Потерянный

      По коже прошелся неприятный озноб. Из-за холода черепашье тело покрылось колкими мурашками, пробудившими мутанта ото сна. Вяло приподнявшись на локтях и широко зевнув, Донателло, не открывая глаза, обратился к лидеру (все последнее время юношей часто посещали ненасытные кошмары, поэтому они предпочитали ложиться вместе: так было теплее, уютнее, в какой-то мере безопаснее, спокойнее). — Лео, — тихо пробурчал Донни, — ты снова скомкал все одеяло во сне? Мне холодно…       Ответа от Леонардо не последовало, хотя обычно он быстро реагировал на ночные просьбы Ди. Устало потерев глаза, черепашонок разлепил веки и посмотрел в сторону, чтобы оценить состояние Бесстрашного: может, он был охвачен паникой и сам нуждался в помощи. Но рядом Лео не оказалось. Донни был один. Совсем один, и находился он далеко не в логове.       Это место, заполучившее в памяти звание самого устрашающего помещения, Донателло мог узнать из тысячи. В нос ударил тошнотворный запах сырости, и карие глаза от ужаса забегали по сторонам. Обшарпанные стены, в некоторых местах покрытые плесенью, какой-то хлам, завалявшийся на твердом холодном полу, — все оставалось как раньше. Сердце в груди в быстром темпе забилось от лихорадочного волнения, и в горле застрял ком. — Нет, — хрипло посмеявшись, Донни схватился за голову.       Долгожданное спокойствие, наконец-то спустя месяц мучений настигшее бедное существо, вновь сменилось на истеричное состояние. Мутант не понимал, что происходило. Наверное, он попал в очередной кошмар? Но почему такой реалистичный? Или этот кошмар не кошмар вовсе, а печальная правда? И те прекрасные, теплые моменты с семьей — лишь жестокая игра пострадавшего разума? Донателло хотелось верить в обратное.       Резко встав с места и пошатнувшись, черепашонок сделал попытку быстро направиться к двери, но что-то ему помешало, значительно замедлило движения. Старая тяжелая, но прочная металлическая цепь крепко сидела на ноге и не собиралась ее выпускать. — Это все страшный сон, — нервно приговаривал Донателло, глядя на объекты, сдавливающие запястья, ноги и шею, — страшный сон.       С трудом отдышавшись, мутант обхватил ладонями цепь и слабо дернул ее. Конечно, «слабо» не совсем верно сказано: Донни вложил в рывок все свои силы, но в вялом, истощенном теле их было недостаточно для какого-то результата. Еще несколько раз повторив попытку, Татору замер: до его ушей донесся противный скрип двери, означающий начало нового рабочего дня. Нового многочасового ада. — Что здесь происходит? — возмущенно поинтересовался владелец бара, до чертиков пугающий черепаху-мутанта. — Татору, родной, чем ты занимаешься? — склонив голову на бок, Урокамоно прищурился; его миловидная, на первый взгляд, улыбка не предвещала ничего хорошего. — Насколько я помню, мы не раз обсуждали тебя и твое поведение. Тебе опять нужно объяснить правила?       Парень испуганно поджал губы и сглотнул слюну. Он был знаком с этим властным давящим тоном Урокамоно и понимал, что могло ждать его вечером. На зеленое худое плечо, покрытое синяками и другими вызывающими вопросы следами, легла мерзкая рука. Донателло почувствовал каждый вдавленный в его кожу палец и понял: происходящее являлось реальностью. Мутанту стало больно. Издевательства, голод, одиночество, испытания, через которые Татору был вынужден проходить каждый день, — все это выбивало черепашонка из колеи, приносило неимоверную боль. Но ничто из перечисленного не могло причинить больше боли, чем резко настигшее Донни осознание. Осознание того, что все четыре недели, которые он прожил дома, оказались сном, который измученное существо в силу постоянной ночной однообразности не сумело отличить от реальности. «Как это могло произойти? — старался усомниться в происходящем Донателло. — Они ведь нашли меня… Лео нашел меня».       Вероятно, сознание травмированного черепашонка старалось уберечь его психику, восполнить силы страдальца, поэтому погрузило его в красочный реалистичный сон, принесший Донни какое-то облегчение, спокойствие, позволивший немного отдохнуть. — Я что, со стеной разговариваю?! — громко возмутился Урокамоно, неслабо ударив животное по затылку.       Донателло взвизгнул и, чтобы уберечь черепушку от повреждений, постарался обезопасить себя хилыми руками. — П-простите меня, хозяин! — забившись в угол, воскликнул мутант. — Простить? Ты глупое, никчемное животное, Татору, которое никак не может запомнить элементарные правила поведения. Ты не ценишь всего того, что я для тебя делаю. Как после этого тебя прощать? — К-клянусь, такого не повторится, хозяин--       В мимолетной надежде облегчить наказание Донни хотел еще что-то сказать, но в тонкое горло вцепилась пара холодных рук. Воздух начал с трудом проходить через стиснутую часть тела рептилии, и количество кислорода в организме начало уменьшаться. Татору не предпринимал попыток, чтобы освободиться: он понимал, что сопротивление могло как всегда лишь ухудшить ситуацию. А, в противном случае, смерть могла решить проблему.       Выждав некоторое время, беспощадный хозяин бара оторвался от шеи рухнувшего на пол черепашонка. Донателло принялся жадно хватать ртом воздух и испуганно смотреть в пол. Урокамоно же забавлялся от этого жалкого зрелища. — Вечером продолжим разговор, сейчас у тебя дела, — предупредил японец, созвав хлопком всех работников и ткнув в сторону Татору.       Донателло приподнялся на дрожащих руках и мимолетным взглядом окинул подоспевших гримеров. Ди чувствовал несправедливость и полную безысходность. Почему с ним сыграли такую злую шутку? Леонардо пообещал всегда защищать брата и быть рядом, и Татору ему поверил, так что же пошло не так? По щекам юноши скатились слезы, оставив после себя на коже мокрые следы. Не обратив внимания на истерику мутанта, люди начали выполнять свою работу.

***

      Ненавистная сцена, ослепляющий свет, надоевшая музыка, сотни взглядов и противные ухмылки — все это сопровождало выступление Донателло и на сей раз. Дождавшись окончания мелодии и выслушав звонкие аплодисменты, черепашонок низко поклонился публике и скрылся за кулисами. Натянутая улыбка моментально сошла с лица, сменилась опечаленным, просящим о помощи выражением, до которого никому толком не было дела.       Устало выдохнув, Татору собрался направиться в помещение, в котором обычно переодевался, однако на пути возникла помеха: Урокамоно. — Не спеши переодеваться. У тебя есть еще одна работа, — крепко сдавив запястье юноши, предупредил хозяин бара.       Донни поджал губы, по его телу пробежался холодок. — Нужно обслужить особого клиента, который вывалил немало денег. Исполни ему индивидуальный танец. И даже не смей медлить. Только попробуй подвести, — японец пригрозил рептилии кулаком. — Если он будет полностью доволен, то, так уж и быть, вечером позволю тебе съесть остатки супа.       Татору послушно кивнул и поморщился. Он до жути не любил подобные «свидания» с людьми: танцора мучил стыд и сверлил единственный взгляд, который определенно был устремлен только на него. Сохранять спокойствие помогало лишь правило, запрещающее даже приватным зрителям прикасаться к телу или костюму выступающего. Благодаря этому Донни чувствовал хоть какую-то защищенность и никто во время танца не нарушал его личные границы.       Урокамоно проводил паренька к широкой двери, затолкнул в роскошную комнату и удалился. — Татору, — закинув ногу на ногу, протянул прилично одетый мужчина, расположившийся на удобном диване.       Черепашонок устремил карие глаза на гостя и натянуто улыбнулся. Приветливо поклонившись и прислушавшись к мелодии, он сразу же начал плавно водить руками по воздуху и двигать бедрами в такт. Возникло прежнее чувство неловкости, угнетенности; Донателло не знал этого ухмыляющегося человека да и знать не хотел, он желал как можно скорее закончить выступление и вернуться в хоть и холодный, мрачный, но защищенный от чужих глаз подвал.       Однако на этот раз что-то пошло не по плану: вместо того, чтобы остаться но месте до завершения танца, мужчина поднялся с дивана и уверенно двинулся к мутанту. Фальшивая игривость, которую Татору был обязан изображать, сменилась на страх, испуг. Отступив назад на один шаг, юноша выставил перед собой руки и сказал: — П-прошу прощения, но прикосновения запрещены. — Как это запрещены? — хмыкнул клиент, властно схватившись за чужой торс. — Я доплатил и обо всем договорился, так что мне все можно.       Татору вжался в стенку и плотно сомкнул губы, чтобы не закричать и не вызвать у настырного посетителя агрессию. В этой ситуации мутант не мог ничего поделать, ему оставалось только терпеть омерзительные прикосновения к своему телу, собственником которого он, судя по происходящему, не являлся. От страха и напряжения он не мог сдвинуться с места; хотелось сбросить происходящее на дурной сон, после которого Донни мог прижаться к своему защитнику и ощутить свободу. Но теперь, видимо, этого не произойдет…       Танцор не знал, сколько длилось это «свидание», но ему казалось, что оно тянулось целую вечность. Раздался звонкий скрипящий стон дивана, когда одно из тел, давящих на него, поднялось на ноги. Поправив на себе одежду и попрощавшись с черепашонком, клиент покинул комнату.       Выждав некоторое время, чтобы остаться в полной тишине, Татору негромко всхлипнул. Устремленные в потолок глаза заполонили слезы. «Это нечестно, — думала человекоподобная рептилия, — нечестно…»       Ему было невыносимо больно физически и морально. Преодолев ужасные ощущения, мутант с отвращением вытерся юбкой платья и нашел в себе силы подняться с дивана. Хотя в этой комнате было намного светлее и теплее, чем в подвале, задерживаться здесь у Татору желания не было.       Неторопливо шагнув за порог, танцор столкнулся со своим хозяином, что выглядел крайне недовольным. — Почему ты ведешь себя не так, как полагается?! — с возмущением Урокамоно накинулся на измотанное существо.       Из-за резкого крика Татору дернулся и немного спрятал голову в панцирь, который, к сожалению, не мог уберечь его от жестокого владельца бара. — Х-хозяин, — тихо пропищал черепашонок, — я думал, что мне нужно будет только танцевать… — Ты слишком много думаешь, — раздраженно ответил японец, взявшись за край пластрона Ди и наклонив его поближе к себе. — Ты бездарная тварь, которая не может нормально обслужить человека! В чем твоя проблема?!       Топнув ногой, Урокамоно убрал руку от рептилии и тяжело вздохнул. Донателло было неприятно, но возможность и желание возмутиться отсутствовали. Ди не хотелось ничего больше, кроме как спастись из этого кошмара, очутиться рядом с семьей, которая, возможно, являлась простым плодом его фантазий. Но пусть даже так; в любом случае жить в своем воображении и мечтах, таких красочных, теплых, было намного приятнее. — Раз ты так себя ведешь, — японец выдернул Татору из размышлений, — то после ужина мы с тобой продолжим утренний разговор. И он будет куда серьезнее, чем планировалось.       Черепашонок поежился и понурил голову. Устало вздохнув, он медленным шагом последовал вместе с созванными работниками в гардеробную комнату. Оставив свое безвольное тело посреди помещения и устремив безжизненный взгляд в зеркало, он позволил снять с себя одежду и избавить лицо от косметики. Пустой живот жалобно проурчал и попросил еды, но, как бы сильно его ни мучил настойчивый голод, Донателло не хотел торопиться в подвал к заготовленному для него куску хлеба и стакану воды: он желал всячески оттянуть близившееся наказание. Периодически в нем загоралась какая-то невинная надежда, возникало чувство, что его вот-вот спасут, однако семья, которую мутант встретил в приятном сне, все никак не появлялась.       Но не стоит забывать, что мнение главной звезды «Панциря» никого не интересовало: людям, работающим на Урокамоно, нужно было выполнять свои обязанности вне зависимости от желаний черепашонка, поэтому, даже если он шел неторопливо, иногда упирался, его подталкивали и всегда доводили до цели.       Медленно спустившись по скрипучей деревянной лестнице, Татору разместил уставшее ноющее от боли тело на полу и смирно проследил за тем, как его ноги, руки и шею в очередной раз скрепили тяжелыми цепями. Черепашонок вновь остался наедине с собой, мыслями и желанием покинуть это место любой ценой. При взгляде на хлеб юношу посетила идея, которая уже не раз возникала в голове: не нужно ничего есть, и тогда, может, смерть наконец-то посетит его. Татору уже пробовал такой способ, но каждый раз что-то мешало: либо голод становился слишком сильным и спустя несколько дней черепашонок срывался, накидывался на еду, либо Урокамоно улавливал намерения пленника и насильно запихивал в истощенную рептилию обед, чтобы не потерять животное, своим послушанием приносящее большой доход.       Решив обойтись только стаканом воды, Донни прижался панцирем к стене. Он опустошил емкость, отставил ее в сторону и призадумался, взглянув на небольшого таракана, подбежавшего к нетронутому хлебу. Сейчас, несомненно, завидев это существо, Рафаэль бы заверещал от страха, Микеланджело посмеялся бы над братом от души, а Леонардо бы ненадолго отвлекся на этих дуралеев, хмыкнул и вернул к Донателло обеспокоенный взгляд. Сомнения по-прежнему терзали юношу, но на размышления времени у него было не много: вскоре по помещению эхом раздались скрип подвальной двери и звуки шагов. — Татору, — к мутанту обратился легко узнаваемый голос, ассоциирующийся с чем-то отвратительным и устрашающим.       Черепашонок поежился и пробежался по округе взглядом. Спрятаться, увы, как всегда было некуда. — С тобой действительно нужно серьезно поговорить. Ты совершенно все забыл. Даже то, как надо приветствовать своего хозяина.       Негромко вздохнув и упершись руками в пол, Татору с трудом встал на ноги и, пошатнувшись от бессилия и боли, поклонился старшему. — Отлично. Тогда давай вспомним правила поведения, — японец положил руки на плечи рептилии и надавил на них, отчего Донни покорно присел на колени. — Начинай. Пункт первый. — Я д-должен исполнять все ваши просьбы, не оказывать сопротивления, ц-ценить вашу доброту и щедрость, — дрожа от страха, негромко ответил Ди. — Пра-а-авильно, — протянул Урокамоно. — Тогда скажи мне на милость, почему ты пытался сбежать?! — как и утром сдавив тонкую шею несчастного создания, владелец бара резко повысил голос.       Татору очень тихо проскулил. Он хотел закричать или оказать какое-то сопротивление, но из сжатого горла доносился только подрагивающий шепот: — П-простите… Простите… — Следующий пункт! — мужчина торопил мутанта, вводил в тревогу еще сильнее. — Н-нельзя перечить клиентам, — надрываясь, бурчал парень.       Чужие руки ослабили хватку, отлипли от несчастной шеи и направились по телу прямиком вниз. Надавив на грудную клетку существа, Урокамоно переместил мутанта в сидячее положение и полез дальше. Татору поморщился и сжался, но от настырности мужчины это не спасло. — Третье правило, Донателло! Назови его! — владелец бара обратился к рептилии, упомянув ее настоящее имя. Но почему? — Донателло!       Охваченный паникой черепашонок уперся руками в грудную клетку насильника, чтобы воспротивиться. Тревога все сильнее подкатывала к горлу, из-за прикосновений становилось мерзко, но способности закричать не было: Ди открывал рот, но по какой-то причине не издавал ни звука. — Скажи, кому ты принадлежишь, Донателло! — продолжал настаивать вызывающий отвращение голос, постепенно переходящий на совершенно другой лад. — Донателло! — мужчину подхватил чужой обеспокоенный возглас.       Распахнув глаза, напуганный черепашонок сумел сквозь слезы различить знакомую зеленую физиономию. Брат, выставляя руки вперед, старался успокоить Ди, привести его в чувства. — Тише-тише, милый, — ласково бурчал юноша, не осмеливаясь притрагиваться к напряженному существу, в панике осматривающему комнату. — Спокойно, это Лео. Я рядом, ты в безопасности.       Дрожащей рукой протерев глаза и прищурившись, Донателло принял сидячее положение и прикоснулся ладонью к то и дело вздымающейся под действием активного дыхания грудной клетке. Убедившись в том, что младший осознал свое местоположение, Леонардо ненавязчиво обвил его обеими руками и прижал к себе. — Тш, Телло, я рядом, — прошептал лидер, аккуратно погладив любимого по голове. — Я-я… — черепашонок захлебывался слезами и в порыве истерики не мог связать двух слов. — Я б-был там, и он--       Донателло окончательно запутался; он не знал, стоило ли верить происходящему. Забившись в уголке кровати и скомкав под собой простыню, ученый еще раз недоверчиво пробежался взглядом по комнате. — Спокойно, Донни, послушай меня… Я рядом. Тебе приснился кошмар. Все хорошо, ты дома, здесь нас никто не найдет, мы в безопасности, — нежно проведя по щеке брата и вытерев пальцем его слезы, пробормотал Лео. — Дыши глубже. Давай вместе: вдох-выдох, вдох-выдох… Проскользив ладонью по предплечью Телло и крепко, бережно взяв его за руку, старший мутант дотянулся до стакана воды, расположенного на тумбочке, и передал его Ди. Сделав несколько жадных глотков, черепашонок негромко прокашлялся и посмотрел на обеспокоенного парня, сидящего напротив. — Вот молодец… — Леонардо похвалил родственника и убрал опустошенную емкость в сторону.       Лидер аккуратно вытащил из-под Донателло одеяло, накрыл им все еще подрагивающее от страха существо и, одарив мимолетным поцелуем в лоб, прижал его к своей груди. Прерывисто выдохнув, ученый закрыл глаза и прислушался к успокаивающему звуку: где-то неподалеку за небольшой преградой сердце Леонардо с трепетом отстукивало свой обеспокоенный ритм. Кого-то успокаивали капли дождя, музыка, пение птиц, а Донни получал удовольствие от работающего в груди руководителя моторчика. Припадать к вздымающемуся от дыхания пластрону и слушать, как важный орган гоняет по телу возлюбленного кровь, было невероятно хорошо, приятно. Со временем полностью сосредоточившись на успокаивающем звуке, ученый расслабился; дыхание его нормализовалось, и из глаз перестали катиться соленые слезы. — Ты, наверное, голоден? — поинтересовался лидер, с заботой утерев мягкую зеленую щеку. — Голоден, — робко ответил младший. — Тогда пошли на кухню.       Дождавшись согласия нерешительного юноши, Леонардо встал с кровати и подал Донни руку. Приведя в порядок сбившееся постельное белье, глава семьи наклонился и поднял с пола альбом, заполненный фотографиями, рассматриванием которых две рептилии занимались ночью, прежде чем погрузиться в неожиданно настигший их сон. Бесстрашный недолго полюбовался счастливым лицом ученого, запечатленным на картинке, бережно провел по странице рукой и, убедившись в сохранности упавшей ночью из-за их движений вещицы, вернул ее на полку.       Две черепашки, проснувшиеся позже остальных, зашли на кухню и негромко поприветствовали членов команды. — Привет, парни! — Микеланджело звонко обратился к братьям. — Вы как раз вовремя. А мы гадали, сколько вам кусочков пиццы оставлять. — С добрым утром, мальчики, — завидев травмированных рептилий, Эйприл широко улыбнулась и достала дополнительные тарелки. — Присаживайтесь к нам. — Да, сейчас, — ответил Лео, повесив на спинку одного из стульев фиолетовый свитер, чтобы обезопасить его от воды.       Лидер подвел Донни к раковине; настроив теплую приятную воду, юноша намочил ладонь, привстал на носочки и, дотянувшись до физиономии ученого, заботливо умыл ее. Оторвав несколько бумажных салфеток, старший вытер мокрое личико слегка поморщившегося паренька. Убедившись в сухости чужой кожи, Леонардо дотянулся до постиранного свитера и для удобства расправил его; Донателло, чтобы облегчить задачу черепашонка, вытянул руки вперед и позволил надеть на себя кофточку. Поправив теплый, мягкий, скрывающий оголенное тело от чужих взглядов элемент одежды, Ди присел на любезно выдвинутый руками старшего стул. Робко поправив тарелку и поджав губы, голодный мутант посмотрел на овощную пиццу. — Бери какую хочешь, Ди, — Рафаэль решил придать запуганному существу уверенности, спокойствия, понимания своей свободы. — И сколько хочешь, — добавил Леонардо.       Недолго поразмыслив, ученый все-таки решил что-то предпринять: дотянувшись до коробки, он переложил в свою тарелку несколько кусочков пиццы. Взяв в руку самый ароматный, еще горячий ломтик с тянущимся сыром, парнишка с аппетитом откусил немаленькую его часть и поморщился. Яркий неприятный вкус оливок казался лишним, но все равно не мешал Донателло наслаждаться лакомством: мутант продолжал с жадностью уплетать доставшуюся ему еду. Ни для кого не было секретом, что, будучи в плену, черепашонок голодал, оттого никто в команде уже не удивлялся его ненасытному аппетиту и дикому, недоверчивому поведению за столом.       Оторвавшись от своего завтрака, Лео негромко вздохнул: — Телло, зачем ты давишься этими оливками?       Понимая, что сейчас Донни не стал бы отвлекаться, старший взял вилку, вынул из пока что нетронутых ломтиков пиццы все оливки и переложил их веснушчатому мутанту, которого такой расклад вещей очень даже устроил. Одним действием Леонардо порадовал сразу двоих братьев.       Опустошив свою тарелку, довольный Донателло облизнулся, проверил свитер на наличие пятен и вновь потянулся к коробке, которая, к сожалению, оказалась пуста. Ослабив уголки губ, ученый прижал к груди обе руки; ему не нравилось нарастающее чувство голода, которое он никак не мог утолить. Будто от заполонившей внутренности пустоты невозможно было избавиться, сколько бы Ди ни ел. Обратив внимание на поникшего брата и мысленно установив причину, Нардо запихнул в рот остаток корки от первого кусочка и неторопливо, чтобы ненароком не напугать родственника, придвинул к нему тарелку. — Лео, ты чего? — смутившись, негромко спросил Дон. — Спасибо, мне приятно, но я не могу взять твою порцию. Я не так уж и голоден. — Бери, Донни, — покачав головой, воспротивился лидер. — Я съел один кусочек, и его оказалось достаточно. Пожалуйста, доешь за меня. Я настаиваю.       Мутант в свитере слегка завис. Окинув взглядом манящий ломтик пиццы, юноша поблагодарил возлюбленного за уступчивость, обхватил лакомство обеими руками и с наслаждением надкусил его. Лео подпер голову рукой, улыбнулся и негромко хмыкнул. Вид Донателло, с удовольствием уплетающего что-то вкусное, был бесценен для него.       Покончив с сытным завтраком, герои принялись за уборку: Эйприл собрала тарелки и отправилась с ними к раковине, Кейси избавился от всего мусора, Рафаэль тщательно протер поверхность стола, а Микеланджело покормил Морозильную кошку. Леонардо задумчиво посмотрел в сторону зала и, вздохнув, сказал: — Надо бы навести уборку во всем логове. — Согласна, Лео, — подхватила идею лидера О’Нил, — мы достаточно отдохнули. Если вместе возьмемся за работу, то ближе к вечеру закончим.       Донателло тихонько привстал из-за стола и по привычке поправил свитер, подтянув воротник до рта. — Я отойду ненадолго, — черепашонок поставил семью в известность.       Сердце в груди Леонардо екнуло. Он инстинктивно вскочил со стула и обеспокоенно наклонил голову на бок. — Куда? — В уборную. Не переживай, я скоро приду, — ученый легонько помахал перед собой руками. — Но мне не трудно тебя проводить.       Донни поджал губы и сделал небольшой шажок назад. С Леонардо по большей части было комфортно, спокойно, рядом с ним присутствовало ощущение безопасности, однако некоторые моменты в его поведении напрягали Ди. Конечно, он понимал, в чем заключалась причина повышенного беспокойства, но осознание не помогало избавляться от иногда возникающего напряжения. — Лео, я правда ненадолго. Я справлюсь, — заверив старшего, мутант развернулся и покинул кухню.       Лидера эта ситуация не очень устроила. Внутри него разрасталось колкое чувство тревоги, которое не позволяло парню оставлять ученого без присмотра. Он собрался отправиться следом за родственником, но женский голос, раздавшийся из-за спины, замедлил черепашонка. — Мы можем поговорить? — спросила Эйприл, положив руку на плечо Бесстрашного. — Ладно, давай поговорим, — поморщившись, согласился Леонардо. — Только быстро. Он, немного сгорбившись, присел за стол и приобнял руками тощее тело, слегка дрожащее от волнения. — Лео, мы все переживаем за Донни и понимаем, что ты тревожишься сильнее нас. Конечно, ты хочешь всегда быть рядом, контролировать его состояние, защищать от опасностей, но пойми: иногда ему необходимо личное пространство. Скажи мне, ты хочешь, чтобы Донателло почувствовал себя лучше и избавился от страхов? — Очень хочу, — виновато опустив голову и сдавив пальцами свое плечо, ответил руководитель. — Тогда не ходи за ним повсюду. Меня радует, что ты понимаешь его лучше нас: лишний раз без разрешения ты не касаешься его, не делаешь резких движений, не повышаешь голос, не угнетаешь взглядом, находишь способы успокоить его, делишься своей едой — и все это замечательно! Ты постепенно помогаешь ему исцеляться, возвращаться к прежней жизни. Но постоянный контроль заметно напрягает Донни. — Это… Это выглядит жутко? Я похож на поехавшего? — старший подпер голову рукой и прикрыл глаза ладонью. — Нет, — Эйприл качнула головой. — Нисколько не жутко, и остальные с этим согласятся. Вам пришлось нелегко, мы учитываем это. Лео, ты очень многое делаешь для Ди, и благодаря тебе он идет на поправку! Просто старайся давать ему личное пространство, — погладив черепаху по панцирю, сказала Эйприл. Через несколько секунд она добавила: — И не жертвуй своим желудком ради Донни. Он достаточно поел, просто не почувствовал насыщения, а тебе вот завтрака не хватило. — В чем-то ты и права, — потерев затылок, признал Бесстрашный. — Я буду стараться… Ради Телло. И, просто к сведению, я вполне наелся.       Как бы там Леонардо не думал, его орган был не согласен: чтобы отстоять свою точку зрения, он громко, недовольно заурчал. — А тебя не спрашивали! — возмущенно прошептал лидер, сжавшись и прикрыв обеими руками верхнюю часть пластрона.       Но больше юношу мучил не голод, а внутренняя тревожность. Нардо сумел спокойно просидеть лишь пару секунд: в остальное время он начал чесаться, ерзать на стуле и нервно хвататься за край стола. В попытке отвлечься, занять себя чем-то, черепашонок забрал у Майки полотенце и начал тщательно вытирать посуду. Лео концентрировал внимание на мокрых предметах и лишь изредка (как казалось только ему) с трепещущим волнением оборачивался в проход и высматривал своего возлюбленного.

***

      Тусклый свет, исходящий от телевизора, озарял темный просторный зал и, мельтеша по коже двух черепах, щекотал их. В прибранном помещении все еще витал запах моющих средств, но он не занимал внимание отдыхающих. Всюду больше не валялся мусор, создающий визуальный шум, весь экран не перекрывал слой противной пыли, отчего душу Леонардо ничего не волновало. Вокруг наконец-то образовалась та успокаивающая атмосфера, которой не хватало.       Донателло сидел в ямке напротив телевизора, транслирующего «Космических героев», и, прижимая колени к груди, с удовольствием читал занятную научную книжку. Рядом с высоким мутантом располагался его защитник, Леонардо; внимание черепашонка было зациклено на любимом телешоу. С трепетом в груди лидер, впервые за долгое время ни о чем не переживая, с каждым кадром погружался в кинокартину все сильнее, происходящее по ту сторону его затягивало. Бесстрашный ощущал легкий наплыв радости, приятной ностальгии, но этот восторг, увы, был не так велик. Ловко, уже инстинктивно двигая спицами в руках, выводя рядок за рядком, постепенно увеличивая размеры свитера, глава семейства периодически охал и выдавал негромкие комментарии. — Ого, вот это удар, — выразив очередное впечатление, Леонардо отвлекся на вязаное изделие и обратил внимание на небольшой кусочек оставшейся нити. — Снова закончился, — он поставил Донни в известность.       Оторвавшись от напечатанных букв, складывающихся в сложные слова, при взгляде на которые Леонардо лишь молча раскрывал глаза и в ужасе отворачивал голову, Донателло окунул руку в близстоящую коробку, обхватил мягкий, воздушный моток ниток и передал его возлюбленному. Поблагодарив младшего брата, руководитель вернулся к своим занятиям, и Ди погрузился обратно в увлекательный текст, отвлекающий от воспоминаний о страшных пережитых днях в подвале. Правда надолго сосредоточиться на интересной информации не получилось: со стороны вновь раздался шелковый голосок, хозяин которого обратился к ученому: — Телло, я могу тебя побеспокоить? — Да, конечно, — бережно прикрыв книгу и отложив ее, Донни всем телом повернулся к Лео, чтобы облегчить ему задачу.       Осторожно одев на рептилию незаконченный свитер, лидер команды слегка отклонился назад, чтобы получше оценить проделанную работу. Вещица сидела на Донателло достаточно неплохо, и размер был подходящим, судя по словам кареглазой модельки; Нардо оставалось только поработать над длиной, которая могла тщательно укрыть ножки робкого существа от посторонних взглядов. — Он очень теплый, — вновь оказавшись без свитера, Ди приобнял тонкие руки, по которым прошелся холодок. — Теплый и мягкий. Намного лучше покупного. — Спасибо за отзыв, я очень рад, что тебе нравится. Нужно будет для всех такие связать.       Бесстрашный дальше окунулся в происходящее на экране телевизора, пока его руки старательно продолжили творить для Донателло нежную вещицу. Ученый собрался погрузиться в чтение, но ему не удалось оторвать от старшего очарованный взгляд. Ди с трепетом в груди наблюдал за кропотливым трудом юноши. Из оставшихся сил выдавив улыбку, продержавшуюся на лице совсем недолго, черепашонок выдохнул и аккуратно, вяло навалился на плечо брата, сконцентрировал внимание на телевизоре. Леонардо приостановил работу, застыл, затаил дыхание: неожиданный контакт со стороны младшего впечатлил мутанта. Поддавшись удовольствию, лидер неторопливо отложил спицы вместе со свитером, расслабился и, прежде чем что-то предпринять, негромко спросил: — Милый, я могу прикоснуться?       Донателло кивнул и легонько потерся щекой о брата. Не каждый раз он был готов на тактильный контакт, но, когда чувствовал мимолетную тягу, обязательно пользовался моментом, растворялся в нежных объятиях главы семейства (и остальных членов команды, если им везло оказываться рядом), убеждал себя в безопасности ласковых прикосновений, от которых начинал постепенно получать удовольствие. Леонардо, какую бы сильную тягу он не испытывал, никогда не смел торопить Донни и принуждать его к поцелуям или поглаживаниям: он терпеливо ждал заветной минуты и утопал в ней.       Получив молчаливое разрешение, мутант повернул голову к ученому и, завидев перед собой чудную физиономию, невольно улыбнулся. Сладкий поцелуй, посланный в сторону Ди, остался на его покрасневшей щеке. Нерешительно прикоснувшись к затылку пострадавшего, Леонардо заботливо погладил его и, чтобы полностью насытиться, выжать из необыкновенного момента максимум, плотно примкнул к телу Донателло. Для них в воздухе раздалась звенящая тишина, сквозь которую старательно прорывался лишь стук взволнованного сердца Лео; и даже неумолкающий телевизор не мог отвлечь их друг от друга.       За спинами мутантов, погруженных в теплую ласку, нежность, юрко промелькнула чужая тень. В очередной раз в силу своего позитивного настроя позабыв о новых правилах, включающих указ вести себя в присутствии Донателло тихо и осторожно, Микеланджело, невинно улыбнувшись, звонко обратился к отдыхающим: — Ребята!       Неожиданное появление и резкий восклик пробудили в ученом страх. Негромко взвизгнув и дернувшись, Донни отстранился от Лео и спрятался за ним, пока готовый к атаке лидер, крепко схватившись за рукоять лежащего рядом меча, сосредоточенно уставился на «гостя», нарушившего покой. — Ой-ой, во дела… Простите, — озадаченно почесав макушку, Микеланджело виновато поводил ногой по вымытому полу.       Глава семейства прерывисто выдохнул и оставил оружие на месте. Покачав головой, Леонардо перевел взгляд на Ди, чтобы проверить его состояние; сжимая на груди руку и неотрывно рассматривая Анджело, черепашонок приводил сбитое дыхание в норму и убеждал себя в безопасности. — Майки, мы уже обсуждали твои появления, — буркнул руководитель, ненавязчиво погладив пострадавшего мутанта по предплечью. — Телло, порядок? — Д-да-да, порядок… Все хорошо, Микеланджело не хотел нас пугать, — Донни присел на прежнее место и напряженно приобнял себя. Будь на нем толстый свитер, юноша бы натянул воротник до носа, зарылся в него и отгородился от внешнего мира. Однако излюбленной вещицы рядом не было, поэтому ученый старался полагаться на присутствие старшего брата и его поддержку. — Я пришел, чтобы вручить вам кое-что. Смотрите! — похвастался младшенький и натянул на запястья родственников забавные браслеты, определенно сделанные вручную. — Они для вас. Парные, — проинформировал он.       Донателло растерянно взглянул на свою руку, скованную украшением. Мутант поежился и поджал губы. Безусловно, Майки хотел порадовать лидера и ученого своим подарком, однако крепко сидящий на руке предмет вызывал у Донни неприятные воспоминания: ему на миг показалось, что он вновь очутился в холодном подвале, скованный тяжелыми стальными цепями, ограничивающими движения. К горлу подкатила тревога; сглотнув слюну, черепашонок ненадолго расплылся в натянутой улыбке, снял с запястья браслет и передал его в надежные руки своего защитника. — Спасибо, Майки, — поерзав на месте, он поблагодарил братца за подарок.       По многим действиям и мимике Донни Лео понял, что украшение доставило ему дискомфорт. Глава семейства с сочувствием кивнул и покрутил в пальцах красочный браслет, собранный из разных бусинок. Нардо стало неловко: он не собирался принуждать Ди к ношению этой побрякушки, но и расстраивать младшего лидер не стремился: его разочарованное личико всегда огорчало, приводило в тоску. Нешироко улыбнувшись и покрутив рукой, чтобы детальнее рассмотреть свой браслет, Бесстрашный решил предложить компромисс: — Я положу браслет Телло на самую заметную полку, чтобы он мог им любоваться. Такая красота достойна почетного места между двумя фигурками капитанов Райанов. Договорились? Получилось очень здорово, спасибо.       Микеланджело ненадолго изменился в лице. Конечно, ему стало обидно, но не из-за того, что Донателло отверг подарок, над которым веснушчатый черепашонок работал немало времени — нет; младший почувствовал за брата новую жгучую боль. В его голове, забитой волшебными фантазиями, не укладывалось, как жестоко нужно было поступать с существом, чтобы ему становилось некомфортно от ношения цветастого детского браслета, призванного, наоборот, улучшать настроение. Майки решил не заострять внимание на тяжелых мыслях. Его воодушевляло то, что Донателло двигался вперед. Изменения в поведении ученого были заметны: он старался самостоятельно идти на контакт (и даже приглашал братьев в лабораторию, когда желал показать что-то особенное или похвастаться чертежом), в последнее время начинал обходиться без свитера, не так дергано реагировал на чужие взгляды, хотя все еще пугался шума и резких движений, направленных в его сторону. Что бы там Донни не пришлось пережить, Микеланджело верил в то, что мутант мог поправиться, и, в случае чего, веснушчатый черепашонок был готов помогать пострадавшему двигаться к заветной цели. — Лады, — взболтнув головой, Майки озарился чудной, привлекательной улыбкой и спрыгнул на диван, уместился рядом с семьей. — Что смотрите? — «Космических героев», — незамедлительно отозвался руководитель, погладив Донни пальцами по тыльной стороне его ладони. — Неужели по телеку снова показывают эту ерунду? — к разговору присоединился Рафаэль. — Я думал, что мы посмотрим что-нибудь другое. — Мы? — робко переспросил Донни. — Мы! — улыбнувшись шире, Микеланджело утвердительно кивнул. — Мы понимаем, что у вас там особые отношения, но нам с Рафом не хочется отстраняться от вас. К тому же Эйприл говорит, что семейные вечера хорошо сказываются на тебе и Лео. — Верно. Так что давай, Бесстрашный, переключай свою космическую бурду, — темперамент ухмыльнулся и постарался отнять у старшего пульт. — Это замечательный сериал. Если не умеешь ценить искусство, то это только твои проблемы, Раф, — воспротивился лидер.       Нелепая перепалка двух старших братьев выглядела забавно и навевала теплые воспоминания из далекой счастливой семейной жизни, конечно, не обходящейся и без боевых приключений. Как в старые добрые времена Донни и Майки наблюдали за борьбой родственников и следили за тем, чтобы никто не переходил за грань. Но сейчас эти двое просто дурачились, поэтому бояться и напрягаться не следовало; Донателло нешироко улыбнулся и обратил внимание на Анджело, вмешавшегося в диалог: — Парни! Довольно с вас. Раз не можете договориться, тогда пусть Донни выберет фильм.       Пара голубеньких и зеленых глаз устремилась на упомянутого героя, и лишь Леонардо взглянул на мутанта, предложившего идею. Донателло смутился из-за уделенного ему зрительного внимания, заметно сжался и приобнял колени, чтобы отгородиться от остальных. — Даже не знаю, — пожав плечами, негромко ответил он. Насколько Ди помнил, не всем членам семьи нравились фильмы, которые он выбирал, поэтому черепашонок не горел желанием принимать решение. — Как насчет… Научной фантастики?       Темперамент безразлично пожал плечами, Леонардо утвердительно кивнул, а Микеланджело улыбнулся, неторопливо дотянулся рукой до ученого и аккуратно погладил его по голове. Пока младший в поисках подходящего фильма начал рыться в коробке с дисками, а Рафаэль раскладывать для удобства друзей подушки, Донателло скромно взглянул на Лео. Ему было совестно, неловко: он вынудил лидера переключить любимое телешоу, заменить каким-то глупым фильмом. Но обиды Бесстрашный не держал: уловив на себе обеспокоенный нерешительный взгляд, полный сомнения, Лео тепло улыбнулся его обладателю — ученый облегченно выдохнул и устроился на полу поудобнее.       Микеланджело вынул из небольшого хранилища кассету и тщательно сдул с нее нехилый слой пыли. — Майк! — возмутился Рафаэль. — Мы только сегодня убрались. Можно было взять тряпку и нормально протереть эту хрень.       В ответ на высказывания родственника Анджело решил поиграться с огнем: он показал ему свой язычок, шаловливо повертел пятой точкой и молча вставил кассету в видеомагнитофон. — Что такое опять стряслось, дружище? — посмеявшись над очередным недовольством Рафа, поинтересовался Джонс.       Эйприл и Кейси наконец-то вернулись с поверхности и принесли черепашкам различные лакомства. Мимолетно взглянув на знакомых людей, Донни ослабил хватку на коленях. В присутствии еды, Лео и остальных родных вечер должен был пройти замечательно.       Собственно, так и получалось. Члены команды с великим удовольствием разделяли время друг с другом, и это шло Донателло на пользу: он смеялся и улыбался, когда со стороны доносились шутки или глупые комментарии, касающиеся происходящего на экране; черепашонок постепенно раскрывался, расцветал. Приятная атмосфера, создаваемая близкими, дорогими ему людьми, поднимала в голове ученого туман, который плотно перекрывал вид на плохие воспоминания. Этим славным моментом наслаждались все. — А я вам говорил, что главным злодеем окажется этот, как его там… Тимпсон! — ткнув пальцем в экран, гордо подметил Микеланджело. — Эти ученые всегда злодеи. — Не Тимпсон, а Томпсон, Майки, — негромко вздохнув и покачав головой, Донни поправил младшего. — И он не ученый, а студент, это на его бейджике написано было. Такие халаты не только ученые и врачи носят. Ты чем фильм-то смотрел?       Неподалеку от Ди послышался смешок. Изогнув бровь и состроив возмущенное выражение лица, мутант заострил внимание на очаровательной улыбке старшего брата. — Чего смешного? — обиженно фыркнул юноша; он не понимал, чем была вызвана подобная реакция Леонардо, но приятный звук, доносящийся от него, поднимал настроение. — Что, надо мной смеешься?       Обхватив обеими руками близлежащую подушку, черепашонок приподнял ее и легонько ударил лидера по голове. Еще недолго позабавив Донни смехом, парень небрежно вытер рукой выкатившиеся на глаза слезинки. — Немного, — игриво хмыкнул Бесстрашный, перехватив мягкий предмет в свои руки и уткнувшись в него лицом. — Да чего смешного? — не отставал Донателло. — Я скучал по твоим исправлениям, — скромно, тихо признался Леонардо, процедив слова через подушку.       Ученый растерянно похлопал глазами и покраснел; плавно дотянувшись до вещицы, перекрывающей вид на физиономию руководителя, Ди аккуратно забрал ее, молчаливо прижал к груди, сдавил пальцами. На вытянутом лице промелькнула чудная ответная улыбка, засветившая заветную щербинку, так горячо любимую Лео. — А я скучал по таким вечерам.       Наблюдая за влюбленной парочкой, компашка притихла; чтобы не пугать, не смущать героев, люди и черепашки придвинулись поближе друг к другу и начали шепотом обсуждать дальнейший план действий. Было не так поздно, и, судя по проведенному опросу, спать никто не хотел, поэтому друзья решили включить еще один фильм, чтобы продлить замечательный вечер, дольше насладиться полнотой команды и приятным обществом.       Микеланджело придвинул к себе коробку, запустил в нее шаловливые ручонки, испачканные в крошках от чипсов, пока еще не слизанных с пальцев, и начал рыться в поисках интересного фильма. Леонардо обернулся на членов семьи и, убедившись в их занятости, с позволения Донни мимолетно примкнул к его губам. Этот короткий поцелуй был сладок, и лидер желал продлить его, но в этой обстановке на чувственную ласку не выдавалось больше времени. Проскользив языком по своим губам, преодолев дрожь и волну мурашек, вызванных прикосновением к возлюбленному, черепашонок с трепетом взял законченный свитер и начал заботливо натягивать его на Донателло. — Здесь еще остались разные чипсы, орешки и сушеные кальмары. Кто что будет?       Ученый, услышав упоминание еды, торопливо вытащил голову через длинный воротничок и отклонился в бок, чтобы оказаться замеченным. — Я буду! — звонко откликнулся мутант. — В-всего понемногу. И если что-то останется, то можете отдать все мне… — понизив громкость, скромно добавил он. — Точнее нам, — поправил себя Ди, вспомнив про сидящего рядом Лео. — Наивно полагать, что хоть что-то останется. Не забывай, что с нами Майки, и он намного ближе к лакомствам, чем ты, — Раф указал на печальную правду. — Он слопает всю еду, которая будет на его пути. — Ну-ну, неправда! Я не всегда все съедаю, — скрестив на груди руки, возмущенно возразил младший. — Конечно не всегда, потому что иногда нам приходится тебе рот скотчем заклеивать. — О, кстати об этом, Донни, — старательно поправив свитер и завернув воротничок, вмешался лидер. — Посреди твоего стола лежал скотч, который вечно тебе мешал, поэтому сегодня, во время уборки, я нашел для него место. Теперь он находится во втором ящике, справа, между стопкой блокнотов и коробкой с карандашами. — Ох, мой творческий беспорядок… Не напоминай, мне было грустно с ним прощаться, — огорченно вздохнул ученый. — Впрочем, он для того и нужен, чтобы ты приходил и убирался, а я разводил новый бардак. Творческий!       Протянутая Рафаэлем тарелка со вкусностями приободрила Донателло: встрепенувшись, он быстро перехватил ее в свои руки и поставил на пол между собой и главой семейства. Зацепив пальчиками несколько чипсинок, мутант отправил их в рот, принялся с удовольствием, похрустывая, разжевывать, набивать ненасытный желудок. Лео бережно замотал теперь уже ненужные нитки в клубок и докинул до коробки; внимание старшего пало на горсть сушеных кальмаров, схваченных Донни. — Телло, ты не будешь их есть. Они тебе не нравились, — предупредил брата руководитель. — Не нравились? — разочарованно переспросил Ди. — Ну и пусть. Может, раньше не нравились, а сейчас понравятся. Я есть хочу. — Твое дело, — черепашонок пожал плечами.       Ученый довольно-таки смело закинул лакомство в рот; его обволокла слюна, и изначально ощутилась легкая соленая сладость, которую резко, настойчиво перебил неприятный вкус. Донателло замер и поежился; просидев так некоторое время, рептилия с трудом проглотила мерзкий комок и состроила забавное выражение лица, пока по ее телу пробежала дрожь. Леонардо, подперев голову рукой, с легкой улыбкой проследил за реакцией возлюбленного и протянул ему стакан с газировкой, шумно шипящей из-за выходящих из нее газов. — Один — ноль, — негромко сказал Бесстрашный. — В следующий раз напомни мне, что ты знаешь меня… лучше меня, — оторвавшись от опустошенного сосуда, попросил Ди и тщательно вытер руку о салфетку, чтобы случайно не заляпать новый бесценный свитер, связанный лидером.       Леонардо лишь вяло усмехнулся и утвердительно кивнул; неназойливо прильнув к груди Донателло худым телом, он поджал под себя ноги, сомкнул синие глаза и погрузился в сон, которому не мешали ни похрустывания чипсами, ни возня и хохот друзей, ни включенный фильм.

***

      С того самого вечера прошло немало времени, и многое в жизни Донни начало возвращаться на круги своя, даже становиться лучше, чем было раньше. С каждым днем спасенный из лап злодея мутант постепенно «вылезал из своего панциря». Он уделял много внимания науке и экспериментам, которые отвлекали его от тучных мыслей и тягостных воспоминаний; вместе с тем ученый часто позволял семье отнимать свое свободное время, заполнять его разговорами, пусть даже глупыми, нелепыми, но многое для него значащими. Взаимодействие с родственниками лишний раз не пугало, не вводило в панику, приносило удовольствие. Особенно Донателло тянулся к лидеру, и мимолетный тактильный контакт с ним настолько входил в привычку, что лишний раз мутант не обращал внимания на касания, и только ответно, сам того не замечая, прижимался к старшему.       Вскоре дошло и до того, что помимо книг, лакомств и зеленых щек Леонардо в руках Донни стал появляться шест; когда-то нелюбимое, но теперь обожаемое оружие придавало черепашонку чувство защищенности, уверенности, спокойствия. Последние три недели парень все чаще посещал тренировки: практиковался с шестом Бо, вспоминал различные приемы, делал необходимую разминку, наблюдал за сражениями братьев, но сам в битвах не участвовал. До сегодняшнего дня.       Поджав подрагивающие губы, Донателло крепко стиснул оружие в обеих руках. Карие глаза сосредоточенно уставились на доставшегося оппонента, который ловко крутил нунчаками, разминая запястья. Наблюдая за чужими действиями, Ди волновался. Конечно, иногда одерживать победу над Микеланджело было легко: возможно, в силу возраста и некоторых своих черт, он не обладал серьезной физической силой, однако владел отличной ловкостью, скоростью и способностью отвлекать врага от боя. Это создавало некоторые проблемы.       Заметив начавшуюся со стороны активность, высокий юноша повернул голову и напряженно взглянул на бой старших братьев. Негромко вздохнув, Донателло коротко кивнул, принял удобную позу, но напасть первым не решился — Микеланджело пришлось взять инициативу на себя.       Младший член семьи бросился в наступление: резво подскочив к ученому, он почти нанес удар, который вовремя заблокировала тонкая палка. Ди впал в замешательство, растерялся от собственного действия, которое произвелось так ловко, уверенно, словно того ужасного месяца, сильно повлиявшего на психологическое состояние бедной рептилии, и вовсе не было. С этим, на первый взгляд, непримечательным оружием было легко: оно сидело в руках как влитое, послушно следовало «указам» зеленых пальцев. Контакт был восстановлен. — Не спи, Ди! — заметив заторможенность брата, воскликнул Майки.       Донателло приготовился к новому удару и решительно воспрепятствовал ему. Немного разогревшись, избавившись от навязчивой тревоги, черепашонок постепенно пошел в наступление. Шест Бо вертелся в руках юноши так же умело, профессионально, как когда-то в прошлом, выскакивал в сторону Микеланджело в попытке задеть его. Поначалу весельчак благополучно уклонялся, но ученый оказался слишком настырным. Войдя во вкус, ощутив уверенность, Донателло добился ошибки Майки, быстро уловил ее и воспользовался ситуацией. Может, удар в грудь мальчишки, нанесенный шестом, оказался слабоват, но на оружии все возможности Донни не закончились: он произвел резкое движение и сбил Анджело с ног. Такой исход битвы оказался неожиданным не только для пораженного соперника, но и для самого победителя. «Получилось… Я сделал это. Я победил! — мысленно порадовался за себя Донателло».       Эта гордость, которую мутант почувствовал, была вызвана не самим достижением, хотя оно имело немалый вес: черепашонка воодушевляла сама мысль о том, что он постепенно возвращался в команду, вновь вливался в строй. — Ох, Ди, вот это ты, конечно, приложил… — пробурчал Майки, взявшись за протянутую Донни руку и поднявшись на ноги. — Прости, я увлекся, — кареглазый черепашонок неловко посмеялся и вернул шест Бо за спину.       Микеланджело в знак похвалы легонько похлопал по чужому плечу и отряхнулся. Оба мутанта уставились на битву старших братьев, которая почти так же быстро подошла к концу: меч звонко упал на пол и тело Леонардо под сопровождением негромкого стона из-за меткого удара рухнуло следом. — Неплохо, Бесстрашный, — прокомментировал темперамент, покрутив в руке саи и сунув их в пояс. — Сегодня ты действовал лучше, чем вчера. Но, как видишь, этого было недостаточно. — Лео… — огорченно обратился к лидеру Донни. — Ты не ушибся?       Не отреагировав на вопрос ученого и даже не потерев ушибленный затылок, черепашонок, на чьем лице всплыла суровая сосредоточенность, подхватил с пола меч и ловко вскочил на ноги. Рафаэль не ожидал продолжения боя, поэтому растерялся: в попытке вынуть оружие из пояса он выронил его. Леонардо замахнулся и постарался нанести удар, от которого оппонент быстро увернулся. Донни и Майки отошли на несколько шагов, присели и затаили дыхание: им было интересно, чем закончится схватка, принявшая столь неожиданный оборот. Отбросив меч в сторону, чтобы сравнять шансы, принять такую же позицию, как Рафаэль, лидер выпрямился, крепко сжал руки в кулаки и в готовности выставил их перед собой. Ослабшее на момент травмы тело отвыкло от тренировок, отчего возвращение к прежнему ритму жизни давалось трудно. Но, несмотря на вечно ноющую в груди боль, гулкую печаль, никак не отпускающую душу, Леонардо игнорировал усталость, вкладывал много сил в восстановление, в особенности помогал и поддерживал Донателло. Он напряженно следил за всеми движениями Рафаэля, не обращая внимания на легкое головокружение, преследующую его слабость и неприятные ощущения в затылке. Решительная сосредоточенность привела выбитого из колеи мутанта к какому-то результату: спустя несколько уворотов и попыток нанести противнику удар, Леонардо занял удобную, выгодную позицию, подхватил брата, рассчитывающего на иной ход со стороны соперника, и перебросил его через свое плечо. — Круто! — подскочив с места, восторженно воскликнул Микеланджело.       Лидер устало согнулся и уперся руками в свои колени; дыхание его было сбитым, прерывистым, а взгляд утомленным. В нем не пылала та радость, гордость за собственную победу, которая мелькала у Донателло — нет, черепашонок выглядел недовольным, в какой-то мере неудовлетворенным своим достижением. Пока Лео старался привести себя в норму, Рафаэль приподнял кверху руку, выставив большой палец. — Беру свои слова назад, Бесстрашный. Вот это уже было поистине неплохо, — временный тренер похвалил мутанта за достижение.       Крепко пожав родственнику руку, Леонардо потянул его на себя и помог встать на ноги. Темперамент хитро улыбнулся, обхватил шею старшего и потер кулаком его голову, чем заставил черепашонка поежиться. — Вы, парни, вообще молодцы. С таким успехом нам можно ходить на вылазки в полном составе. Что скажете, братва? Пойдем в патруль? — выпустив Лео и уперев руки в бока, довольно спросил Рафаэль. — Предложение хорошее, но я пас, — отозвался Дон. — Сегодня хотелось бы отлежаться. — Я останусь с Телло, — Леонардо поставил братьев перед фактом, с которым, как уже все знали, спорить было бесполезно. — Идите без нас. Но будьте осторожны, не влезайте в неприятности, — скрестив на груди руки и прищурившись, попросил юноша. — Ладно, как скажешь, мамочка, — усмехнулся Раф.       Темперамент посмотрел на младшего брата и поманил его пальцем. Если в данной ситуации мнение Лео и Донни имело какое-то значение в силу их тяжелого состояния, то к Майки в этом плане зеленоглазый мутант подходил строже: он не был намерен считаться с ленью родственника. В какой-то мере Рафаэль чувствовал себя обязанным перед Леонардо, глядя на его самочувствие, хотел помочь, облегчить ношу, поэтому активно тренировал Микеланджело и пострадавших сильнее всего рептилий. — Не хочу, — жалостливо протянул веснушчатый мальчишка.       Старший черепашонок ласково потрепал Майки по голове, желая приободрить его. — Лучше сходи с Рафом. Может, застанешь там что-нибудь интересное. А как вернешься, закажешь себе пиццу за мой счет, договорились? — Договорились! — мгновенно приободрился любитель пеперони. — В таком случае пока, ребята.       Помахав братьям рукой, Микеланджело вместе с Рафом покинул додзе, предвещая обещанный главой семейства вкусный ужин. Леонардо слабо улыбнулся, расположил руки на поясе и взглянул на Донни. — Ты очень хорошо постарался, Телло. Так лихо победил Майка. Я горжусь тобой, ты молодец.       Эти, казалось бы, простые слова, имели для Донателло огромный вес. Признание, похвала, гордость Лео значили для ученого больше, чем слова других членов семьи. На лице черепашонка всплыла невинная, какая-то детская улыбка. — Спасибо, — он смущенно поблагодарил партнера за приятный комплимент.       Леонардо задумчиво присмотрелся к чужим чертам, застыл на месте, погрузился в мысли. Будь его воля, мутант бы вечно любовался милым личиком, детально разглядывал его прелести и немногочисленные изъяны, в которых тоже было свое очарование, но вечно стоять на одном месте не было возможности хотя бы потому, что Донателло был измотан упорной тренировкой. — Я схожу в душ, — отведя взгляд в сторону, руководитель оповестил брата о своих намерениях. — А ты бы мог-- — Поискать, что будем читать сегодня? — опередил старшего ученый. — Поискать, что будем читать сегодня, — утвердительно повторил Лео. — Хорошо, — Донни не переставал улыбаться.       Ди был безумно рад своему достижению: спустя такой промежуток времени, проведенный без тренировок, он сумел одержать над кем-то победу собственными силами. Донателло почувствовал долгожданную свободу; его невинные надежды оказались оправданы. Если прежде такой успех лишь поднимал самооценку, пробуждал гордость за себя любимого, то сейчас черепашонок воодушевлялся, ощущал прилив сил, который мотивировал двигаться дальше к своей цели, ни в коем случае не сдаваться.       Сделав мечтательный вдох, Донни приподнял голову повыше и уверенной походкой направился в сторону лаборатории. Оставшись в додзе наедине с собой, Леонардо расслабил мышцы лица и моментально стер с него улыбку. Черепашонок устало нагнулся и поднял с пола меч. Он задумчиво посмотрел в пустые синие глаза своего отражения, видного в тщательно отполированном лезвии, недолго покрутил оружие в руках, сунул его за спину и, бесшумно, но тяжело вздохнув, пошел в ванную комнату.

***

      Донателло бережно разгладил пальцами страницу книги и, вернув руку на панцирь брата, продолжил тоненьким голосочком озвучивать написанный текст. Он старательно выделял некоторые слова интонацией, работал над громкостью, но Леонардо не улавливал сути повествования: он лишь прислушивался к приятному звуку и ластился, наслаждался теплыми объятиями; тактильный черепашонок получал большое удовольствие от подобного внимания, но и не выходил за рамки: он по-прежнему осторожничал, периодически спрашивал у Донни разрешения, если планировал менять позу, заботился о его комфорте. — Телло, — дождавшись затишья и томно выдохнув, лидер вильнул хвостом. — Можно? — в очередной раз поинтересовался Лео, потянувшись к мордашке Донателло.       Распознав намерения мутанта, младший одобрительно кивнул. Нардо обрадовался полученному разрешению и неторопливо, насколько это было возможно, коснулся чужого носика своим. Негромко промычав, юноша прильнул к зеленым губам — по взбудораженному телу пробежали мурашки. Обычно эти ненавязчивые нежные поцелуи длились недолго: через пару секунд Леонардо нехотя отстранялся и любовался партнером, продолжал ластиться в его объятиях, но на сей раз Донни не позволил черепашонку оторваться. Резковато сжав руки на плечах старшего, ученый немного вытащил язычок и прошелся им по губам Бесстрашного — Лео ненадолго растерялся, замер. Его коротенький хвостик принялся вилять из стороны в сторону с новой силой; горячо выдохнув и издав тихий стон удовольствия, лидер осторожно вытащил кончик языка и ответно углубил страстный, одновременно с тем нежный поцелуй, переполненный жгучими чувствами. Нардо с наслаждением утонул в незабываемых ощущениях. — В-вау… — смущенный черепашонок тяжело выдохнул и с трудом проглотил густую слюну, заполонившую ротовую полость. — Тебе понравилось? — негромко спросил Донателло, ласково огладив покрасневшую щеку партнера. — Очень, милый, — честно признался Леонардо, немного подальше отстранившись от привлекательного лица гения. — Но я хочу, чтобы ты помнил: если не желаешь такой близости, то не думай принуждать себя к ней. Мне и без того хорошо. Любой, даже мимолетный поцелуй с тобой — это уже огромная радость для меня. — А мне захотелось поцеловать тебя именно так, — Донни выдохнул и поджал губы. — Правда… Потому что я люблю тебя, Лео. — Донни… — юноша окинул ученого влюбленным взглядом. — Иди сюда.       Негромко промычав, руководитель заключил Ди в крепкие объятия. Осторожные, нежные опьяняющие поцелуи посыпались один за другим: они с удовольствием оседали на тонкой зеленой шее, жадно покрывали активно вздымающийся от тяжелого дыхания пластрон, мимолетно поднимались к аппетитным губам и медлительно, дразняще опускались обратно. Донателло с трепетом подавался навстречу лидеру и старался отвечать ему взаимностью, услаждать теплыми прикосновениями и редкими, но жгучими поцелуями.       К этому моменту книга, недавно занимавшая внимание героев, перестала быть им интересна: в новом порыве страсти младший черепашонок дрогнул и выронил позабытый предмет. Ненадолго оторвавшись от жаркой ласки, сводящей рептилий с ума, Леонардо торопливо дотянулся до чтива, бережно разместил его на тумбочке и вновь припал к взбудораженному, разгоряченному телу возлюбленного.       Завершив еще один круг губами Донни, лидер нехотя отстранился и окинул брата жадным взглядом. Томно выдохнув и тихо промычав от удовольствия и легкого зуда в области паха, глава семьи аккуратно закинул стройную ножку на свое плечо и потерся щекой о нежную кожу. Донателло прикусил губу и с трепетом замер в ожидании продолжения, которое никак не наступало; начинало казаться, что Леонардо игрался с партнером и намеренно дразнил его. Вяло приподнявшись на локтях и оторвав со взбитой подушки голову, ученый в попытке выяснить причину застоя посмотрел на мутанта, не собирающегося приступать к действиям без разрешения. — Мы двигаемся дальше? — шепотом спросил руководитель.       Донни оторвался от простыни, ласково провел ладонью по щеке старшего, и, расплывшись в нежной улыбке, отчетливо кивнул. «Вот оно… — мысленно восхитился Лео».       Черепашонок, терпеливо дождавшийся ответа, уделил немного внимания заманчивой руке, благодарственно расцеловал ее, а затем с пылким, заметным удовольствием прильнул к подрагивающей ножке. Плавно пройдясь по ней шершавым язычком, Леонардо смочил небольшую область слюной. Быть может, он бы и оставил укус, как раньше, но лидер не желал лишний раз напрягать Донни, отвлекать его и спрашивать у него разрешение. Пока ладони властно прогуливались по чужим просторам, Бесстрашный не изменял излюбленным традициям: так как все постепенно шло к основному действию, мутант, пыхтя, жадно расцеловывал длинную ножку, медленно опускался к заветному месту. Но чем ближе к нему подходили губы Лео и его горячее дыхание, тем сильнее Ди напрягался, неконтролируемо сжимался, хотел воспротивиться. «Тихо, Донателло, с тобой все хорошо, — черепашонок мысленно старался успокоиться, избавиться от нарастающей тревоги».       Что-то сдавило грудную клетку, отчего набирать воздух в легкие стало трудно. Трепетные вздрагивания от приятных ощущений переросли в напряженные подергивания, возникающие при каждом новом прикосновении. «Это не он, Донни, успокойся. Это Лео, твой Лео… Он никогда не сделает больно. Приди в себя, соберись, ты ведь хотел этого! И Лео хотел. Нельзя подводить его!»       Попытки достучаться до себя и утихомирить всполошившийся страх не заканчивались успехом: тело по-прежнему странно реагировало на нежные касания и легкие, чувственные поцелуи. Растерянно вжавшись в подушку и плотно сомкнув губы, ученый убрал руки от партнера и крепко вцепился ими в сбившуюся простыню. — Телло? — обратив внимание на странное поведение младшего, лидер забеспокоился. — Все хорошо? — Нет… — сдавленно пробормотал Донателло. — Я…       У карих глаз появились слезы. В голове мутанта, который наивно полагал, что поправился, вернулся к прежней беззаботной жизни, воссоздались кошмарные, мерзкие воспоминания из темного прошлого, проведенного в сыром подвале. Ненавистные взгляды, сверлящие беззащитную рептилию, неприятные прикосновения, на местах от которых хотелось сорвать с себя кожу, чужие руки, властно разгуливающие по всем просторам тела и настырно залезающие в непредназначенные для них отверстия, толчки, содрогающие все изнутри, ноющая непрекращающаяся боль — все это всплыло из пучин сознания черепашонка и вновь потянуло его на дно, на пугающую глубину, покрытую сумраком. — Не трогай меня! Не надо, пожалуйста! — паника полностью поглотила Донателло.       Услышав просьбу партнера, Леонардо моментально отстранился от него, выпустил из некрепкой ненавязчивой хватки и приподнял ладони на уровне головы, чтобы указать на свою безобидность. Охваченный страхом черепашонок в истерике отполз подальше, вжался в стену и в попытке защититься отгородился от «насильника» руками, достаточно плотно стиснул ноги. — Донни, милый, послушай меня, — уже по отработанной схеме лидер обратился к младшему брату. — Я тебя не обижу, не сделаю больно. Ты дома, все хорошо. Это я, Лео, и я рядом. — Уйдите, — дрожа, чуть ли не задыхаясь, рыдал Донателло. — Я б-буду слушаться… Только, пожалуйста, не делайте это снова, н-не надо…       Леонардо замер и обратил внимание на небольшой хвостик ученого, плотно прижатый к нему. От душераздирающих криков, жалобных просьб Донни и утвердившегося предположения о произошедшем с ним по коже руководителя пробежал холодок. Ранее, с момента возвращения Ди, влюбленные рептилии не сближались настолько сильно, поэтому странную реакцию на действия сексуального характера руководитель наблюдал впервые. — Донни… — обеспокоенно выдохнул старший.       Лео искренне презирал себя за все происходящее с Донателло. Из-за глупой ошибки лидера ученый был вынужден страдать, жить в страхе за себя без возможности полностью забыть случившееся. Но, как теперь мысленно говорил себе руководитель, ненависть и слезы не могли исцелить Телло и помочь ему отбросить ужасные воспоминания в самый дальний, самый темный уголок сознания. По этой причине голубоглазый черепашонок старался действовать по своему главному правилу, которое, впрочем, было установлено им уже давно: на первом месте семья, нескончаемая работа над ошибками, миссии; на втором — собственные жизненные потребности; на третьем, по возможности, отдых и эмоции, которым не должно быть места в предыдущих пунктах.       Плотно сомкнув губы, Леонардо отбросил мысли о ненависти и неторопливо подсел поближе к Донателло, чтобы привести его в чувства, но при этом не напугать еще сильнее. Действуя по своему правилу, мутант игнорировал покалывания в носу, пощипывание глаз, из которых упорно старались вырваться слезы, вызванные возникшей безысходностью и не оправдывающим прозвище страхом. Страхом за любимого родственника. — Донателло… — черепашонок медленно протянул к младшему руку и аккуратно коснулся чужой головы. — Это я, Лео. Тебя никто не обидит, слышишь, милый? Ты дома, ты с нами, ты в полной безопасности. Тебе нечего бояться: он никаким образом не найдет нас. Мы уничтожили все чефоны и проверили тебя на наличие всяких устройств, помнишь? — глава семьи нежно погладил Донни и, желая поделиться теплом, напомнить про свою любовь, поцеловал его в лоб. — Но даже если ему или Шреддеру удастся обнаружить наше логово, мы с ребятами не дадим тебя в обиду. С остальными или в одиночестве, я пойду за тобой хоть на край света.       Юноша плавно обвил охваченного истерикой мутанта, отгородил от окружающей обстановки, склонил его к себе и плотно прижал к груди. Ученый вздрогнул и уперся ладонью в пластрон старшего. Он нервно елозил ногами и проявлял жалкие, вялые попытки сопротивления. Леонардо перебивал его прерывистые вдохи, мягко шептал на ухо что-то успокаивающее и, ласково поглаживая по панцирю, легонько покачивался с ним, как с ребенком. Донателло поддался, затих, и в нависшей тишине, помимо шелкового подрагивающего голоса, услышал еще один приятный звук. Черепашонок припал к чужой груди, обмяк и сконцентрировал внимание на внутреннем моторчике Лео, изо всех сил в бойком ритме старающемся достучаться до него. — Вот так, милый… Дыши глубже, — почувствовав, как тело брата расслабилось, лидер уткнулся носом в его лоб и с легким облегчением выдохнул.       Осторожно стянув с родственника маску, Леонардо выдернул из коробочки пару носовых платков, заготовленных как раз для таких случаев, и бережно, стараясь не давить и не доставлять дискомфорт, вытер с привлекательного лица слезы. — Прости, Лео, — хрипло произнес Донателло. — Я не хотел пугать тебя и портить все… — Ты ничего не портил, Телло, — лидер помотал головой. — Нам не следовало так торопиться. — Я подвел тебя… — младший продолжал настаивать на своем. — Извини.       Рука Леонардо задрожала. Он беспощадно прикусил свою губу, стараясь не издать ни звука и не проронить ни одной слезы. Глава семьи покрепче прижал Донни к себе, чтобы ограничить ему обзор и в очередной раз не показать свою жалкую слабость, которую не удалось удержать взаперти. «Будь сильным ради него, Леонардо. Не смей распускать нюни, от них Телло станет больнее, — стиснув зубы, подумал он». — Милый, ты не подводил, — поспешил возразить руководитель. — Не подводил. Это я подвел тебя и парней, ответственность за случившееся лежит только на мне.       Взволнованное сердце, к которому прислушивался Донателло, предательски выдавало нервное напряжение старшего. Ученый негромко всхлипнул и собрался поднять карие глаза на партнера, но тот, заподозрив неладное, быстро перекрыл обзор ладонью. Лео не понимал, почему Ди просил перед ним прощения за то, в чем был виноват сам руководитель, и это сильнее вводило в безысходность, растерянность, вызывало более яркую боль, изъедающую изнутри. — Я думал, что справлюсь, Лео… — огорченно признался парень.       Нащупав запястье лидера, черепашонок зацепился за браслет, подаренный Микеланджело, начал напряженно, но осторожно теребить бусины, желая отвлечь свое внимание чем-то, чтобы вновь не впасть в истерику, потому что тема, которой ученый наконец-то собирался поделиться, была слишком пугающей и удручающей. — К-каждый раз я слишком наивно полагаюсь на свои силы; я думаю, что преодолел свой страх, а он настигает меня вновь… — с заиканиями пробурчал Донни, обхватив лидера обеими руками и зажав в крепких объятиях. — Мне не по себе, Лео… Я не хочу опять оказаться в той холодной темноте. Он придет и сделает о-очень больно, выставит на сцену, где на меня будут пялиться незнакомые люди. Пожалуйста, не надо!       Дрожащие из-за тревоги пальцы крепко схватились за чужой панцирь и медленно сползли по нему вниз. Леонардо с трудом сделал глубокий вдох, чтобы обеспечить кислородом замерший от волнений организм. Донателло судорожно подергивался и активно, громко пыхтел. — О-очень больно и неприятно, Лео… Я не хочу! Не хочу быть таким мерзким! Сколько бы я ни мылся, я все равно остаюсь грязным! Я не хочу, чтобы тебе было противно! — Телло… — он покачал головой и ненадолго затих.       Услышанная информация далась нелегко. Сомнения и догадки длительное время безжалостно терзали его, но жестокая правда нанесла самый колкий удар в сердце. Несмотря на содержание поведанной информации, ситуация указывала на очередное продвижение Донателло: хоть и с истерикой (ее избежать было нельзя), но ученый наконец-то открылся, впервые в каких-то подробностях описал то, что с ним происходило, поделился своей болью и намекнул на причину едкого стыда. — Донни, послушай, ты ни в коем случае не противен мне, — Леонардо вытащил из-под себя и Ди одеяло и заботливо завернул в него заплаканную рептилию, желая окутать ее теплом. — Ты самое очаровательное, что есть на свете. В особенности для меня. И все, что с тобой происходило, никак не влияет на мою любовь к тебе, понимаешь? Я очень хочу помочь тебе, милый. Если тебе что-то нужно, то только попроси, и я обязательно выполню…       Донателло вяло приподнял руку и обессиленно потер покрасневшие уставшие глаза. Страх оказаться отвергнутым немного отступил, чего нельзя было сказать о нарастающей в Леонардо жажде мести, к которой усопший отец, Сплинтер, настоятельно просил своих детей не прибегать. — Ты самое невинное создание, Телло, — нежно добавил руководитель. — И мы будем работать над тем, чтобы ты поменял мнение насчет себя.       Высокий черепашонок судорожно вздохнул и проглотил вставший поперек горла ком. Вновь расслабив измученное тело, он поджал губы и негромко повторил уже звучащее ранее слово: — Прости. — Вот беда, — тихо пробурчал командир.       Леонардо в очередной раз хотел указать на невиновность Донни, облегчить его ношу, снять ответственность за ситуацию, но ласковый поцелуй, намеченный в шею, моментально обезоружил его. — Ди, давай без этого, — он немного отклонился назад, чтобы отстраниться от брата, но тот подался вперед и дотянулся до нужной точки. — Нам стоит повременить с такой нежностью. — Но я хочу, — скромно признался ученый, установив с лидером неуверенный зрительный контакт. — Я хочу перестать бояться. Хочу двигаться дальше вместе с тобой. — Собираешься довериться мне после того, что пережил? — Лео совсем не понимал позицию младшего. — У нас есть время, милый. Сначала нам нужно справиться с твоими страхами… — Я устал ждать, — Донателло прикоснулся руками к влажным щекам партнера. — Может, истерика не повторится? Благодаря твоей ласке я чувствую себя лучше. Ты не воспользуешься мной насильно и намеренно не причинишь боль. Твоя любовь успокаивает и делает меня счастливее, поэтому я хочу заняться ею, — робко пояснил черепашонок. — П-помоги мне преодолеть страх. Доставь удовольствие… Пожалуйста.       Ученый вернулся к пластрону руководителя, примкнул к нему губами и оставил сбивающий с толку поцелуй. Леонардо был смущен и растерян: он не понимал, что ему следовало предпринять. После всего услышанного его возбужденный пыл угас и в груди завелся неодолимый страх, разделяющий место с горящей жаждой мести. Мысль о простых прикосновениях к Донателло уже казалась лишней, глупой, неуместной, так был ли толк заводить речь о половом контакте, вводящем высокую рептилию в панику? Даже с позволения младшего лидер не мог решиться на продолжение. К тому же у него создавалось впечатление, что Донни говорил неправду: его определенно по-прежнему терзали сомнения и тревога, он либо обманывал себя и принимал какое-то чувство за возбужденность и тягу к страсти, либо осознанно лгал партнеру, просто потому что не хотел подводить, желал убедиться в его любви и отсутствии отвращения к себе.       Нардо аккуратно положил ладони на плечи ученого и без резких грубых движений отстранил его от груди. — Я не собираюсь рисковать твоим самочувствием. Я знаю, что в этой ситуации тебе тяжелее всего, но осознание, какую боль ты уже испытываешь, убивает меня. Ты стараешься убедить себя в том, что хочешь этого, но это явно не так. Я держу тебя за плечи и уже чувствую дрожь… Не принуждай себя, зайчик. Ты не готов. И я тоже, поэтому давай повременим.       Донателло медленно вжал голову в плечи. Прозвучал негромкий вздох в сопровождении с тихим, робким свистом, созданным благодаря чудной щербинке. Леонардо неторопливо оторвался от младшего, тщательно взбил помятую во время истерики подушку и осторожно уложил брата на нее. Разместившись под боком, лидер заботливо поправил теплое одеяло, мимолетно поцеловал Донни в щеку и положил голову на его пластрон. Пальцы Лео ненавязчиво сплелись с чужими в крепкий замок; кареглазый юноша расслабился, прислушался к своему прерывистому сердцебиению и дыханию главы семейства. — Я люблю тебя таким, какой ты есть. Ты не обязан угождать и жертвовать собственным комфортом, чтобы нравиться мне, — добавил руководитель, потершись носом о подбородок черепашонка.       Ученый устало попытался подать голосовой сигнал, но звук затерялся где-то в горле и перешел в еле заметный стон. Потерев сонные побаливающие глаза свободной рукой, Донателло мимолетно обратил внимание на недочитанную книгу, интерес к которой был потерян точно так же оборвавшимся порывом страсти. — Я так и не понял, что произошло в сериале, — Леонардо упомянул кинокартину, просмотренную этим днем в приятной компании. — Почему Эмма все-таки отказала Кайлу? — А кто бы ему не отказал? Он же глуп, — Ди переключился на новую тему и немного взбодрился: с Лео забавные безобидные споры, толкающие на размышления, начинались именно с этого. — Он, мало того, что назвал черепах теплокровными, так еще и причислил их к земноводным. — А Эмма в начале сериала сказала, что «Божественную комедию» написал Шекспир, — усмехнулся старший. — Это разве не глупо? — Тоже глупо. Вот тебе и ответ. Как установил Шарль Кулон, одноименные заряды отталкиваются друг от друга, а разноименные — притягиваются. — Значит, мы разноименные заряды? — приподнявшись на локтях, Лео взглянул на высокого парня. — Очень даже, — Донателло постарался одарить лидера, обеспокоенного состоянием брата, заслуженной улыбкой, неширокой, но замечательной.       Старший мутант недолго полюбовался привлекательной физиономией и вернулся в прежнее положение, которое не только доставляло удобство руководителю, но и навевало Ди чувство успокаивающей защищенности, несокрушимой безопасности. Погрузившись в приятную атмосферу, ощутив ласкающее тепло, Донни сомкнул тяжелые веки. Его ждал новый день, полный семейной любови и утомительных тренировок, постепенно приближающих потерянное существо к заветной цели.

***

      Разноцветные лампочки, украшающие стену помещения, спокойно перемигивались друг с другом. Комнату наполнял приятный запах зажженной ароматической свечи; маленький огонек, держась за фитиль, плавно шатался из стороны в сторону, и капли воска постепенно стекали в узорчатый подсвечник. Негромкое поскрипывание кровати, издаваемое в такт движениям двух разгоряченных тел, смешивалось со звонкими страстными стонами, исходящими в большинстве своем от старшей черепахи. Леонардо слабо выгибался, взволнованно хватался за простыню и беспрестанно ерзал дрожащими ногами, между которыми размещался Донателло и старательно, нежно толкался во взбудораженное тело. Он, сбивчиво дыша, мягко водил ладонями по конечностям партнера, прислушивался к выкрикиваниям своего имени, осыпая мутанта сладкими поцелуями, бурчал что-то под нос, утопал в переполняемых тело ощущениях.       Этот половой контакт имел для Лео и Донни большое значение: они не старались удовлетворить свои потребности, их целью было поделиться страстными, нежными чувствами, безмерной любовью; черепашки жаждали сблизиться сильнее, слиться во что-то единое, чтобы глубже ощутить присутствие друг друга. Этот секс означал искреннее доверие Донателло и улучшение его состояния: он окончательно решился на этот шаг, сумел продвинуться дальше без истерики; конечно, порой его накрывало легкое волнение, но оно было не так велико, как пламенный порыв страсти, переполняемой высокую рептилию в данный момент. —…и в таком случае, — судорожно произнес ученый; он ненадолго замер и с облегченным стоном подвел рассказ к концу, — кинетическая энергия переходит в потенциальную…       Леонардо прикрыл глаза и протяжно промычал от удовольствия. Его щеки пекло, присутствовало легкое головокружение и приятная вялость. Расслабившись, черепашонок сонливо посмотрел на партнера, который потянулся за ласковым поцелуем; немного подавшись вперед, лидер с наслаждением примкнул к чужим губам, и Донателло нешироко, но заразно улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь, милый? — глава семьи тихо побеспокоился за кареглазого мутанта и торопливо подхватил протянутую руку, творящую в лаборатории настоящие чудеса. — Все в порядке? — Вполне, — Ди с наслаждением поморщился и проследил за кроткими поцелуями, опавшими на тыльную сторону его ладони. — Волнение и какой-то страх по-прежнему присутствуют, но новая позиция придает мне уверенности, — подметил он. — Хотя кто не будет чувствовать себя уверенно, пока под ним будет лежать его отважный лидер? — Вот беда… — Леонардо с усталым вздохом закатил глаза. — Спасибо, что уступил мне. Так действительно было спокойнее, — потершись носом о лоб брата, Донни скромно поблагодарил его. — Ты-то сам как себя чувствуешь? Я не сделал больно? Был нежен, как ты и просил? Мне очень жаль, если тебе было неприятно, я старался, правда. — Телло, — черепашонок покачал головой и мягко погладил партнера по щеке, — ты сделал все как надо, мне понравилось. Ох, но я вымотался.       Младший мутант лениво оторвался от руководителя и посмотрел вниз. Вынув из влажного отверстия свой половой орган, Донателло достал из коробки пару салфеток и тщательно вытер его. Он собрался позаботиться и о брате, когда обратил внимание на нерешительно поджатый хвостик, перекрывший проход к анальному отверстию. Поборов навязчивую робость, ученый плавно сполз к изножью кровати, аккуратно оттопырил объект, ласково погладил его и уверенно обхватил нижние конечности — зеленая кожа податливо прогнулась под пальцами и на ней образовались неглубокие ямочки. Леонардо вяло привстал на локтях и с трепетом проследил за действиями возлюбленного; густая слюна тонкой струйкой неторопливо опустилась к клоаке и обволокла ее. Донни начал мягкими круговыми движениями поглаживать отверстие, легонько надавливать на него. — Вообще-то лишний раз так делать не следует, потому что в слюне содержится очень много бактерий и через нее можно передать некоторые заболевания. К тому же микрофлоры полости рта и слизистой оболочки анального канала очень отличаются друг от друга, — Донателло ненадолго отвлекся от своего занятия и задумчиво поднял взгляд в потолок. — В с-следующий раз посвяти меня в эту тему поподробнее. Биология будет всяко л-лучше и интереснее физики, — пробормотал Лео, крепко обхватив подушку обеими руками.       Ди податливо кивнул, придвинулся чуть ближе, и, горячо выдохнув, медленно прошелся языком вокруг моментально сжавшейся дырочки. — Ах, н-ну зачем, Телло? — сдавленно промычав и вытащив из-под головы мягкий предмет, лидер прижал его к своему лицу. — Хочу сделать тебе приятно, — нерешительно признался покрасневший ученый. — Я… Слишком настойчив? Тебя это пугает? Прости, пожалуйста… — Д-да ты настоящий джентльмен, — пробубнил старший в подушку. — П-продолжай…       Убедившись в том, что Лео не против и Ди не принуждает его терпеть свои действия, Донателло с легкой уверенностью и даже каким-то удовольствием продолжил начатое: обвив руками нижние конечности лидера, черепашонок плотнее прижался губами к отверстию и аккуратно просунул в него язык. Глава семьи издал протяжный стон и сжался; чтобы расслабить напрягшуюся рептилию, ученый мимолетно огладил ее пластрон, прогулялся по бедрам и вновь сдавил ножку пальцами. Все происходило слишком быстро, и Леонардо успевал только охать, пыхтеть и, подрагивая, охваливать работу партнера. Все-таки подведя столь заманчивое занятие к завершению, Донателло оторвался от отверстия возлюбленного и напоследок, чтобы элегантно закончить «представление», ласково поцеловал коротенький хвостик, которому это заметно понравилось: Ди распознал удовольствие по легким виляющим движениям.       Лениво, устало поднявшись с кровати, юноша вытер замаранную мордашку и вновь прикрывшуюся дырочку брата, после чего добросил скомканные салфетки до мусорного ведра, поправил сбившийся на руке браслет и прилег к лидеру. — Т-тук-тук, — Донни скромно обратился к мутанту, взявшись за край подушки, скрывающей покрасневшую физиономию Бесстрашного. — Капитан, позволите побеспокоить?       Высокий черепашонок убрал с лица Лео подушку и мягко улыбнулся, когда увидел забавную мордашку со смущенным недовольным выражением. — Ты уже побеспокоил, — руководитель сослался на случившееся и, потерев глаза, прильнул к чужому телу. — Фуф… скоро Раф с Майком вернутся и, наверное, позовут есть пиццу. Но я утомился. Притворимся спящими или напугаем умными фразочками из твоей книги по физике, а потом почитаем комиксы? — Второй вариант звучит заманчивее. Хотя я бы не отказался от еды… М-м-м, тянущийся сыр, хрустящая корочка, ароматные пеперони, — мечтательно вздохнул Донателло. — Значит, сначала обманным путем достанем себе одну коробочку, а затем используем вариант с этой твоей физикой, — Леонардо усмехнулся, неторопливо дотянулся до одеяла и укрыл себя вместе с возлюбленным. — Ты точно чувствуешь себя хорошо? — Точно, будь уверен. Ты помог мне вспомнить хорошие времена… И сегодняшний раз был ничем не хуже наших предыдущих! — Тогда я спокоен…       Лидер нежно поводил ладонью по вздымающемуся пластрону Донни и отвернулся; его удрученный, опустошенный взгляд устало упал на старую семейную фотографию, на которой юный мутант в фиолетовой маске ярко, широко улыбался и даже не задумывался о том, что ждало его в будущем.