Pulse
2 января 2024 г., 01:57
Неделя перед церемонией нисхождения всегда была беспокойной для жителей гавани Ли Юэ, не говоря уже о Цисин, её организовавших. Уже со входа в «Глазурный павильон» сразу становилось очевидно, что это место переполнял хаос. Сплошной диссонанс, вызванный подготовкой к празднеству, разбавлял изысканный интерьер громким грохотом и беготнёй людей из коридора в коридор. Это вдохнуло новую жизнь в их офис, обычно славившийся своим строгим порядком.
И вот настал день…
Когда атмосферу павильона можно было сравнить разве что с адом на земле.
Кэ Цин уверяли, что это в порядке вещей (настолько нормально, насколько это возможно, когда бог Ли Юэ покидает небесную обитель).
До чего, собственно, оставалось всего несколько часов.
Бумаги летали повсюду, крики доносились со всех сторон, абсолютная паника и тревога царили вокруг, столь явные, что их можно было увидеть на каждом лице, которое мелькало перед ней. А те немногие странные сотрудники, которые не сходили с ума из-за обряда, казалось, постоянно подсчитывали, сколько седых волос может вырасти у дядюшки Тяня за один день. Сегодня она видела его лишь мельком, но было достаточно легко сделать вывод, что он ни в малейшей степени не ценил эту их игру. Чего нельзя было сказать о Тяньцюань.
К слову о…
Кэ Цин сидела в холле и ждала, что Нин Гуан придёт и заберёт ее, когда утихнет непрекращающаяся суматоха в павильоне, и когда эта чрезмерно дружелюбная женщина, которой было поручено присматривать за мечницей, перестанет обращаться с ней, как с ребёнком. Она сидела прямо перед Нефритовым Равновесием и смотрела, как на неоперившегося птенца, встретившего бы свою гибель, улети он куда-то один. Это было оскорбительно. Ей было семнадцать! По закону она уже была взрослой. Точнее, ей скоро должно было исполниться восемнадцать, о чём хотелось напомнить всем, кто все еще думал о ней, как о ребенке.
Хотя это и была не самая ужасная компания (не зря женщина была наиболее доверенным секретарем павильона по сравнению с остальными сотрудниками Цисин), Кэ Цин была не на шутку встревожена её странными манерами, неуклюжей походкой и всем, что, во имя Рекса Ляписа, творилось у неё в голове…
— Уверена, что госпожа Нин Гуан скоро вернется. А пока, хм, почему бы нам не поиграть в игру? Ой! А как насчет «Я шпионю»? Мне так она нравилась, когда я была маленькой!
Кэ Цин пришлось сдержать стон.
Судя по выражению лица женщины, она как будто начинала понимать, что ей это вряд ли интересно.
— Нет? Хорошо, сейчас придумаю что-то другое, — она поднесла палец к губам и задумчиво изогнула бровь.
Секретарь была… милой, учитывая все обстоятельства. Она всегда была внимательна, когда Кэ Цин была ещё маленькой девочкой, поэтому она действительно не заслуживала пассивно-агрессивного обращения со стороны юной девушки. Впрочем, её поведение в настоящий момент было куда приятнее, чем обычно. И стоило признать, ей самой было более чем комфортно изменить привычную тактику общения.
Тем не менее, она всё ещё была уверена в том, что нянька ей не нужна. Кэ Цин прекрасно чувствовала себя в одиночестве — так было всегда. Отец оставил её почти десять лет назад, а дедушка — год спустя, да и сказать, что она была под защитой при их жизни — преувеличение. Отец позаботился о том, чтобы она была самодостаточной, чего бы это ни стоило, какие бы душевные муки из этого ни вытекали. Будучи человеком, стремящимся к выживанию, он вопреки испытаниям и невзгодам научил её следовать своему примеру. Рожденная в дворянской семье, она была воспитана так, будто жила взаймы.
Она предполагала, что, возможно, так оно и было.
Отец будущего Нефритового Равновесия ранее был уважаемым членом Цисин, трудолюбивым и умным, его готовили к должности Тяньшу — и многие ожидали, что однажды он им станет. Затем, как это обычно бывает, произошло непредвиденное. И какую бы судьбу, как он думал, Рекс Ляпис не запланировал для него, всё было напрасно: проблеск света погас, едва засияв.
Кэ Цин не могла сдержать зарождающуюся насмешку.
Почему она вообще об этом подумала?
— Я вижу, что Вам не по себе, мисс Кэ Цин. Но я обещаю, что придумаю, чем нам заняться, — заверила секретарь.
Добрая улыбка не сходила с лица, а её глаза сверкали, словно восход солнца. Она откинула назад прядь своих васильковых волос, явно ломая голову над тем, чем бы развлечь компаньонку.
Кэ Цин обратила своё внимание на собеседницу, решив, что это должно отвлечь получше, чем любые мысли об отце.
Сидящая рядом женщина сильно отличалась от обычных аристократок Ли Юэ. И внешностью, и характером. Но, несмотря на все её особенности, больше всего завораживали эти штуки у неё на затылке.
Они были чем-то похожи на рога.
Девушке показалось, что она едва сдерживает порыв любопытства: настолько ей хотелось протянуть руку и прикоснуться к ним.
Но она сжала кулаки и устремила взгляд к потолку, чтобы подавить внезапное желание.
Кроме того, секретарша выглядела невероятно уставшей, её голова иногда слегка склонялась набок. Нин Гуан сказала, что эта женщина, Гань Юй, — если она правильно помнит, — была одной из самых трудолюбивых работниц в павильоне, несмотря на то, что у неё было меньше обязанностей, чем у остальных членов Цисин. Темные круги окрасили бледную кожу под глазами, и она зевнула, коротко пожав плечами.
— Это была довольно длинная неделя, не так ли? Но ведь работа того стоит? — Гань Юй мечтательно вздохнула. — Как же мне хочется снова увидеть его… А Вам? Или… я полагаю, это Ваша первая церемония, верно?
Кэ Уин усмехнулась в ответ.
— У меня были дела поважнее, чем смотреть какой-то эгоцентрический спектакль.
Гань Юй нервно рассмеялась, явно не зная, как вести разговор дальше.
— В этом году действительно стоит уделить ему внимание! Это так замечательно — увидеть Рекса Ляписа своими глазами. Я уверена, что сегодня Вы узнаете много нового. Разве это не увлекательно?
Больше было похоже на агитацию.
Кэ Цин уже давно не была той маленькой девочкой, которая закрывала рот, когда её мировоззрение противоречило догмам Властелина Камня. Отец давно умер, а Нин Гуан и вовсе никогда не возражала против её резких слов в адрес божества.
Так что, если он действительно был тем самым всемогущим существом, он мог бы выдержать немного критики со стороны одного из своих верноподданных.
Она едва не застонала, когда подумала о смысле этого слова…
Они будто бы были его собственностью, вещами.
Лишенные свободы действий как личности.
— Жду с нетерпением, — она замерла, нетерпеливо постукивая ногой.
— Не сомневаюсь! — восклицание Гань Юй, однако, было совершенно искренно.
Эта бедная глупая женщина была полностью ослеплена своей бессмертной преданностью. Равно, как и её собственный отец и… практически все в этом проклятом городе.
Будто собаки на поводке, счастливые услужить своему хозяину, чего бы он ни пожелал. Даже несмотря на то, что его недавняя политика больше способствовала стагнации этой страны, нежели позволяла ей реализовать свой истинный потенциал. Нефритовое Равновесие невольно содрогнулась, подумав об этом.
— Гань Юй, Кэ Цин, — знакомый голос едва не заставил её вскочить со стула.
Девушка повернула голову, встречаясь взглядом с Нин Гуан, волосы которой были замысловато уложены. Кроме того, она была одета в лучший шелк, который Кэ Цин когда-либо видела.
Она подавила волнение и отвела взгляд в сторону, стоило женщине приблизиться.
— Ещё раз спасибо, что позаботилась о ней, Гань Юй. Одной Селестии известно, в какие неприятности она бы попала, не присматривай за ней пара глаз.
Кэ Цин скрестила руки на груди, опустив голову, изо всех сил стараясь не зарычать.
— О, мне совсем не сложно. Было… хм… очень интересно поговорить с мисс Кэ Цин. Она всегда говорит такие оригинальные вещи!
— Я прекрасно слышу вас обоих. Надеюсь, вы это знаете.
Гань Юй хихикнула, когда Тяньцюань присела рядом.
Женщина с лёгкой улыбкой приподняла брови.
— Кажется, ты хотела накраситься на церемонию.
Кэ Цин насупилась.
— Ничего подобного! Вы сами это предложили и… ну, неважно! И… — её поза расслабилась со вздохом. — Отец всегда говорил, что подобные вещи совершенно бесполезны.
Нин Гуан просто покачала головой.
— Ты лучше других знаешь, что твой отец был хорошим человеком. —Она сделала паузу. — Но он никогда не понимал тебя, не так ли? Знай себе цену, Кэ Цин, и не позволяй никому заставлять тебя чувствовать себя ничтожной за то, кем ты являешься.
Нин Гуан взяла её за руку и повела наверх.
— Твой отец так и не увидел, какой прекрасной молодой женщиной ты стала, — она тихо рассмеялась. — Давай, Кэ Цин, подготовим тебя. По сегодняшнему случаю следует выглядеть как можно лучше.
***
Она никогда бы не призналась, что нервничает. Ни сейчас, ни через миллион лет! Не Кэ Цин! Только не она! И все же её желудок то и дело скручивало от подступающих нервов. Прошло совсем немного времени, прежде чем он обрушился на земную поверхность, вынуждая толпу, окружающую храм Иянь, склониться, будто слуг. Было легко отмахнуться от явного воздействия обряда нисхождения, хотя она всю жизнь избегала его. Кэ Цин просто находила себе какое-нибудь другое занятие: играла с детьми на причале или, чаще всего, училась всякий раз, когда её отец должен был там присутствовать. В любом случае, в присутствии девушки не было никакого смысла, весь город лишь до посинения обсуждал каждую мелочь из тех, что произошли на празднике. Однако теперь, когда Нин Гуан взяла её под своё крыло, от посещения нельзя было отнекиваться. Очень скоро она должна была стать полноценной частью Цисин. Ведь сейчас она была лишь исполняющей обязанности Нефритового Равновесия, должности, которую большинство считали настолько скучной и обыденной, что не видели в ней ценности. Все, кроме неё, конечно. Эта работа казалась ей идеальной, учитывая, как часто её дедушка рассказывал ей всё, что знал о своей работе в сфере жилищного строительства и инфраструктуры. Со временем это стало общим интересом. Затем стало казаться предназначением. И она не то чтобы хотела избавиться от этой судьбы, совсем наоборот. Наличие такого авторитета могло бы воплотить ее мечты в реальность, помочь ей отстроить Ли Юэ, о котором мечтали они с дедушкой. Ли Юэ, за создание которого так упорно боролся её отец, до самого последнего вздоха. Но для этого потребуется чудо. Для этого потребуется расшевелить богов. И как она сможет убедить его, Повелителя Гео, великого и могущественного Рекса Ляписа, принять во внимание её идеи? Когда он вообще слушал её молитвы? Возможно, если бы она была так же верна ему, как Гань Юй, или так же компетентна, как Нин Гуан или отец. Но она была всего лишь обычной девушкой. Девушкой, которая сильно его критиковала, девушкой, которая никогда не возвеличивала его, девушкой, которая была слишком дерзкой и прогрессивной, чтобы он мог ей доверять. И вдруг вся та суеверная риторика, которую проповедовал отец, начала проникать ей под кожу. Что, если… что, если Рекс Ляпис действительно хотел наказать её за плохое поведение, за непослушание? Исторически сложилось так, что во время обряда никого не убивали, но нервы взяли верх. Страха было достаточно, чтобы заставить её в приступе абсолютной паранойи схватить Нин Гуан за руку. — Нервничаешь? — улыбнулась женщина с дразнящей ноткой в голосе. — Нет, — моментально ответила Кэ Цин , нахмурившись. — Хм. Почему я тебе не верю? Закатив глаза, девушка быстро нашлась: — Я не нервничаю. Просто… — она вздохнула. — Мне не терпится вернуться домой, ты же знаешь, я ненавижу тратить время зря. И не понимаю, почему этот ритуал так важен для Цисин. Почему мы не можем принимать решения самостоятельно? Это было бы намного эффективнее. Нин Гуан одарила её улыбкой. Улыбкой, которая, казалось, всегда указывала на то, что она услышала что-то очень забавное. — Не говори дядюшке, что я это сказала, но я склонна с тобой согласиться. Кэ Цин склонила голову, и на ее лице появилось насмешливое выражение. Нин Гуан слегка усмехнулась. — Однажды эта страна станет нашей, Кэ Цин. Тем Ли Юэ, о котором мы всегда мечтали. Но изменения не происходят в одночасье. Мы должны это заслужить. — Заслужить? Почему мы должны заслужить право выбирать свой собственный путь? И снова Нин Гуан, похоже, позабавил ее ответ. — Хм, это одним богам известно. Но я верю, что когда придет время, ты будешь готова отдать Цисин все. Тогда мы и покажем, на что способны. Кэ Цин ощутило, как её щеки вспыхнули. — Почему я? Нин Гуан чуть наклонилась, чтобы встретиться взглядом с подчиненной, и её рубиновые глаза будто сканировали девушку. — Ой, Кэ Цин! Разве не ты у нас кладезь идей? Если хочешь изменить Ли Юэ — действуй. Легко сказать. Нефритовое Равновесие отстранилась от женщины, скрестила руки на груди и поджала губы. Внезапно приглушенные голоса окружающей толпы вынудили её поднять голову, и потемневшее небо стало сигналом к скорому началу церемонии. И… и, возможно, она все-таки нервничала, ведь живот снова скрутило, а грудь и горло сдавило так, будто оно могла задохнуться в любую секунду. Без сомнений, её настигли старые проповеди отца, страхи, которые он вселил в её голову. Ни в коем случае эта новая эмоция не могла быть волнением. И совсем не имело значения, что ей было любопытно увидеть его во плоти. Если это действительно подходящий термин, учитывая, что он чаще всего спускался в форме своей экзувии. Что это было бы за зрелище… И что за странное чувство? Возможно… Возбуждение? Нет! Она этого не ждала! Нисколько! Кэ Цин перевела взгляд на Тяньшу, застенчиво разговаривающего с секретарем и дергая за ниточки так тонко, насколько было возможно. Даже сейчас она не могла понять его желания быть неизвестным своему народу, не говоря уже о том, почему он не заставил Нин Гуан удостоить его чести поговорить с Рексом Ляписом. Возможно, это было известно такому же старику, как и он. — Похоже, начинается. Тебе не пора подойти? Когда девушка повернулась к Нин Гуан, то увидела, что последняя застыла на месте, её рука дрожала, цепляясь за Глаз Бога, висевший на бедре. Его переливы сияли ярче, чем она когда-либо видела. Свет жидкого золота сверкал сквозь пальцы, а сам камень издавал тихий гул. Кэ Цин приподняла бровь. — Нин Гуан?.. Она собиралась продолжить, но почувствовала, как земля под ней загрохотала. Время поджимало. Попытавшись снова, мечница мягко улыбнулась. — И кто из нас нервничает? Я понимаю, что ты впервые проводишь эту церемонию, но я уверена, что все получится. Дядюшка Тянь уже несколько дней только об этом и говорит. Он так гордится тобой, что мне, честно говоря, противно. Страх осветил черты лица Нин Гуан, когда она сделала шаг назад. Что на неё нашло? Никогда раньше она не выглядела такой испуганной. Кэ Цин осторожно приблизилась к ней. — Ты… Ты сама не своя, Нин Гуан. Мне казалось, ты обрадуешься возможности исполнить свой долг. Тяньцюань судорожно сцепила руки, её дыхание участилось, а глаза расширились от явного ужаса. — Мой долг…? Было что-то в тоне её голоса, что совершенно сбило Кэ Цин с толку. Как будто перед ней стояла незнакомка. — Моя единственная цель — быть… — голос наставницы был едва громче шепота, и Кэ Цин едва ли могла понять смысл её слов. — …подношение…? Что-то было не так. — Тебе плохо? Принести воды или, может быть, чай, чтобы успокоиться? И когда она потянулась к женщине, земля под ногами дрогнула, и с неба донёсся оглушительный звук. Нин Гуан отшатнулась, зажав рукой рот. — Мне жаль, я… Она закрыла глаза, прежде чем быстро развернуться и убежать сквозь ропщущую толпу, сбившуюся в кучу, пока они завороженно смотрели вперед. Через мгновение их ряды сомкнулись, и Тяньцюань исчезла из виду в столпотворении тел. — Нин Гуан! Кэ Цин была готова рвануть за ней, но почувствовала, как её руку потянули назад. Она быстро развернулась и встретилась глазами с Тяньшу, на лице которого застыло обеспокоенное выражение. — Мне не хочется просить тебя об этом, Кэ Цин. Но… Он развернул её лицом к террасе, и когда взгляд девушки упал на фигуру могучего дракона, ей показалось, что сердце остановилось. В одно мгновение она была полностью захвачена элегантной формой самого Гео Архонта, царственной, безупречной и непостижимой. Его внешний вид был почти ошеломляющим — по иронии судьбы. Одно только его присутствие вызывало в ней необъяснимые эмоции, пронизывающие её. Низкий грохот земли проник под кожу, сотрясая кости и выбивая воздух из легких. Надо отдать должное Гань Юй: Рекс Ляпис воистину представлял собой чудо. — Как думаешь, сможешь заменить Нин Гуан? Нам не следует заставлять его ждать. Что? Она отвела взгляд и снова посмотрела на Тяньшу. — Я… я ещё даже не являюсь официальным членом Цисин! Дядюшка, почему бы тебе не взять это на себя?! Мужчина странно улыбнулся ей и погладил по голове. — Такой старый чудак, как я? Полагаю, что молодежь Ли Юэ должна представлять нас. Кроме того, ты точно знаешь, что делать. Ты будешь великолепна, Кэ Цин! О, просто потрясающе. Надувшись, она оторвала его руку от своей головы. — Похоже на ещё одно из твоих извинений. Дядюшка Тянь легонько подтолкнул её, и девушка двинулась вперёд. Толпа начала перешептываться, а когда она подняла глаза, то увидела, что Рекс Ляпис смотрит прямо на неё, оценивая каждое движение. Глаза яркие, как тончайшая огранка кор ляписа, светящиеся и сияющие. Сейчас было не время колебаться. Кэ Цин поправила осанку и прочистила горло, изо всех сил стараясь контролировать дыхание. Её лодыжки, вероятно, дрожали, когда она поднималась по лестнице, но Кэ Цин удалось сохранить равновесие. Несмотря на то, что чистая волна энергии, которую излучал дракон, помогла сбросить тяжесть с ног, легкие кричали о пощаде. Она задавалась вопросом, делал ли он это намеренно. Косые взгляды Миллелитов, окружавших террасу, делали процесс ещё более невыносимым. О, какое право они имели судить, ведь это они патетически преклонялись перед своим богом, а не она! — Какая честь увидеть Вас вживую, сэр… ох… И, вообще, как ей следовало к нему обращаться? — Рекс Ляпис. Обращение по имени было вполне уместно, верно? Она надеялась, что голос не дрожал, как всё её существо. — Прелюбопытнейшее зрелище… Когда девушка услышала его голос, ей показалось, что он раздался под кожей. Медленный и гулкий, звенящий, как глухой звук колокола. Возникло чувство, будто она растворяется, сливаясь с кровью в сосудах. — Немного молода для Цисин, не так ли? А он, по её скромному мнению, был слишком стар, чтобы сохранять свой авторитет. — Простите за непредвиденную смену планов, я всего лишь заместитель, — она держала руки за спиной, надеясь, что вцепившиеся в кожу ладоней ногти не будут заметны. Внезапно стоявший рядом охранник издал нечленораздельный звук и заговорил: — Леди Кэ Цин, она ещё учится, милорд. Но… очень скоро она будет назначена на должность Нефритового Равновесия. Она, конечно, молода, но очень умна и вдохновляет всех нас. Должно быть, этот миллелит был храбрее большинства: Кэ Цин не раз слышала истории о людях, теряющих дар речи при одном лишь взгляде на божественную форму Рекса Ляписа. Теперь… она начала понимать, почему. Казалось, его глаза пронзали душу, глубокий янтарь врезался в неё, как миллион каменных копий, пригвождавших к земле, на которой она стояла. Его присутствие создавало неповторимую ауру, вселявшую в неё эту… неуверенность. Вынуждая её кожу пульсировать каждую секунду от поддержания зрительного контакта. Но она не сдавалась. — Полагаю, бывают случаи, когда только новая кровь может оросить увядающий корень. Она задавалась вопросом, считает ли он себя иссохшим. — Ах… госпожа Кэ Цин, — охранник поманил её. — Вам следует поклониться. Обычно участник церемонии делает это в начале обряда. Девушка прикусила щёку. Давление Гео элемента на тело склоняло её к тому, чтобы она согласилась, но… — Я отказываюсь. Челюсть мужчины отвисла, и он высоко вскинул брови, бросая взгляд на Рекса Ляписа… В глазах которого вспыхнула искра, и казалось, что он находил сложившуюся ситуацию слишком уж забавной. — Я не вижу причин, по которым мне нужно принижать свое достоинство в Вашем присутствии, милорд. Если Вы собираетесь говорить со мной, Вы будете делать это как мой равный. — Ты думаешь, что ты мне ровня? Архонты, нет. Он мог без раздумий раздавить её в пыль, и во многих отношениях их нельзя было считать равными. Но не его всемогущество она когда-либо хотела обрести. — Ли Юэ — это земля контрактов, справедливой торговли и обмена. Конечно, Вы должны согласиться, что относиться к нам с таким же уважением соответствовало бы Вашему с нами соглашению. Глубокий, звучный смешок вырвался из его горла, и от этого звука волосы на её затылке зашевелились, а кости будто бы стали плавиться. — Ты не ошибаешься, Нефритовое Равновесие. Гравитация быстро обрушилась на неё с новой силой – на плечи и в само нутро, какая-то непоколебимая сила заставляла её встать на колени перед Гео Архонтом. Приказывала ей сдаться и взывать о пощаде. О милости. — Очень хорошо, стой на своем — если сможешь… Её тело умоляло рухнуть наземь, отпустить всю свою гордость и милостиво отдать всё это ему, хотя бы для того, чтобы освободиться от непосильной ноши. Руки быстро легли на бедра, колени уже были готовы согнуться. И она изо всех сил старалась поднять голову, посмотреть Рексу Ляпису в глаза и дать понять, что не подчинится его воле. Кэ Цин стиснула челюсти, напрягая каждый мускул своего тела, чтобы бороться с влиянием Повелителя Камня. — Возможно… Вы… уже заметили, милорд, — выдавила она. — Но я… Её слова были прерваны грубым ворчанием, пока она боролась с вновь навалившимся на неё чрезмерным давлением. — Отличаюсь от других Ваших подданных. — Очевидно, что так. Ей казалось, что тело разорвало бы на части, надави она слишком сильно. Смущенный ропот толпы только больше побудил её к противостоянию, поэтому она сильнее уперлась ногами в землю и использовала все оставшиеся силы, чтобы бросить вызов воле божества. Но это сопротивление было встречено рядом трудностей: каменный пол под ней проваливался, образовывая кратер под ногами и подталкивая к неминуемому падению. — Леди Кэ Цин, вы поранитесь! — воскликнул охраняющий их мужчина. Кэ Цин закрыла глаза, ощущая, как бисеринки пота скатывается со лба, всё ещё пытаясь преодолеть сокрушительную силу. Это было испытание, она не сомневалась. Если бы он действительно хотел, чтобы она преклонила колени, у неё не было бы ни малейшего шанса. На её месте уже давно была бы бесформенная куча плоти, костей и расплющенных органов. Именно такое наказание, по словам отца, должно было настичь её, переступи она эту черту. И на этот раз она могла отпустить этот укоренившийся страх. Потому что великий Рекс Ляпис искал не послушания. Он искал решимость. Как бы трудно ни было держаться, она никогда не подчинится ему. — Интересно, а такой Бог, как Вы… — начала она, впиваясь ногтями в нейлоновую ткань чулок. — Понимает, что он тоже… всего лишь служит своему народу? Из последних сил, изменив позу, перенося на пятки основную тяжесть этого непреодолимого груза, она, наконец, выпрямилась. Её ноги разогнулись, и мечница затряслась на месте, глядя прямо в понимающие глаза Рекса Ляписа. — Так, что? — она выдохнула с трудом. — Я прошла испытание? Давление исчезло, и девушка почувствовала, что наконец-то снова может дышать. — С наивысшим баллом, мисс Кэ Цин.***
Исцеление после недавнего приключения было медленным процессом. Тело Кэ Цин всё ещё болело, а её Глаз Бога по-прежнему оставался нестабильным. Полностью непригодным для использования в нынешнем состоянии. Нин Гуан предложила подождать недельку, а Чжун Ли был непреклонен: Месяц. Они оба знали, что она не собирается ждать так долго. Нефритовое Равновесие перевела взгляд на драгоценный камень, лежащий на умывальнике: даже на пути от ванны она слышала, как он потрескивал от чрезмерного электроизлучения. Глаз Бога был не таким нестабильным, как в тот день, когда она сломалось, в каком-то смысле, но для неё было бы далеко не безопасно — продолжать использовать его с той же регулярностью, что и раньше. Кэ Цин вздохнула, прижавшись спиной к стене, просто ожидая, пока её мышцы расслабятся в теплой воде. Пока спадёт хоть толика напряжения, и всё же… Она поморщилась и расправила плечи. Исцеление занимало слишком много времени. Хотя ей был предоставлен всего лишь недельный отдых. Какое бы напутствие ни дал консультант, его слова не представлялись сдерживающим фактором. Прошло несколько дней с тех пор, как они вернулись, и она надеялась, что у остальных дела со здоровьем будут получше. На самом деле, когда она нашла время, чтобы проведать Чжун Ли, то обнаружила, что ему стало… значительно лучше. Это казалось неестественным, как будто он вообще никогда и не ломал ногу. Хотя в случае с директором похоронного бюро всё было наоборот, ведь Ху Тао умудрилась сильно заболеть в ночь их отсутствия… О, она знала, что ей не следовало брать его с собой, она знала, что что-то неизбежно пойдет не так. Он получил травму (и чудесным образом излечился), но Ху Тао пришлось страдать в одиночестве от лихорадки. — Упрямый старик, — задумчиво произнесла она вслух, закрывая глаза и поворачиваясь в ванне в сотый раз за одну минуту. — Ты там сама с собой беседуешь, да? — из-за двери послышался женский голос. Кэ Цин издала выразительный стон. — Ничего не поделаешь! У меня слишком много мыслей! Она услышала приглушенное хихиканье с другой стороны: её гостью явно позабавило нетерпение в голосе девушки. — Почему бы тебе не повторить? Я более чем готова выслушать. О, это было очень похоже на нее. Сегодня был редкий день, когда Гань Юй могла провести с ней время вне работы. Нефритовое Равновесие, возможно, была трудолюбивым человеком, и Гань Юй вряд ли могла бы функционировать без неё. Она то ли спала, то ли была занята каким-то проектом, и в результате (к своему крайнему ужасу) — иногда даже засыпала на работе. Однако сегодня в павильон было опасно заходить, поскольку Тяньцюань и Тяньшу были в ужасном настроении и готовы были глотки друг другу перегрызть, а в такой обстановке мало что можно было сделать. Кэ Цин нашла оправдание в своих травмы и спасла от работы Гань Юй, попросив помочь. На самом деле, ей просто хотелось побыть в компании. — Больше нечего и говорить. Я уже рассказала тебе всё, что произошло. Гань Юй напевала какую-то мелодию, и Кэ Цин живо могла представить себе, как она наклоняет голову, как обычно делала прежде, чем продолжать выпытывать детали. — Всё да не всё. Ты остановилась после того, как сказала что-то о… — она запнулась. — Что-то о господине Чжун Ли. Ты начала заикаться, а потом и вовсе замолчала. Ей пришлось побороть желание не делать этого снова. Кэ Цин подтянула ноги ближе к груди. Её размышления о консультанте сильно отличались от тех, что были раньше. Небольшие кусочки информации, которые он ей любезно предоставил, сделали её более любопытной, чем когда-либо, но почему это… Это не должно было её волновать. — Что насчет него? — она изобразила интерес, будто бы могла провести коллегу. — Я не знаю, Кэ Цин. Почему ты мне не рассказываешь? Что в нем такого, что заставило тебя так взволноваться? Гань Юй повезло, что она находилась за дверью, потому что иначе она бы придушила её. — И я не заикалась. — Да что ты? — Я просто была расстроена! Он такой раздражающий человек, Гань Юй, он… он сводит меня с ума! Постоянно следует за мной повсюду… — Разве это не ты вчера ходила к нему в гости? — Ему было больно, Гань Юй! Я же не бессердечная. Он был ранен. Теперь же он был здоров как бык, и чем дольше она думала об этом, тем больше это начинало её беспокоить. Это был еще один кусочек головоломки, слишком неровный, чтобы вписаться в картину, которую девушка себе нарисовала, — если это вообще было точное изображение того человека, которым консультант являлся на самом деле. Это его... быстрое исцеление, мастерство, метеор, рухнувший с небес... И чувство, которое затем возникло у неё, было каким-то странным, ностальгическим. Не говоря уже о его предполагаемой принадлежности к Цисин. Ничего из этого не сопоставлялось. — Я просто его не понимаю. И начинаю думать, что никогда не пойму. Все, что он делает, порождает только больше вопросов и ни одного ответа. С мягким выдохом она провела рукой по мокрым волосам, приподняв прилипшую ко лбу челку. — Что ты о нем думаешь, Гань Юй? В ту минуту, когда она произнесла это вслух, она уже знала, какой ответ получит. — Он кажется милым. Я не знаю его так хорошо, как ты… — Я его совсем не знаю, — проворчала Кэ Цин себе под нос. — Но он был добр ко мне в те недолгие моменты, когда мы разговаривали. Хотя…— было что-то меланхоличное в тоне Гань Юй, почти что тоскливое. — Я вынуждена признать, что будто бы встречала раньше кого-то похожего, — она громко вздохнула и продолжила тихим голосом. — Да… он кажется до боли знакомым. Даже если это всего лишь мое буйное воображение, желающее увидеть его снова, я знаю, что мне не следует… Гань Юй замолчала. И Кэ Цин почувствовала большее раздражение из-за того, что еще один человек не желал предоставить ей ответы. — Впрочем, неважно, — добавила она, в голосе вновь появилась игривая нотка. — Я и сама не знаю, к чему вела. Пожалуйста, выкинь из головы мою болтовню. Слишком поздно. — Хм, о чём мы там говорили? — спросила Гань Юй, и Кэ Цин уступила. Губы растянулись в улыбке, и девушка почувствовала себя немного спокойнее. — Мы обсуждали, как ты относишься к господину Чжун Ли. Нефритовое Равновесие вздрогнула. — Вроде бы. — Честно говоря, Кэ Цин, разве ты не должна спрашивать себя, что думаешь о нём? — Я… — она опустила взгляд, так и не решаясь дать собственный ответ. Девушка скрестила руки на груди, внезапно чувствуя себя неуверенно. О, черт, теперь она уклонялась от ответа. И мысль об этом заставила её покраснеть, выглядя при этом неловко и неуверенно. — Я не знаю, Гань Юй. Я правда не знаю, — как бы ей ни хотелось сказать иначе. Она мечтала, чтобы всё произошедшее имело смысл, чтобы её сердце не сжималось при воспоминании о той ночи. Хотелось, чтобы не кружилась голова каждый раз, когда она ломала голову, пытаясь собрать воедино каждую подсказку, которую он ей давал. «…Наши опасения оправдались, и в конце концов все, чего мы так отчаянно пытались избежать, настигло нас». Его слова звучали ее голове, размеренно и витиевато. Возможно, даже показались знакомыми. У неё не было времени углубляться в этот вопрос. Из-за проблем, возникших в Цисин, и её связи с Фатуи, не было места ни для чего другого. Зачем тратить силы на размышления, если она вполне может умереть в следующем месяце? И всё же… — Я знаю, тебе трудно об этом говорить, но… — её будто осенило, хотя это был и логический вывод. — Что ты помнишь из Войны Архонтов? Ты упоминала, что адепты сражались бок о бок… — Кэ Цин глубже погрузилась в ванну. — …с Рекс Ляписом. — К чему ты клонишь? Просто хотелось подтвердить, что такой ход мыслей был совершенно нелепым. Конечно, Чжун Ли был человеком, с чего бы ей… вообще… сомневаться… — Ты и ещё один адепт поселились в гавани Ли Юэ, или… я полагаю, Янь Фэй тоже считается. Но вас было только трое, верно? Больше никого? — Д-да, но я не понимаю, какое это имеет отношение к войне архонтов. Возможно, прямое. Возможно, вообще никакого. — Я просто подумала, сможешь ли ты узнать адепта, если увидишь его. Опять же, прошли тысячи лет. — Я никогда не забуду лицо товарища, — голос Гань Юй звучал решительно. Кэ Цин мягко улыбнулась. Нет, она так и предполагала, что кто-то вроде Гань Юй никогда не позволит подобному выскользнуть из своей головы. — Послушай меня, — тихо начала девушка. — Я, должно быть, скажу совершенно безумную вещь. Она не была до конца уверена в своих выводах. — Думаешь, что господин Чжун Ли — один из адептов? Это просто… Гань Юй будто бы внезапно засомневалась в себе. — Абсолютно… — Нелепо. Они одновременно пришли к одному и тому же выводу, но в воздухе повисло тревожное ощущение. Вероятно, не так уж и надуманно звучали предположения Кэ Цин… Что ж, её следующий визит к консультанту наверняка окажется весьма интересным. Если бы у неё хватило смелости поднять с ним такую тяжелую тему. И когда она собиралась открыть рот, чтобы сменить тему, громкий грохот распахнутой двери вынудил её подскочить. Вода перелилась через край ванны и расплескалась прямо на пол. О, для этого должна была быть веская причина. — Кэ Цин! Ох… и, судя по всему, причина не из приятных. Нин Гуан нечасто повышала голос, особенно на Нефритовое Равновесие. Хотя когда она это делала… Мечница вздохнула, роняя голову в ладони. — Все тайное становится явным, я так понимаю? На самом деле, это был лишь вопрос времени, когда наставница бы узнала о произошедшем. Она услышала вздох Гань Юй. — Что ты наделала, Кэ Цин? Степень сдержанности, которая потребовалась, чтобы не закричать, что она сделала только то, что требовалось для Ли Юэ, была огромной. Не то чтобы какая-либо из этих женщин была склонна согласиться с её методами. — Эм… подождите, госпожа Нин Гуан, она принимает ванну. Вам действительно не следует… Но она была не из тех, кто прислушивается к просьбам. И девушка ничуть не удивилась, когда в следующую дверь в ванную распахнулась настежь, демонстрируя впечатляющую физическую силу Нин Гуан. Кэ Цин закатила глаза и подперла щёку тыльной стороной ладони. — Меня с детства учили, что прежде, чем куда-то войти, нужно постучать. Она знала, что это ехидное замечание ещё больше разожжет пламя ярости Тяньцюань. Женщина захлопнула за собой дверь, Гань Юй пропищала что-то неразборчивое, прежде чем в воздухе повисла вязкая тишина. — Тебе бы лучше подыскать чертовски хорошее оправдание, Кэ Цин. Нин Гуан буквально изучала гнев, глядя куда угодно, но не в глаза девушки. — Тебе придется конкретизировать своим претензии, Нин Гуан. Боюсь, я не смогу с тобой спорить, если понятия не имею, почему ты на меня кричишь. — Полюбуйся! — из-за напряжения голос перешёл на хрип. Тяньцюань вытащила газету с жирным заголовком:«Прикрытие Цисин: нерассказанная правда об уничтожении флота Южного Креста».
Это было довольно сенсационно и определенно преувеличено по сравнению с тем, что произошло на самом деле. Скорее всего, история базировалась на рассказе капитана Бэй Доу и искажено ради захватывающего чтива. Именно это обычно и делали журналисты, когда новости изо дня в день становились все более пресными. Честно говоря, она не собиралась участвовать в творческих начинаниях этого сумасшедшего. Хотя и предполагала, что каждое действие будет иметь для неё неприятные последствия. Это не в новинку. — Ну, как ты понимаешь, я ни черта подобного не писала, Нин Гуан. Лучше иди угрожай какому-нибудь бедному ублюдку из прессы, — Кэ Цин пренебрежительно взмахнула ладонью, и блондинка наконец встретилась с ней взглядом. — Разве? Тогда скажи мне, Кэ Цин, откуда, черт возьми, они взяли эту информацию?! — Нин Гуан прикрыла глаза и, стиснув зубы, пробормотала что-то себе под нос. — Тебе полегчало? Теперь крепче спишь по ночам с осознанием того, что создала для Цисин такой катастрофический имидж? Помимо всего остального, с чем нам приходится иметь дело, ты любезно предоставляешь прессе ещё более веский повод втоптать наши имена в грязь?! Нин Гуан цокнула языком и сделала сердитый шаг вперед. — Дядя Тянь злится на нас! Я не думаю, что когда-нибудь слышала, чтобы он так громко кричал, да ещё и по поводу того, к чему я не имею никакого отношения! Зато Кэ Цин имела. Нин Гуан могла бы разрешить ситуацию прежде, чем та вышла из-под контроля. Любой мог это сделать, и именно поэтому Нефритовое Равновесие решила выступить в роли своеобразного посредника между Южным Крестом и Цисин. Как будто сейчас это имело значение. Как будто предоставление капитану возможности рассказать свою историю действительно облегчило ей жизнь. — Я не разговаривала ни с какими журналистами… — Тебе и не нужно было! Эта бессмысленная поминальная служба, которую ты заказала на наши средства, справилась со своим заданием и привлекла лишнее внимание! Кэ Цин сузила глаза. — У меня не было возможности контролировать истории, которыми любезно делилась капитан Бэй Доу. Что до моего мнения, то я считаю, что она имела полное право критиковать нас. Служба — это меньшее, что мы можем сделать, Нин Гуан. Женщина опустила бумагу, скрутила её в руке, сжала кулак и отвела глаза в сторону. Ухмылка, казалось, приросла к её лицу. — Ты хоть представляешь, чего нам это будет стоить? Цисин уже на волосок от смерти, ты это прекрасно знала. И все же ты берёшь и планируешь подобное — прямо за моей спиной, не имея приличия хотя бы предварительно согласовать это со мной. Ты просто действуешь на свой страх и риск, а теперь нам всем придется заплатить. Наша репутация… наша финансовая стабильность — для тебя это пустые слова! Это заявление было будто бы удар под дых, то, как Нин Гуан швырнула ей в лицо столько слов… Кэ Цин не была уверена, должна ли она чувствовать себя преданной или не удивленной. — Если ты хотела избежать такой реакции, не следовало держать это в секрете, — ей пришлось приложить титанические усилия, чтобы не закричать в ответ. — Какое это теперь имеет значение! Статья вышло! Теперь весь Ли Юэ доверяет Цисин даже меньше, чем после обряда прощания, так что поздравляю, Кэ Цин! Мы теряем контроль над нашей страной, а ты только ускорила этот процесс! Казалось, у Нин Гуан закончился воздух в лёгких. — И вообще, в чем, чёрт возьми, заключается твоя преданность?! Преданность? Она почувствовала, как последний кусочек её спокойствия лопнул от подобного намёка намека, и она рванулась вперед, крепко сжав руку в кулак. — Там, где всегда и была! С Ли Юэ! Ни с вами, ни вашей проклятой прибылью! Если ты не можешь вынести мысли о потере своей драгоценной моры, то тебе следует просто уйти в отставку! Гнев только нарастал, и она не могла сдержать себя. — Ты ослеплена, Нин Гуан! Как думаешь, какой во всем этом был смысл?! Прежде всего, Цисин должны защищать свою страну — свой народ! И яростный взгляд, который она направила на свою начальницу, быстро смягчился, её взгляд упал на колени, едва выступавшие над поверхностью воды. Все ещё поцарапанная, в синяках и потрепанная, но она знала, для чего это в конечном итоге. Для них. Суть Цисин, для каждого человека, проживающего в Ли Юэ. Прошлое было горьким, но оно хранило важные воспоминания, и что-то внутри неё зашевелилось, зная, что она осталась одна, чтобы вспомнить, почему приняла мантию Нефритового Равновесия. — Как будто ты совсем забыла, зачем мы вообще это делаем. Нин Гуан нерешительно выдохнула. Её ярость, казалось, утихла, хотя бы на капельку. — Одевайся. Тяньшу хочет тебя видеть. Кэ Цин слегка покачала головой, лишняя вода стекала с неё, пока руки начали расчесывать волосы. Она заметила, что Нин Гуан пристально осмотрела её живот, и лицо женщины исказилось от беспокойства. Ах, шрам. Он сильно побледнел с тех пор, как был на ней оставлен, но из-за размера и формы его было трудно игнорировать. — Кэ Цин… Голос Нин Гуан стал намного мягче и даже заботливее — если она могла подобное чувствовать. Кэ Цин прикрыла уродливое напоминание о той ночи и понадеялась, что Нин Гуан не будет на неё давить. Она вздохнула. — Может, оставишь меня в покое, Нин Гуан? Ты и так задержалась.
