О дружбе

      Их дружбе двадцать лет и это почти стоит того, чтобы отпраздновать. Цзи Байлань не помнит точно, в какой конкретно день и час она началась, он не настолько сентиментален, но подружились они в пять, и это факт.       Сейчас им по двадцать пять, жизнь за минувшие года понятнее не стала, всё только сложнее. Человечеству вот-вот конец, а их дружба продолжает своё существование вне зависимости от происходящего вокруг.       Странная и неоднозначная – вот какая это дружба.       Цзи Байлань считает: будь Лу Фэн чуть более открытым и чуть более разговорчивым, ему было бы проще объяснить свою позицию и отстоять её, он выглядел бы в глазах других самую капельку лучше, чем просто кусок холодной горной породы из Бездны.       Вместо этого Лу Фэн делает всё, что угодно, лишь бы настроить против себя как можно больше людей. Объяснять он никогда ничего не торопится и даже не считает нужным.       Убить одного из лучших учёных Центра Объединённого фронта не потратив и пол минуты на озвучивание своего решения, на указание признаков заражения – только полковник Лу Фэн действует так самонадеянно и радикально.       – Я не должен заботиться о тебе, не говоря уже о том, чтобы пытаться утешить тебя. Тебе всё равно, – Цзи Байлань устало разводит руками, насколько ему это позволяет то небольшое расстояние, на котором он сидит от Лу Фэна.       Не его проблема, что Лу Фэн – придурок. Но его, что Лу Фэн – один на один со страхом восьми тысяч человек и их вызывающем предположением о собственной исключительности.       Шанс стать особенным гетерогенным, способным сохранить ясный разум равен одному на десять тысяч, нет никаких точных данных и решающих факторов. Да, утечка этих данных вселила в людей какое-то подобие надежды, но в основном – это бесполезная информация. Они считают себя лучше Судьи только потому что цепляются за какое-то понятие о морали, не слишком то актуальное в их век выживания. Такие наивные.       – Каждый раз, когда я пытаюсь убедить себя, что ты хороший человек, ты делаешь всё возможное, чтобы показать мне, что ты на самом деле… – Цзи Байлань смотрит на безучастное лицо и всё, что ему остаётся – смирение и тихий гнев. – Ты чертовски талантлив в том, чтобы быть безразличным.       Говорить с ним по-другому не то что не получается, не имеет смысла. От стены отдачи и то будет больше. Ударишь посильнее – однажды останется след от разбитой костяшки. Лу Фэна бить Цзи Байлань не собирается, он не жилец уже после замаха рукой, поэтому словесные удары – его единственное и бесполезное оружие.       За все годы дружбы с Лу Фэном, он, если честно, так и не приблизился к пониманию этого человека.       Им пять лет. В детстве, даже не смотря на ухудшение ситуации в окружающей среде и ужесточение некоторых мер и наказаний, всё довольно беззаботно, главное учиться и не заходить с проказами слишком далеко. Они были такими разными: Цзи Байлань всегда разговорчивым любителем пошутить и поддразнить; он умел обаять всех своей улыбкой и лучистыми глазами, а Лу Фэн напротив, скупым на слова и слишком серьёзным; он не стремился дурачиться и нравиться другим людям, и только с матерью становился чуть мягче.       Им десять. Цзи Байлань уже тогда понимал, что для Лу Фэна он не более чем надоедливый довесок, по непонятной причине прицепившийся именно к нему. Но ничего с собой поделать не получалось: с Лу Фэном было спокойно. Ничто не могло его поколебать. Как ни ухудшалась ситуация от года к году, Лу Фэн ни разу ни словом, ни взглядом не показал, что это его удручает и волнует наравне со всеми. Он казался выше этого уже тогда.       Им восемнадцать. Общаться с Лу Фэном в основном тяжело, но того стоит. Он слушает внимательно, не перебивает, но и реакции не даёт никакой. Часто отмалчивается, отвечает односложно, на конкретно поставленный вопрос. Собственно, о том, что Лу Фэн стал Судьёй высшей инстанции Цзи Байлань узнал случайно, просвещать его явно не собирались.       – Почему мадам Лу так зла на тебя? – спросил он из праздного любопытства, вовсе не ожидая ответа.       – Я стал Судьёй, – ответил Лу Фэн ровно, не повернув и головы в его сторону.       – … собирался ли ты обсудить это со мной ДО того, как принять решение? – Цзи Байлань в лаборатории сидит безвылазно, девяносто процентов своего времени, двадцать четыре на семь. – Ты даже зайти не потрудился, чтобы найти меня и поговорить?!       – Нет, – звучит равнодушно.       – И чего я ожидал?       Им двадцать пять. Лу Фэн себе на уме и это одна из причин, по которой Цзи Байлань готов его придушить.       – Мне любопытно, какое выражение у тебя будет, когда все на базе единогласно отправят тебя на виселицу, – возвращается к насущному Цзи Байлань, раздосадованный и утомлённый.       – Спасибо, я это заслужил, – холодно отвечает Лу Фэн, смотря куда-то перед собой.       «Боже, дай мне терпения».       – Я должен вытолкнуть тебя отсюда, – закатывает глаза Цзи Байлань. – Ты явно сошёл с ума, – он даёт телу расслабиться и откидывается на спинку стула.       – Я в трезвом уме, – Лу Фэн соизволил перевести на него свой взгляд, какая честь. – Могу я помочь чем-то в лаборатории?       – Посмотри на свой маленький грибок и пусть он растёт быстрее. Если можешь, то помоги мне следить за каналом связи с исследовательским институтом, – наставляет Цзи Байлань вынужденного помощника.       Пора возвращаться к работе.