Плетистая роза и дикий виноград

Густой апельсиновый закат, немного походящий на один из десятков приготовленных за вечер коктейлей, обещал вот-вот увеличить поток жаждущих выпивки. Немного настойки на огненной воде, немного белого игристого вина, волчий крюк на стеклянной стенке — и шипящая "полуденная смерть" проскользила по барной стойке к одному из завсегдатаев. — Эй, мою единственную радость уводят прямо из-под моего носа! — приоткрытая входная дверь, помимо сэра Кэйи, впускала полоску янтарного зарева. Спустя секунду ее отрезало, и помещение снова погрузилось в привычный полумрак. — Шучу, конечно, моей единственной радостью служит только несравненнейшая барменша Тарья. Молодой человек изящно занял высокий стул, со снисхождением сдвинув подальше локоть уснувшего рядом пьяницы. — Успели пригубить вина на работе, сэр? — девушка за стойкой старалась излишне не язвить, особенно высокопоставленным лицам, но эта флиртовальная машина всегда вынуждала идти на крайние меры. С ней его приторно-любезное обаяние не пройдет. Даже не спрашивая, Тарья принялась готовить очередную "полуденную смерть", в этот раз для сэра Кэйи, который как раз принялся канючить и упрашивать не называть его больше "сэром". Странно, что он пропустил колкость мимо ушей. — ...сколько можно повторять? Кстати говоря, мой дорогой брат сегодня здесь? Безэмоционально подав высокий бокал, девушка мотнула головой. В ее смены господин Дилюк почему-то приходил крайне редко. Возможно, из-за того, что сэр Кэйа напротив не пропускал почти ни одной. — Как жаль... что он не испортит нам веселья! — юноша посмеялся своей шутке, звякнул по стойке парой монет и залпом осушил сразу полбокала, после утерев большим пальцем стекающую по губе каплю. — Я не собираюсь тебя снова дотаскивать домой по этим дурацким лестницам, — прозвучал саркастичный голос. Вместе с сэром Кэйей изредка тенью наведывалась сестра Розария — темная, таинственная личность, державшаяся подальше от любопытных глаз жителей города. Обычно она часок потягивала одуванчиковое вино и растворялась в ночи, отвечая на все мольбы остаться кратким "Не люблю напиваться". Гораздо чаще девушка приходила ближе к закрытию: уставшая, потрёпанная и с плохо оттертыми с одежды пятнами багровой крови. Куда она ходила было известно только одному Барбатосу, в которого, кстати говоря, не верила ни Розария, ни сама Тарья. Последняя иногда даже сжаливалась и разрешала ей закурить в помещении трубку. — Одуванчиковое вино? — зачем-то уточнила Тарья. Общаться с Розарией было куда приятнее, чем с капитаном кавалерии, но при этом в кишках странно холодело, а ладони начинали противно потеть, отчего их приходилось чаще вытирать полотенцем. Может, это вина Крио-глаз бога, заявляющихся в двойном экземпляре? Так или иначе, задумчивой, отстраненной Тарье ближе по душе была та недо-монашка, чем любой из присутствующих потенциальных дебоширов. И как только ее взяли на работу барменом? Все же, слава ее коктейлей шла впереди нее. — Как там собор, не снесло ветром? — сэр Кэйа успел расправиться с коктейлем и теперь всеми способами скрывал появляющееся косноязычие. — Или ты сегодня отлыниваешь? — он двусмысленно поиграл бровями. Розария презрительно фыркнула. — Найди тему попроще. Мы ещё не закончили тот спор, каких годов вино лучше... Внезапно человек, спящий в обнимку с пустой великанской кружкой, завозился на своем месте, пролил на дерево остатки пенки и, икая, невпопад загорланил какую-то песню, что тихо тренькал на фоне Хосе. Солнце ещё не закатилось за горизонт, а люди уже совсем растеряли рассудок! Тарья и сама любила выпить — но напиваться в стельку в людных местах, вроде таверн, было против ее моральных принципов. Ее-то сестра Розария точно до дома на себе не потащит, хоть он и был буквально в нескольких шагах отсюда. - И ве-е-ете-е-ер несе-е-ет меня впере-е-е-о-о-о-о...! Мужчина, потеряв на стуле без спинки равновесие, неуклюже завалился набок и грохнулся на дощатый пол. — Ну вот, не успел даже вкуса распробовать... — захандрил сэр Кэйа, вставая и собираясь вытащить захрапевшего посетителя на улицу. Горестно засучившая было рукава Тарья только тихо пролепетала ему "спасибо", не решаясь прямо выказывать благодарность. Еще взорвется от гордости. — Не стоит, — усмехнулась Розария. — Капитан кавалерии Ордо Фавониус на страже порядка.

***

Холодная вода в тазике плеснулась в блестевшее от кожного сала лицо. Зеркала для ее небогатого существования были непозволительной роскошью, поэтому если и приходилось довольствоваться своим отражением дома, то только из водяной глади или оконных стекол. Тарья снимала крохотную комнатушку, бывшую раньше чердаком, недалеко от Доли Ангелов. Родом из Спрингвейла, достигнув совершеннолетия она решилась попытать счастья в большом городе. За прошедшие пару лет черной и не очень работы в разных местах, она остановилась на ремесле смешивания напитков — с виду незатейливая, но требующая творческого подхода вакансия бармена (для которой тем более не приходилось спозаранку просыпаться) понравилась ей больше всего, и к двадцати одному году по уровню мастерства Тарья почти не уступала Чарльзу. Были и свои минусы. По натуре неразговорчивая и даже застенчивая — чего за каменным выражением лица было не распознать — она не слишком хорошо выполняла одну из главных задач: убалтывать гостей и продавать как можно больше. Однако практически всегда, стоило людям выпить, у них самих развязывались языки, и их словесный поток уже было не остановить. Становясь барменом ты одновременно подписываешься хранить секреты половины населения Монштадта. На улице вовсю пели ранние птахи. Светало. А это означало, что пора на боковую. Тарья заплела длинные темные волосы в косу и со спокойной душой легла в манящую мягкую постель (на самом деле кровать была очень жесткой и неудобной, но после рабочего дня это были сущие мелочи). Спать ей нравилось куда больше, чем обслуживать алкоголиков, ведь, по крайней мере, во снах вместо рутины с ней всегда случались фантастические приключения. Хотя, выпроваживание дерущихся мужиков было тоже своего рода приключением. Никогда не знаешь, прилетит ли тебе в челюсть крепким кулаком, или пронесёт.

***

***

Розария, восседая на высокой городской стене, посасывала свою щербатую трубку и пускала колечки дыма. Она умела много разной всячины, вроде витруозного свита или точнейшего метания ножей, которую другие за ней не замечали. Кроме Тарьи. Темный силуэт на фоне голубой луны всегда был таким недоступным и далеким. Особенно сейчас. Нужно поскорее добраться наверх, ведь фонтан на нижней площади с какого-то перепугу стремительно затапливал город. Быстрее, ещё быстрее. Как назло, все лестницы наверх куда-то пропали. Тарья и так не умела плавать, а тут ещё и тело налилось свинцом, с трудом повинуясь хозяйским импульсам. Вода журчала уже у подбородка, она точно утонет. Такая глупая смерть. Сверху сверкнула и ударила где-то сзади белая молния. Еле-еле касаясь мощеной улочки кончиками пальцев, Тарья развернулась. Какого дьявола? При ближайшем рассмотрении это оказался чудовищных размеров искусный ледяной крест, заморозивший всю воду в радиусе трех-четырех метров. Взобраться на спасительный лёд не получалось — мокрые руки скользили и обжигались об холод. Ноги уже перестали касаться дна. Стук каблуков. Кто-то спрыгнул вниз, колюче зыркнув на нее светлыми глазами. Остальной образ оставался нечетким. Тарью подняли за шкирку, как котенка, и бросили на поверхность. — Плаваешь, как топор, — неодобрительно сказала Розария. Тарья проснулась разбитой.

***

Одним утром (на которое была возложена громадная надежда выспаться как следует) совсем некстати в дверь настойчиво затарабанили. — Кого там принесло? — сонно ворча, Тарья прошлепала босыми ногами встретить незваного гостя. Им оказался соседский мальчишка, писком передавший поручение принять поставку в таверну. Он тараторил так же быстро, как и до этого ломился внутрь, стремительно наливаясь краской — ей даже показалось, что скоро из его ушей повалит дымок. Захлопнув за ним дверь, она протерла кулаками глаза и оглядела себя: что ж, наверное, стоило накинуть что-то сверху изношенной ночнушки, которая стала ей мала еще в шестнадцать. На новую денег никак не получалось отложить, а шить она не умела, да и, честно говоря, не горела желанием. В отличие от сестры Розарии, вульгарно переделавшей свою монашескую форму. С этого дня прошло несколько лет, а горожане до сих пор не упускали возможности обсудить это за ее спиной. Бочки с вином оказались тяжеленными. Кому вообще в голову пришло, что ей в одиночку удастся их занести? Господин Дилюк явно где-то просчитался, ведь смена Чарльза будет только завтра. Пыхтя и ругаясь, Тарья перекатом сдвинула первую бочку на жалкий один фут. Такими темпами не успеть не то, что к открытию, а к завтрашнему дню. Хоть иди и делай запрос в Гильдию приключений! Повезет, если не пришлют юнца-Беннета, иначе все это вино из бочек утечет в городскую канализацию. Проклиная нерадивое руководство и мимолетом расстегивая промокший от пота ворот рубашки, она управилась с одной бочкой. Что же ей делать? Солнце начинало припекать, от духоты ничего не спасало. До боли поджав губы Тарья старалась до последнего сохранять самообладание, чтобы в порыве ярости не распинать все вокруг или, что еще хуже, не расплакаться. Последствия того не стоят. Она села на деревянную крышку бочки и тяжело вздохнула. — Какая дрянная работенка. Нос уловил запах тлеющего табака. Несомненно, Розария прогуливала утренние молитвенные песнопения, не упуская возможности накуриться всласть и избежав при этом истерик со стороны сестры Барбары. Тарья спокойно обернулась, проглатывая раздражение. Розария ни в чем не виновата, не за чем на ней срываться. — Приходится как-то справляться. — И как, успешно? — усмехнулась та. Тарья прикусила язык. Перекинув волосы вперед, тем самым охлаждая шею сзади, она сдержанно улыбнулась. — Как видишь. Розария затушила трубку и прислонилась к соседней бочке. — Вижу, что тебе не помешала бы помощь. Поморщившись, Тарья спрыгнула на землю. Разница в их росте была не особо заметной, но Розария как всегда выделялась своим нарядом. Что она хотела этим сказать? Благотворительностью она никогда не занималась, и сто процентов за этим высказыванием таился какой-то подвох. — Никаких подвохов, — хмыкнула Розария, будто читая ее мысли. — Просто ты неплохая. — Тарья от неожиданности молча выгнула брови и та пояснила: — Не лезешь с вопросами и разрешаешь курить в таверне. — А тебе силенок хватит? — дерзко спросила Тарья, ведь Розария точно не претендовала на звания самой мускулистой женщины страны. Девушка тем временем уперлась в бочку с одной стороны и спихнула ее на пару дюймов с неприятным скрежетом. — Если в стороне стоять не будешь, то вдвоем нам хватит. Или ты еще кого-нибудь здесь видишь? — Розария хмурилась и напрягалась всем телом, пытаясь переместить тяжелый предмет. Еще раз переспросив, не выкатит ли та после счет за свои услуги, и убедившись, что нет, Тарья схватилась с другой стороны и вместе они дотащили бочку чуть ли не в три раза быстрее, чем прошлую. Ближе к открытию подтянулись Паттон и бард, и девушки передали оставшуюся поклажу на их совесть. Покрасневшие руки отваливались: смешивать коктейли сегодня будет непросто. Да ей за такую оплошность обязаны выдать выходной. Она обернулась и открыла было рот, чтобы пожаловаться Розарии или хотя бы просто поблагодарить, но той уже и след простыл. Видимо, пресытившись парой неловких реплик во время работы, она исчерпала свой лимит доступных в день слов. Или же Тарья была не настолько "неплохой", чтобы продолжать с ней трещать сверх выделенного времени. В целом, ее это не сильно задевало, ведь ей и так невероятно помогли. Но чувство незавершенности не отпускало до самого вечера, когда думать о посторонних вещах уже было просто-напросто запрещено из-за бешеной гостевой текучки.