Цветут колючки

⇢ Marvel83' — Lost Highway

«Окруженный яркими красивыми кольцами, Сатурн иногда называют «жемчужиной Солнечной системы». Интересно, что газовый гигант в основном состоит из тех же компонентов, что и Солнце, однако планете не хватает массы, необходимой для того, чтобы запустить термоядерные реакции и стать з в е з д о й.

Дом выглядит громадным узким грузовиком, поставленным вертикально подпирать стены двух соседствующих погруженных во тьму домов. В нем пестрит фиолетовым неоном. Оглушающая музыка раздражает перепонки соседей даже на парковке. В глаза то и дело попадают пестрые лазеры светомузыки, в нос — примесь духов, пота, алкогольных напитков и сигаретного дыма. Дэвид вынюхивает парня, как настоящий пес, рыщет по кругу, не понимая, в какой стороне пропадает запах его любимой вишни. Духи? Или тоже пил то космическое варево? Парень пробивается через плотно танцующую толпу, грубо расталкивая раздражающие пьяные туши, замечая, как незнакомец обходит гостей. Музыка резко стала тише, отрывая подростков от курения и диких танцев. Остановившись, Дэвид поймал на себе взгляд: юноша начинает раскачиваться назад-вперед, пристально глядя Кларку в глаза, чуть сощурившись. Приглядываясь, любуясь. Взгляд у него цепкий, такой, который ощущается кожей. В голове у Дэвида пустота, и ветер свищет. Смотря на этого парня, он продолжает быстро открывать и закрывать глаза, выглядя, наверное, совсем уж глупо. Душой готов поклясться, что его сердце гулко забилось от еле заметной и расслабленной улыбки этого чуда, предназначенной именно ему. С ума сойти, он улыбается для него. Непритворно. — Минутка внимания! — голос Джеймса сразу приковывает внимание Кларка, он отдирает свой взгляд от юноши и переводит его на друга. — Вот мой семнадцатый день рождения. К моему огромному сожалению, я праздную его без отца. — Ни одна вечеринка, организованная единственным сыном Джеймсом Миллером, не проходит без упоминания покойного главы семейства Джона Миллера. И каждый раз присутствующие сожалеют утрате. Фальшиво или нет, уже не важно. — Мама всегда говорила, что он гордится мной где-нибудь на небесах. Я не верю в Бога, но хочу верить, что где-то он таки нашел для него хорошее и солнечное местечко. — Джеймс поворачивает голову в сторону Кларка, и тот кивает ему в ответ. Тоже несчастный случай, тоже дорожная авария и водитель, скрывшийся с места происшествия. После смерти, их матери сильно подружились и оба начали вести бизнес своих мужей. Много работали и учились, пытаясь разобраться со всем этим. — Я хочу жить дальше, — выдыхает Миллер с облегченным свистом в легких, — Скоро пройдет год, пора жить дальше, правда? — хочет жить без неподъёмного груза в легких и чувствовать воздух гораздо слаще. Джеймс устал быть тяжелым, поэтому он разбирает себя камень за камнем. Дэвид прекрасно его понимает. — Я хочу сказать, что люблю его, хочу извиниться за все дерьмо, что говорил в его сторону. Хочу снова кататься на байке моего друга и помогать со всем, что он попросит. Хочу ходить на выставку с нашими друзьями, писать с моей любимой девушкой картины, посмотреть много фильмов и просто быть вместе до наших дней. — Нервно перекатывает банку с газировкой в руках, иногда делая маленькие глотки шипучей жидкости. — Короче, давайте плясать и не филонить! Со всей дури, и чтоб никто не экономил сил! — и поднимает жестянку вверх, проливая пенку под бурные аплодисменты и присвистывание. Дэвид поворачивает голову туда, где минутой назад находился юнец, но его там уже не оказывается. На него больше не смотрят. Внутри интерес снова аномальными стеблями терена вверх через горло ползет. Просит вырваться вместе со столь непонятным дурным предчувствием. А тело по шлейфу просится проследовать. Догнать. Взглядом гуляет по площади дома, выискивая незнакомца, почти что лихорадочно снует глазами по чужим макушкам, ища каштановые волосы и длинные пушистые ресницы. Вращается, распихивает всех без разбора и тормозит на кухне, пока внутри уже создается с нуля новая Галактика со своими маленькими цветными планетами и блестящими кометами, сотрясая ладони и бросая их в пот, как будто они — поверхности кометы при 87° по Цельсию. Спустя чёртовых десять минут беспрерывной езды своими ногами вокруг дома, будто на гоночной площадке, его взгляд упирается в знакомую теперь фигуру, стоявшую возле ворот. Первые секунды он так и стоит в ступоре, не двигаясь, словно пришибленный железными ботинками к плитке. Кажется будто весь мир провалился, и он вместе с ним, утянутый тёмной бездной. Он жадно осматривает парня с ног до головы, подмечая каждый изгиб тела, а после, через кухню, что вела на парковку бросается к нему, стесывая свои кеды о мелкую щебенку. — Это твой мотоцикл? — на него поворачивается пара удивленных карамельных глаз. На щеках еле заметен розовый румянец и почти сразу скрытое волнение. Дэвид снова забывает как дышать, снова, по выработанной привычке, осматривает юношу с ног до головы. — Так он твой? — повторяет вопрос и указывает пальцем на байк, медленно водя взглядом по чужому лицу. Откровенно разглядывает. Изучает. И в том неестественном взгляде, в той жадности, с какой он рассматривает лицо блондина, откуда-то проступает… Нежность. И она предназначается ему. Понимая, что выглядело это, скорей всего, очень абсурдно, рассматривая парня с нескрываемым интересом и с не закрывающимся ртом, Кларк тут же напрягается. Наверное, это божье дитя хотело подружиться, а он выпал из реальности, снесенный наповал его очарованием. Возможно, когда Дэвид соизволит вынуть свой мозг из задницы и произнесет хоть слово, этот красавец посчитает его фриком и перехочет с ним дружить. Закрывает рот, проглатывает слюну, отворачивает голову и моргает быстро несколько раз, будто подул сильный ветер, и в глаза попала пыль с дороги. Он мысленно пытается заставить себя вспомнить последние несколько минут. — Да, мой. — Откашливается. — Красивый. Давно катаешься? — парень заправляет свою длинную волнистую челку за ухо, а Дэвид внимательно следит за его изящными руками и слегка узловатыми пальцами, на которых насчитал порядком пяти золотых колец. Думает, что этот юноша очень тщательно ухаживает за руками: на пальцах нет заусенцев, кутикула аккуратно срезана, ногти блестят от прозрачного лака, а кисти выглядят нежно и бархатно. Видимо, он очень часто использует крем для рук. Дэвид кивает, замечая, что юноша перестает улыбаться, хмурит брови и становится серьезным, но по-прежнему обаятельным и не источающим опасность. — Эм, с тобой все нормально? Но вместо ответа он получил то, что его насмешило. — Меня Дэвид зовут. — И протягивает младшему раскрытую ладонь. Юноша украдкой усмехнулся, потому что это не было заезженным пикапом. Дэвид с такой невинностью в голосе это произнёс, что стандартный страшный капкан в глазах растворился, обнажая звёздное небо. — Хорошо, Дэвид. Ты давно катаешься? — перефразировал свой вопрос, обнажая свою улыбку. — Мне семнадцать лет. — А ты смешной, — теперь улыбается своей квадратной улыбкой, — Приятно познакомиться, Дэвид, которому семнадцать лет. — Робко приходит в ответ, пока Кларк во всю прокручивает в своей голове то, как красиво и непривычно звучало его имя на чужих персиковых губах. Неуверенно вложенная кисть почти сразу ускользает из крепкой руки, не дав парню насладиться касанием нежной кожи. Стоп… Дэвид хотел сделать что? — Могу я… — Он зачем-то делает шаг ближе, наконец заполняя свои легкие ярким запахом вишни, что подобно самому вкусному и сладкому десерту на Земле. Единственный, что безумно дурманит и повышает слюноотделение у Кларка, — Спросить тебя? — расплывчатый кивок в знак разрешения. — Как тебя зовут? Карамельные радужки закрываются веками. Он опускает взгляд, проходясь языком по нижней губе, и касается выбившейся пряди. — Габриэль. — Мне приятно познакомиться с тобой, Габриэль. — Даже имя невероятно нежное. Точно шёлк осязает, когда произносит его. — Можно посидеть на нем? — поднимает глаза и смущенно улыбается, снова указывая на байк. Кажется, компания Дэвида пришлась ему по душе больше, чем Джейсона. — Никогда не катался? — чуть хмурит брови Дэвид, засмотревшись. — Хороший мальчик решил попробовать нечто запретное? — И дует губы в трубочку. — Намекаешь, что я маленький школьник — отличник, который возвращается домой до полуночи? — тычет ему пальчиком в бок. — Даже хорошие мальчики могут оседлать мотоцикл и подружиться з придурками, — красивыми, — В кожанке. — кривит нос и показывает язык. — Правда ты не в кожанке. — Вот как, маленький Мимас. — Он почесывает нос и хрипло смеется, заглядывая в карамельные глаза. Очарование. — Люблю ломать стереотипы. — Я так похож на самый маленький спутник Сатурна? — касается пальчиками его локтя, аккуратно снимая присохшую к ткани куртки кровь. Снова недавно дрался. — Почему Сатурн? Мне кажется, это слишком стереотипно. — Планета и ее луны напоминают Солнечную систему в миниатюре. Это удивительно, разве нет? — не двигается, пока длинный палец с аккуратно подстриженной кутикулой касается папиной старой куртки. — Тем более, она красива, особенно ее кольца. — засматривается на движения чужих рук и будто бы снова чувствует прикосновения его пальцев на своей ладони. Вряд ли проявит собственную инициативу и осмелится коснуться сам. — Не все интересуются космосом, Габриэль. — Вот как… — Гипнотизирует чужую ладонь, — Некоторые астрономы считают, что они представляют собой частицы разрушенных комет, астероидов или даже естественных спутников, — и все же решительно дотрагивается до нее подушечками пальцев. Дэвид дергается от неожиданности, пока на грубой мозолистой коже большим пальцем по линии сердца нежно выводя круг. Мурашки щекочут позвоночник. Ведет пальцами вверх по кисти и, под пристальный взгляд изумрудных глаз, задирает рукав куртки, — У тебя восемь колец, прямо как у него. — рассматривает короткие шероховатые следи на венах. — Даже Сатурн может задыхаться от собственной невозможности стать звездой. Дэвид ничего не отвечает, только слезящимися блестящими глазами рассматривает кремовую кожу лица под желтым светом уличного фонаря и старается моргать как можно реже, чтобы постоянно видеть эти черты лица. Габриэль вызывает в нем забытое тепло, пробуждает неизвестное и подчиняет того, кого способны теперь только энергетики, сигареты и наркотики. — У тебя сухие руки. — Лезет в карман пиджака, доставая маленький тюбик крема для рук. Снова касается мозолистых пальцев, трогая большим растрескавшуюся кожу на стертых до крови костяшках. Габриэль выдавливает крем ему на руки и немного себе, показывая, как правильно растирать его по ладоням. Дэвид принюхивается к запаху клубники и морщит нос — слишком сладко. — Кремом нужно пользоваться два раза в день, глупый Сатурн. — Прикусывает нижнюю губу, разглаживая шероховатость на щеке парня. — Спутники не должны бродить по космосу в одиночестве, Габриэль. — Медленно скользит глазами по тонкой шее, плечу и предплечью к длинным пальцам, что робко касаются чужих, переплетая их кончики. Чувствует каждое прикосновение кожей, словно он жжется раскаленным железом. Любое слово, сказанное Габриелем, и его прикосновение остается вечным отпечатком, от которого уже не избавишься. Дэвид будет помнить их и живым, и м е р т в ы м. — Тогда я хочу покататься по твоим кольцам, Дэвид. — Сладкое хихиканье из чужих уст было бы самой красивой песней в его плейлисте среди гаражного пан-рока и рок-н-ролла. Дэвид засматривается, чувствуя своё сердцебиение, волнительно стремящееся пробить грудную клетку и пасть прямо в руки парня. Такой весь неземной. Разве такие люди вообще существуют? Боже, а он точно человек? — Пошли. — берет парня за руку, ведя его за собой к байку. Периферийным зрением наблюдает за воодушевленным Габриелем.

«Сатурн известен своей ярко выраженной системой колец. Существует несколько гипотез об их происхождении. Некоторые астрономы считают, что они представляют собой частицы разрушенных комет, астероидов или даже естественных спутников. Другие полагают, что кольца сформировались из остатков околопланетного облака вещества, из которого образовался Сатурн»

— Ты не боишься запачкаться? — Кларк протягивает ему шлем, рассматривая дорогую одежду парня. — Это всего лишь вещь, не стоит так переживать. — Габриэль вертит блестящий черный шлем в руках, рассматривает маленькие наклейки, примеряет и как-то стыдливо, отводя в сторону взгляд, чуть слышно бормочет: — Можешь затянуть? — Шатен подтягивает его ко лбу. — Великоват, кажется. Дэвид облокачивается на байк сбоку и подзывает к себе юношу, беззвучно хихикая с него. Он регулирует шлем, затягивая крепления под нужную длину с обеих сторон, невесомо касается подбородка, прохладной щеки и наслаждается близостью, зрительным контактом, который так был ему необходим на пару минут назад. — А ты? — поднимает брови, его взгляд становится ещё выразительнее. Дэвид замечает, как тот бесшумно тянет носом, приподнимая подбородок. — Это твой любимый запах? — Да. И надеюсь ты не пил то дерьмо. Оно вредно. — Поднимает младшего на руки, аккуратно держа за талию. Сжимает ее, чувствует, как пальцы трясутся, а к щекам приливает краска от непривычной близости. — За меня не парься. Я привык ехать без шлема. — и сажает на байк. — Но ты пыл. — на выдохе произносит шатен, кусая губу и не отрывая глаз от маленького шрама на левой скуле Дэвида, взгляд которого становится растерянным, а сам он начинает шлепать себя по карманам брюк. Квентин часто в пьяном угаре крал ключи от байка. Слава богу, своим мелким ростом он не дотянется до руля. — Мне можно, — и Габриэль щипает его за бицепс, — Ай! Та блять! — Дэвид неожиданно бьет себя ладонью по губам. — Я не выпиваю много за рулем. — Все же находит ключи с малым металлическим брелоком — небольшой круг, перечеркнутый полоской. — От тебя тоже пахнет вишней. — Опускается на корточки, проверяя тормоза и колеса. — Духи. — Габриэль перекидывает ногу, залезает первым, удобнее устраиваясь на сидении, пальцами цепляясь за ручку мотоцикла, ища себе опору. — Очень красивый. — Трогает блестящую поверхность. Дэвид засматривается на движения чужих рук и будто бы снова чувствует прикосновения его пальцев на своей ладони. — Здесь есть уточки? Хочу покормить их. — И неловко засматривается на красивый самоцвет перед собой: широкая грудь и плечи, такие большие, что парня с легкостью можно было перепутать с диким волком. Габриэль отметил ухоженную бледную кожу на контрасте с небрежно отросшей челкой, спутанные пшеничные волосы явно нуждались в руке мастера, а не пяти пальцах, имитирующих расческу. Торчащие виски подчеркивали острые черты лица, а зачесанная назад челка открывала широкий, массивный лоб и прищур чужих изумрудных холодных глаз. — Я такой красивый Сатурн, что ты на меня засмотрелся? — хриплый смех вырывает его из затянувшегося рассматривания заклепки на чужой потёртой вельветовой куртке, высоких черных кедов, которые кажутся темнее самой ночи, и обтягивающих джинс с дырищами на бедрах и коленях. А заправленная в них черная рубашка на короткий рукав — как темный Бермудский треугольник, внутри которого заперлись загадки. — Тут есть одно место. Думаю, маленькому Мимасу должно понравиться. — Облокачивается на ручки, подпирая ладонями подбородок, неотрывно разглядывая чужое смущение и робкое касание к каштановым прядям. Собственные руки начинают чесаться, испытывая сильное желание коснуться чужих волос, пальцем провести, задеть и самому заправить за ухо. — Заедем по дороге в магазин, купим хлеба для них. — Их нужно кормить овсянкой. — Машет своими кремовыми рыбацкими сандалами и проводит пальцами по сидению, оглядывая улицу вокруг. — Тогда поехали? Хочу уже ловить звезды спереди. Можно? — Умничаешь? — шатен легонько бьет его кулаком по плечу и дует свои розовые губы. — Я буду держать тебя сзади. — И в согласии кивает. Внимательно слушает указания Кларка, который для начала просит положить ступни поверх его собственных и то же самое сделать с руками. Чувствует тепло чужих рук, мягкость пальцев, касающихся грубой мозолистой кожи. Жарко. Подножка, которая все время удерживала массу огромного мотоцикла, убирается в момент, теперь всё давление на себя принимают ноги парня, на которые так бесстыдно пялится спереди сидящий шатен. Тот нервно выдыхает, стоит ему только заметить некоторую часть накачанного бедра через огромные дыры в районе чужих колен. — Все нормально? — Дэвид будет вести медленно, словно это романтическая прогулка вдоль озера на велосипедах, а все из-за Габриэля, упрямо вцепившегося в поручни, трясущегося, точно как кролик перед голодным волком. — Да, просто… Волнуюсь. — прижимается всем телом к чужой груди. Тепло. Сердце Кларка быстро бьется, прямо как у зайца. — Ты так трясешься, что даже мне страшно. — Щелкает защитным стеклом, заставляя его опуститься на глаза шатена от нежелательного ветра. Байк моментально заводится, а нога, которая удерживала обоих в равновесии, толкается от асфальта, заставляя мотоцикл двинуться вперед за указаниями пассажира. Рев мотора заставляет юношу не на шутку испугаться и вцепиться в руки Кларка словно в спасательный круг, что не на шутку забавляет сидящего за рулем парня. — Просто доверяй мне. — Теряется где-то среди ветра и шуршанья осенних листьев, но… — Я доверяю. — Габриэль сейчас ловит каждый звук.

«Почему кольца Сатурна такие яркие?»

«Вероятно, потому что они относительно массивны и состоят из отражающего материала (водяного льда), что позволяет эффективно рассеивать солнечный свет. Кроме того, ученые предполагают, что кольца относительно молодые и, следовательно, еще не покрылись п ы л ь ю.»