Мое сердце навеки твое

После наречения, Валиде и мы с Михримах и Джихангиром, пошли в покои матери. Она была раздражительна, ее взгляд был наполнен отвращением. Как только мы оказались в покоях, она начал говорить надломленным от злости голосом. - Как он посмел назвать этим именем своего сына? - сказала она, садясь на диван. - Решил надавить по-больнее, и сделать из своего сына оружие против меня? - Валиде, я не думаю, что у Мустафы такие намерения! - сказал я, садясь рядом. - Зато я знаю, что он желает нашей смерти! - сказала мама. Я был и без того зол, а Валиде все больше будила ее. Джихангир тоже напрягся, слушая гадости о Мустафе. - Валиде, я прошу не говорить так о моем брате! - попросил я. Она посмотрела на меня, ее губы были сжаты. - Твой брат мог бы отблагодарить тебя за то, что ты услышал Румеису! - резко сказала мама. - Мне не нужна благодарность за этот поступок! Я сделал это для нашей династии! Прошу, не забывайте, что Мустафа тоже член династии! - сказал я, смотря ей в глаза. Михримах молчала, смотря в пол. Я знал. что она была не согласна с моим мнением. Она была сторонницей Валиде, также относясь к нашему брату. Помогала матери строить интриги. - Ты слишком добр к нему, Баязид! - сказала мама, смотря вдаль. - Он мой брат! Я должен к нему так относиться! - сказал я. - Лучше бы с должным уважением ты относился к Селиму! - произнесла Валиде, чем вызвала во мне башенную волну ярости. - За то, что он всю жизнь унижает меня? Отбирает все, что должно достаться мне? - закричал я, вставая с дивана, и направляясь к выходу, но голос Валиде заставил меня остановиться. - Как ты разговариваешь со мной? - спросил ее гневный голос. Я развернулся. - Вы не сможете теперь оставить меня под арестом, мама! - я подошел к ней. - К сожалению для Вас я вырос! - мама удивленно посмотрела на меня, и ее голос стал более спокойным - Баязид, тебе нужно успокоиться! - Я спокоен, мама! - сказал я. - А знаете ли Вы, что сегодня забрали меня сердца? - спросил я. Она посмотрела на меня непонимающим взглядом. - Как я могла его забрать? - спросила она, прищуриваясь. - Вы забрали мое сердце, позволив наложнице Сесилии, уехать с Селимом! - глаза Валиде расширились от услышанного. - Ты... - Да, я люблю ее! - сказал я, смотря в глаза матери. - Вы дали имя: Нурбану, этой хатун! Ради нее я даже был готов отказаться от гарема! Жениться на ней! Но Вашими стараниями - это останется лишь мечтами! - сказал я, и злостно улыбнувшись всем, вышел из покоев, оставив ошеломленную Валиде. Уже, когда я вышел из покоев Валиде, меня начала мучить совесть, что я нагрубил ей. Я ничего не мог с собой поделать с собой, слова вырывались из меня непрерывным потоком. Смотря в глаза матери, я сказал все, что было на душе в тот момент. Посмотрев на гарем, я искал глазами Нурбану. Даже не смотря на то, что я прогнал ее, я все-равно горел желанием видеть ее. Найдя взглядом Нурбану, я долго следил за ней. Почувствовав на себе пристальный взгляд, она взглянула прямо на меня. Именно в этот момент наши глаза встретились. В ее взгляде было не меньше боли, чем в моем. Глаза были красными, что означало, что она много плакала. Сердце сжималось видя ее такой уязвимой, понимая, что больше никогда не почувствует ее невесомого касания. Я больше никогда не смогу прижать ее к себе, почувствовать незнакомый вкус ее губ. Мы смотрели друг на друга больше пяти минут, когда это заметила Афифе Хатун, то отдернула Нурбану, и девушка смотря на меня, ушла к другим девушкам. Я несколько раз моргнул и отправился к отцу. Мне больше нечего делать в этом дворце. Я хочу в Конью. Там я успокоюсь, обрету покой. Этот дворец приносит мне только несчастья. Мои шаги были стремительные и уверенные. Брови были нахмурены, челюсти сжаты. Для отца, мое лицо не будет удивлением. Он привык видеть меня огорченным, нежели счастливым. Подойдя к покоям отца, к нему вошел слуга, и объявил о моем приходе. Отец позволил мне войти. Он стоял на балконе, что-то высматривая в звездном небе. Я подошел к нему поклонившись. - Повелитель! - сказал я. - Баязид! - сказал он, и я услышал улыбку в его голосе. Ничто не может его огорчить сейчас, ведь сегодня у него родился внук. Я посмотрел на него, в его голубых глаза появился маленький огонек радости. - Отец, я хочу просить у Вас разрешения на возвращение в санджак! - сказал я, смотря на него. - Почему ты так скоро хочешь уехать? - спросил он, нахмурив брови. - Я приехал на церемонию принятия меча Джихангира, и на объявление наследника! Мне больше нечего делать здесь! В Конье меня ждут дела! - произнес я, скрывая истинные причины моего отъезда. - Тем более я даже смог застать рождение племянника! - Баязид, завтра уезжает Селим! Давай, проводим его, а после ты отправишься в свой санджак! - сказал папа, положив руки мне на плечи. Его лицо озаряла улыбка, но посмотрев в мои глаза, улыбка превратилась в ухмылку. - Тебя что-то тревожит? - Нет, папа, все в порядке! - сказал я. - Я рад, что ты так ответственно относишься к своему санджаку! - сказал отец, возвращая улыбку на лицо. - Это моя обязанность, Повелитель! Позвольте мне идти! - сказал я, поклонившись. - Иди! - сказал отец, и я отправился в свои покои. Зайдя в покои, я лег на кровать. Положив голову на подушку, на которой спала Нурбану, я вдохнул ее запах. Прижав эту подушку к себе, я погрузился в сон. Проснулся я глубокой ночью от того, что за дверью стражники с кем-то спорили. Я встал с кровати, и открыв двери хотел закричать на них, как увидел Нурбану, которую не пускают ко мне. Я велел отпустить ее, и пригласил в покои. Она зашла с опущенной головой. - Что ты делаешь? - гневно спросил я. - Ты не видишь, что сейчас ночь! Ты врываешь в покои Шехзаде неведомо зачем, когда я сплю! Как ты объяснишь это? - она подняла голову, и посмотрела на меня с такой любовью, что я был готов упасть а колени прямо перед ней, но сохранил совершенно невозмутимое лицо. - Я не еду в Манису с Шехзаде Селимом! - сказала она, с лучезарной улыбкой на губах. Эта новость повергла меня в шок. Я не знал как реагировать от резкости этой новости. Девушка не увидев ни одной реакции, сменила улыбку на ярко выраженное волнение на лице. - Почему? - спросил я охрипшим голосом. Во рту пересохло. - Я сказала Валиде, что ношу от Вас ребенка! - сказала она, от чего мои глаза расширились. - Зачем, ты сделала это? - тихо спросил я. Вся злость на нее вмиг исчезла, понимая, что она пошла на жертву ради меня. Я подошел к ней, и положил ладони на ее румяные щечки. Мне не нужен был ответ, я итак знал его, но хотел услышать это от нее. - Я люблю Вас, Шехзаде Баязид Хазретлири! - сказала она улыбаясь, и накрывая своим ладонями мои руки. Меня переполняло миллионы чувств момент, когда я услышал эти слова от нее. Сердце билось настолько сильно, что я подумал вот-вот и оно выпрыгнет из груди. Я улыбнулся. - Моя Королева! - прошептал я. Больше не смея отказывать самому себе, я припал к ее нежным губам. Она положила руки мне на шею, притягивая еще ближе, а мои руки переместились на талию. Губы были нежными, словно лепестки алых роз. - Я тоже люблю тебя, Нурбану! - выдохнул я, когда с трудом сумел оторваться от нее. Остаток ночи она осталась со мной. Мы спали в объятиях друга. Я чувствовал, что любовь парит над нами, словно оберегая наш союз. Мне больше не снились войны, с этой ночи я видел только ее в своих снах. И чувствовал ее присутствие рядом, в своих руках. *** Проснувшись утром раньше Нурбану, я поцеловал ее в лоб, и погладил по щеке. Мой невинный ангел. Она прекрасна даже во сне. Она зашевелилась и приоткрыла один глаз. - Спи, Нурбану! - прошептал я. - Баязид... - будто в бреду сказала она с закрытыми глазами. Я улыбнулся, положив руку на ее талию, и неотрывно смотря на нее. Меня наградили за все муки этим ангелом. Все это стоило того, чтобы провести с этой красавицей остаток жизни. Я женюсь на ней, она родит мне детей. Подарит мне и династии Шехзаде. Я откажусь от гарема, больше ни одной девушки не будет в этой комнате, и в моем дворце в Конье. Я заберу ее отсюда, в качестве своей жены.