Частный рейс

Не могу сказать, когда разговор между нами превратился во флирт. Фостер чертовски сексуален – солнце оттенило его кожу, отбелило кончики волос. Загорелый, с песочного цвета волосами и голубыми, как небо над нами, глазами. С глубоким голосом, теплым смехом и сильными руками. Он ходил босиком, в коричневых шортах-карго и синей рубашке с логотипом «Tropic Heat». Фостер выглядел таким же холёным и безупречным, как его роскошная яхта, и таким же свободным и диким, как побережье, на котором работал. Это была интересная комбинация. Как я уже заметил, чертовски сексуальная комбинация. Мне стало интересно, как пройдут двенадцать дней наедине с капитаном, и я беспокоился, что это может быть неловко. Хотя, насколько мог судить, учитывая, что прошло всего несколько часов, мы могли бы прекрасно поладить. Я даже не осознавал, что когда-нибудь захочу узнать что-либо о парусном спорте, пока Фостер не упомянул об этом. И это было похоже на вызов, а если и существовало что-то, что точно могло заинтересовать меня – так это познание новых и сложных вещей. Капитан показал мне гик (Прим. пер.: горизонтальное рангоутное дерево, одним концом (пяткой) подвижно скреплённое с нижней частью мачты парусного судна), грот (Прим. пер.: нижний прямой парус на грот-мачте парусного судна), фаловый угол грота, или кливер (Прим. пер.: косой треугольный парус, прикреплённый к снасти, идущей от мачты к бушприту), чехол для паруса, лини (Прим. пер.: тонкий (до 0,5 дюйма) корабельный трос из растительного материала) и такелаж. — Лини? Разве это не просто веревки? Фостер засмеялся. — Нет. У моряков другие термины. Хотите техническое обоснование, почему их не называют веревками, или вам все равно? — Хочу техническое обоснование. Он слегка покачал головой. Думаю, ему понравился мой честный ответ. — Лини – из натуральных волокон, а трос – из синтетических или стальных, и он не предназначен для специфической работы. Это и есть просто веревка в общем понимании. Но у линей как раз определенное применение. Якорный или швартовый линь. А линь, предназначенный для подъема грот-мачты, или грота, как мы его зовем, называется фал. — Морские термины сбивают с толку. Как левый борт и корма. Я имею в виду, кто придумал всю эту хрень? Фостер засмеялся. — Я полагаю, что это произошло в средние века, когда морякам по всему миру понадобился общий язык. — Наверное. Похоже, я просто не задумывался об этом в таком ключе, — пробурчал я. Капитан прошел по периметру яхты так, словно находился на суше, хорошо знакомый с каждым ее дюймом. И там, где я чувствовал себя неуверенно и неустойчиво, он двигался тягуче и осторожно, словно являлся продолжением яхты и океана. Показал мне GPS, как работает двойной штурвал, как завести двигатель, как бросить якорь. — На этой яхте все оснащение – сплошная электроника, — объяснил он. — За такую цену так и должно быть, — и улыбнулся, сказав это. — Не хочу даже думать, сколько стоит эта яхта, — вслух размышлял я. — Ну, это мой дом и офис, — добавил Фостер, проводя рукой по белому краю корпуса кабины. То есть каюты. Тьфу, Боже. Я никогда не запомню эту терминологию. — Ваш дом? — Конечно. Я живу на борту. Я уставился на него. — Это все, что у вас есть? Ни дома, ни другого имущества? Мои тупые вопросы его не задевали. Капитан только улыбнулся шире. — Это все, что мне нужно. Поверьте, у меня были квартиры, машины, дорогие костюмы, все доступные современные устройства. Я счастлив, что это все осталось в прошлом. Я прокрутил его слова в голове. Я счастлив, что это все осталось в прошлом. Господи, если бы только. — Ничего себе! Мужчина долго смотрел на меня, а потом сочувственно улыбнулся. — Как насчет того, чтобы поплавать? Я медленно выдохнул. — Звучит неплохо. — Полагаю, вы сможете поднять главный парус? — В одиночку? Вы с ума сошли? Он посмеялся над моим выражением лица. — Ладно, сделаю это сам. Запоминайте на будущее. Фостер легко справился с парусом, прилагая не больше усилий, чем нужно, чтобы дышать, и разговаривая в процессе. — Когда я был ребенком, то приходилось справляться с линями и парусами вручную. Теперь же просто нажимаю кнопки для большинства действий. Могу управлять парусами из кабины. Что весьма удобно, учитывая, что делаю все в одиночку. Я наблюдал за всеми манипуляциями. — Вы всегда плавали под парусами? Даже в детстве? — Мой папа отплывал из Рашкаттерс (Прим. пер.: портовый восточный пригород Сиднея, в штате Новый Южный Уэльс, Австралия). — Сидней? Он кивнул. — Я там родился и вырос. — Как долго вы этим занимаетесь? — Шесть лет. — Фостер сверкнул мне победной улыбкой, когда затянул веревку... линь... фал. Без разницы. И вскоре парус развевался на ветру, и яхта начала двигаться. — Вы готовы к этому? — спросил он, перемещаясь быстро и умело обратно на сиденье, которое занимало всю ширину лодки, и взял одно из рулевых колес. Я попытался присоединиться к нему, двигаясь со всей доступной мне грацией, что больше напоминало движения слона в противовес газели. — Вот, садитесь за руль, — сказал он. — Черт. Я сделал, как просили. Само колесо было огромным и гладким, обтянуто тонкой кожей, чтобы не скользить. — Расслабьтесь. Это как вождение автомобиля. Вроде того. — Затем он бросил на меня взгляд. — Вы ведь умеете водить машину, верно? На что я рассмеялся: — Да, конечно. И Фостер оказался прав. Как только я немного расслабился, то действительно начал наслаждаться. Ветер, крейсерская скорость. Капитан помогал мне управлять немного, – потому что это совсем не похоже на вождение автомобиля, – и довольно скоро мы обогнули мыс и нашли небольшой уединенный пляж, о котором Фостер упоминал ранее. — Ох, ничего себе, — пробормотал я. Это было потрясающе. Абсолютно потрясающе. Белоснежный песок, сине-зеленое море, пальмы и тропический лес. Мужчина прошел мимо меня, поднялся на палубу что-то проверить, затем вернулся в капитанскую рубку и свернул главный парус внутрь в мгновение ока. Все выглядело так просто. Затем он вернулся и похлопал меня по колену. — Подвиньтесь. Я скользнул в угол, и он сел рядом со мной, управляя лодкой, пока мы плавно входили в залив. Когда капитан нашел место, которое считал идеальным, то позволил мне бросить якорь. Что означало просто нажать кнопку, но все же. Я сделал это сам. Я улыбался, как ребенок в магазине конфет, и Фостер усмехнулся, когда посмотрел на меня. — Это довольно круто, правда? — Просто потрясающе. — Я указал на пейзаж вокруг. Триста шестьдесят градусов тропического совершенства. — Мне нужны слова получше, чем «ух ты» и «потрясающе». Он посмеялся. — Вы взяли с собой плавательные принадлежности? — О, конечно. Я спустился в свою каюту, чтобы переодеться в плавки и вспомнил, что упаковал только белые. Я же думал, что буду загорать с Джейсоном, а он всегда предпочитал видеть мою задницу максимально открытой. И сейчас жалел, что не положил пляжные шорты. Я вытащил все, что упаковал, но у меня не оказалось ничего, кроме шорт-карго и шорт для гольфа. В них невозможно нормально плавать. Блядь. Обреченно вздохнув, переоделся в плавки, поправил член, схватил полотенце, обернул его вокруг талии и вернулся в капитанскую рубку. Фостер регулировал что-то в задней части лодки. — Вы нормально? — спросил он, и я понял, что это его способ спросить, все ли в порядке. — Да. Все хорошо. Он одарил меня улыбкой и вернулся к делу. — Хорошо, есть кое-что, что мне нужно показать вам. Это важно. Его тон был серьезным, поэтому я догадался, что дело касается безопасности. И оказался прав. — Вы должны убедиться, что лестница опущена, прежде чем нырнуть. Я особо это подчеркиваю. — Я видел тот фильм, — признался я, — где все спрыгнули в воду, а лестницу опустить забыли. Они не могли вернуться на корабль и утонули. Он кивнул. — Правдивая история. Обычно нас в круизе больше двух человек, и я остаюсь на борту, пока все плавают, затем ныряю очень быстро после того, как туристы благополучно вернулись на борт целыми и невредимыми. Он снова упомянул, что мы только вдвоем. — Да, простите. Он меня не предупредил. — Нет, все в порядке. Меня это не волнует. Нам просто нужно приспособиться, вот и все. — Фостер посмотрел на небо и океан вокруг. — Условия идеальные. Нам не о чем волноваться. По правилам, я просто должен ввести вас в курс дела. — Да, справедливо. И очень признателен за это. Наконец-то он улыбнулся. — Теперь о солнцезащитном креме? — Ой. — Было совершенно очевидно, что я не думал об этом. — Я взял какой-то. Просто еще его не нанес. — У меня есть. — Он прочистил горло и поморщился. — Нужна… эм-м... нужна помощь в нанесении? — Он поднял сиденье в кабине и достал бутылочку солнцезащитного средства с защитой SPF-50. — Раз вы из Брисбена, то должны быть привычны к солнцу, но у меня были люди из других частей света, и они после первого же дня напоминали лобстеров. — Могу себе представить. — Я, затаив дыхание, посмотрел на крем, который он держал, а затем выдохнул, произнося: — Если бы вы помогли мне намазать спину, было бы здорово. — Я повернулся и услышал щелчок крышки, а затем сильные, теплые руки легли мне на плечи. Крем был прохладным, но Фостер втирал его, слегка надавливая. — Ваши мышцы надо разрабатывать, они чертовски тугие. Я фыркнул. — Вы не первый мужчина, от которого я это слышу. Его руки замерли, а голос стал ниже: — Ой. Я имел в виду напряжение в плечах. Я усмехнулся ему через плечо: — Знаю. Просто не мог оставить такую забавную двусмысленность повисшей в воздухе без ответа. Он закончил втирать крем уверенными движениями рук и сильными надавливаниями. Стоило признать, мне понравились его прикосновения. — Вы тренируетесь, — сказал он. Это было утверждение, а не вопрос. Действительно ли его голос стал хриплым? Или это мое воображение? — Да. Помогает при стрессе. Он снова сжал мои плечи. — Не похоже, что хорошо помогает. Я откинул голову назад, когда он сильнее вдавил большие пальцы. — Это помогает в процессе. И вообще, для этого я здесь. Чтобы расслабиться и снять стресс. — Тогда вы попали в нужное место, — сказал он, убирая руки. Я повернулся к нему лицом, радуясь, что полотенце было завязано спереди, оставляя мне немного пространства, чтобы скрыть некоторую благодарность, которую не смогли бы скрыть мои плавки. — Нужно ли мне оказать ответную услугу? Он быстро повернулся и стянул с себя рубашку. — Конечно. Его плечи были широкими, руки – мускулистыми, а талия – тонкой. Я намазал всю его спину кремом и начал втирать. — А у вас мышцы совсем не тугие. Теперь фыркнул он. — Не могу похвастаться, что мне когда-либо говорили об этом. Я рассмеялся. — Надеюсь, что нет. Он покрутил плечами. — У меня не было ни одного стрессового дня за шесть лет. Затем я пробежался пальцами по его ключицам и бицепсам, втирая и туда немного крема. В действительности не было никакой необходимости дотрагиваться там, но у меня было хорошее оправдание. Под моими руками были упругие мышцы, загорелая и красивая кожа, и мне хотелось увидеть тело капитана и спереди. — Везунчик. Звучит так, будто это лучшее, что вы когда-либо сделали. — Это действительно так. — Он повернулся ко мне лицом, и я не разочаровался, взглянув на его грудь. О, нет… совсем не разочаровался. Загорелая, с идеальным количеством волос, более темными, чем на голове. Его пресс не имел отчетливых кубиков, но проступал везде. Эта мысль пустила по мне волну дрожи. К счастью, Фостер не обратил на это внимания. Он был слишком занят; выдавил на руку крем, затем передал флакон мне, прежде чем распределить его по груди и животу, по рукам, а затем, наконец, по лицу. А я застыл, все еще на него пялясь. Мужчина был великолепен. Чёрт. Ну почему на мне должны были оказаться крошечные белые плавки? Нуждаясь в отвлечении, я занялся нанесением на себя солнцезащитного крема и, когда закончил, невозможно было откладывать неизбежное. Подойдя к корме, сбросил полотенце и нырнул в кристально чистую аквамариновую воду. Интересно, наблюдал ли Фостер, как я скинул полотенце? Часть меня надеялась, что да. Наверное, это было смешно. И совершенно бесполезно. Даже если бы он интересовался парнями, наверняка существовала политика компании о соблюдении дистанции с клиентами, оплатившими тур. Так же, как и у меня – никогда не завязывать личных отношений с клиентами. Это правильная профессиональная этика, и если я сам ее придерживался, то конечно не мог винить Фостера за то, что он поступает так же. Но, черт возьми, мужчина так горяч. И мы только вдвоем… Господи, Стюарт. Возьми себя в руки. Я вынырнул на поверхность и позволил соленому воздуху наполнить легкие. Вода была великолепным и долгожданным облегчением от жары и влажности тропического лета. Я видел белый песок под собой на дне. Мы остановились достаточно близко к берегу, чтобы я мог доплыть до пляжа. Примерно пятьдесят метров. Я сплавал десять раз, чтобы получилась полноценная тренировка… А потом подумал, что это отличная идея. Поэтому отправился в неторопливом темпе, хорошими длинными гребками, и контролируя дыхание, до тех пор, пока не нащупал дно. Я встал на глубине по пояс и повернулся к яхте. И вот это да, разве на этом фоне она не выглядела потрясающе? Красивая лодка. Фостер стоял на краю борта и махал, и я мог видеть его улыбку с места, где стоял. Я помахал в ответ, затем поплавал на спине еще пару-тройку минут. Волн не было совсем. Вход в бухту был защищен, и я мог легко плавать. Это потрясающие ощущения. Я, погруженный в прохладную воду, ласкаемый теплыми лучами и тишиной. Ощущение уединения. Здесь нет никакого стресса. Никаких сумасшедших сроков, никаких криков начальника, никаких жалоб клиентов или, что еще хуже, слез. Никаких коллег, успокаивающих самих себя перед зеркалом в туалете, никаких помощников, нервно оглядывающих офисы. Ничего, кроме звуков моего собственного сердцебиения в ушах и воды, плещущейся о кожу. Как раз то, что доктор прописал. Я снова встал на ноги и пошел к пляжу. Он был абсолютно уединенным, ни одной живой души на многие мили вокруг, за исключением Фостера, но даже он давал мне личное пространство. Я бродил по самому белому песку, который когда-либо видел, шелковистому и горячему от солнца, и положил руку на одну из многочисленных пальм. Жесткая и теплая древесина под руками ощущалась удивительно. Мне всегда нравилась текстура разных предметов, незнакомых вещей, и это прекрасно. Все просто потрясающе. Здесь я ощущал себя по-другому. Как и должно быть в отпуске. Конечно, я разочарован тем, что Джейсон отказался ехать, но сейчас не мог этого изменить, и, во всяком случае, мне нравился Фостер. И уверен, что он не поделился бы со мной историями и не стал бы учить основам парусного спорта, если бы Джейсон был здесь. И точно бы не предложил намазать мне спину солнцезащитным кремом. И, конечно же, небольшой флирт на отдыхе вполне допустим. Это необязательно должно привести к чему-либо, но сексуальная улыбка, смех и простой разговор иногда обладали таким же терапевтическим эффектом, как и секс. Особенно секс, который ничего не значил. Я вовсе не устал от отношений на одну ночь. Не так ли? Не то чтобы это действительно имело значение. У меня не было выбора. Я так отдавался работе, что времени не оставалось ни на кого. Это стало бы несправедливым по отношению к тому, кто рядом. Нет, моя карьера стояла на первом месте, и все, что мне нужно, – это случайные связи. Немного прогулялся по пляжу, задаваясь вопросом: было ли нанесение крема всем, что интересовало Фостера? Его руки ощущались на теле так здорово, что я, конечно, не стал бы возражать против прикосновений и к другим частям тела. Станут ли отношения между нами неловкими, если я спрошу? Что, если он откажет? Что, если согласится? Господи. Несмотря на то, что я уже знал, Фостер мог быть, к примеру, счастлив в браке. Я оглянулся на яхту. Капитана не видно ни на палубе, ни в кабине, ни в воде, поэтому предположил, что он в каюте. Я не возражал. Чувствовал себя в миллионе миль от всего, но каким-то образом был уверен, что Фостер знал о моем местонахождении каждую секунду. Поэтому я продолжал медленно прогуливаться, и к тому времени, когда я вернулся на пляж, капитан уже сидел на корме яхты, опустив ноги в воду. Теперь он был одет в пляжные шорты. Мужчина махнул мне, и я увидел его улыбку. Подумав, что достаточно дал отдохнуть от себя, или, наоборот, доставил беспокойство тем, чем, черт возьми, тут занимался, поэтому зашел в воду и медленно, томно поплыл обратно на яхту. Остановился в нескольких метрах, держась на воде, осматривая его практически обнаженное сексуальное тело. — Присоединитесь? — спросил я. — Возможно. — Это божественно. Он одарил меня обиженной улыбкой и поболтал ногами в воде, а потом откинулся на руки и уставился на меня, словно что-то решая. Это был пытливый взгляд, а потом Фостер прикусил нижнюю губу, как будто взвешивал, пересекать линию или нет. О, да. Я отчетливо распознавал конфликт интересов, когда его видел. Может быть, он читал мои скрытые сигналы. Вероятно, и сам их подавал. Возможно, он спал с каждым клиентом, который поднимался на яхту; и, наверное, ему было интересно, каким образом предложить свои особые услуги. Может быть, мне стоило упростить мужчине задачу. Наверное, я должен был выложить свои карты на стол, заставить его сделать то же самое, и посмотреть, кто из нас держит туз. Я подплыл к яхте, взялся за лестницу обеими руками и поднялся из воды медленно, шаг за шагом. Фостер наблюдал за каждым движением и выдохнул, когда я сел с ним рядом. Так что, может быть, белые плавки были не такой уж плохой идеей, потому что он явно упивался каждой частью меня. Я мог бы устроить небольшое шоу, вытираясь полотенцем. Фостер старался не смотреть на моё тело, но потерпел в этом неудачу, и я улыбнулся, когда капитан облизал нижнюю губу. — Вы должны полностью погрузиться прямо внутрь, — сказал я, акцентируя внимание на каждой капле двойного смысла, который вложил в эти шесть слов. — Это того стоит. Фостер прочистил горло и оглянулся на пляж, прежде чем провел рукой по волосам. — Вероятно, вы правы, — ответил он, поднялся на ноги и нырнул, прежде чем я успел ответить. Я довольно хорошо умел считывать людей. Это качество делало меня блестящим специалистом. Поэтому был уверен, что понял Фостера правильно. Да, взять белые плавки, определенно, оказалось правильным решением.