Мое сердце навеки твое

Август 1546 год Стамбул

POV Шехзаде Баязид

Я скакал на своей лошади, сопровождая карету с подарками для семьи. Как же я радовался, что вскоре увижу дорогую сестру, брата, увижу свою несравненную Валиде. Как же я скучал по ним. Но меня беспокоила реальная причина того, зачем отец вызвал всех своих сыновей в столицу. Я был уверен, что церемония принятия меча – это просто прикрытие. Ведь, бывали поводы важнее, но никого не вызывали. Я очень надеюсь, что отец объявит, кто отправится в санджак Сарухан. Кто станет следующим престолонаследником. Я молю Всевышнего, чтобы его избранником не стал Селим. Лучше умру по приказу отца, чем увижу на престоле этого пьяницу. Он же и дня без вина провести не может. Вставая утром, вместо чая он пьет вино, и закусывает виноградом. А еще меня называет ребенком, когда у самого нет никакой ответственности. Он не знает значения этого слова. Больше всего мне жаль нашего младшего брата Джихангира. Он мог стать наместником Сарухана, но этот шанс был настолько мал, что никто даже не брал его в претенденты на престол. Никто не мог смотреть на него без сожаления. Этот горб вырос настолько, что его невозможно не заметить. За всем безобразием его тела скрывался блестящий ум, никому не виданная мудрость, открытая душа и до невозможности доброе сердце. В глазах детская невинность, он видит мир, как слепой котенок. Для него нет ничего плохого, он просто не видит этого. Также как и я, он любит и почитает старшего брата Мустафу, относиться к нему уважительно, любит больше, чем меня и Селима. Но даже я уже осознал, что как бы я не любил Мустафу, с каким бы уважением к нему не относился, он мой соперник. Он старший принц, а значит имеет большее право на престол, чем Селим, я или Джихангир. Мы братья, но враги… Родные души, но так далеки… Один отец, и одна мать, Но обязаны приказ страшный отдать! Пощади меня, не убивай! Я брат твой, не отправляй меня в рай! Мустафа, я с пути отойду, Если на престол восстанешь, пропаду! Если же брат Селим… Гнев мой будет, не усмирим! Ему власть я не отдам, Брата отдам на съедение ветрам! Если же помилует отец, И я однажды пройду под венец, Не посмею я сказать: «казнить» Ведь, Мустафа, Джихангир – мы одна с вами нить! Мы одна нить, которую отец связал в один узелок, но нить Селима не смогла вместиться в наш крепкий узел. Он другой, чужой. Смотря на него, я не вижу брата, я вижу только врага. Пусть, и Мустафа мне враг, но я знаю, что он никогда не сможет убить меня. Я доверяю ему не меньше, чем себе. Селим и я враги с самых ранних лет, еще в детстве было ясно, что если один из нас станет Падишахом, не раздумывая убьет брата. Из братьев у меня остались только Мустафа и Джихангир. В какой-то степени Мустафа встал на смену Мехмеду, который поддерживал меня, и всегда был на моей стороне, но он ушел. Хотя он всегда помогал Валиде помирить меня и Селима, но они видели, что ничего не получается. Валиде старается сделать нас братьями до сих пор, она не отступает. Пока я был в раздумьях, мы уже были близко к дворцу, он виднелся на горизонте. Мое лицо озарила улыбка, когда я увидел встречающий полк у ворот дворца. Янычары опустили головы, и начали кричать мое имя. Я был рад, что войско так относится ко мне, ведь они встречают не каждого с такими почестями. Лягнув лошадь, она поскакала еще быстрее, и я почувствовал под собой мощь животного, рвущего из-под себя землю. Чем ближе я приближался к дворцу, тем теплее становилось в душе. У ворот во дворец на дорогу вышел Али Ага, он был главным среди янычар. Он поклонился, когда я остановил возле него лошадь, и, спустившись, подошел к нему. - Добро пожаловать, Шехзаде! – сказал Али, поднимая голову. - Спасибо, Али Ага! Как служба? – улыбнувшись, спросил я, осмотрев армию. - Я благодарен Всевышнему, что имею честь служить Великой Османской Династии, Шехзаде! – сказал Ага, смотря на меня. Он уже давно служил в корпусе янычар, и достаточно постарел. Появилось много морщин на лице, но волосах не было и намека на седину. - Рад это слышать, Ага! Все ли братья прибыли в столицу? Брат Мустафа? – с интересом спросил я, смотря на Али. - Шехзаде Мустафа уже вблизи столицы, а Шехзаде Селим прибыл вчера вечером! – произнес Ага. Значит, Селим уже здесь, и мне даже дня не будет покоя в родном дворце. Я тяжело вздохнул и посмотрел на Агу. - Хорошо! Спасибо за приветствие, Али Ага! – сказал я, залезая на лошадь. - Это наш долг, Шехзаде! – Али поклонился, и я проехал мимо него, улыбнувшись и кивнув головой. Я въехал на территорию дворца, и увидел слуг, который склонили головы, увидев меня. Остановив лошадь, я отдал повод одному из слуг, чтобы ее отвели в конюшню, а сам посмотрел на огромный дворец, чьи купола сверкали и переливались от сияния солнца. Входя в этот дворец, я понимал, что это и есть мой дом. Дом, где я родился, рос в любви и заботе с моими братьями и сестрой. Это именно те стены, которые видели все, что было со мной здесь. И мои улыбки, смех, радость, ненависть, боль. И они все помнят. Помнят, как сбежав из своих покоев, я спрятался в тихом углу, и плакал из-за смерти Мехмеда. Плакал, чтобы никто не услышал моих всхлипов. Я стыдился слез, думал, что не имею права на них, но сейчас понимаю, что слабость допустима любому. Я осматривался вокруг, стараясь найти хотя бы маленький намек на изменение. Но нет… все было так же, как и тогда, когда я уехал. Даже маленькие слегка заметные трещины в стенах. Проходя мимо дверей ведущих в покои Селима, я вспомнил, как часто мы дрались с ним за этими дверьми. Делили внимание отца и матери. Единственными поддерживающими меня людьми были: Михримах и Джихангир. Мои любимые брат и сестра! Я и один из слуг, который нес подарок моей Валиде, появились над гаремом, и я увидел, как много красивых девушек во власти отца. Одна другой краше. Стройные, хрупкие тела. Они склонили голову, но некоторые все же подняли глаза, чтобы посмотреть на меня. Посмотрев, они с покрасневшими щечками и с улыбками смущения вернули свои взгляды к полу. Не изменилось ничего. Я усмехнулся, и остановившись у покоев Валиде, постучался в двери. - Войдите! – сказал Валиде за дверьми, и я широко улыбнувшись, вошел в ее покои. - Мой лев! Ты приехал! Как я за тебя волновалась! – увидев меня, на лице Валиде появилась самая светлая и любящая улыбка матери. Приблизившись к матери, я поцеловал ее руку, и крепко обнял. По телу разлилось родное тепло, и я закрыл глаза. - Валиде, я безумно скучал! – прошептал я, не выпуская маму из объятий. - Баязид! – пропела мое имя Валиде, когда я отстранился и посмотрел в ее голубые глаза. - Ну, здравствуй, братик! – за спиной я услышал голос Михримах, и, обернувшись, увидел ее наигранную обиду, поэтому решил подыграть. - О, Михримах, я не заметил тебя! – поворачиваясь к ней, сказал я, и будто испугавшись, закрыл рот ладонью. - Конечно! – произнесла сестра, уже с трудом сдерживая улыбку. - Прости меня, молю! – я склонил голову, и посмотрел на нее большими глазами. Она с минуту смотрела на меня, но все же не выдержав улыбнулась, и вытянула руки. - Я так скучала! – сказала Михримах, и я, рассмеявшись, подошел к ней и обнял. Она крепко прижалась ко мне, и погладила по спине. После смерти Мехмеда, ее опорой стал я, поэтому у нас были особенные отношения. - Сынок, а ты стал намного мужественнее, широк в плечах! Мой львенок, становится львом! – с гордостью смотря на меня, сказала Валиде. - Да, ты намного повзрослел, брат! – поддержала Михримах, когда я отошел от них. - А вы? Какие вы красавицы! С каждым годом все краше и краше! – сказал я, улыбаясь. Я вспомнил про подарок, и, посмотрев на слугу, глазами приказал поднести мне шкатулку. Взяв в руки подарок матери, я подошел к ней. – Валиде, эта брошь была заказана из Венеции! Но она не смеет сравниться с Вашей красотой! – я открыл шкатулку, и увидел, как заблестели глаза матери. Это была брошь из белого золота в форме ромашки. В центре был изумруд, края лепестков были обрамлены белыми бриллиантами, а сами лепестки состояли из плетения золотых нитей, которые были усыпаны маленькими рубинами. - Какая красота, сынок! – с восхищением пролепетала Валиде, и приняла шкатулку из моих рук. - Я очень рад, что Вам понравилось! – улыбнулся я. - А мне подарка не нашлось? – спросила Михримах, и я перевел взгляд на нее. - Не волнуйся, сестра, твой подарок уже давно ждет тебя! – улыбнулся я. - Где же он? – нетерпеливо спросила сестра, будто готова бежать за этим подарком. Из внутренней части кафтана я достал совсем маленькую шкатулку. Михримах переводила взгляд с меня на шкатулку, но я томил ее. – Бая¬¬зид, открой, пожалуйста! - Хорошо! – рассмеялся я, и открыл шкатулку. В ней лежало кольцо, оно было из красного золота, сверху было некое подобие круга, одна его половина была выполнена из граната, а вторая из бриллианта, и все это было облачено черными бриллиантами. – Ты Михримах! Ты Солнце и Луна, что и означает это кольцо! – Михримах, как завороженная смотрела на это кольцо, я аккуратно взял кольцо с подушечки, и надел на палец сестры. Она обняла меня. - Спасибо, оно очень красиво! – произнесла Михримах, и не сводя глаз с кольца. - А где Джихангир, Валиде? – спросил я. - Он скоро придет, я уже послала за ним! – сразу же после слов Валиде, в двери постучались, и с разрешения в покои вошел мой дорогой брат. Глаза брата сразу же устремились на меня, я пошел к нему навстречу. - Джихангир! Брат! – сказал я, прижимая к себе младшего брата. - Баязид! Добро пожаловать! – его голос теперь не был таким певучим, как в последний раз. Теперь его голос издавал мягкий бас, отстранившись, я посмотрел на Джихангира. Его рост до моих глаз, но если бы не было этого проклятого горба, то он был бы ростом с меня. С лица стала пропадать та детская пухлость, но глаза остались те же. - Благодарю тебя, брат! Как ты? Как учеба? – спросил я, держа его за плечи, и смотря в его глаза. Он улыбнулся, и отвел взгляд. - У меня все хорошо, брат! Учеба тоже в порядке, но выбор наряда для церемонии выводит из себя! – усмехаясь, сказал он, и посмотрел на меня. Я рассмеялся, и сжал его плечи. - Я уверен, что у тебя будет лучший наряд, который только может быть! Ты достойно примешь присягу и получишь свой собственный меч! – я поддержал брата, видя в его глазах уязвимость. - Иначе быть не может! – улыбнулся он, и я ответил ему улыбкой, но Валиде стерла улыбку с моего лица. - Ты виделся с Селимом? – спросила Валиде, и я, выпрямившись, сцепил руки за спиной. - Нет, не виделся! – хриплым голосом произнес я. Если Селим появится здесь, то испортит мне настроение на весь день. Мы услышали, как открылись двери, и последовал мною ненавистный голос. О, Всевышний, ты ненавидишь меня. - Валиде, Михримах, Джихангир… Баязид! – мое имя прозвучало, как отброс. Я тяжело вздохнул, попытался натянуть дружелюбную улыбку и посмотрел на брата. - Селим! – сказал я, и, раскрыв объятия, посмотрел на брата. Он был все такой же. Глаза смотрели на меня, как и в детстве. В них было все: ненависть, боль, зависть, трусость и где-то в глубине братская любовь. Он открыто улыбнулся к удивлению для меня, и, подойдя крепко обнял. На некоторое время я недоуменно стоял, но опомнившись, обнял его в ответ. - Как ты? – спросил он, когда отпустил меня. Улыбка не покидала его лица. - Твоими молитвами, брат! – сказал я, зная, что это рассмешит его, и был прав. Селим усмехнулся самой противной ухмылкой, что только могла быть на свете. – Надеюсь, что и у тебя все в порядке? - Твоими молитвами, брат! – Селим повторил мои слова, но с такой ненавистью и гордостью в голосе, что это вывело меня из себя. Я уже хотел было приблизиться к нему, но Джихангир схватил меня за руку, и глазами указал, что Валиде в комнате. Я выдернул руку, и, поправив кафтан, повернулся к Валиде. Она выглядела расстроенной, и гневно смотрела на меня. - А когда отец хочет видеть нас? – спросил я, пытаясь утихомирить свой гнев, но чувствовал, как кровь приливает к лицу. Как может родной брат, одним своим видом вызывать ярость, от которой некуда деться. - Он пожелал видеть вас, когда вы все будете здесь! – сказала Михримах, с опаской смотря на нее, и я ели заметно кивнул ей, заверяя, что все хорошо. Она смотрела на меня, и обратилась к Валиде. – Матушка, Баязид очевидно устал с дороги! Позвольте пойти ему отдохнуть! - Матушка, Михримах права! Путь был не близкий, и дорога забрала немало моих сил! – проговорил я, поддерживая сестру, и желая поскорее убраться из комнаты, в которой находился Селим. – Если позволите, я пойду! - Иди, но вечером я буду ждать всех вас на ужине! – сказала Валиде, неуверенно смотря на меня. Я поклонился и уже выходил из покоев. - Приятного отдыха, брат! – слащаво улыбаясь, злорадно сказал Селим, с трудом собравшись с силами, я постучался в двери, и как только их открыли, я вихрем вылетел в коридор. Что же это такое, как только все налаживается, только я почувствовал себя по-настоящему счастливым сыном, появился он. Этот человек рушит всю мою жизнь с самого рождения. Это лицо не выходило из моей головы: хитрые глаза, дикая ухмылка… Я шел в свои покои, пересекая все коридоры, которые тянулись бесконечно долго. По пути я увидел Рустема-Пашу . Он поклонился, завидев меня, и ждал пока я не подошел к нему. - Добро пожаловать, Шехзаде! – сказал он, поднимая свои глаза на меня. - Паша! – я кивнул ему, и метал глаза в разные стороны, пытаясь выгнать из себя всю злость. - Шехзаде, все хорошо? – спросил Рустем, почуяв что-то неладное. Он всегда напоминал мне волка. Такой храбрый, защитник и нюх хороший. - У меня-то все в порядке! Как твои дела? – тихим голосом спросил я, потому что был не в состоянии говорить громко. - Вашими молитвами, все хорошо! – сказал он, на что я натянуто улыбнулся. - Повелитель ничего не говорил про санджак Сарухана? – спросил я, смотря в глаза Паше. - Если бы я знал, то уже давно оповестил бы Вас! – произнес Паша. – Но кроме Повелителя никто не знает, кто отправится в Манису! - Я переживаю, как бы Повелитель не выбрал Селима! – осмотревшись, сказал я. - Достойней Вас, Шехзаде, наследников больше нет! Так что можете не сомневаться, в санджак Сарухана поедите именно Вы! - Иншала, Рустем! Иншала! – сказал я, и прошел мимо, направляясь в свои покои.