°•Just me and you in this vast world•°

Сегодня был день жарче всех остальных. Горячий воздух наполнял комнаты, превратившись в настоящего мучителя для жителей Мичигана, привыкнувших к прохладному и влажному климату. Бальзамом на душу была лишь мысль о том, что каждый студент сможет в скором времени покинуть стены университета и провести время в окружении семьи и друзей. Этим и планировал заняться Кранкен, пока Джека терзали смутные сомнения на этот счёт, закрадываясь ни то в голову, ни то прямиком в душу. - Так...ты будешь собираться? - спросил Феликс, откладывая сборы и садясь к другу. С каждым днём смущение Кранкена росло все больше, как и чувства по отношению к приятелю. Которых к слову, тот уже не так сильно боялся, как это было раньше. С одной стороны он понимал, что так нельзя, но в то же время ничего не мог поделать со своими чувствами, разгоревшиеся в его сердце. - Да, просто надо было подумать - кивнул Джек, широко улыбнувшись своему единственному другу. То, что он испытывал к нему, конечно было уже далеко не дружбой, нечто большим, о чем тот предпочитал молчать. Скорее опасаясь быть отвергнутым. Считая, что принятия он дождаться вред ли сможет, если конечно осмелиться и сказать. - "Ей-богу, был бы я симпатичной девушкой, я бы ещё осмелился куда-то его пригласить. Но ведь сейчас, он может не все так понять. Подумает, что я сумасшедший и больше не вздумает общаться со мной" - мысленно затаптывал собственную уверенность Уолтон, пока мысли о парне вызвали у него слабый румянец, а все тело свело странными, удушающими судорогами, улыбка сползла с лица. Джек не мог описать эту странную, но в то же время сильную любовь. Он хотел посвятить все свое время и себя, человеку своего обожания. Но страх этому всему преграждал, терзал его душу, заставлял ее мучится в агонии предрассудков и ужасных мыслей об отказе, из-за которых нередко Уолтон просыпался в ледяном поту, а иногда и в слезах, в зависимости от реальности сна, сразу же находя взглядом парня, который спал на соседней кровати и выдыхая. В каждое его мысли и сне, Кранкен насмехался над ним, измывался своим холодным и осуждающим взглядом, колкими словами и твердым отказом. С каждым днём это угнетало Уолтона все больше и больше. При каждом взгляде на приятеля по его телу проносился жар, сердце начинало болеть, а в горле застревал ком, режущий горло словно проглоченная бритва, из глаз сыпались "искры". В такие моменты ему не хотелось абсолютно ничего. Он не хотел жить без Феликса. Все его существование без него, попросту не имело ни капли смысла. Сейчас Джеку было все так же невыносимо смотреть на то, как Феликс собирается уезжать. В его груди билась надежда, умоляла обо всем рассказать и забыть о тревогах, пока разум стоял на своем и показывал парню самые ужасные исходы о признании. А время шло неумолимым чередом, оно не собиралось ждать парня, оно не ждало никого. Либо ты делаешь это сейчас, либо ты не сделаешь этого никогда, Уолтон.  Час, два. Напряжение внутри Джека росло, разрывало его изнутри, пока Кранкен, собрав свои вещи, направился к двери, открывая ее и попрощавшись с шатеном, уходя в коридор. Минуты сплелись в верёвку на шее Джека, затягиваясь с каждой секундой все больше, не позволяющие ему дышать, не позволяющие жить дальше. По телу прошел импульс и шатен тут же выскочив из комнаты побежал по коридору, выбежав из общежития и видя, как Феликс вот-вот зайдет в автобус и уедет. - Стой! - крикнул парню в след шатен, устремив любознательные взгляды пассажиров на себя. Но сейчас ему не было до этого дела, среди всех этих незнакомых взоров, Джек видел лишь глаза Феликса, внимательно смотрящие на него. - Джек? Что случилось? - удивлённо изогнул брови Кранкен, не понимая в чем дело и почему Уолтон так стремительно помчался за ним. - Я... - уже хотел начать Джек, сминая серые штанины и бегая глазами куда угодно, но не на лицо удивлённо и даже немного встревоженного друга. Кранкен крепко сжимал лямку сумки с вещами, поправив очки, спавшие с переносицы и вновь посмотрев шатену в глаза. - Джек, все хорошо? - непонимающе покачал головой Фел, пытаясь понять, что всё-таки от него хотят. - Пожалуйста, Феликс, умоляю тебя, не пойми меня не правильно, но... - сдавленно тараторил Уолтон, пока его голос перешёл на дрожащий шепот, дабы скрыть давку эмоций. - Джек, что происходит? - немного нахмурился Фел, из-за чего все внутри Джека перевернулось с ног на голову. Пару секунд. Автобус уехал, не собираясь более никого ждать, пока Феликс глянул ему в след. - Феликс, я всегда хотел тебе сказать...я люблю тебя - выговорил Джек, моментально проглотив ком в горле и вдохнув полной грудью. Угнетающая минута тишины. - Что? Это ведь шутка такая? - не мог поверить юноша, теперь сам начиная ужасно переживать, надеясь, что ему просто показалось. Ведь этого не может быть на самом деле. Не может в его жизни быть все так хорошо. - Нет, Феликс. Я действительно люблю тебя. Больше чем друга, да даже больше лучшего друга! Я люблю тебя как того человека, с которым хочу прожить всю свою жизнь! - изо всех сил старался сдержать слёзы Уолтон, сжав ладони в кулак и укусив губу. Кранкен в полной мере ощутил как его лицо стала печь кровь, окрасив его в один из оттенков красного. Слова оставались за зубами, с каждым разом накапливаясь и собираясь в один словесный поток. Но вскоре все это упорядочилось и собралось в пять самых главных для них обоих слов. - Я тоже тебя люблю, Джек - с полной уверенностью в голосе ответил Кранкен. Он и сам никогда ещё не был так уверен и сосредоточен на всем сказанном из его уст. Между ними, как и на всей небольшой улице, настала гробовая тишина, пока сквозь нее не стали прорезаться всхлипы и счастливый смех обоих парней. Весь накопившийся в них стресс, выливался из уст смехом, который редко утихал в перемешку со слезами. Парни не могли поверить в это. Минута. И их взгляды моментально пересеклись, зрительный контакт оставался все таким же размеренным и крепких до того момента, пока их губы не соприкоснулись. Это чувство было незабываемо, эту нежность не могли передать даже самые длинные и красноречивые предложения о любви, все это казалось лишь невероятно красивыми грёзами, окутавшими разум парней. Оба могли поклясться, что могли бы целоваться так целую вечность, но запас кислорода говорил об обратном, все же аккуратно разорвав этот союз. Сердца юношей переполняла нежность, разгорелось пламя бесконечной любви друг к другу, заставляя колотиться в бешеном ритме от подступающей эйфории. Улыбки сами полезли к ним обоим на лица и были они настолько искренними, что даже самая чистая радость, не смогла бы ее превзойти. Автобус был упущен, но это было уже далеко не важно, их ладони переплелись в крепкий замок, а ноги неспеша повели обратно. С этого дня жизнь обоих парней изменилась, а вечером им предстояло ещё многое обсудить.