Частный рейс

Белые плавки. Такие крошечные белые плавки. Ну почему из всех вещей он должен был надеть именно их? Мне все равно, сколько в них слоев ткани, этот белый лоскуток почти ничего не скрывал. Словно они и так недостаточно откровенны сухими, но мокрые? Я мог видеть все. Каждую линию, каждую венку, каждую деталь. Стюарт не обрезан, почти полностью лишен волос. Его яйца туго натянуты, а член уютно уложен на левую сторону. Как я должен выдержать эту картину на протяжении двух недель? Когда едва пережил сегодняшний день. Белые плавки были моими любимыми. Крошечный кусочек ткани заставил мой рот наполниться слюной, а член – взять это на заметку. Как будто это уже не замечено. Мне нравилось, как Стюарт слушал о яхте, как задавал вопросы, как напряженная морщинка появлялась между его бровей, как покусывал нижнюю губу. Мне понравилось, как парень использовал свои руки; любил прикасаться ко всему. Гладкий стеклопластик каюты, деревянные рейки на капитанской рубке, шнуры скрученного троса и веревки в линях. Стюарту нравились прикосновения к предметам, это было абсолютно ясно. Чувствовать, соотносить текстуру со словом, объектом. Он был кинестетиком. Мне это очень нравилось. Определенно заботился о своем теле. А сюда прибыл, чтобы позаботиться о своем уме. И пришлось напомнить себе, что он – клиент. Последнее, что мне нужно – судебный иск за сексуальные домогательства, если бы я попробовал подкатить, а Стюарт бы меня отверг. Несмотря на его взгляд. Несмотря на игру слов. Несмотря на откровенную демонстрацию своего тела. Несмотря на эти гребаные белые плавки. Его крошечные белые плавки. Господи. Мне пришлось нырнуть, чтобы очистить голову, и надеясь, что вода охладит и мое либидо. Это ничем хорошим не кончится. Как, черт возьми, я должен пережить следующие две недели со Стюартом наедине? Сбежать было некуда, кроме погружения в океан, чтобы между нами было хоть какое-то расстояние. Не ожидал, что из-за уединения между нами возникнет близость. Больше некому было компенсировать общение, чтобы отвлечь наше внимание. Стоит включить телевизор и притвориться, что нужно присматривать за разными вещами на нижней палубе. Черт, если мой член не успокоится, мне придется запереться в своей комнате. Я притворился, что проверяю корпус яхты по периметру, пока выдалась такая возможность, и к тому времени, когда поднял свою задницу обратно на борт, Стюарт уже лежал на спине на палубе, наслаждаясь солнцем. По крайней мере, полотенце было обернуто вокруг его талии. Слава Богу. Я высох, делая вид, что не замечаю парня. Он поднял одну ногу, согнув в колене, и полотенце соскользнуло, открывая белые плавки на бедрах. Попытка раздразнить. — Освежает, правда? — спросил Стюарт, не открывая глаз. О, да. — Очень. — Возможно, мне никогда не захочется возвращаться назад, — пробормотал он. Затем настежь распахнул полотенце, демонстрируя свою выпуклость. И открыл глаза, просто чтобы увидеть, как я на него смотрю. А затем очень медленно перевернулся, приподнял бедра и поправил член, затем снова опустился и раздвинул ноги. Блядь. Стюарт вздохнул, и мой взгляд метнулся к его лицу. Парень улыбнулся и закрыл глаза. — Вы не возражаете, если я снова попрошу намазать меня солнцезащитным кремом? — спросил он. Блядь. Как будто почувствовав мою нерешительность, даже с закрытыми глазами, он добавил: — Мне очень не хотелось бы обгореть. На долю секунды я застыл, что очень на меня не похоже. Это была ужасная идея, но я не мог признаться почему, не выдав себя. Я нанес крем ему на плечи и начал втирать. Стюарт крутил плечами и вытягивал шею, пока я выполнял свою работу. Играл ли он, или действительно реагировал на прикосновения, можно только догадываться. Но эта мысль уводила мой разум туда, куда не следовало. Несмотря на то, что ужасно хотелось задержаться, втирая крем жестче, – черт, да я хотел оседлать бедра парня и сделать массаж, который он никогда не забудет, – но вспомнив о своей работе и, не обращая внимания на твердеющий член, быстро закончил. — Готово. — Я вытер руки о полотенце. — Приготовлю что-нибудь перекусить, — сказал я, быстро шагая в кабину. Прислонился к кухонным шкафам и глубоко вздохнул. Забудь об этом, Фостер. Просто делай свою чертову работу. Я поправил полотенце вокруг талии, сжал член, в попытке призыва к повиновению, затем тщательно вымыл руки, перед тем как выложить на тарелку сыр, фрукты и крекеры. Подумал, что после плавания и прогулки по пляжу, а теперь и солнечных ванн, у Стюарта разыгрался аппетит, так что заодно захватил ему бутылку пива. Принес все наверх и обнаружил, что Стюарт до сих пор лежит на животе; голова повернута, глаза закрыты. Позволил себе секунду полюбоваться его формой. Загорелый, подтянутый и в белых плавках. Эти чертовы белые плавки. Стюарт открыл глаза, и понимающая ухмылка растянулась на его губах. Блядь. — Послеобеденный чай подан, — сказал я так, словно не меня только что поймали на подглядывании. Он перевернулся на бок и сел, застонав. — Ох, плавание и солнечный свет действуют как снотворное. Стюарт спустился вниз, чтобы сесть на длинную скамью. Взял полотенце и положил на бедро, не пытаясь прикрыться. Его член слегка набух и восхитительно заполнял плавки. Боже, я попал. И это даже не прошло и дня, как Стюарт на борту. Кажется, парню нравилось демонстрировать себя для меня. А также дразнить и соблазнять. Легкий изгиб губ, дерзость в глазах. Он съел немного сыра, затем клубнику и сладкую дыню, постанывая. — Это так вкусно. Я передал ему пиво. — Для вас. Он взял его. — Разве вы не хотите тоже? — Я не пью, когда у меня клиенты на борту. — Ох, верно. Я постоянно забываю, что это на самом деле ваша работа, а не просто отпуск мечты. Я усмехнулся. — Иногда я тоже забываю. — В этом было больше правды, чем хотелось бы признать. Примерно десять минут назад, когда я воображал, как оседлал бы его. Клиента. Да, иногда я забывал, что это моя настоящая работа. Лучше было вернуться обратно в более безопасные воды, поэтому туда и перенаправил разговор. — Легко забыть, когда твой офис выглядит так, — сказал я, указывая на горизонт. — Кто-нибудь когда-нибудь хотел присоединиться к вашему лагерю? — спросил он, посасывая клубнику. — Убежать от своей жизни и жить так, как вы? Проигнорировав клубничный сок, который собрался на его губах, я положил немного сыра на крекер и пожал плечами. — Они все только говорят об этом, но никто никогда не рискнул. Для них это просто мечта. Стюарт вздохнул. — Ну, это кажется нереальным. Вы должны это признать. — Что именно? Прекратить крысиные бега, потратить свои сбережения на яхту и уплыть на ней в закат? — Я засмеялся. — Сюрреалистично, да. Однако вполне выполнимо. Он глотнул пива и посмотрел на воду. — Бывали дни, когда я тоже мог так легко уйти. — Тогда почему не сделали это? Его взгляд метнулся ко мне. — Я не знаю. Страх неизвестности. Страх, что забудут, заменят. Отсутствие финансового обеспечения. — Грустная улыбка растянула его губы. — Это не так-то просто. Я удержал его напряженный взгляд. — Это очень просто. — Вы просто взяли и ушли? Я кивнул. — Ага. Разрывался, буквально гробил себя ради босса, который, если бы я действительно упал замертво, заменил бы меня к восьми часам следующего утра. И это поразило меня как молния. — Я посмеялся, вспоминая. — Это случилось в середине деловой встречи. Огромный контракт, многомиллионный бизнес, международные клиенты, крупнейшая сделка в моей карьере, и я вдруг понял, что всего лишь винтик в машине. Я был легко заменяемым расходным материалом во всех отношениях. Пожертвовал всем ради людей, которым было просто насрать, и это поразило меня прямо в середине встречи. Стюарт смотрел в упор, заинтригованный. — Что вы сделали? — Я встал и ушел. — Вот так просто? Я улыбнулся ему. — Вот так просто. Он выдохнул, затем глотнул еще пива. — Я не смогу так поступить. Абсолютно уверен, что мой босс меня выследит. Кажется, он думает, что владеет моей душой. Я фыркнул. — Они все так думают. Черт, я был таким же. Раньше жевал людей и выплевывал. И для чего? Чтобы сделать их несчастными? Сломать? — Я вздохнул и печально покачал головой. — Я часто задаюсь вопросом, что с ними сталось потом. Стюарт изучал меня секунду, а затем вручил свое пиво. Я собирался отказаться, но потом подумал, к черту все. Взял бутылку, сделал пару больших глотков и вернул ему. — Спасибо. Он улыбнулся. — Вы говорите, как я. Это то, чем я зарабатываю на жизнь. Жую людей и выплевываю их. Я тоже хорош в этом. Вот почему мой босс владеет мной. Ну еще и потому, что когда я угрожал уйти, он предложил мне кучу денег, чтобы остался. Так что, возможно, он действительно купил мою душу. Иногда кажется, что это действительно так. — Какая у вас сфера деятельности? — спросил я. — Инвестиционно-банковские услуги, — признался он. — Международные и фондовые рынки. Ну, будь я проклят. — Слияния и поглощения, корпоративное банковское обслуживание, казначейские облигации, долговые обязательства и инвестиции… Он метнул в меня взгляд. — Вы знаете об этом? Я слегка улыбнулся ему. — Я знаю все, что можно знать об инвестиционно-банковских услугах. Парень уставился на меня. — Это... это то, от чего вы ушли? Я кивнул. — Ага. Главный аналитик «ЭйконАзия». — «Эйкон»… — пробормотал он, и глаза расширились от неверия. — Крупнейший в мире корпоративный банк. Финансовый мост между Китаем и… — Он замолчал и уставился в упор. — Остальным миром? — закончил я за него. — Точно. Та самая «ЭйконАзия». Некоторое время Стюарт продолжал смотреть на меня в полном шоке. — Вы… главный аналитик… Я засмеялся над его реакцией. — Главный аналитик «ЭйконАзия», да. Я покупал и продавал страховые компании, банки и финансовые учреждения по всему миру. Черт, даже влиял на рыночную ситуацию и экономику развивающихся стран, решая, какие компании покупать, а какие раздавить, какие семьи сохранят свои дома, а какие нет. Вы хотите поговорить со мной о том, как продавать свою душу? Что-то мелькнуло в его глазах. Признание, может быть. Печаль. Понимание. Он прошептал: — И вы ушли. Я выдержал его взгляд и кивнул: — Лучшее, что я когда-либо сделал. Стюарт тяжело сглотнул и откинулся назад, натягивая полотенце на промежность. Он перевел взгляд на океан, позабыв напрочь о пиве в своей руке. Я, очевидно, здорово его огорошил. Или, по крайней мере, дал пищу для размышлений. — Пойду начну готовить ужин, — сказал я и оставил Стюарта наедине с его мыслями. Мы не так давно перекусили, но мне нужно было немного побыть одному, и я решил, что Стюару тоже. Приготовил салат, сварил немного молодого картофеля и приправил стейк, когда парень спустился вниз. Он выбросил пустую бутылку от пива в мусорное ведро и прислонился к раковине рядом со мной. — Могу я чем-нибудь помочь? Я передал ему свежее пиво, и он взял его с благодарной улыбкой. — Вы можете сидеть и отдыхать. Поужинаем в любое время, когда пожелаете. Подумал, что мы могли бы остаться в этой бухте на ночь. Это безопасное место, и мы уже стоим на якоре. Если только вы не хотите плыть дальше? Он сел на встроенный диван и вытянул ноги. Слегка загорелый и более расслабленный, чем несколько часов назад. — Я полагаюсь в этом вопросе на ваши очень умелые руки. — Вы сможете поплавать перед завтраком, если захотите. А потом отправимся на восток к рифу Садбери. — Звучит неплохо. — Я даже не знаю, что здесь более впечатляюще: рассветы или закаты. Вам придется посмотреть и то, и другое и сказать мне, что больше понравилось. — Можем ли мы поужинать в капитанской рубке? — Он с надеждой посмотрел на меня. Обычно я предпочитал есть полноценные блюда за столом в каюте. Закуски больше подходили для верхней палубы, но мы здесь были только вдвоем. — Конечно. Он наблюдал за мной какое-то время. — Вам точно не нужна помощь? Я улыбнулся ему. — Не-а. Секрет легкого совмещения обязанностей капитана и шеф-повара одновременно – это приготовление простой еды. Простой салат из свёклы и рукколы, отварной картофель и стейк. Занимает всего десять минут. — Вы отточили свое искусство до блеска. Я проткнул картошку, чтобы убедиться, что она готова. — Настоящий секрет – знать, что готовить в соответствии с погодными условиями. Если бы была буря и шторм, я не стал бы варить картошку. — С какими самыми худшими погодными условиями вы сталкивались? — Когда три года назад на меня обрушился циклон, оказалось вполне достаточно времени, чтобы уйти южнее. Я не попадал в передряги хуже, чем шторм второй категории. Он вздрогнул. — Это было ужасно? — На самом деле, нет. Хотя на борту никого не было, что оказалось благословением, — пояснил я. — Если мы получим предупреждение о надвигающемся изменении погоды, головной офис отменит тур. Хотя такое случается не часто. Во всяком случае, при мне подобного ни разу не было. И, в любом случае, это Квинсленд. Как звучит наш лозунг? Квинсленд – прекрасен сегодня... — Великолепен завтра, — закончил он с улыбкой. — Если только не налетят циклоны или шторма пятой категории. Я отмахнулся от него. — Пф-ф. Ну, вы можете надеяться на идеальную погоду во время вашего путешествия. На следующей неделе может быть дождь, но когда прогноз погоды был верным? — Я выключил картофель и слил с него воду в раковину. — В любом случае, если мы правильно рассчитаем время и прогноз останется верным, к тому времени будем уже на Поднятом Атолле (Прим. пер.: относительно редкий тип кораллового острова, бывший атолл, в 25 км от Порт-Дугласа, Северный Квинсленд), поэтому, если вы беспокоитесь о морской болезни, то будет возможность остаться на суше. — У меня нет морской болезни, — сказал парень с улыбкой. — В противном случае я бы не выбрал аренду яхты для проведения своего единственного отпуска за пять лет. Я откинул голову и застонал. — Я не скучаю по тем дням. Вы можете оставить их себе. Он улыбнулся, но не ответил. Он смотрел, как я кладу стейки на гриль. — Какую прожарку предпочитаете? — Среднюю, спасибо. Ладно, опять же близость из-за того, что мы находились здесь только вдвоем. Это более интимно, чем я привык. Мне нужно было отвлечься. Я кивнул в сторону небольшого телевизора с плоским экраном, прикрепленного к стене. — Вы можете включить телевизор, если хотите. Узнать новости? Результаты игры в крикет? Он посмотрел на черный экран, как будто что-то обдумывая. — А знаете, что? Пожалуй, не буду этого делать. Даже если весь мир провалился в ад за последние двенадцать часов, не хочу об этом знать. — Стюарт вздохнул и почти улыбнулся. — Можете сделать мне одолжение? Я пожал плечами. — Конечно. Если это в рамках закона. Он фыркнул. — Если мой босс свяжется с вами, скажите, что нет ни подключения к интернету, ни телефонной связи, ни телевизора. Я сообщил ему, что буду недоступен. Я усмехнулся. — Договорились. Он звонил бы вам даже во время отпуска? Парень приподнял бровь. — Разве это не очевидно? Я признал, закатив глаза: — Точно. Простите. — Я не включал телефон с тех пор, как Джейсон позвонил вчера вечером, чтобы отменить поездку. — Он изогнул губы, забавно их надувая. — Думал, что с отсутствием выхода в интернет не буду знать, чем мне занять свои руки, но, как выяснилось, Джейсон, продинамивший меня, позаботился об этой дилемме. Ну, во всяком случае, теперь я точно знаю, чем занять свои руки. Я прыснул от очевидного подтекста. — Я, черт возьми, точно не скучаю по тому, что мой телефон приклеен к уху двадцать часов в день. Телефонные звонки, электронные письма не заканчивались никогда. Особенно существуя на международной платформе, никого не волновало, в каком часовом поясе я нахожусь. — Могу себе представить. — Вы базируетесь в Брисбене, верно? — спросил я. Он кивнул. — «Паулингтон». Хм-м. «Паулингтон» – уважаемая компания, набирающая популярность, насколько я слышал. — Вы, должно быть, хороший специалист. — Они пытаются перевести меня в Сидней, — сказал он, глядя на свое пиво, как будто забыл, что держит его в руке. Я перевернул стейки. — Но?.. — Но мне это не интересно. Я также отказался от Сингапура. — Он вздохнул, протяжно и громко. — Но, полагаю, не смогу откладывать это вечно. Если хочу продолжить свою карьеру, то решение нужно принять. — А вы хотите? Продолжить свою карьеру? Стюарту потребовалось много времени, чтобы ответить, нахмурившись: — Не знаю. Чувствую, что нахожусь на распутье. Будто я должен решить. Хочу ли карьеру и богатство, апартаменты в пентхаусе, спортивный автомобиль, бесконечную вереницу бессмысленных мужчин? Или хочу жизнь без всего этого. Бесконечную вереницу бессмысленных мужчин. — Звучит знакомо. — И вы не сожалеете о своем решении? Его глаза были серьезными, и я знал, что это был вопрос не из праздного любопытства. Стюарт просил у меня профессионального и личного совета. — Ни капельки, — ответил я. — Но это было правильным решением для меня. Он медленно кивнул. — Да, знаю. Мне нужно принять решение за себя. — Могу ли я быть честным с вами? Он кивнул. — Похоже, Вы уже приняли решение. — Как это? — Вы подвергаете сомнению свое пребывание там. Спрашиваете себя, хотите в этом участвовать или нет, в этом и кроется ответ сам по себе. Он вздохнул и откинул голову назад на стену, вытянув ноги, и это выражение усталости снова охватило его. — Я слишком долго оттягивал, как только мог. Но я подал заявление на ежегодный отпуск, уехав отдыхать раньше, чем меня вынудил бы стресс. Потому что... ну, вы знаете почему. — Потому что акулы кружат вокруг без остановки. Одна капля крови в воде, и вас нет. Его глаза схлестнулись с моими, острые и знающие. — Без остановки. Я снял стейки с гриля и выключил плиту. Позволил мясу немного остыть, пока нарезав салат и картошку. — Когда уходил, у меня было два разных предписания в отношении кровяного давления и язвы желудка, я постоянно принимал таблетки от головной боли. Вот как я справился с нагрузками. Большинство других парней, с которыми работал, употребляли кокаин, поэтому считаю, что мне повезло, и мои пороки были не так уж ужасны. — Ну, вы были совсем в другой лиге, нежели я, — тихо пробормотал он. Затем фыркнул, улыбнулся и покачал головой. — На моем уровне я – лучший. Король в вопросах корпоративных финансов. Но по сравнению с вами, — сказал он, криво улыбнувшись, — чувствую себя новичком. Я перестал нарезать стейк. — По сравнению со мной? Я отошел от этого. И теперь никто в вашем мире. Стюарт посмотрел на потолок и слегка покачал головой. Было ясно, что он не согласен. — Вы плавали в океане. Я едва выживаю, бултыхаясь в детском бассейне. — Чушь собачья. Он бросил на меня взгляд. Мои слова явно его удивили. Я закончил нарезать стейки и улыбнулся ему. — Сейчас эта игра полностью поменялась. Сколько уже прошло? Шесть лет с тех пор, как я ушел. Как долго вы этим занимаетесь? — Шесть лет. — Мир, который я оставил позади, был бы совершенно неузнаваем для вас. Теперь все по-другому; с каждым днем мир становится все меньше, но ожидания намного выше. Технологии и интернет – замечательные вещи, и, конечно же, возможностей все больше, но, черт возьми, возрастают и требования. Вы легко бы утерли мне нос, используя методы, которые применяете сейчас. Он уставился на меня, и слабая улыбка скользнула в уголке его рта. — Возможно. Я разложил нарезанный стейк и салат по тарелкам, добавил немного заправки и поставил их на поднос. Взял еще одну бутылку пива для Стюарта, столовые приборы и салфетки. — Ужин готов. Теперь давайте пойдем и посмотрим, какой закат нам достался сегодня. Я отнес поднос наверх и поставил на длинную скамью. Стюарт сел по одну сторону от него, я – по другую. Взял тарелку и вилку, и он усмехнулся. — Ах, я все удивлялся, зачем вы нарезали стейк, — сказал он. — Тарелка в одной руке, вилка в другой. Вы делали это раньше. Я засмеялся. — Всего раз или два. Он улыбнулся, затем наколол на вилку стейк и салат. Его стон был совершенно непристойным. — Ну ни хрена себе, — пробормотал он, жуя. — Что это? Я улыбнулся его реакции. — Салат? Жареная свекла с тыквой и рукколой. Испанский луковый соус – особый рецепт моего отца, который я на крови поклялся хранить в тайне. Стюарт сглотнул и облизал губы. — Это потрясающе. — Он посмотрел на маленький пляж, затем на океан и покачал головой. — Все здесь просто удивительное. Мы продолжили есть в тишине; Стюарт пил пиво, наблюдая за закатом над горизонтом. Небо окрасилось яркими оттенками розового и оранжевого, а вода стала кристально голубой. Тишина между нами была приятной, и я чувствовал себя странно безмятежно. У меня также возникло ощущение, что если бы мы встретились при других обстоятельствах, в баре или по работе, то смогли бы стать друзьями. Он мне понравился. Шикарный внешний вид, убийственная улыбка и, кроме прочего, глаза, от которых замирало сердце. Он был отличным парнем. — А знаете, что? — сказал я, не совсем понимая, что на меня нашло. — Я очень рад, что ваш друг Джейсон не приехал. У меня такое чувство, что вы здесь настоящий только потому, что не стараетесь быть тем, кем он, вероятно, хотел бы вас видеть. Можете быть самим собой, без давления, без ожиданий. Стюарт долго смотрел на меня, изучая мой взгляд. Затем тяжело сглотнул. — Думаю, вы правы.