Отрезки

Сасадзука хрипло вздохнул прямо у её уха, когда девичья рука расстегнула брюки и проскользнула под ткань. Яко пододвинулась ещё ближе, удобнее устраивая голову у него на плече, и заползая одной ногой ему на колено. Её пальцы оттянули бельё, обнажая член и аккуратными поглаживаниями несколько раз прошлись по всей длине. Мужчина ещё пару раз хрипло вобрал в грудь воздух, а затем резко схватил Кацураги за волосы и потянул назад, запрокидывая её голову. Её глаза, полуприкрытые и невероятно мягкие, посмотрели на него без капли удивления. — Не дразни. — Я хотела быть помягче. Нам не куда торопиться. Эйши покачал головой и притянул её губы к себе, неспеша целуя, прерывисто, без языка и лишнего обмена слюной. Яко про себя называла такие поцелуи сухими; такие же, как и его губи, и его руки, они ужасно ему подходили. Девочка слабо простонала, порываясь ближе и глубже, и мужчина тут же отстранился. — Только вечером, — Яко скорчила недовольную гримасу. — Мы договаривались. — Вечером вы опять скажете, что устали. Кацураги словно в задумчивости вновь провела рукой по половому органу партнёра, а затем жёстко перехватила у основания и резко начала движение. Сасадзука стиснул зубы, еле шепча «Мягче», что вызвало у детектива довольную улыбку, и запрокинул голову назад, пряча глаза и часто дыша в ритм её движениям. Яко чуть ослабила хватку, и начала постепенно ускоряться. В ответ послышались первые хриплые, тихие стоны, чуть различимые за громким дыханием; и она вновь положила голову ему на плечо, на этот раз прижимаясь губами к шее. Так ей казалось, что она чувствовала его пульс, наконец-то не такой слабый, почти посмертный, как обычно. Сасадзука кончил, резко отвернув от девушки лицо и зубами вцепившись в правую руку. Яко почувствовала, как по её лицу растекается победная, почти злобная улыбка. Лакомка перехватила его руку и притянула к себе, проходясь языком по месту укуса. Уже сейчас она чувствовала, как его кожа, только что распалившаяся до температуры огня, быстро леденела. — Вам не нужно сдерживать себя, — ласково сказала Кацураги, заглядывая мужчине в глаза. — Я хочу слышать ваши стоны. Он снова покачал головой, высвобождая левую руку из-под её тела, и приобнял девушку за плечи. А потом потянулся за лежащими на столе салфетками. — Вечером. Яко захотелось закатить глаза, поднять голову к небу и долго-долго кричать.