Частный рейс

Мы резвились в воде, плавали и смеялись какое-то время, затем Стюарт принес маски, ласты и трубки, и мы ныряли, кажется, несколько часов, рассматривая риф и рыбок. Это было потрясающе, и мне постоянно приходилось напоминать себе, что Стюарт – клиент. Клиент, с которым, я не сомневался, буду заниматься сексом позже этой ночью. Что касается сексуального напряжения, то оно уже зашкаливало. К Стюарту снова вернулись улыбка, блеск глаз и интерес ко всему, что обнаруживалось под водой. В какой-то момент его напугала рыба, и я так сильно рассмеялся, что пришлось резко подниматься на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Стюарт последовал за мной и снял маску, просто чтобы послать меня куда подальше и обрызгать водой, но при этом он улыбался. И его поведение теперь и счастье, написанное на лице, разительно отличалось от состояния утром. Парень делал вид, что мучается похмельем, но я сомневался, что это так. Когда некоторое время назад он уходил в свою комнату, то был бледен, и это совсем не выглядело как похмелье. В его глазах было что-то, что говорило мне обратное. Поэтому я оставил Стюарта в покое, думая, что ему просто нужно немного отдохнуть, но, когда тот не вышел и к обеду, я решил постучать в дверь. Не думал, что он спит. Как только я понял, что ошибся, то отступил, но Стюарт уже проснулся. Простыня скрывала его тело, но я мог видеть часть бедра и ягодицы. В эту короткую секунду парень выглядел таким умиротворенным. И прекрасным. Затем он сел, простыня запуталась вокруг бедер, волосы слегка растрепались, он прищурился и почесал голову. Это было очаровательно. Хотелось залезть в постель и взъерошить его еще сильнее. То же самое подумалось, когда Стюарт поднимался передо мной по лестнице на палубу. Открывался великолепный вид на его задницу в этих красных трусах, и когда парень встретил меня наверху, то вручил мне полотенце. Своим полотенцем он провел только по волосам, заставляя их топорщиться во все стороны. Его улыбка стала ослепительной. Эти красные трусы были довольно впечатляющими, пока оставались сухими, но вот мокрые? Мне захотелось встретить Кельвина Кляйна и расцеловать. — О чем ты думаешь? — спросил Стюарт с любопытной улыбкой. — Что Кельвин Кляйн – гений. Он посмотрел на себя, затем снова на меня и ухмыльнулся. — Мистер Кляйн не может принять всю похвалу только на свой счет. Я фыркнул. — Нет, не может. Парень тоже засмеялся, затем посмотрел на риф и вздохнул. — Мы снова выдвигаемся? Должны ли мы уже поднять якорь? — Ага. Хочешь снова быть главным? Его улыбка превратилась в ухмылку. — Я всегда главный. Но если ты имеешь в виду, хочу ли я быть тем, кто управляет штурвалом, то нет. На этот раз ты веди. А я буду сидеть и наблюдать за профессионалом в действии. — Всегда главный, серьезно? — парировал я. — Это не то, о чем ты говорил мне раньше. Он повязал полотенце вокруг талии, сел, потянулся и скрестил ноги в лодыжках; расслабленно и удобно. — Нет, я сказал, что мне нравится, когда меня втрахивают в матрас, но это не значит, что я не главный. Я прыснул от смеха. — Как скажешь. Стюарт откинул голову, прикрыл глаза от солнца и улыбнулся. — Я могу показать тебе позже. Мой член оживился от его слов, но я позволил этой теме разговора соскользнуть. Стюарт прав, нам нужно выдвигаться. — Давай, поживее, — сказал я, похлопав его по плечу, проходя мимо. Он открыл глаза, когда я вышел на палубу. — Я возьму на себя грот. Ты отвечаешь за якорь. Вскоре после этого мы отплыли. Я был за штурвалом, а Стюарт сидел рядом со мной, следил за курсом, проверял глубину и как всегда задавал вопросы. Мы направились на север, взяв уверенный темп к восточной стороне рифа Арлингтон. Это был центр туризма, даже в неудачный день, и вокруг было много лодок. Но ветра́ благоволили нам, и, если я хотел изменить курс, Стюарт держал штурвал и слушал каждую инструкцию. Это оказались отличные несколько часов под парусом, но я хотел укрыться на ночь в подковообразной части рифа Арлингтон, позади Устричного рифа. В спокойных водах мы могли бы бросить якорь в песке, не беспокоясь о повреждении рифа, понырять, поплавать и пожарить стейк. О, и выпить пару шотов текилы, слизывая соль с тел друг друга. Да-а, давайте не будем забывать об этом. Стюарт, пока мы плыли, светился неподдельной радостью. Поймав ветер, мы разрезали воду, словно нож, и казалось, что мы летим, а улыбка Стюарта могла бы осветить все восточное побережье. Он поднял кулак и издал свой победоносный крик «йухууу», что заставило меня рассмеяться. И это восстановило энергию парня, потому что, когда мы, наконец, бросили якорь, с ярко сияющими глазами, правильно или неправильно, он хотел делать все. — Поплаваем перед ужином, — предложил он. — Мы можем понырять с маской и трубкой около рифа, даже походить на мелководье, если это возможно. Я проверил время. — Если ускоримся. Стюарт исчез и вернулся через пятнадцать секунд со снаряжением для подводного плавания в руках и с улыбкой на лице. И через полминуты мы уже находились под водой. Риф Арлингтон считался популярным не зря: он был впечатляющим. Основная часть рекламных фотографий Большого Барьерного рифа сделана именно здесь. Здесь даже соорудили постоянный понтон, где частные лодки могли останавливаться и высаживать туристов. Мы держались на расстоянии от всего этого. Стюарту не нужно было напоминать, что он предпочитает уединение – я видел разочарование на его лице всякий раз, когда какая-нибудь лодка появлялась в пределах досягаемости. Сам риф был огромен, и мы выбрали отдаленное место. Таким образом, под заходящим послеполуденным солнцем мы остались одни. И теперь Стюарт вел себя как профессионал в подводном плавании. Улыбка становилась все шире с каждой новой живностью, которую он видел: рыбы, кораллы, скаты, черепахи. Он освоил все, что связанно с дайвингом, включая сигналы, которые я подавал ему руками под водой. Проводить вот так время со Стюартом оказалось чем-то особенным. У меня редко выпадало какое-то личное время, и хотя технически это была работа, а Стюарт – моим клиентом, это вовсе так не воспринималось. Мне казалось, что я в отпуске и впервые показываю другу риф, и что все Коралловое море только наше – мое и его. Это ощущалось невероятно интимно. И, когда мы возвращались на яхту, я пытался найти веские причины, почему это было плохо. И не смог придумать ни одной. После отпуска Стюарт вернется к своей жизни в Брисбене, а я возьму следующий частный тур. Жизнь пойдет своим чередом. Так почему бы просто не насладиться тем, что есть сейчас? Почему бы не думать об этой неделе как об оплаченном отпуске? Стюарт определенно был не против. И судя по звону моих яиц и по постоянному возбуждению, мое тело тоже оказалось не против. — Так, — сказал Стюарт, беря маску для погружения. Мы только что забрались на борт, и я едва закончил оборачиваться полотенцем. — Я пойду их почищу. А ты начинай готовить ужин, а когда закончу, принесу нам выпить. — Ох, верно, — ответил я. — Я и забыл, что ты здесь босс. Он послал мне улыбку через плечо, перед тем как отправиться по своим делам. Однако я сделал так, как Стюарт предложил, и когда он спустился на нижнюю палубу, на нем были только красные трусы, а полотенце пропало. Парень обратил внимание, что я это подметил. — Полотенце сохнет на солнце, — сказал он. И посмотрел на мою промежность. — Хочешь, чтобы я и твое отнес? — Не сейчас, — ответил я. — Не люблю готовить полуголым. — Мне также не хотелось стягивать полотенце и демонстрировать свой стояк, которым вовсе не собирался щеголять. — Разумно. — Стюарт оглядел камбуз. — Где я могу порезать лимоны? Я положил стейк на сковороду, переждал, пока он перестанет шипеть, и ответил: — Разве еще не рановато для игры «Слижи, глотни, высоси»? Он улыбнулся. — Для начала я собирался выпить пива, но если хочешь перейти сразу к крепким напиткам, не стану возражать. — Он провел языком по нижней губе, и глаза заблестели озорством. — Бьюсь об заклад, мы полностью покрыты солью. Может потребоваться многократное слизывание. Я старался не улыбаться слишком широко. — Лимоны в холодильнике, разделочная доска в шкафу рядом с раковиной. И пиво, для начала, вполне сойдет. Он нашел все, что ему было нужно, и нарезал лимон. Мы обсуждали невероятную черепаху, которую видели, когда ныряли. Стюарт восхищался всем этим великолепием, качая головой, словно не мог поверить в то, что видел, достал два пива из холодильника, открыл крышки, закинул внутрь по ломтику лимона и вручил мне одну бутылку. — Давало ли тебе это когда-нибудь повод для самодовольства? — спросил он, делая первый глоток. — Думал ли ты когда-либо типа: «Это все фигня, я уже видел все это раньше»? — Никогда. — Я покачал головой и перевернул стейк. — Нельзя воспринимать это как должное. Я вообще ничего не воспринимаю как должное. Ни риф, ни погоду, ни эту работу, ничего. И вообще, никогда не бывает двух одинаковых поездок. Каждый раз все по-разному. Он сделал глоток пива. — Как это? — Ну, я могу приплыть на тот же риф, но закаты никогда не бывают одинаковыми. Люди, которых я привожу сюда, никогда не бывают одинаковыми. — У тебя когда-нибудь был клиент, которого хотелось выбросить за борт? Я улыбнулся, потягивая пиво. — Нет. Мне всегда очень везло. Случались некоторые языковые барьеры, но улыбка – универсальный язык. И, как ни странно, главная музыкальная тема к фильму «Челюсти». Парень прыснул от смеха, но затем спросил: — Ты видел много акул? — Да, конечно. Большинство из них безобидны, но не все. — Я выключил сковороду и выложил на блюдо немного зелени и картофельный салат. — Акулы – это просто издержки профессии. Некоторые идиоты пытались очень близко подобраться к скатам-хвостоколам. До смерти Стива Ирвина (Прим. пер.: Стив Ирвин – австралийский натуралист, актёр, тележурналист и телеведущий, эксперт в области дикой природы и диких животных. Всемирную известность получил благодаря работе над сериалом «Охотник на крокодилов». Погиб 04сентября 2006 года на съёмках телепередачи «Смертельный океан», получив смертельный удар ската-хвостокола в область сердца). Теперь они уважают их намного больше. Стюарт медленно кивнул. — Держу пари, что так и есть. Кто-нибудь из клиентов пытался забрать с собой коралл? — Однажды. Теперь я стараюсь убедиться, что все знают правила. Люди относятся к этому нормально. Я поставил тарелки на стол, и мы заняли свои места. — Еда выглядит очень аппетитно, — сказал Стюарт. — Спасибо. — Пожалуйста. — Кстати, я удивлен тем, насколько голоден. Я имею в виду, что дома никогда не перекусываю, и, конечно, не ем такие углеводы, — сказал он, сунув порцию картофельного салата в рот и замычав от удовольствия. — Ты будешь удивлен, сколько энергии сжигаешь, плавая и погружаясь под воду. — Затем я добавил: — Тебе не нужно здесь беспокоиться о своей диете. — Ну, углеводы – мои враги. Но вот белок, — сказал он, пошевелив бровями. — Теперь в моем меню всегда есть порции белка. Я закатил глаза. — Тогда стейк пойдет тебе на пользу. Он рассмеялся, и оставшуюся часть ужина мы провели, разговаривая о том, что происходит в мире. Стюарт убирался на камбузе после ужина, а я поднялся в кабину капитана, чтобы еще раз проверить все ли в порядке, перед тем как идти спать. Когда я шел по палубе мимо рубки, Стюарт поднимался из камбуза с тарелкой нарезанных лимонов в одной руке, с бутылкой текилы в другой. — Десерт подан. Я опустил голову и застонал и как только вернулся в кабину капитана, Стюарт вручил мне бутылку. — Не будь занудой. — Он посмотрел на океан на заходящее солнце, а точнее на отсутствие других лодок. — Ох, вы только посмотрите на это... все исчезли. Это значит, что мы можем поиграть в нашу игру прямо здесь. Он протянул мне тарелку с ломтиками лимона, шагнул вплотную, не отрывая взгляда от моих глаз, наклонился и провел языком по мне от соска до горла, посылая дрожь по всему телу, затем сделал глоток текилы. Сунул кусочек лимона в рот, вздрогнул и улыбнулся. Затем покачал головой и застонал: — Боже, это просто замечательно. На нем все еще были только красные трусы. Я мог отчетливо видеть, насколько замечательным он это считал. — Твоя очередь, но сначала… — сказал он, затем потянул меня за полотенце, демонстрируя мое нижнее белье и этот чертов стояк, который мучил меня весь день. — М-м-м... Вот так намного лучше, — прошептал он. Зажал зубами ломтик лимона и широко раскинул руки. — Лижи меня. Так я и сделал. Провел языком вдоль его ключицы, взял бутылку текилы и сделал глоток, затем приоткрыл губы, и кусочек лимона скользнул мне в рот. Стюарт быстро сдался, схватив меня за шею и поцеловав, перемещая лимон из своего рта в мой. Парень не дал мне даже вздохнуть. Провел языком по шее до самого уха, втянул губами мочку и отстранился, чтобы глотнуть текилы. Я едва мог мыслить здраво, не говоря уже о том, чтобы дать парню кусочек лимона. Стюарт ухмыльнулся и, оттянув резинку моих трусов, прижал ею лимон, чтобы тот торчал сверху чуть ниже моего пупка. — О боже, ты только взгляни на это, — хрипло сказал он и опустился на колени. Парень стоял передо мной, положив руки мне на бедра, и, проведя носом по всей длине моего члена поверх нижнего белья, сжал лимон губами и вытащил. Дерзкий сукин сын. Он посасывал лимон, держа во рту, и поднялся в полный рост. Глаза Стюарта не отрывались от моих, полные жара и вызова. С играми было покончено. Я подтолкнул, чтобы он сел на скамейку, удивление парня быстро исчезло, как только я сжал его сосок зубами. Стюарт выгнул спину, толкаясь бедрами в поисках хоть какого-то трения, которое я мог ему дать. Он вытащил лимон изо рта. — Ох, черт, — прохрипел парень, когда я покатал его сосок между зубами. Стюарт обхватил мое лицо обеими руками и притянул для поцелуя. Наши рты сомкнулись, языки сплетались и исследовали. Но этого оказалось недостаточно, наши тела не могли соприкасаться лишь так. Это было недостаточно близко. Поэтому я слегка толкнул его, осторожно побуждая лечь на скамейку, и он потянул меня за собой. Мы были клубком конечностей и языков; я склонился над Стюартом, наши члены находились друг против друга, так же, как и грудь, и губы. Боже мой, он потрясающе целовался. Руки парня бродили по всему моему телу, спине, заднице, прижимая меня ближе. Это было немного неловко, не идеальная позиция, но я оказался слишком возбужден, чтобы остановиться. Если отстранюсь сейчас, это сто процентов меня убьет. Затем Стюарт скользнул рукой между нами, и после пары неловких движений у него в кулаке оказались оба наших члена. Скользкие, сочащиеся предсеменем, и это было волшебно. — Ох, черт, это потрясающе, — прошептал он, едва дыша. Затем застонал и подкинул бедра, как будто был уже близко. Я прижался к губам парня, и тот захватил мой язык, постанывая и раскачиваясь, и это было слишком много и слишком хорошо. Я трахал его кулак, и член Стюарта был горячим и твердым рядом с моим, гладким и скользким и таким чертовски потрясающим. Я разорвал поцелуй, чтобы предупредить: — Я сейчас кончу. — Блядь, да, кончи на меня. Я немного отстранился, и мы оба посмотрели между нами, головки членов скользили в его кулаке снова и снова, и оргазм обрушился на меня. Удовольствие, прокатившееся по телу, оказалось стремительным и всепоглощающим, а сперма выстрелила Стюарту на грудь и живот. Он сжал кулак сильнее, когда кончал, и пульсирующий член парня выдаивал из меня последние капли моего оргазма, а его сперма смешалась с моей на коже Стюарта. Он вздрогнул и затрепетал, затем издал измученный смешок. — Охуеть, — пробормотал он. Не в силах больше оставаться в вертикальном положении, я упал на парня, размазывая сперму по нашим животам, и уткнулся лицом ему в шею. От Стюарта пахло океаном, сексом, нами, и я вдохнул все, что заслужил. — Ты в порядке? — наконец спросил я. Он снова усмехнулся: — Более чем. Я снова уткнулся носом и закрыл глаза, несмотря на странное положение своих ног. — Нужно вытереть тебя, — прошептал я. — Однако не уверен, смогу ли двигаться. — Мы можем просто прыгнуть в океан, — предложил он. — Я бы хотел принять душ вместе, но мы ни при каких раскладах не сможем вместе втиснуться в него на этой лодке. Я оттолкнулся от Стюарта, мое желейное тело протестовало против каждого движения, пока вставал. — Тогда остается только океан. Он посмотрел прямо на мой член, свисающий из трусов и все еще полувозбужденный, а затем вверх на живот и грудь, туда, где наша сперма покрывала мою кожу. — Черт, это прекрасно. Я усмехнулся, слегка смущенный, но затем заметил, что и его член торчал из трусов, а живот был покрыт спермой. Нас освещали только фонари в кабине пилота, и они придавали телу парня теплое свечение. — Да, это точно. Стюарт улыбнулся, встал, стянул трусы и переступил через них. — Что? — спросил он, видя мой вопросительный взгляд. — Сейчас совершенно темно. Никто не сможет нас увидеть. Не играя в такие игры, как он, я заправил член в трусы, но прыгнул вместе со Стюартом в океан. Как только вынырнул, парень быстро нашел меня, обнял руками за плечи, ногами обхватил талию и поцеловал. Я не мог держаться на воде слишком долго, и когда мы начали тонуть, то рассмеялись. — Я должен чаще плавать голым, — сказал он, улыбаясь. Зубы сияли белизной в лунном свете. — За исключением того, что рыба может перепутать тебя с вкусным морским червем. Особенно ночью. Его глаза расширились, и парень поплыл к яхте, но смех, должно быть, выдал меня. Стюарт взялся за лестницу одной рукой и обрызгал меня. — Не смешно. За исключением того, что было именно так. Я последовал за ним из воды, но прежде полюбовался на его великолепную обнаженную задницу в свете луны. Капли воды сияли, как бриллианты, скатываясь по телу парня, и жутко хотелось поймать их, попробовать на вкус… Стюарт сунул мне полотенце, отвлекая от разглядывания его обнаженной фигуры. — Нравится то, что видишь? Я промокнул лицо и посмотрел на него. — Ты же знаешь, что да. Уголок рта дернулся вверх, и Стюарт долго смотрел в упор. Затем внезапно перевел взгляд на воду и вытерся, прежде чем обернуть полотенце вокруг талии. Стюарт прикрывался в защитном жесте, и я понял, что парень собирался спросить о чем-то, что сделает его уязвимым. Он поступал так каждый раз. Когда устраивал шоу, когда соблазнял того, кого хотел, то с гордостью демонстрировал свое тело, намеренно выставляя полуэрекцию на всеобщее обозрение в плавках или трусах. Но как только что-то становилось личным, или парень чувствовал себя уязвимым, – как это случилось, когда он спрашивал, встречаюсь ли я с кем-то – Стюарт прикрывался. Видимо его скромность шла рука об руку с уязвимостью. Мне стало интересно, не потому ли он так безжалостен в зале заседаний – его дорогой костюм выступал доспехами. Но здесь и сейчас Стюарт был беззащитен. Он покачал головой и слегка улыбнулся мне, прежде чем повернуться и пойти в кабину. Я схватил его за руку. — Ты хотел спросить меня о чем-то? — поинтересовался я. — Не-е, все в порядке. — Уверен? Он кивнул, и я отпустил руку. Парень спустился в кабину и взял бутылку текилы. Он держал ее в одной руке, а крышку в другой. — Хочешь еще выпить? Я фыркнул. — Нет. Мне нужна вода. Его улыбка вернулась. — Мне тоже. Мы спустились в кабину, и я закрыл за собой дверь. Стюарт положил текилу обратно в бар, взял две бутылки холодной воды и вручил одну мне. — Спасибо, — ответил я. — Итак, завтра у тебя день на материке. Он медленно кивнул и сделал большой глоток воды из бутылки. — Да. Я никогда не был на Тринити-Бич (Прим. пер.: пляж, омываемый Коралловым морем, протяженностью около мили на восточном побережье, в пригороде Кэрнс, Квинсленд, Австралия) или SkyRail (Прим. пер.: семикилометровая канатная дорога, проложенная над непроходимыми тропическими лесами). Слышал, это довольно круто. Ты посещал? — Очень давно. Это удивительно. Тебе понравится. Парень снова кивнул со странным выражением на лице. — Что будешь делать, пока меня не будет? Он уже спрашивал меня об этом... — Немного приберусь, постираю, заполню холодильник. Ну, знаешь, все эти интересные занятия. Стюарт сделал еще один большой глоток, адамово яблоко при этом скользило вверх и вниз самым отвлекающим образом. Затем он схватился за раковину позади себя, и мне стало интересно, что так вывело парня из равновесия. Однако это оказалось не так, похоже, он просто собирался с духом. — Ты не мог бы пойти со мной завтра? Погуляем по тропическому лесу. А после можем закупить в магазинах любую еду, какую захотим. Я даже угощу тебя ужином и верну к девяти часам вечера на борт. Если бы я опирался лишь на его голос, на этот безразличный тон, на легкое пожатие плеч, тогда мог бы подумать, что это ничего не значащее приглашение. Но щеки Стюарта покраснели, а костяшки пальцев на раковине побелели, и он затаил дыхание, ожидая моего ответа. Две вещи стали совершенно ясны для меня в этот момент. Во-первых, Стюарт не часто задавал людям вопросы, на которые заранее не знал ответа. И, во-вторых, этот вопрос, это предложение провести с ним день не просто приглашение убить время вместе. А нечто гораздо большее. По крайней мере, для него. Парень сам ставил себя в уязвимое положение, хотел чего-то, что не был полностью готов признать. Боялся отказа, был напуган тем, что я мог сказать нет. Совершенно очевидно, что финансист не часто ставит себя в подобное положение, и я хотел знать, почему он сделал это сейчас. Мы встретились взглядами, и я увидел страх неудачи в глазах напротив, боязнь, наконец, найти в себе смелость попросить то, чего он хотел, только чтобы услышать отказ. Страх поставить свое сердце на кон, только чтобы над ним посмеялись. Так-так, значит, Мистер Выпендрежник Корпоративный Финансист был всего лишь простым смертным. В его идеально отполированных доспехах зияла брешь. Стюарт мог считать это своим недостатком, но для меня это делало его только лучше. Это оказались именно те слои, которые мне хотелось снимать, исследуя. Наши отношения становилось чем-то бо́льшим, чем просто курортный роман. Мы двигались от друзей с привилегиями к чему-то новому. С каждой минутой это все больше походило на фантазию «притворись мои парнем на время отпуска». Хотел ли я провести день со Стюартом на материке? Пешие прогулки, совместные покупки в магазине, поход на ужин? Да, черт возьми, хотел. И меня совсем не волновало, что улыбка до ушей может меня выдать. — Конечно. Мой ответ его шокировал. — Правда? Я подошел, прильнул к его телу и поцеловал. Никакой текилы, никакой воды, никаких игр. Приложил руку к щеке парня и углубил поцелуй, дразня его язык своим. Долгий поцелуй. Божественные минуты мы провели, стоя там, держа друг друга в объятиях, пробуя друг друга на вкус. Я прервался лишь на миг только для того, чтобы поцеловать его снова, нежно и сладко, прежде чем отстраниться. — Да, правда. Звучит здорово. Однако нам нужно отправиться в порт довольно рано. — Таким образом, ты сообщаешь, что я должен быть хорошим мальчиком и рано отправиться спать? — спросил он, губы парня были влажными и пухлыми. — И в одиночестве. — О, да, — ответил я, отступая. — Если я возьму тебя в свою каюту, завтра мы не доберемся до материка. Стюарт облизнул губы и улыбнулся, его взгляд переместился от моего рта к глазам. — Ну а завтра вечером? Я хрипло рассмеялся, заставляя себя уйти, иначе просто утащил бы парня в свою каюту. Черт, какой же он сексуальный. — Спокойной ночи, Стюарт. Его широкая улыбка была последним, что я увидел перед тем, как закрыл свою дверь.