стиснув зубы, Лео нахмурил брови, уставился в одну точку и удалился еще глубже в свои размышления. О нет. Если Донателло пострадает или же полностью исчезнет из этого мира, оставив после себя лишь бездыханное тело, лидер ни за что себя не простит; он будет ненавидеть себя, презирать; он не будет удостоен такого звания, коим наградил его погибший отец, мастер Сплинтер. Не для того сенсей доверил Леонардо данную роль, чтобы кто-то из братьев отправился в мир иной, особенно от лап (слово «руки» не подойдет для описания конечностей этого монстра) злейшего врага, Шреддера. — Мы обязательно найдем его, Лео, — неожиданно для огорченного руководителя рядом прозвучал мягкий светлый голосок, развеявший тучную тьму в забитой мыслями голове. Микеланджело не смог не заметить тяжелую задумчивость брата, поэтому он захотел поделиться своим невинным искренним позитивом и захватить мутанта в нежные объятия. — Да, Бесстрашный, обязательно найдем, — поддержал мнение самого младшего Рафаэль, метко и звонко ударив кулаком свою бедную любимую грушу, на которой частенько вымещались накопленные за день эмоции, такие как злость, ярость и раздражение.       Лео одарил своих родственников ответной улыбкой. Верно, Раф и Микки были правы: они смогут найти Дона. Он сможет найти Дона.

***

      Очередная бессонная ночь как обычно сопровождалась крепким напитком под названием «кофе», который находился в когда-то белой кружке, что теперь приобрела внутри темноватый оттенок благодаря жидкости, которая отныне у юноши пользовалась популярностью и отказывалась отмываться от стенок. Горбясь и устало подпирая тяжелую голову рукой, Леонардо с трудом удерживал глаза открытыми, старался не отводить их от яркого экрана, который впитывал в себя все соки и мучал мутанта сухостью у глазных яблок, которые имели красноватый оттенок и были увешаны темными мешками снизу. На столе, забитом различными бумагами и запачканном круглыми следами от внешнего дна кружки, лежало много книг, связанных с техникой, математикой и физикой. Ранее этим чтивом пользовался один лишь Донателло, но сейчас оно стало очень востребовано для лидера, который всей головой старался погрузиться в знания, чтобы раскодировать все сложные пароли и разобраться, как достать из компьютера, содержащего массу умной информации, хотя бы простые координаты местонахождения чефона хозяина лаборатории, пропавшего целый месяц назад.       Неполная команда черепашат прошлась по огромной площади в поисках Донателло: начиная от логова Шреддера, заканчивая самым крайним мусорным баком Нью-Йорка, стоящим где-то на отшибе. Каждый переулок города был обтесан под угрозой попадания на людские глаза, но эта опасность на фоне образовавшейся в семье проблемы казалась крошечным, ничтожным тараканом, которого не побоялся бы даже Рафаэль. Трудно было представить, что сейчас мог испытывать Донни, будучи где-то наедине с собой, ведь даже у оставшихся троих братьев, находящихся вроде как вместе, возникли психические проблемы на фоне переживаний.       В логове больше не раздавался эхом, отскакивая от стен, звонкий счастливый голос Микеланджело. Теперь младший брат посиживал на диване и, качаясь в определенном темпе, всячески игнорировал заманчивый, но уже не совсем свежий кусок пиццы, лежащий неподалеку. Развитое воображение веснушчатого черепашонка показало себя с другой стороны: в голове юнца возникали ужасающие образы брата, которого пытали, мучали, пока тот лишь кричал и проливал горячие слезы на холодный каменный пол. Подобного рода фантазии Микки всегда заканчивались однообразно: в конце пропавший брат обязательно погибал от рук мерзких похитителей, которые еще долго стояли рядом с бездыханным телом и издевались над ним.       У другого, более старшего брата, дела обстояли немного иначе: Раф большую часть времени вовсе не покидал комнату, практически не отходил от потрескавшихся стен. Разбитые до синяков и кровоподтеков кулаки часто ударялись о бетонные сооружения, с каждым разом увеличивая размер возникающих на стене пробоин и крупных темных синяков на ранее зеленых пальцах, которые, казалось, уже элементарно не ощущали боль.       Два младших брата уже, вероятно, потеряли все надежды, и только Леонардо старался не отчаиваться, что выходило, конечно же, с трудом. Как бы сильно не кричали мысли в голове о том, что Донателло уже мертв, юный предводитель не мог позволить себе сдаться и бросить начатое. Он был обязан найти ученого: живым или хотя бы мертвым — более руководитель не был уверен в удаче. Парень пренебрегал своим здоровьем, которое начинало сильно подводить, потому что не решался терять и минуты. Да что там минуты, на счету была каждая гребаная секунда. Черепашонок клялся найти брата любой ценой, и его совершенно не волновала большая опасность, которой он подвергал собственный организм. Нардо лидер, он обязан отыскать Донателло. Отыскать своего… брата?       — Лео, ты с ума сошёл? Прекрати! — тихо посмеивался Донателло, ощущая копошения чужого носа у своей шеи и робко смотря на ловкие пальцы брата, нещадно щекочущие твердое пузико, покрытое крепким пластроном. Иногда любитель науки просто-навсего не успевал следить за шаловливыми руками брата, так как они, словно хитрые паучки, пробирались к желанным точкам легко и почти беспрепятственно.       — Да, я сошёл с ума, Донни. Из-за тебя, — скромно усмехнулся лидер, мягко прильнув тонкими губами к вытянутой шейке. Ниндзя все еще испытывал своего рода стеснения при подобном контакте с Ди, поэтому в удобных случаях «нападал» именно со спины, чтобы не смущаться самому и не смущать младшего настойчивым зрительным контактом.       — Ты дурак, Лео. И это факт. Научный, между прочим! — глупо смеялся Донни, прижимаясь к Леонардо панцирем. Несмотря на легкие неудобства, ученый старался чаще ценить подобные моменты, ни в коем не упускать их, принимать во внимание. Ох, как же иногда Ди было забавно от осознания того, как усердно руководитель вставал на носочки, чтобы хоть немного сравнять свой рост с чужим. — А если ребята нас услышат? — более приглушенным тоном задал вопрос Донни, мягко пройдясь ладонями по рукам брата, закрепленным в области груди.       — Ребята… — задумчиво пробурчал Лео, замолчав на несколько секунд, но после продолжив, — думаю, рано или поздно они обо всем догадаются. Чего бы нам ни хотелось, придется поведать им правду. Иначе, сам знаешь, раздуют из ситуации большую шутку, будут смеяться и тыкать пальцем, — высказал свое мнение на этот счет руководитель команды. — Хотя смеяться будут и так, и так.       — Верно, ты прав, — недолго думая, согласился любитель научных книжек и экспериментов. Тихо охнув от наплыва мягкого наслаждения, вызванного еще одним скромным поцелуем, парень добавил, — Но я не хочу сильно шокировать их нашими отношениями прямо перед важной миссией, Лео. Может, расскажем все после нее?       — Хорошо, Донни, разумное предложение, — сразу же согласился лидер, чуть крепче, но аккуратнее прижав тело высокого черепашонка к себе. — Нам некуда спешить, — кивнул глава семейства, обменявшись с братом теплой улыбкой.       С хорошо запавшего в память Леонардо момента пролетел целый месяц. Казалось, лидер бесстрашной команды еще никогда так сильно не заблуждался. Знай он, какой оборот событий должен был произойти, ни за что бы не стал медлить и в принципе устраивать столь рискованную операцию. Теперь самому старшему ниндзя оставалось терпеть эту душевную боль, которую еще сильнее обжигало отсутствие возлюбленного, а не простого брата (хотя и в случае с пропажей любого другого члена семьи было бы так же тяжело, невыносимо).       Обхватив кружку пальцами и по привычке, которая закрепилась после одной интересной встречи с человеческим ребенком, оттопырив «мизинчик» в сторону, подросток наклонил сосуд, чтобы пополнить запасы кофеина в своем организме, который уже терпеть не мог данное составляющее напитка да и сам напиток в целом. К счастью для желудка старшего в семье черепашонка, налитая некоторое время назад жидкость уже была полностью поглощена. Устало выдохнув и с тихим хрустом выгнув спину, лидер с трудом встал на ватные ноги и, кое-как удерживая равновесие, направился прочь из лаборатории, ставшей ему, как уже начинало казаться, личной комнатой. Такого рода прогулка сейчас явно приносила больше пользы здоровью Лео, чем посиделки на стуле в одном положении, так еще и без сна. Тело вялого парня элементарно нуждалось в хотя бы легкой разминке, но ниндзя пренебрегал этим, желая поскорее добыть информацию о местоположении любимого брата. До ушей Леонардо, чуть развеяв забитую мыслями об одном и том же голову, донеслись различные голоса. Все они казались знакомыми, но два отдельных тона черепашонок не слышал уже достаточное время. — Ох, а вот и наш гений припёрся, — раздраженно фыркнул Рафаэль, пронаблюдав за тем, как старший зашел на кухню, поставил кружку в раковину и развернулся, чтобы уйти обратно в лабораторию пропавшего члена семьи. — Ребята, то, что произошло, действительно ужасно, — дрожа, проговорила рыжеволосая девушка, пораженная услышанными новостями о пропаже Донателло. Страшно, что, пока Эйприл со своим возлюбленным поступала в колледж, ее близкий друг попал в столь ужасную передрягу.       Джонс, подобно своей девушке, был ошарашен донесенной до него информацией. Его растерянный взгляд был направлен в пол, пока сам Кейси стоял с опущенной головой, прокручивая в мыслях услышанные слова. Дона больше здесь нет… Как в такое можно поверить? Крупный мутант не способен исчезнуть так незаметно… И какое же будущее ждало разбитую черепашью семью, что, вполне очевидно, пострадала из-за трагедии? Ранее лишний соперник, претендующий на руку возлюбленной, только мешался под ногами и Кейси, честно говоря, часто был доволен его отсутствием. Но этот раз был исключением… Пожалуй, Джонс многое бы сейчас отдал, чтобы вновь увидеть худощавую высокую черепашку здоровой, невредимой, широко улыбающейся и показывающей всем свою особенность — чудную щербинку меж зубов. — Ужасно? Ха, не верю, что мисс О’Нил умеет сожалеть! Ты же игралась с Донни, как с игрушкой! — внезапно прервав размышления Кейси, закричал Раф, принявшись надвигаться на экстрасенса. Зеленые яростные глаза злобно сверлили Эйприл, осуждая девушку за ее лицемерие и странное отношение к мутанту. — О ч-чем ты, Раф? Я люблю Дона! Он мой друг и… — еле сдерживая горячие слезы, пыталась объясниться О’Нил. — Довольно, Эйприл! Каждый раз одно и то же! Раз он тебе друг, почему ты ни разу не говорила это ему в лицо?! Боялась обидеть?! Или же просто не хотела терять верного, преданного любовника-героя, который был готов тебе ноги целовать?! — раздраженно прервал саеносец, почувствовав, как внутренний гнев вскипел еще пуще прежнего. Подобная беспечность подруги и ее невежественное отношение к чувствам Донателло, без сомнений, всегда бесили Рафаэля, хоть и чаще всего юноша старался переводить все в шутку, чтобы сконцентрировать внимание младшего на другом. — Раф, хватит. Остынь, — внезапно вмешался в разговор лидер команды, мягко положив теплую руку с тремя пальцами на плечо темперамента. Собравшись с силами, Лео быстро, но осторожно развернул брата к себе лицом, сам того ранее не подозревая, вызвав в душе буйного новый порыв ярости. Изумрудные пылающие глаза сверкнули из-за опять накопившегося гнева, что сподвиг Рафаэля на грубый толчок в грудь старшего. Для того, чтобы Лео пошатнулся, хватило всего двух факторов: большого количества приложенной силы саеносца и отсутствия энергии в теле руководителя из-за длительного недосыпа. К счастью для Нардо, неподалеку стоял кухонный гарнитур, который уберег лидера от неприятного падения, способного неизвестно как повлиять на до ужаса уставший организм, готовый начать «перезагрузку» в любой момент. — Остыть?! Она постоянно разбивала Дону сердце, а теперь смеет тут стоять и реветь! Переживает она, видите ли! Все это враки, она просто хочет, чтобы ее пожалели. Один вылетел — остался второй, верно?! Я прав, Джонс?! — все никак не унимался разгоряченный темперамент. — Друг, расслабься, я… Донни же… — хоккеист, прижимая к груди огорченную плачущую девушку, в основном расстроенную не поведением Рафа, а произошедшим с ее бывшим очень настойчивым ухажером, старался найти хоть какие-то слова, чтобы успокоить товарища. — Расслабься! Хах, как же; ты всегда недолюбливал Донателло! Сейчас наверняка радуешься тому, что теперь никто не мешает тебе быть с этой рыжей бестией, да?! Вам двоим плевать, вы заявились сюда только из вежливости — так, для галочки, — размахивая руками, криками выговаривался Рафаэль. Но повышенный голос был резко прерван устойчивым мощным ударом по зеленой щеке, который нанес Микки, что все это время молча сидел и слушал неприятные речи старшего брата, будучи не в состоянии, подобно Эйприл, сдерживать слезы. — Хватит, Раф… Пожалуйста, прекрати, — дрожащим голосом, чуть ли не умоляя, попросил веснушчатый парнишка. — Я… Я… Аргх, плевать, — похоже, в коем-то веке темперамент опомнился и сумел замолчать. Он повернулся к своим напуганным друзьям и, не промолвив ни слова, собрался выйти из комнаты, но лидер остановил его своей рукой. — Ничего не хочешь сказать, Раф? Например, «простите меня за мой гнев, я не умею держать его под контролем», — хмыкнул синеглазый, постаравшись сохранить смиренное спокойствие снаружи. Несмотря на сопутствующую усталость, этот парень, как и другой любой ответственный руководитель, пытался разрешить возникшую проблему и тем самым выполнить свою прямую обязанность. — Мне нечего им сказать, гений. И тебе тоже. Отпусти, иначе как следует вмажу по лицу, — прорычал ниндзя, выдернув трехпалую руку из не очень-то крепкой хватки брата.       Раф отправился в спальню, оставив остальных на кухне в недоумении. Устало потерев ноющую шею, вынужденную вечно удерживать тяжелую голову, старший сделал краткий вдох и обратился к напуганным людишкам, все еще пребывающим в полном шоке: — Пожалуйста, не обижайтесь на этого дурака, он просто… очень сильно переживает потерю, — постарался сгладить ситуацию черепашонок, не сумев выговорить заветное имя, которое раньше сладко выливалось из его уст в адрес очаровательного создания. — Раф постоянно сердится, похоже, из-за того, что осознает, что не может ничего предпринять. Такое с ним в последнее время часто бывает. Вы, главное, близко к сердцу не принимайте, хорошо? — чуть напрягшись, измученный отсутствием сна юноша каким-то чудом разместил на заметно усталом лице, мешки на котором тоже были утомлены, легкую не примитивную улыбку, на что получил в ответ то же самое. Набрав в рот воздуха, лидер команды двинулся обратно в лабораторию, в которой ему предстояло провести еще неизвестное количество мучительного времени.       Перейдя порог мастерской своего возлюбленного, ниндзя окинул помещение печальным, пустым взглядом. Месяц назад эта комната копила в себе много приятных воспоминаний: здесь Донателло с большим удовольствием, вкладывая всю любовь, создавал классные изобретения, которые приносили пользу всей команде; тут же страстная жизнь ученого дала свое начало: именно в лаборатории поначалу мило, по душам беседовали обделенные любовью черепашки, еще мало что подозревающие о своих необычных чувствах друг к другу; этими стенами было запечатлено много сладких поцелуев милой парочки, а следом и их не такие уж многочисленные соития, которые, несмотря на нетерпение кареглазого героя, проходили достаточно гладко, по плану, как и любил Леонардо. В этой же комнате руки Донни, так порой завлекающие взгляд Лео, с заботой смастерили приятный подарок для брата, и даже не один. Эта лаборатория сохранила в своей памяти очень много замечательных моментов, произошедших в жизни черепашат, но сейчас даже приятные, теплые воспоминания не были способны разогнать холодную густую тоску.       Бесстрашный медленно подошел к столу и, сделав очередной вздох, присел на стул, на котором мозг команды всегда размещал пятую точку во время различных экспериментов. Плавно проведя рукой по поверхности, покрытой пылью, мутант по привычке нагнулся поближе к экрану и прищурил глаза, чтобы лучше развидеть буквы. Но изнуренные органы чувств недолго находились в таком положении: вскоре они резко распахнулись, а хозяин тела, взяв откуда-то свежие силы, вскочил с насиженного места, то ли радостно, то ли нервно завопив: — Получилось! У меня… Получилось!       Парень судорожно держался на ногах, опираясь дрожащими руками о деревянный стол и глядя в экран компьютера. Все сбежавшиеся члены команды, находящиеся в логове, уставились туда же и смогли разглядеть какой-то сплошной набор цифр около масштабной карты мира. — Неужели это… — охнула Эйприл, от изумления прикрыв рукой свой рот. — Это координаты местонахождения чефона Донателло?! — похлопав глазами, задал вопрос Рафаэль.       Но ответа от лидера так и не последовало: его голова тихо прильнула к столу, глаза крепко слиплись друг с другом, а разум отключился. Наконец-то появилось хоть какое-то продвижение дела, поэтому, ощутив легкое облегчение, организм Леонардо решил сделать долгожданную паузу, чтобы в коем-то веке передохнуть.