Частный рейс

Я проснулся рано – около шести утра – и подумал, что сейчас отличное время сняться с якоря, но Фостер уже находился за штурвалом, а мы – в пути. Что и объясняло качку. — О, доброе утро, — сказал я, поднимаясь по лестнице. — Мне показалось, что качка усилилась. И стало интересно, не изменилась ли погода? — Доброе утро, — ответил Фостер с усмешкой. — Мы немного срезаем путь к материку. Хотя качает не так уж сильно. Я посмотрел на воду. Она была достаточно гладкой, но мы шли против течения, к слову. — Ты рано встал. Фостер улыбнулся, крутя штурвал и не сводя глаз с носа яхты. — Да, у меня запланирована важная поездка с одним горячим парнем. Не хотел опаздывать. Я закатил глаза, чтобы слегка приглушить улыбку. — Проехали. Он посмеялся. — Нет, я хочу пришвартоваться во время прилива. Вот это больше похоже на Фостера. — Хочешь, я приготовлю завтрак? Капитан посмотрел на меня. — Ты не обязан… — Я могу сделать тосты, — проворчал я, выходя из кабины. Да, я его клиент, но мы здесь одни. Я мог бы помогать справляться со всей этой хренью. Десять минут спустя я принес немного тостов и кофе, и, когда осторожно вручал Фостеру кружку, наши пальцы соприкоснулись. — Спасибо, — сказал капитан с неизменной улыбкой. Он потягивал кофе, но, казалось, не хотел убирать другую руку со штурвала, чтобы взять тост. Так что, чувствуя себя немного идиотом, я поднес тост к его губам. — Кусай. Фостер рассмеялся, но откусил, и я продолжал кормить его, пока мужчина все не съел. Когда он взял последний кусочек, я смахнул крошки с его нижней губы большим пальцем, от чего глаза капитана вспыхнули, а сексуальный розовый оттенок окрасил щеки. Так-так, а это уже интересно. — Мы, эм-м — начал он, теперь пристально сосредоточившись на суше, которая виднелась впереди, — прибудем примерно через тридцать минут. — Тогда я лучше пойду готовиться к своему жаркому свиданию, — ответил я, слегка касаясь его руки, и спустился на нижнюю палубу. Приняв душ, одевшись, вымыв и протерев посуду после завтрака, я поднимался по лестнице, когда услышал, что Фостер с кем-то разговаривает. Речь шла о погоде или чем-то подобном, но мы явно швартовались. Капитан сдал назад кормой к причалу, припарковав яхту, как машину, в длинном ряду лодок аналогичного размера. Парус спущен, все, казалось, было убрано, и Фостер ухмыльнулся, когда с присущей ему легкостью спрыгнул на причал и, маневрируя, пришвартовал линь вокруг пиллерса, словно это самая легкая вещь в мире. Он завязал линь каким-то причудливым узлом и вернулся на борт. — Вот так просто, да? — спросил я, пораженный тем, насколько мужчина был искусен. Как он знал, что нужно делать... — Вот так просто, — ответил Фостер, улыбаясь. Затем осмотрел меня с ног до головы. — О, приятно видеть, что ты все же упаковал кое-какую одежду. А то я начал думать, что ты взял только плавки и нижнее белье. Я посмотрел на свою белую рубашку, темно-серые шорты для гольфа и серые кожаные кроссовки. — Весь этот наряд обошелся мне в небольшое состояние. — Я пожал плечами. — Но я могу поехать в плавках, если хочешь? Уверен, местные жители не будут против. — Если только полиция не арестует тебя за непристойный вид. — Ношение плавок не является противозаконным. — Верно, но только если они не белые и не совершено прозрачные, когда намокнут. — Справедливое замечание, — засмеялся я. Затем прошептал: — Значит, не позволяй мне промокнуть… по крайней мере, на публике. Я могу устроить тебе приватную демонстрацию позже вечером; мокрым или сухим – решать тебе. Фостер тихо и хрипло зарычал. — У тебя прекрасный наряд сегодня. На самом деле, даже лучше, чем просто прекрасный. Он был слишком прост. — Спасибо. — Ты взял все, что нужно? — Ага. Осталось только захватить кошелек. — Телефон не возьмешь? Я покачал головой. — Нет. Не буду его включать, пока не возникнет крайней необходимости. — Отличная идея. — Он сошел с лодки на причал и протянул руку. — Все хорошо? Я взял его руку, теплую и сильную, переступил, не так гладко, как он, но не упал, поэтому воспринял это как победу. — Да, хорошо. — Я посмотрел на пристань в сторону городка Тринити-Бич. Было уже за семь утра, поэтому я предположил, что все рыбацкие лодки уже вышли в море, а прогулочные готовились к отплытию. Фостер идеально рассчитал время. Я договорился, что заберу машину, взятую напрокат, у пристани, поэтому, уладив все формальности, мы направились к автомобилю. Я подошел с водительской стороны и позвенел ключами, привлекая внимание Фостера. — Теперь я капитан. Он так сильно закатил глаза, что это наверняка причинило боль. — И куда едем сначала, капитан? Я фыркнул, мы сели в машину и пристегнулись. — Итак, у меня есть билеты с открытой датой на SkyRail, в Дом Бабочек (Прим. пер.: специализированный зоопарк для разведения и экспозиции бабочек) и на вход в Национальный Парк. Давай посетим эти места в первую очередь. Там наверняка можно перекусить, я уверен. Затем, когда закончим пополнять туристический поток, можем совершить набег на рынок для пополнения припасов и к тому времени, как закончим все дела, найдем приятное местечко для ужина. — Звучит отлично. Однако есть одна проблема. — Какая? Фостер читал брошюру, которую дала ему дама из проката автомобилей. — SkyRail открывается в девять. Дом Бабочек – в десять. — Тогда сначала второй завтрак на пляже. Он посмеялся. — Звучит даже лучше. — Но все по порядку, — сказал я, заводя машину и выезжая с парковки. — Тебе придется направлять меня, потому что я не знаю, куда, черт возьми, еду. Он засмеялся и указал вперед. — На первом повороте налево. Мужчина направил меня к Тринити-Бич, где мы нашли на пляже кафе. Сели за столик, заказали огромный завтрак и съели его, глядя на океан. Фостер улыбнулся молодой официантке, рассмеялся вместе с ней, когда таа что-то записала неправильно, и сказал, что в этом нет ничего страшного. Так похоже на Фостера. Радоваться солнечному свету, не создавать проблем, просто плыть по течению. Все это очень далеко от корпоративной жизни. Я отпил сок. — Знаешь, иногда я смотрю на тебя и вижу безжалостного и категоричного финансиста. А потом, в иной обстановке, вот как сейчас, я не могу представить ничего из этого. Он покачал головой, удивленный. — Как это? Я глубоко вздохнул, желая сформулировать правильнее. — Когда речь идет о финансах, слияниях и поглощениях, я представляю себе серые костюмы, серые здания, серое небо. Затем я вижу тебя здесь, и это яркое солнце, голубое небо, белый песок и голубую воду. Полярные противоположности, и их трудно сопоставить. Фостер улыбнулся, как будто этот вывод ему понравился, и положил в рот треугольник свежего ананаса. — Потому что я уже не тот человек. Не тот, кем являюсь сейчас. Если бы ты встретил меня шесть лет назад, то не узнал бы. Кажется, единственное время, когда я улыбался, это когда мы заключали сделку. Я вздохнул, но он еще не закончил. — А тебе не кажется, что твое описание однообразной и мрачной обстановки, что ждет там, дома, в сравнении с солнечным светом и счастьем здесь, пытается тебе что-то подсказать? — Что, например? Мужчина посмотрел мне прямо в глаза. — Ты там несчастлив. Я переместил приборы на своей пустой тарелке так, чтобы они лежали на двенадцать и шесть. — Может быть. Фостер ничего ответил. Наверное, он знал, что мне есть что сказать. Возможно, использовал самый старый трюк в корпоративной книге: промолчите, и человек, находящийся в менее удобном положении, заговорит первым. Может быть, я на это и купился. — Да, я несчастлив там, — признался я. Вряд ли это большой секрет. Любой, имеющий глаза, мог это видеть. — Идея взять отпуск не только моя. — Твой босс увидел, что ты готов сломаться? Я покачал головой. — Мой доктор. Фостер замер. Нахмурился, и его глаза сузились. — Если ты просто несчастлив, это одно. Но медицинские показания... — По медицинским показаниям я стоял на пороге инфаркта или инсульта, — сказал я, признавшись в большем, чем хотел. — Высокое кровяное давление, бессонница. Как будто мой разум заклинило на пятой передаче (Прим. пер.: в сфере работы – максимальный и ограниченный трудоголизм, когда ничего другого вокруг больше не существует), понимаешь, о чем я? Когда Фостер посмотрел на меня, то его взгляд потеплел. — Я совершенно точно знаю, что ты имеешь в виду. Я не сомневался в нем, и это было приятно, даже обнадеживающе, иметь возможность поговорить с кем-то, кто действительно понимал, через что мне пришлось пройти. Затем я прочистил горло и сказал Фостеру то, что никогда не говорил никому другому: — У меня было несколько панических атак. Сначала я не знал, что это такое. Мой разум выпадал из реальности, а легкие сжимались. Думал, что у меня случился сердечный приступ или что-то связанное с давлением. Не знал, что, черт возьми, это было. В любом случае, после множества обследований и приемов мой доктор сказала мне, что это тревожность, и я посмеялся. — Я покачал головой; как глупо все это звучало. — Я имею в виду: как я, Стюарт Дженнер, мог испытывать тревогу?! Я на вершине мира. Парень, которым все хотят быть. Телефонные звонки, встречи, клиенты, электронные письма. Я настолько востребован, что даже у моего секретаря есть секретарь. Звучит нелепо, правда? Фостер медленно покачал головой. — Не для меня. Похоже, что ты в одном телефонном звонке, в одной встрече, в одном клиенте и в одном электронном письме от того, как поступил Фостер Найт. — Уход от всего, что я когда-либо знал, и управление частной чартерной яхтой в тропиках? Он почти улыбнулся. — Ну, не знаю, как насчет чартерного бизнеса, но вот уход, это да. Я встретился с ним взглядом. — Я не такой смелый, как ты. Мужчина протянул руку и накрыл мою на столе. — Это неправда. Как ты упоминал ранее, ты обводишь вокруг пальца всех своих конкурентов. Для этого нужны стальные яйца. — Да, но я прекрасно знаю этот мир. А как быть другим парнем – мне не известно. Он сжал мою руку. — Я мог бы сказать, что все, что нужно, это прыгнуть в неизвестность, но на самом деле это не совсем так. Это выбор «сделай или умри». Буквально. Требуется некоторое время, прежде чем ты достигнешь точки в своей жизни, когда не будет иного выбора, кроме как уйти. Потому что следующая минута тебя убьет. Я кивнул, потому что Фостер только что предсказал все, что я пытался подытожить. Мой голос был едва слышным шепотом: — Когда ты понял? Когда почувствовал, что достиг предела? Он улыбнулся так, что мое сердце пропустило удар. — Поверь мне, ты поймешь. — Капитан все еще держал меня за руку. — Знаешь, что тебе нужно? — Что? — Быстрая прогулка по пляжу после того количества еды, которое мы только что съели. Затем – целый день осмотра достопримечательностей и походов по горам, а в завершении – расслабляющий ужин с видом на океан. Пара бутылочек пива, может быть, что-то еще. Глаза мужчины напротив сверкали, как и его улыбка. Это заставило улыбнуться в ответ. — Есть ли в этих планах текила прямо из бутылки? «Слижи, глотни, высоси» – моя новая любимая игра. Он усмехнулся. — Не уверен, что текила так уж необходима, но конечно. Я допил остатки сока, радуясь, что серьезность ушла из нашего разговора. — Я просто рад, что мы не решили играть в игру с мартини. Не знаю, куда можно было бы пристроить оливки. Фостер засмеялся и встал, продолжая держать меня за руку. — Давай, пойдем, растрясем часть тех ужасных калорий, которые только что слопали. — Мы помахали на прощание официантке, спустились по ступенькам к песку и направились в противоположную сторону от бесцельно бродившей по городу толпы туристов и местных жителей. — Я не могу вспомнить, когда в последний раз ел яйца с беконом и тостами. — Это переносит тебя в параллельную реальность, — сказал Фостер. — Как насчет того, чтобы превратить сегодня в тот день, когда Стюарт делает целую кучу вещей, которые он обычно не делает. Хочу видеть, как ты улыбаешься весь день, и к тому времени, как мы вернемся вечером на борт, хочу, чтобы ты сказал мне, что у тебя был лучший день в жизни. Я остановился. — Ну, если ты гарантируешь прекрасное окончание, когда мы вернемся на лодку, то уверен, что так оно и будет. Он засмеялся и толкнул меня в плечо. — Это не то, что я имел в виду. — Но? Фостер обнял меня за плечи, и мы начали спускаться к воде, направляясь к пляжу. — Но это рассматривается. Ты упоминал, что тебе нравится, когда тебя втрахивают в матрас. Надеюсь, это метафора, или мы говорим о буквальном значении внутрь матраса, потому что результат может быть очень непредсказуемым. Теперь уже смеялся я. — Уверен, что останусь доволен при любом раскладе, если честно. Капитан безмятежно улыбнулся, глядя на воду. — Это приятно, да? Прогуливаться по пляжу в обнимку со мной? Я кивнул. — Да, так и есть. И если мы отмечаем пункты в списке «Стюарт никогда не делал этого», то тут нужно поставить плюсик. — Никогда? Я покачал головой. — Никогда не было времени. Он сжал меня, затем обнял за шею, словно для него это самая естественная вещь в мире. — Ну, рад, что я у тебя первый. У меня возникло чувство, что Фостер может стать моим первым во многих вещах. — Я тоже.

***

Канатная дорога SkyRail была потрясающей, хотя я надеялся, что в кабине мы будем только вдвоем, но за нами зашла пожилая седовласая пара. Они сидели лицом к нам с довольно добрыми улыбками, но я видел по лицам, что они не знали, как с нами себя вести. С двумя парнями, сидящими впритирку друг к другу. — Отличный день для подобного времяпрепровождения, — подсказал Фостер. — Несомненно, — ответила леди. А потом наступила неловкая пауза, и когда мы добрались до первой из двух остановок, и стало ясно, что наши попутчики не выходят, Фостер схватил меня за руку и мы, смеясь, выскочили из кабины. Вдоль канатной дороги было две остановки, и можно было выходить на воздух и исследовать тропический лес, и, учитывая, что гид на базе объяснил, что вторая остановка более популярна, я обрадовался, что мы вышли на первой. Тропа была только для нас. Воздух, густой и влажный, промозглый в тропических зарослях, был пронизан громкими криками птиц. Все вокруг – всевозможные оттенки зеленого и просачивающиеся сквозь деревья солнечные лучи освещали наш путь. Это было прекрасно. Фостер улыбнулся, глядя на меня. Переплел наши пальцы и повел по тропе. — Уверен, что именно так начинаются некоторые из эпизодов ТВ-шоу «Самые разыскиваемые в Австралии», — пошутил я, когда мужчина потащил меня дальше по лесной тропинке. — Или сказка «Красная Шапочка». Мне стоило надеть красную рубашку. Его смех эхом разнесся меж деревьев, а птицы наверху оживились, отвечая. Затем Фостер остановился, притянул меня к себе и сказал: — Боже, какие же у тебя красивые губы. — Такими лучше всего делать минет, — закончил я, ухмыляясь. Он усмехнулся в ответ. — Я собирался сказать «такие лучше всего целовать», но твоя идея тоже сгодится. — Затем капитан поцеловал меня, целомудренно и сладко, посылая дрожь по телу. Мое сердце застучало, а кровь забурлила, но Фостер слишком быстро отстранился и, улыбнувшись, повел меня дальше по тропинке. Лес был прекрасен, а поход – очень бодрящим. Немного утомительным, потому как приходилось использовать мышцы, которые не напрягались целую вечность, но я чувствовал себя просто отлично. Мы смеялись, разговаривали и не торопились, никуда не спеша. И вовсе не казалось странным, что мы держались за руки или время от времени крали поцелуи друг у друга. Вели себя как пара, и это должно было бы ощущаться странно, но почему-то не ощущалось. Наоборот, так естественно и так правильно. И если курортный роман позволял оторваться от реалий и стать кем-то другим, тогда зачем это ставить под сомнение? И Фостер, конечно же, не был тем, кто сомневался, потому что именно он хватал меня за руку или обнимал за талию. То, как мужчина улыбался, такой свободный от стрессов, беззаботный, поразило меня до глубины души. Я сфотографировал капитана около такого огромного папоротника, что даже его вытянутые руки не смогли обхватить дерево. На фоне этих гигантов, которые делали человека крошечным, на фоне всех видов, которые просто не могли сравниться с мужчиной, что был в кадре. — Время селфи, — крикнул Фостер, когда мы вернулись на канатную дорогу. Вид позади нас был просто невероятным, но когда я увидел нашу совместную фотографию, наши огромные улыбки, то почти не узнал себя. Я выглядел таким счастливым. Когда мы добрались до конца пути, то взяли обед в кафе и сели поесть на воздухе под деревьями. Фостер был так расслаблен, будто у нас в запасе все время мира, и тогда, наблюдая за ним, я понял, что его безмятежность не вызвана отсутствием напряженной, быстро меняющейся корпоративной жизни. Это шло изнутри. Как будто мужчина достиг дзена или что-то в этом роде. Я даже не мог сильно позавидовать, потому что слишком восхищался. — Стюарт? Ты тут? — Фостер странно смотрел на меня. Он явно пытался привлечь мое внимание. — Ой, прости. Просто задумался. Что ты сказал? — Я спросил, готов ли ты идти? Я посмотрел на пустую обертку от сэндвича, который не помнил, как съел, допил воду и кивнул. — Ага. Фостер вскочил на ноги и протянул руку, быстро меня поднимая. Мы выбросили мусор в корзину и примерно через тридцать минут прибыли в Заповедник Бабочек. По правде говоря, я не думал, что мне это понравится, и согласился посетить это место только потому что меня убедил турагент. Но увиденное отлично вписывалось в мой сегодняшний список «Стюарт никогда не делал этого». Мы вошли в Дом Бабочек и внезапно погрузились в сказку. Купол был волшебным, весь покрытый зеленью, и нас в мгновение ока окружили прекрасные создания. Огромные и яркие, не те, какие обычно видишь в садах. Некоторые были голубыми, некоторые зелеными, а некоторые – размером с птиц. Гид рассказал нам о борьбе за спасение вида и о том, как большая великолепная голубая бабочка была спасена каким-то профессором из Тасмании. Мы протянули на ладонях половинки апельсинов, и бабочки, порхая, спустились к нам. Они были такими изысканными, такими удивительными. Раньше я никогда не думал о бабочках, и теперь был совершенно потрясен. И, судя по выражению лица Фостера, он чувствовал то же самое. Когда экскурсия закончилась, мы взяли поездку сафари с гидом в парк, через реки, через лес и сели в грузовик с открытым верхом. Фостер взял меня за руку и положил их себя на бедро. — Это ведь нечто особенное, правда? Я уставился на него во все глаза: интересно, о чем он говорит? О нас? О дне друг с другом в качестве пары? Он это имел в виду? Фостер засмеялся и обвел все вокруг по дуге свободной рукой. — Все это место в целом. Эти бабочки оказались просто... Поразительными! — Это было просто потрясающе, — ответил я, пытаясь не показать свое разочарование. Блядь. Почему я вообще разочаровался? Безусловно, он не мог говорить обо мне. Или о нас. Да и не было никаких «нас». Я - его клиент, который платит; и я буквально заплатил ему за то, чтобы провести день со мной... Но потом Фостер переплел наши пальцы и толкнул мое плечо своим. — Весь день был абсолютно потрясающим. Канатная дорога, бабочки. Все это. Здесь, с тобой. Абсолютно все. Спасибо тебе. Я притворился, что вовсе не покраснел, что слова мужчины не заставили мое сердце ускориться. — За что ты меня благодаришь? — За то, что пригласил меня. За просьбу провести с тобой день. — Он сжал мою руку. — Я очень давно так здорово не проводил время. — Я думал, что круизы вокруг тропических островов – это и есть твой способ отлично проводить время, — сказал я. — Так и есть. Но и на суше тоже здорово. Я так привык быть на воде, думал, не смогу нормально ходить. Я наклонился ближе и прошептал: — Это то, что говорят все мальчики? Капитан усмехнулся и крепче сжал мою руку. — Не знаю. Это ты мне завтра расскажешь. Твою ж, блядь, мать. Значит, мы были на одной волне по поводу сегодняшнего вечера. — Приятно слышать. Буду держать тебя в курсе. Фостер засмеялся, и гид замолчал и уставился на нас. Я почувствовал себя школьником, пойманным за разговорами в классе, и Фостер дождался, пока гид снова заговорит, и наклонился ко мне, чтобы заглушить смех. Он улыбался всю дорогу до Палм-Ков (Прим. пер.: прибрежный пригород, в 27 км к северу от Кэрнса, Квинсленд, Австралия. Назван в честь пальм на пляже), и я, наверное, тоже. Я обещал Фостеру шикарный ужин, но, учитывая, что мы были одеты в шорты и рубашки, самым модным местом в соответствии с нашим дресс-кодом оказался бар и гриль на набережной. Нас посадили за столик для двоих на веранде, и мы заказали пиво, пока просматривали меню и карту вин. Темнело. Мы провели на воздухе весь день, и вид на пальмы над океаном во время захода солнца был поистине впечатляющим. Компания была еще лучше. Фостер рассказал мне, что когда начинал свой бизнес, люди скептически относились к городскому хлыщу, думая, что тот не продержится больше недели. Но он доказал всем их неправоту, покорил своим обаянием и умением слушать и учиться. — И я уверен, что эта улыбка тоже помогла, — добавил я. Капитан усмехнулся. — Может быть. Но вскоре они поняли, что я здесь, чтобы остаться, и у меня хороший бизнес. И я здесь не за тем, чтобы зарабатывать миллионы, а чтобы жить. Забочусь об окружающей среде, и это принесло еще несколько голосов в мою пользу. — Так ты еще не местный житель? — спросил я. Он фыркнул. — Джим Скотт, парень, которому принадлежит компания, с которой у меня заключен контракт, здесь уже сорок лет, и только сейчас получил статус местного жителя. Я посмеялся над этим. — Эксклюзивный клуб, правда? Мы заказали на ужин рыбу-меч, медальоны из мраморной говядины Вагю (Прим. пер.: общее название мясных пород коров, отличающихся генетической предрасположенностью к интенсивной мраморности и высокому содержанию ненасыщенных жиров. Мясо таких коров отличается высоким качеством и стоит очень дорого) и салат. Фостер выбрал для нас белое вино, и мы ужинали при свечах и развешанных над нами волшебных фонариках. Это был самый романтичный ужин в моей жизни. Незапланированный, незаписанный и совершенно невероятный. Я хотел, чтобы это длилось вечно. Желал, чтобы этот фантастический отпуск стал моей настоящей жизнью, потому что теперь вернуться к работе, которую я не хотел, означало вернуться к одиночеству. Не имея всего этого. Упуская. Я никогда не задумывался, чего хочу, до настоящего момента. Мне казалось, что все, чего желал в жизни – это случайные связи без каких-либо обязательств. Это было все, на что у меня хватало времени, и устраивало, до этого момента. До Фостера. Пока я не понял, чего именно мне не хватало. — Что бы ты сделал, — начал Фостер, — если бы оставил свою жизнь в Брисбене и переехал сюда? — Сюда? Он пожал плечами. — Ну, куда угодно. Что бы сделал Стюарт Дженнер, если бы больше не занимался финансами? Остался бы в Брисбене? Или переехал? Я потягивал вино, пока обдумывал ответ. — Не знаю. Я... я никогда не задумывался об этом раньше. Точнее, я имею в виду, что думал об этом, — Боже, даже мечтал об этом — но чем я буду заниматься? Я не знаю ничего другого. Фостер уставился на меня, не мигая. — Нет, ты знаешь. — И что же? Стать моделью для демонстрации плавок? Он посмеялся. — Да, черт возьми. Они оказались бы дураками, если бы тебя не взяли. Я закатил глаза и сделал еще один глоток вина. — Ты разбираешься в фондовом рынке, — сказал Фостер серьезно, — и в финансовых инструментах. Прогнозируешь тенденции, которые могут формировать экономику. — Да, но ты спросил, что, если бы я больше не занимался финансами. — Так почему же ты не можешь перейти к финансовому консультированию? — Потому что я не квалифицирован. — Ты бы получил квалификацию в кратчайшие сроки. Черт, да ты мог бы зарабатывать на жизнь, торгуя на фондовом рынке. — Мне казалось, я должен выбрать что-то менее напряженное. Он снова засмеялся. — Низкорисковые инструменты, на долгосрочную перспективу. Ты же знаешь, какие стратегии работают для частных инвесторов. — Почему ты этим не занимаешься? — парировал я. — Если это так просто. — Я балуюсь на фондовом рынке время от времени. Но у меня есть работа моей мечты. Я поболтал вино в бокале, не сводя глаз с Фостера. — В твоих устах все выглядит так просто. — Так оно и есть. Вот увидишь. Однажды ты достигнешь этой точки, того самого переломного момента, где почувствуешь, что если не уйдешь, то умрешь. Конечно надеюсь, подобного не случится. Действительно на это надеюсь. Но… — Но я уже близок к этому? Он долго смотрел на меня. — Я не очень хорошо тебя знаю, Стюарт. Но думаю, что уже достаточно неплохо, чтобы понять, что ты хочешь уйти. Я засмеялся, тихо и горько. — Видишь? Вот где ты ошибаешься. — В том, что ты не хочешь уйти? Я покачал головой. — Нет, не в этом. Ты сказал, что не очень хорошо меня знаешь. Но, Фостер, ты единственный человек на планете, который меня вообще знает.