Плетистая роза и дикий виноград

Спустя ровно неделю в таверну особенно наводнило шумом и галдежом. По большому счету, так даже спокойнее, несмотря на кажущееся противоречие — чем-то отдаленно похожие на людей (и других человекоподобных существ) гости самостоятельно развлекали друг друга громкими историями. Тут и там взрывался хохот и лопались кружки, и Тарье оставалось только подливать в уцелевшую тару вина да взымать мору за порчу имущества. Впрочем — ещё немного, и вместе с ранним предрассветным часом обстановка кардинально изменится: наступит не менее оглушительная тишина, разбавляемая редкими всхрапами или стуком чьего-то одинокого бокала об стол. Но все это потом. В эту минуту необходимо обслужить как можно больше посетителей за раз. — Мондатштаский закат, - требовательно, но исковеркав все возможные слоги, попросил незнакомец. Тарья смутно припоминала его лицо, но в их заведении он точно доселе не появлялся. Оно и видно по шатающейся походке — кажется, кого-то позорно изгнали из «Кошкиного хвоста». Да и одежда у парня странная, точно не местный. — Сходи протрезвей, а потом поговорим. По стойке хлопнула не особо массивная ладонь в мозолях. Ситуация становилась абсурдной. — Эй, я не шутки штутить сюда пришел! Ну вот, снова-здорово. Парень был не особо высок, не богат мускулами, но что-то в нем предостерегающе кричало. Он затряс кулаком, и на его пальце сверкнуло серебро. — Стоять, — отрезала Тарья и бесцеремонно схватила его за запястье, слегка подвывернув тому руку. — Откуда кольцо? Это точно ее кольцо. Прошлым летом, когда она отправилась навещать родителей в Спрингвейл, столкнулась с неприметным пареньком. Тогда от неловкого удара в плечо она выронила сумку и с пальца слетело то самое колечко, подаренное мамой на совершеннолетие. Подобрав вещи и обменявшись извинениями (тот чуть ли не в ноги кланялся за свою невнимательность), она заметила пропажу только под вечер, и подумала, что украшение затерялось в траве. Но сейчас это лицо всплыло в ее памяти, и мозги сами сложили кусочки головоломки: да ее обдурили фальшивым толчком! В тот день отсутствие нескольких вещей (в том числе и мешочка с деньгами) она списала на забывчивость и свою извечную болезнь "растеряшества". Забавно, что из-за большеватой шинки сама Тарья носила простое кольцо с затейливой надписью на большом пальце, а парню оно налезло только на мизинец. Вообще, в цене оно почти ничего не стоило. Наверное, поэтому он так его и не сбыл с рук. Однако обида душила горло — кольцо служило для нее некой фамильной ценностью. — А тебе все расскажи! — он выдернул кисть из ее руки и даже слегка протрезвел от неожиданности. Тарья задохнулась от возмущения. Мошенники, похитители сокровищ и прочие мерзавцы вселяли в нее такую злость, что иногда было сложно контролировать руки. Вот и сейчас, не успела она подумать наперед, как с грозным оскалом замахнулась на него кулаком. Парень ловко увернулся, и удар стесал костяшками линию челюсти. Он пьяно пошатнулся от своего невероятного маневра и примирительно выставил вперед руки. — Тише, детка, не зарься на кусок, который не проглотишь, — снисходительно сказал он ей и обратился к глазеющему народу:— Перепутала свою безделушку, а я ещё и виноват! Тарья безысходно заметалась в поиске хоть какой-то поддержки. Конечно, все встанут на сторону этого подлеца! И правда — в зале одобрительно загудели и вернулись к своим делам. В темном углу сидела Розария, даже не посмотревшая в сторону разгорающегося конфликта. Когда Тарья продолжила перепалку, она подкатила глаза и покинула таверну. А она-то в глубине души понадеялась на нее! Похоже, таскание многопудовых бочек было слишком щедрым предложением, и теперь помощи от нее можно было не ждать. В конце концов Тарья просто отказала в обслуживании, и раздосадованный парень, попытавшись с ноги открыть входную дверь (она открывалась в другую сторону), вылетел на улицу. Это был единственный раз, когда Тарья пожалела, что рядом не было сэра Кэйи, который точно бы вытащил ее из этого неприятного происшествия.

***

Едва настали выходные, Тарья, приодевшись, покинула свой чердак. Что-то она засиделась в четырех стенах. Свежего воздуха критически не хватало: от домашней пыли и извечных алкогольных паров начинала болеть голова. Да, можно было убраться в своей комнате, но протирания всех плоских поверхностей доставало и на работе. Прошедшие смены были одна скучнее другой. Не было ни сестры Розарии, ни мисс Лоуренс, да даже сэр Кэйа куда-то запропастился. Ей срочно нужно было проветриться в городе. К тому же, вечерний августовский ветерок только благоволил прогулке. Лестницы Тарья ненавидела наравне с уборкой. По слухам почти каждый крупный город был полон идиотских лестниц! Почему бы не расположиться на более ровной поверхности, спрашивается? Из-за северного расположения Монштадта темнело в их краях поздно. Когда Тарья взобралась на верхнюю площадь, украшенную гигантской статуей местного божества, небо только тронули сумерки. Далеко-далеко на востоке, на горизонте безбрежного океана, все уже покрыла густая чернильная мгла, но запад, укрытый зелеными скалами, похожими на раскрытую пасть, прямо в которую падало солнце, переливался красным и золотым, поддернутый тонкими голубыми облачками. Наверху по одной зажигались мириады звезд. Церковный колокол пробил девять часов. Солнце склонялось все ближе и ближе к холмам. Где-то в Натлане, наверное, был еще день. Или даже утро. Но скалы не давали увидеть прекрасный пейзаж за ними, и от этого становилось ужасно тоскливо. Иногда Тарья понимала, отчего воют волки, неспособные сквозь густые кроны деревьев в лесу узреть белоснежный глаз луны. Город, окруженный стенами. Страна, окруженная океаном и горами. И солнце с луной, свободно пересекающие потрясающей красоты небосвод, смеющиеся над мирской жизнью и прикрепленными к своим домам, как цветы корнями к земле, людишкам. Хотелось пустить слезу от бессилия. Целью Тарьи было дойти до маленького кладбища за церковью. Оттуда открывался по истине чудесный и тоскливый вид. Здесь было куда больше деревьев, чем у них внизу, и запах хвои щекотал ноздри. Кто-то уже занял ее любимое место у заборчика. Что ж, не так уж и хотелось стоять именно там. Она подошла к краю обрыва, под которым плескалось блестящее в закатном свете Сидровое озеро. Сзади подступала ночь. Ей так хотелось запечатлеть эти минуты навечно. Спуститься за скалы с засыпающим солнцем. Но, видимо, не судьба. Время ей неподвластно. Человек справа наигранно покашлял. Тарья лениво повернулась в его сторону. Розария продолжала глядеть вслед погасшему за высоким горизонтом светилу. Молчание было отнюдь не неловким, просто говорить было нечего. — Надеюсь, ты теперь не сдашь меня монашкам? — А я похожа на стукачку? Розария еле слышно усмехнулась и обратила взор к сине-фиолетовому небу над головой. — Вот бы узнать, где исчезает луна, — промолвила она. Тарья закусила щеки изнутри. — Думаю, с крыши собора тебе будет видно. Розария тихо посмеялась и покачала головой, но ничего не сказала. Звякнули фаланговые кольца. — Кстати, — вдруг что-то вспомнила Розария и сунула руку в подпространственный карман своего Глаза Бога. — Твое. Это не было вопросом. На протянутой ладони в полуметаллической перчатке лежало кольцо Тарьи. Та, преодолев волнение, забрала его и спустя год надела на большой палец. Великовато. Вряд-ли она так сильно изголодалась без родительской стряпни за год, и причиной стало ношение кольца на мужском пальце. — Кажется, кого-то настигла кара, — пробормотала она. — Не думай, что это из-за тебя. Я знаю этого идиота. Мы… — она замялась. — В общем, пришлось вытурить его из города, пока он не нанес еще больше ущерба. Можешь не напрягаться, он уже... не представляет опасности. Брови Тарьи взметнулись наверх. Не представляет опасности, значит. Придется поверить на слово. Розария отвернулась и пошла в сторону города. — Еще увидимся. — Уже прощаешься? — Тарья тоже развернулась, но не сдвинулась с места. Хотелось полюбоваться ночными видами еще немного. — Важные дела, — Розария замедлила шаг. — Не сдавай монашкам. И не увязывайся хвостом. — Больно хотелось, — Тарья подавила в себе оскорбленность. Разве она похожа на мелкое дитя? Или любопытную старуху? Так или иначе, вскоре след Розарии простыл, оставив после себя еле заметный сладковато-терпкий запах. Тарья решила, что настало время напиться и поиграть с кошками в баре Дионы.