О дружбе

      Отличное было собрание и продуктивное совещание, ничего не скажешь. Трусы и слабаки, вот они кто!       Почему все решили, что смерть Лу Фэна как-то им поможет? Это даже не жертвоприношение для Бога или Дьявола, это просто желание найти виноватого и на время унять собственную тревогу. Противно.       У Цзи Байланя вот-вот случится истерика, его подташнивает, стакан из дрожащих рук не падает только потому что тратить время на сбор осколков ему совершенно не хочется.       «Хах, есть ли вообще смысл думать о трате времени?»       Они все всё равно обречены. Им осталось всего ничего, монстры вот-вот нападут и ничего от них на базе не останется так же, как не останется самой базы. Старый мир разрушается, а в новом нет места человеку.       – Сначала успокойся, – советует Лу Фэн, глядя на него своим ничего не выражающим взглядом.       «Тебя хотят убить, мы все вот-вот умрём, а ты даже не вздрогнешь!» – раздражение в нём нарастает, стакан с водой пустеет и рот Цзи Байланя ничем не занят, чтобы он мог высказаться.       – Ты думаешь, что у всех остальных так же не хватает чувств, как у тебя? – задаёт он вопрос.       Лу Фэн смотрит как обычно незаинтересованно, будто не его ситуация касается.       – Суть человечности – сочувствовать, и паника распространяется по толпе в геометрической прогрессии, – продолжает Цзи Байлень.       И всё же есть то, что он понимает лучше всех остальных: прояви Лу Фэн сейчас хоть одну эмоцию, покажи он сомнение на лице – Цзи Байлань не будет сопротивляться судьбе.       Все эти люди желают Лу Фэну смерти словно разом забыли, что он для них сделал и продолжает делать даже сейчас. Он не сошёл с ума, как это всегда случалось с его предшественниками и коллегами; он вернулся на базу даже если смысла в этом по новым данным равен едва ли не минусовому значению, а мог бы развлекаться себе и дальше с маленьким паршивцем Ань Чжэ; он выполнял свой долг Судьи до того, как от него решили избавиться как от козла отпущения; он честно помогает во всём, о чём его попросит Цзи Байлань, пусть сидит здесь как в камере до вынесения приговора, не ожидая ничего хорошего.       – В такое время ты можешь сохранять спокойствие и доказать, насколько ты бесчеловечен…       Цзи Байлань закроет лабораторию, тут же распустит весь персонал, ляжет на пол и будет ждать смерти, если по лицу Лу Фэна пройдёт хоть рябь от его слов. Всегда, когда ему было слишком страшно и беспросветно, когда он не следит, что говорит, стоит только посмотреть на лицо этого человека, поймать взгляд холодных, глубоких зелёных глаз, что-то окутывает Цзи Байланя, что-то, что он решил когда-то квалифицировать как уверенность в завтрашнем дне.       Лу Фэн – оплот стойкости и равнодушия, в нём сосредоточена вся возможная человеческая сила. Интересы человечества превыше всего. Они будут обречены тогда, когда Лу Фэн больше не увидит смысла в этой фразе.       Эти люди своими суждениями и решениями словно так и ждут, чтобы это вот-вот случилось. Если бы они попытались, то поняли: Лу Фэн выше их всех вместе взятых, и он заслуживает хотя бы минимальной благодарности с их стороны.       – Пожалуйста, зарази меня своей природой. О чём ты думал, когда не мог продолжать работать?       Цзи Байлань провоцирует, истерит, почти плачет он отчаяния всё чаще. Он говорит мерзкие вещи в надежде никогда не узнать, что лицо Лу Фэна может исказиться от боли и сожалений.       – Человеческие интересы превыше всего, – озвучивает его друг просто, как само собой разумеющуюся истину.       «Я в тебе не сомневался».       Пока Северная база стоит – работа продолжается.