ты и есть мой зимний лес.

Я давно тебя потерял. Забыл о тебе, стёр из памяти, растворил в других переживаниях или проблемах, я очистился. Но представь, если бы мы встретились в Зимнем Лесу. В другом, не призрачно-белом, не заваленном снегом и не усыпанным снежинками, в нашем личном... Другом месте. Чем бы оно было, Хендрикс? Чем-то неприметным, вроде заправки на окраине Ванкувера или же более ярким, вроде бара в Лас-Вегасе, где мы надирались бы до обморока? Может, всё же природа? Спокойная поляна, заросшая цветами и залитая солнцем, под которым твои глаза стали бы ещё более яркими и синими? Нет, иначе. Довольно фамильярностей, мы оба их ненавидим. Нас обоих больше не существует, Хендрикс - ты и я - несуществующие души, которые просятся друг к другу. Или это лишь я? Это был бы больничный коридор, а мы сидели бы в нём, пустом и тёмном, рассматривая друг друга и не решаясь заговорить. - Я давно потерял тебя. - произношу я кратко, вглядываясь в твои глаза и ожидая уже чего угодно. Ты делаешь попытку, но не можешь расслабиться; твои руки сжимаются в кулаки, покрываются выпирающими венами, а сам ты становишься непроницаемым. - Как мне звать тебя? - ты дергаешь уголком губ, - я хочу знать твоё имя. - Джон. - киваю я, - зови меня Джон. Ты нехотя улыбаешься, но твоё тело... Твоё настоящее, человеческое тело, оно напряжено. Я хочу сделать так, чтобы этого не было. Чтобы всё ушло. Нет, мне не нравится больница. Ты слишком далёк от меня, приятель. Мы в доме, в новом и светлом, в просторной столовой. Я стою возле стены, а ты - у стола, упирая руки в поверхность и глядя на меня всё так же беспрерывно. Наш с тобой Зимний лес - простое желание быть рядом, пусть ты и отрицаешь это. Но... иначе, откуда тебе быть здесь? - Слушай только мой голос. - я делаю один лишь шаг навстречу, а ты охотно подрываешься следом. - Отпусти свои мысли, - повторяешь ты тихо, снизив тембр и придав голосу тёмный оттенок, - отдайся потоку снов. Мои ладони неспешно берут твоё лицо, я закрываю глаза. Так тихо вокруг. - Слушай только мой голос. - я вновь прошу тебя об этом, чувствуя горячее дыхание на своём подбородке, - слышишь? Тепло тел пересекается, когда и ты позволяешь себе сделать что-то смыкающее нас воедино: пускаешь грубые, сухие ладони по моей спине, вовлекая меня в горячие объятия. Я поддаюсь желанию, пальцами оглаживая твой щетинистый подбородок. Слышу твою усмешку. Такую знакомую, злую. - Если бы ты остался жив, могло бы всё это происходить? - ты тихо хрипишь мне на ухо, по-собственнически сжимая меня в руках и чуть хмурясь. - Если бы мы остались. - поправляю я, горько усмехаясь и не упуская ни единого кусочка твоей сути. Чем дольше твои руки на моем теле, тем тяжелее мне переносить твоё дыхание рядом со мной. - Ты нужен мне, придурок. - тихо шепчешь ты, прижимая губы к моему уху и едва слышно продолжаешь, - ужасно нужен. И я хочу тебе верить, даже если это и ложь. Хоть в каком-то мире. Нашем или чужом... Тепло. Практически невыносимо: я мажу губами по твоему подбородку, мягко целуя и оскаливаясь; слишком нежно, а хочется стремительно. Молниеносно, быстро и резко - брать твои руки и оставлять их там, где хочется. - Хендрикс, - я щелкаю зубами, ощутимо напрягаясь и вновь утыкаясь в то же самое место, - поцелуй меня. Ты раздражаешься. Наверное, ты тоже очень хочешь сделать всё быстро, без промедлений, но тоже не можешь решиться. - Слушай только мой голос. - ты приоткрываешь губы, дотрагиваясь ими до моих и медленно выдыхая. Я нетерпеливо принимаю их, зажмуриваясь и прикусывая, тут же зажимая твоё лицо в грубой, болезненной хватке. Настолько жёсткой, что тебе приходится отвечать - впиваться в мою кожу, просчитывать пальцами позвонки, вдавливать меня в свое тело и кусаться, так жадно кусаться в ответ. Будто "нас" уже и недостаточно. Словно "мы" - куда больше и сильнее, чем представляем. Влажный язык скользит по моему, сталкивается, намеренно задевает и дразнит, заставляя лишь сильнее вцепиться в тебя и тихо, сорвано мычать от удовольствия, ведь иначе - меня бы просто растворило в тебе. Ты чувствуешь. Тоже самое, что и я. Мои пальцы на своей горячей, нетронутой коже, а я - твои ладони, задевающие футболку и трогающие ребра, прощупывая меня насквозь. В нас с тобой всегда видели лишь союзников. Друзей. Помощников. Солдат. Но мы - это ещё не конец. Ты - единственное, что у меня есть. - Хендрикс. - зову я, отрываясь от твоих чутких, пытливых губ. - Заткнись. - ты дергаешься, приказывая моим ладоням пройтись по стриженному затылку и зарыться в ровные, жёсткие волосы. Слова больше не нужны. Тела говорят за нас. Тихий импульс; ты изучающе жмёшь влажный рот к моей шее, дотрагиваясь прямо до пульсирующей вены и пробуя коснуться снова, чтобы оставить влажный, прохладный след. Жест отзывается во мне приятной дрожью, схватывает дыхание и требует задохнуться, упёрто запрокинуть голову и ждать, пока ты не закончишь. Ты можешь быть таким. Я чувствовал это. Любым. - Хендрикс. - снова зову я, но сейчас это больше похоже на полустон, смешанный с мольбой. Резкие, мокрые, ненасытные поцелуи: ты срываешься, когда я зову тебя по имени и хватаешь мои губы раз за разом, запрещая говорить что-либо ещё. Я давлю кулаки в твою грудь, создавая иллюзию отторжения, но сдаюсь так же быстро: отвечаю нападением на нападение, жадно кусаю тебя и облизываю, совершенно не беспокоясь о бушующем внутри огне, который поражает всё, включая рассудок. Включая тебя. Что-то другое? Попробуем. Забегаловка на окраине Огайо, вокруг - практически никого, кроме снующей туда-сюда официантки, которой до нас никогда не будет дела. Ты смотришь на меня с просьбой: мы не закончили, а уже сидим друг напротив друга, разделяемые столом. Красные сиденья, обтянутые кожзамом; парочка сидящая через несколько метров от нас. - Джейк? - я тяну к тебе руку, а ты быстро схватываешь её, утаскивая меня на середину стола. - Не делай так. Больше. Никогда. - рычишь ты, держа меня за запястье. Не думай, что мы с тобой в отдельной вселенной. Я даже не знаю, где мы. Мы генерируем друг друга. Твои руки тянутся к моему лицу, а следом мир исчезает. Белая комната, однотонная мебель. За окном - зелень, море зелени, а по широким окнам бьёт дождь, заставляя тебя чуть ли не блаженно закрыть глаза. Ты такой спокойный, когда не обременен ничем, кроме собственного воображения. Когда тебе ничего не угрожает, когда твоё сознание - легкое и размеренное, а мысли сливаются с обстановкой. Не нужно никуда бежать, ни от кого скрываться, никого убивать. - Слушай только мой голос. - я провожу пальцами по твоим скулам, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей, - или, может, мантра не нужна? - Нахер мантру. - ты спокойно выдыхаешь, открывая ярко-синие глаза и берёшь меня за шею, жестко притрагиваясь к губам и толкая меня к окну, где я уже не сопротивляюсь. Играть в сильных мужиков порой очень надоедает. Особенно, когда мы с тобой оба мертвы. Я чувствую тебя так, будто ты - часть меня. - Я давно тебя потерял. - я снова произношу это, а ты всё так же непроницаемо смотришь на меня. - Не потерял. - ты говоришь искренне, - плевать на ту жизнь. Плевать на всё, окей? Ты будешь тратить всё это... На пустую болтовню? Я отрицающе качаю головой, стискивая зубы и утыкаясь в твоё плечо. Нет, нет, нет. Хватит болтовни, хватит пороть чушь. Комната вокруг нас заливается светом. Или это внутри? Может, даже не снаружи? В тебе целый ураган, Хендрикс. Бушующий шторм, буря и хаос. Ты питаешь этим и меня, заставляя подавляться и жадно хватать твои губы в свои, ударяться затылком о плотное стекло. Ты жмёшь меня ещё сильнее, обводя губами мои, мокро дотрагиваясь до них снова, пока по моему телу проносится волна за волной. Ты. И. Есть. Мой. Зимний. Лес.