Мое сердце навеки твое

Глава 19. POV Нурбану. Вот и настал этот несчастный день. День, когда нам с детьми необходимо покинуть родной дворец, и нашего любимого и родного Шехзаде Баязида, вместе с дочерями и сестрами. Пока я прощалась в наших покоях с Хатидже и Айше, Баязид прощался с сыновьями в своем кабинете. Слезы так и не желали прекращаться. Я прижимала к себе дочек, которые так же плакали, как и я. Они хватались за меня, умаляя, чтобы я не покидала их. Сердце разрывалось в груди, когда я слышала горькие слезы в их сладких голосах. Эти голоса так изменяться со временем, что я не смогу их узнать. Возможно, что больше никогда я их не увижу. Не увижу, как взрослеют мои девочки, не увижу, как они станут настоящими Султаншами. Самое трудное в жизни – расстаться со своими детьми, понимая, что может это будет последняя встреча. Я не могла отпустить их от себя, мои руки не разжимались, чтобы выпустить Хатидже и Айше из своих объятий. Открыв мокрые глаза, я увидела, что перед нами стоит Баязид, сцепив руки за спиной. Его зубы были сжаты, он скрывал от меня глаза, чтобы я не увидела в них блеск слез. Он нервно сглатывал, смотря в сторону окна. - Хатидже, Айше, я люблю вас! Слышите? Никогда не забывайте об этом! Помните всегда, что у вас есть мама, и она всегда рядом с вами! Здесь! – я положила руки на их сердца. Они не поднимали глаз, и этим так были похожи на Баязида. - Мама… - прошептала сквозь слезы Айше. Хатидже держала себя более стойко, чем младшая сестра. - Милая, я рядом с вами! – прошептала я, с горечью расцеловывая личика своих дочек. - Мама, позволь нам идти! – произнесла Хатидже, надломленным голоском. Я погладила их по щеке, и позволила выйти. Они поспешно покинули покои, и убежали к себе. Когда дочери вышли за двери, я уронила голову на руки, и заплакала в голос. Баязид подскочил ко мне, и упал на колени передо мной, беря мое лицо в свои руки. Он начал нежно убирать слезы с моих щек. - Я умоляю тебя, не плачь! – шептал он, целуя мои глаза, виски, уголки губ, лоб. - Как мне не плакать, Баязид? – прокричала я. – Это слишком тяжело! Оставить своих детей, самое трудное испытание, которое выкидывала мне судьба! – я заплакала на взрыв, и Баязид прижал меня к своей груди, а я опустила голову ему на плечо. - Я знаю, что ты чувствуешь… - я резко отстранилась от него, и посмотрела в его глаза, из которых капали слезы, но мимика его лицо при этом не менялась. - Ты не знаешь, Баязид! Ты не был связан с ними девять месяцев! Ты не знаешь, какая связь между матерью и ребенком! Я чувствовала, как все они росли во мне! Как они впервые двигались! Я чувствовала их под сердцем! – говорила я, смотря на него. Он посмотрел на меня, после чего стыдливо опустил глаза. - Нурбану, мне не дано познать твоих материнских чувств! Точно я знаю, только одно, сильнее любви к матери, нет ничего на свете! Дети всегда больше любят маму, так что ты права! Я не знаю того, что ты чувствуешь! – спокойно сказал Баязид, и опустил голову на мои колени, целуя мой живот. – Я прошу тебя, береги нашего малыша! Он должен быть счастливым! И знать, что он принц или принцесса! - Об этом наши дети будут помнить всегда, Баязид! – сказала я, поглаживая его по волосам. Я не выдержу столько потерь. Я закрыла глаза, и через несколько секунд почувствовала, нежные губы Баязида на своих губах. Он долго целовал меня, а я отвечала ему. Запоминая вкус его сладких, как мед, губ. Мои ладони покоились на его колючих щеках, в то время, как его руки бережно поглаживали мои плечи. Отстранившись, мы начали жадно глотать воздух, который предательски закончился в наших легких. - Заботься о наших детях и об Орхан и Османе! – прошептал любимый, смотря меня в глаза. - Орхан и Осман для меня такие же сыновья, как Махмуд и Абдуллах! – Баязид улыбнулся, и поцеловал тыльную сторону моей ладони. - Я знаю, жизнь моя! – в наших глазах не было и намека на когда-то бывалое счастье. В них была только боль разлуки. - Береги дочерей! Я молю тебя только об одном, чтобы наши дочки были счастливы! – сказала я, смотря в глаза Баязиду. - Без сомнения! Они будут счастливы! Их счастье – смысл моей жизни! – сказал Баязид, и взял мои ладони в свои теплые руки. Мы долго смотрели друг другу в глаза. – Я люблю тебя! - Я люблю тебя! – эхом повторила я, с трепетом в голосе, и вновь припадая к его губам. Наш поцелуй прервал стук в дверь. Баязид, нервно вздохнул и позволил войти. Вошел слуга со склоненной головой. - Что тебе? – дерзко спросил Баязид. - Шехзаде, Госпожа, кареты готовы к отъезду! – сказал тот, и Баязид махнул ему рукой, чтобы слуга вышел. После того, как двери закрылись, Баязид быстро подошел к своему столу, и выудил из него копну бумаг, и принес мне. Я взяла, и начала осматривать. - Что это? – спросила я, смотря на буквы, которые не были мне знакомы. - Это ваши документы! Слушай, и запоминай, Орхан – Александр, Осман – Михаил, Махмуд – Алексей, Абдуллах – Владислав! – четко и медленно проговорил Баязид, смотря мне в глаза. Я не могла запомнить ни одного имени кроме Александра. Даже язык не поворачивался выговорить эти имена. - Баязид, я даже проговорить эти имена не могу! Как Микаел, Алекс… - я запнулась, так и не выговорив последнее имя. - Александр, Михаил, Алексей и Владислав! – вновь произнес муж, но я больше не стала заострять внимания на именах. Баязид это заметил и добавил. – Живя там, вы привыкните к этим именам! Вы будете считаться изгнанными! Документы сделаны официально! - Хорошо! Мы увидимся еще когда-нибудь? – с надеждой спросила я. Его глаза с нежностью посмотрели на меня. - Конечно! Как же я пропущу рождение своего ребенка? – он поцеловал меня в лоб, и заговорил: - Возможно, что сюда ты вернешься законной женой наследника Османского престола! – я с опаской посмотрела на него. - Баязид, ты обещал, что не будешь нападать на Селима! - А то, что он организовал нападение на мою семью, это нормально? – гневно спросил муж, сцепляя руки за спиной. Я опустила руки на его плечи. - Баязид, береги себя и наших дочерей! – я поцеловала его щеку. Он пошел к выходу, и я последовала за ним. Мы вышли в сад, где уже были все наши дети, кроме дочерей. Также там была Фатьма. Она смотрела на меня с отвращением, и высоко подняла голову, но все же поклонилась Шехзаде. Когда мы были близко, сыновья также склонили головы. Меня огорчило, что Хатидже и Айше не вышли проводить нас. Баязид обнял всех сыновей, и когда дошел до Фатьмы, то просто подал ей руку, которую она поцеловала и приложилась лбом. Он подошел ко мне, и со всей силы прижал к себе, на что Фатьма отреагировала гневным взглядом. Он поцеловал меня в лоб, и ничего не говоря отступил, пуская меня в карету. Когда я уже ступила одной ногой на ступень, я услышала самые певучие голоса в мире. Я увидела, как из дворца выбегают мои дочки. Побежав им навстречу, я упала на колени, и прижала их к себе, целую каждую черточку их крохотных лиц. Я обнимала их несколько минут, но время шло, время пришло для расставания. Мы подошли к Баязиду. Он взял их на руки. В последний раз, взглянув на своих родных людей, которые остаются здесь, я села в карету, и уехала вместе с сыновьями, чтобы сберечь их от смерти. POV Баязид. Я смотрел на удаляющиеся от дворца кареты, в которых были мои сыновья и моя драгоценная Нурбану. Мои дочки спрятали свои личика на моей шее, и я чувствовал их слезы, которые скатывались по их щечкам. Я, прижимая их к себе, отправился во дворец, еще не до конца понимая, что возможно сейчас в последний раз увидел Нурбану, Орхана, Османа, Махмуда и Абдуллах. Нужно делать все возможное, чтобы они вернулись сюда без страха. Чтобы они вообще могли вернуться сюда, где их дом. Хатидже и Айше крепко обнимали меня за шею, и прижимались ко мне. Я крепко держал их, пытаясь передать всю свою любовь через объятия. Когда мы проходили мимо покоев дочерей, они резко отстранились от меня. - Папа, можно мы останемся у себя? – спросила Айше. - Конечно, если вы хотите! Вы не хотите, чтобы я побыл с вами? – спросил я, опуская их на пол. Они смотрели на меня, и положили свои ладошки мне на щеки. - Мы хотим спать, папа! – сказала Хатидже. Я кивнул, и они зашли в свои покои. Мне показалось подозрительным, что они вмиг поменяли свое настроение, и стали спокойными. Я подошел к страже у покоев дочерей. - Следите за каждый их вздохом! Если заметите, что что-то не так сразу оповестите меня, ясно? – прошептал я. - Как прикажите, Шехзаде! – сказал стражник, не поднимая глаз. Я кивнул и пошел в свои покои. В них была пустота, не было желания находиться здесь. Ушло то тепло, которое было раньше. Ушли все краски дорогих тканей. Все стало тусклым, даже черно-белым. Я упал на кровать, на которой теперь было также холодно, как и во всем дворце. Великая часть моего солнца покинула меня, по моей же воле. И все это из-за брата, все из-за Селима. Раз пошла игра не на жизнь, а на смерть, так тому и быть. Я не буду поднимать войны, все будет тихо и мирно, но Селим поплатиться за свои поступки сполна. Моя Нурбану прибудет в Империю, как жена наследника престола, а мои львы станут моими преемниками. В покои постучались, и я просто сказал: «войдите», даже не имея сил подняться с кровати. - Шехзаде, Вам пришло письмо из Манисы! – произнес слуга. Я сразу же вскочил с кровати, и выхватил письмо из рук слуги, и выгнал его. Нетерпеливо я развернул письмо, принимаясь его читать. «Баязид, брат! Осталось немного времени перед тем, как я стану на престол и сотру тебя и твою семью с лица земли! Я не хотел смерти Мустафы, Мехмеда и Джихангира! Я бы сохранил их жизни, но твою я все-равно забрал бы! Мне не страшны твои угрозы! Не забывай, кто из нас правит в санджаке Сарухана! Помни о том, кто из нас важнее в Османской Империи! Приезжай в гости, я встречу тебя так, как подобает встречать Шехзаде!» Я смял письмо в кулаке, и громко крикнув, выкинул его в никуда. Вырвавшись из покоев, я отдал приказ стражникам. - Немедленно подготовить коней, и сопровождение! Мы отправляемся в Манису! – стражники поклонились, и приступили к выполнению приказа. Немного совладав со своим гневом, я направился к дочерям, чтобы предупредить их о скором отъезде. Когда я вошел в их покои, они играли в куклы. Я сел рядом с ними. – Хатидже, Айше… - я не знал, как сказать им об отъезде. Сначала Нурбану, теперь я. Глубоко вдохнув, я продолжил. – Мне нужно срочно уехать по делам! Я скоро вернусь! – сказал я, и игра дочерей сразу же прекратилась. - Почему вы не любите нас? – спросила Хатидже. Я недоуменно посмотрел на дочь. - Что ты такое говоришь? – спросил я. - Мама уехала с братьями, ты оставляешь нас! – плакала Хатидже, выкидывая куклу. - Хатидже, успокойся! – спокойно сказал я, не в силах бороться с характером Нурбану. - Папа, ты не любишь нас? – прошептала Айше. - Я люблю вас больше жизни, Султанши мои! – сказал я, прижимая к себе дочерей. – Мне нужно уехать, чтобы мы смогли снова жить все вместе! Чтобы мама и ваши братья вернулись! - Ты вернешься за нами? - Какие глупые мысли бродят в твоей голове, Хатидже? ВЫ мои единственные дочки, мои жемчужины! Как я могу, не вернутся за вами, а? Принцессы мои! – нежно проговорил я. - Мы будем ждать тебя, папа! – сказала Айше, обнимая меня, но Хатидже не подошла ко мне. Я поцеловал ее в лоб, он сразу отдернулась от меня. Опустив голову, я вышел из покоев дочерей. Через несколько часов все был готово. Время приближалось к ночи, но это не беспокоило меня, я взобрался на коня, и направил его в сторону моего самого главного врага. Родного брата Селима. Дорога была долгой, часто нам на пути встречался дождь, сильный ветер. Кони быстро уставали от скорости, и поэтому у нас было много привалов. Уже через два дня я тайно прибыл в Манису. Переодевшись в простую одежду, я пошел по базару, чтобы узнать мнение людей о их Шехзаде. Я подошел к одному торговцу тканей. - Доброго дня, Эфенди! – сказал я, осматривая дорогие персидские ткани. - И тебе того же, Бей! – сказал он. – Ткани знатные, хорошие, прочные! - Я вижу, Эфенди! Товар у тебя не плох! – я трогал ткани, и решил начать действовать. – Поговаривали, что новым санджак-беем Манисы стал Шехзаде Селим? – Эфенди закатил глаза, и махнул на меня рукой. - От этого Шехзаде толку, как от тряпки! Единственное, что он сделал за восемь лет своего пребывания здесь, так это открыл нам водные каналы! Все время проводит в своем дворце, пьет вино и наслаждается женщинами! – сказал Эфенди. - Неужели все настолько плохо? - Ходят слухи, что как только он открывает глаза, вместо чая начинает пить вино! И на пятничные приветствия ходит в одурманенном состоянии! - То есть пристрастен к вину? – спросил я, итак зная это пристрастие. - Мы не успеваем делать вино, чтобы наш Шехзаде напился сполна! – сказал Эфенди. Я кивнул в знак, понимая его слов, и в благодарность за его доклад, купил у него несколько самых дорогих тканей. Рядом со мной шел Мухджи, а слуги за спиной несли ткани. - Я напишу письмо якобы из столицы! Тебе нужно будет найти слугу, из дворца Селима, чтобы передать весть! Подкупи его, чтобы он доложил нам, когда Селим будет в сильном опьянении, и мы отправим письмо вместе со слугой! - Шехзаде, Вы уверенны? – спросил он. - Выполняй приказ, Мухджи! - Как прикажите, Шехзаде! – Мухджи скрылся в толпе, и направился в сторону дворца. Если мой план сработает, то уже сегодня ночью Селим потеряет свой санджак Сарухана.