на разрыве вселенных.

      

“я стоял на разрыве между вселенными, смотрел на тебя и понимал, что ты не сделаешь шаг. тебе слишком страшно идти на встречу мне.”

      

      “вселенные не могут сталкиваться друг с другом по своему хотению. и наши вселенные не исключение, просто наша любовь - магнит. это страшно для тебя?”       

      

“я не пожертвую всем, чтобы быть с тобой, у меня семья и я не смогу. в этом наше отличие, ведь ты готов разрушить целую вселенную, чтобы быть со мной. вот это страшно.”

      

      “тебя страшит.. моя любовь?”              Он делает затяжку. И еще одну. Не может перестать курить, нервы натянуты как гитарные струны, будто дерни ещё раз и лопнут. Взорвется такой спокойный Джисон, которого все знают. И будет не до смеха, но об этом знает лишь Чонин. Младший же наблюдает со стороны, как его хен выкуривает слишком быстро уже вторую за день пачку сигарет.       — Бросай курить, - слышится до дюже знакомый голос, такой тихий, слух ласкает, - легкие выплюнешь.       — А тебе какое дело? - бросает слишком резко, с агрессией, но сразу же жалеет об этом, виновато опуская голову. Не так надо общаться с этим, - он делает акцент на этом слове, - человеком.       Чонин смотрит. Настороженно, лисьим прищуром, будто готовясь разнимать их, вставать на сторону Джисона, он всегда так делал, пытаться помочь. Но ничего не происходит. Джисон тушит свою наполовину выкуренную сигарету, Минхо стоит в дверном проеме, о косяк опираясь. Тишина давит со всех сторон, никто не решает заговорить первым. Хан на взводе, Ли в любую минуту может выйти из себя, а Ян просто так здесь, как декор.       — Ладно, прости, - все так же не смотрит на Минхо Джисон, лишь в открытое окно. Он слишком чувствителен к холоду и уже давно замерз, но прохладный ветер отрезвляет. Дает время подумать, прогоняя плохие мысли, - я не хотел.       — Знаю, так же как ты знаешь, что я не люблю запах табака в любом его проявлении, - и усмехается так по-особенному, по родному, вызывая у Джисона мурашки по спине. Все знают, что последует за этими словами, - Ты весь провонял, я отсюда чувствую, так что не приближайся ко мне пока не выветришься.       Чонин смеется. Тихо, облегченно. Оба парня переводят на него вопросительно взгляды и улыбаются. Чонин знает, он прекрасен знает, что Джисон находится в хороших руках, что эти люди не погибнут друг от друга.       Хан же выдыхает шумно, снова отворачиваясь к окну, ветер путает его отросшие пряди, холод пробирается под рубашку, проходясь по спине и он неожиданно, даже для себя, вздрагивает, что не ускользает от Минхо, который взгляд приковал к затылку этого человека. Перебарывая себя, парень вдыхает побольше воздуха и подходит к любимому, - но об этом знают лишь эти трое, - накидывая на него свою кофту на замке, капюшон натягивает на голову и утыкается носом в плечо, даже не обнимая, тихо произносит:       — Пожалуйста.              «...»              Это лето слишком холодное. Слишком дождливое и мрачное. Оно не нравится Джисону, который шел по дороге и пинал камни под ногами. Телефон надоедливо вибрирует в заднем кармане джинс и он готов поклясться, еще одно сообщение и он разобьет его к чертям собачьим. К удивлению, телефон сразу же затих, Джисон даже подумал, что чудо все-таки бывает, но снова какое-то надоедающее сообщение и он останавливается резко, благо людей нет на этой улице, достает телефон что бы проверить кто же ему там написывает. Пару сообщений от Чонина, сразу улыбка на лице. У него все хорошо, значит волноваться не стоит и их можно просто убрать, поэтому он просто смахивает их с экрана телефона, зная, что потом точно ответит. А вот другое сообщение заставляет его задыхаться. Ничего серьезного.       Минхо, 20:48:       «Ты где сейчас?       Все хорошо?       Не забудь отдыхать.»       И эти сообщения такие прекрасно-хорошие, что стало противно от самого себя. Джисона ломает изнутри, разбивает и собирает снова. Ему это не нравится и он просто отключает не только звук на телефоне, а сам телефон и бросает на дно своего рюкзака. Он не доступен больше для него. Не хочет. Он не хочет, что бы этот человек находился рядом с ним, пока Хан в таком состоянии. Ему тяжело, больно и парень явно не хочет показывать свое бессилие перед Минхо. Все время думает, что докучает, раздражает и все в таком смысле.       Поворот, пройти квартал и снова поворот, но уже налево, дальше по дороге прямо идти минут 15, быстрым шагом 10. И вот самое тихое место. Люди сюда не заходят, им не нравятся слухи которые распространяют об этом месте, а Джисону всегда было плевать. Река протекала под этим мостом дальше к городу, дома в парах километрах от реки не ходили сюда тоже, но держали это место в чистоте, то есть не мусорили за своими домами. Здесь можно было подумать о том, что же делать дальше, как жить и что не так с парнем.              «...»              — Че ты делаешь здесь? - вопрошает Джисон, приходя домой и видя Чонина, который явно был не доволен.       — Ты время видел? Почему телефон не брал? - пока спокойный, но в глаза другу Джисон не смог бы посмотреть.       — Я отключил.       — От тебя снова воняет, - перебивает всех Минхо, выходя из кухни в коридор, - ты не отвечал на сообщения, - спокойней, чем Чонин, но ему в глаза тоже не смотрят, - и что с тобой делать?       Джисон замолкает, даже не шевелится. Стоит как вкопанный, будто получил первую двойку в жизни и мама, в лице Ли, отчитывает его спокойно. А что Хану отвечать на это? Точно же "ну можешь уйти", хотя это вертится на языке, поэтому он даже не открывает рот. Не контролирует себя полностью в этом состоянии. Пожимает лишь плечами, будто это хоть как-то спасет. Минхо на это лишь хмыкает и отходит к стене, пропуская Хана дальше, в его комнату. Джисон кланяется немного, по привычке и идет по коридору прямо, пока спину выжигает взгляд Яна, сразу прячась в своей комнате. Не слышит тяжелый вздох Минхо и не видит огорченные покачивания головой Чонина, может даже к лучшему.              «...»              Он снова отключает телефон, бросая в рюкзак. Даже не хочет чувствовать его в кармане джинс. Со слезами на глазах снова сбегает из дома туда, где никто его не найдёт. Он устал, устал от себя, от родных, от людей во круге. Джисон даже от Чонина, слабо, но устал. Просто устал и ему хочется покоя. На том мире или?       Об этом он не думает. Только бежит далеко, через улицы, в лес. Перекручивает сказанные слова Чонину, сообщения Минхо и наконец понимает. Понимает, что тупо бесполезен. Он ничего не делает полезного для них. Снова выделяет последнее слово, потому что "для них" значит для Джисона слишком много и он никак не хотел бы подводить этих людей. Но уже поздно, потому что он всегда делает все на эмоциях, не может сдержать их и просто не контролирует себя. Он снова, - выделяйте это слово, пожалуйста, - сбегает. Как обещал Чану давным давно, но не получилось. Он обещал не сбегать больше, быть всегда рядом. Но начиная с ухода Чана, а далее и Сынмина, все катится в канаву. Мы же культурные и не выражаемся матами, да?       Джисон доходит до места и садится на листву, опрокидывая голову назад и шумно вдыхает носом, пытаясь унять чувства, но не выходит. Слезы катятся по щекам, дрожь проходится по телу и он обнимает себя за плечи, лбом опираясь о колени и плачет, громко, навзрыд. Он все еще ненавидит свое существование, себя и действия, что совершает. Хочет умереть в какой-то момент и начинает ненавидеть себя еще сильнее, потому что боится смерти. Хан боится этих мыслей и самого себя. Так много мыслей, чувств и непонятности просто убивают его изнутри. Он думает, что останется здесь надолго, хотя бы просто прорыдаться.       Его любовь сегодня ночью даже не увидит Джисона, а Чонин будет переживать всю ночь, в надежде, что все будет хорошо.              

“и ты никогда не узнаешь, что сам являешься причиной моей истерики”

      

      — Давай расстанемся. - слышится тихо с другого конца комнаты и в мгновение рушатся оба мира. Джисон не дожидаясь ничего, убегает из комнаты, через коридор, только и успевая надеть обувь. Парень бежит за Джисоном, старается остановить, кричит какие-то слова, но за пеленой слез, шума в голове и слишком громких мыслей Джисон не слышит, лишь выбегает из дома на улицу и бежит так быстро, как только может.       Он старался, так долго старался, не слушал, он правда отметал все мысли. Но оно случается со всеми, как капля в море и вот уже дамба разрушена, а море разрушает все на своем пути. Джисон правда не хотел, что бы так вышло, не хотел слушать мысли в голове, которые волнами накатывали. Но ничего не вернуть, как думает парень и останавливается после долгого бега. Пытается отдышаться, заворачивая за угол какого-то здания и спиной прижимается к стене, потихоньку спускаясь вниз. Только сейчас он понимает, что буквально выбежал в домашней одежде, без телефона, без карт, без рюкзака. Он снова сбежал и уже даже не может ненавидеть себя, потому что устал настолько, что нет сил ни на что. Даже дышать сил нет, но он обещал Чонину. Парень просто утыкается в свои колени, обнимая их и снова плачет, тихо, боясь, что кто-то увидит его и остановит. Но кто увидит его в час ночи?       В какой-то момент у него просто заканчиваются слезы, дыхание восстанавливается, но Джисон продолжает сидеть на какой-то грязной дороге, иногда слушая, как проезжают машины. Какие машины вообще могут быть ночью? Которые явно хотят убить Хана, покалечить или что-нибудь в этом роде и он снова пугается. Сам себя боится и от этого смешно становится, потому что он жалкое посмешище. Не достоин нормально жить, дышать, существовать. Он вообще-то и не должен был.       Сколько он времени вообще провел за этим углом какого-то здания, если солнце начинает подниматься? Птицы что-то слишком бодро поют, а Джисон лишь глаза красные из-за слез потирает, понимая, что ему некуда возвращаться. Если он продолжит игнорировать свою любовь, то дома у него не будет в считанные секунды. Но парень не хочет объяснять свои слова, сказанные во время истерики, потому что тупо. Тупой страх прошлого преследует его на протяжении всей жизни. А все, потому что в какой-то момент ему сделали слишком больно.       Солнце поднимается из-за горизонта, освещает лучами планету, а луне остается лишь зайти в тень этой прекрасной звезды. Луну никто не любит по-настоящему, ее не замечают, и она очень, очень тихая. Луна лишь старается охранять сон людей, что спят по ночам и отгонять тьму, насколько это возможно, от тех, кто не спит.       Что ещё остается делать Джисону, когда Минхо - его солнце?              

“на разрыве вселенной.. кто из нас по-настоящему любит?”

      

      “ему больно настолько, что он перестает спокойно дышать даже во сне, просыпаясь каждые два часа и не понимая, как разобраться в этом самостоятельно.”              Он сидит в кафе, напротив него сидит Чонин, мешает свой любимый латте и хмурится. Чонин упустил деталь, когда Джисон вдруг предложил расстаться Минхо и сейчас сидит, пытаясь понять и выслушать своего единственного друга. Джисон молчит уже минут 15, только поглядывает иногда на Чонина и тяжело вдыхает. Он не знает, как начать, не знает зачем и почему его лучший друг хочет его выслушать. Он не понимает себя и уже давно потерялся.       — Ну? - не выдерживает тишины парень и пристально всматривается в лицо, что прячется за чёлкой, - Ты что-то говорить собираешься? Как помочь, если ты не говоришь ничего?       — А что я скажу? Что больше не могу терпеть себя? Ты и так это знаешь, - бросает резко Джисон и руками закрывает глаза, шумно выдыхая, - прости. Я не хотел.       — Не извиняйся, просто расскажи с самого начала.       — Я просто устал. Я боюсь и ты прекрасно знаешь чего. Так не лучше закончить все еще даже не начав?       Тишина за столом, приятная мелодия в кафе. Оба думают. Джисон о том, что может и правильно поступил, он знает, что ему не место рядом с его любовью и этим прекрасным человеком. Чонин, что Джисона утягивает все дальше и оттуда уже нет выхода. Ему не помочь, пока он сам все по полочкам в голове не уложит, а потом выскажет все хотя бы Чонину.       — А ты с Минхо говорил? - чуть наклоняет голову, снова смотря на парня и прищуривается лисьим взглядом.       Хан мотает головой. Прошла неделя с тех пор и он до сих пор не поговорил с Минхо. Да и не зачем, думается ему, поэтому он лишь благодарил Чонина, когда тот принес телефон. Чуть больше ста пропущенных от его человека и он кидает его в чс везде, где можно. Он не хочет даже объясниться. Он не сможет, лишь заплачет и попросит прощения снова, снова будет плакать в плечо и просить простить его. А Чонин будет наблюдать.       — Я же мешаюсь, я прекрасно понимаю. У него очень много друзей, знакомых. Я не единственный, - будто затвор отпирается и Джисона, кажется, уже не остановить, пока слезы не катятся по щекам, а лишь застилают глаза, - Я стану ненужным слишком быстро, я не хочу, ничего не изменится и я просто снова останусь один, - на полуистерике, парень перестает говорить и лишь вытирает слезы.       Чонину больно, больно от ситуации, от вида своего друга и от понимания, что ничего не изменить, просто Джисона таким сделали. Слишком боязливым всего, ломали тысячу раз, старались снова собрать уже по своему и снова разбивали, на осколки ещё мельче, чем были. Он просто придвигает ближе любимый шоколад Джисона и пишет смску одному человеку.              

“под тяжёлым грузом непрекращающихся мыслей, он сам не заметил как уснул.”

      

      “в его привычку уже давно вошло плакать бесшумно, чтобы не тревожить других людей.”              — Джисон.. - тихо шепчет парень, когда видит свою любовь в дверном проеме. Весь промокший, дрожащий, как маленький котенок. Оно и понятно, на улице ливень стеной стоит, - О боже, Хани...       Минхо подбегает к парню и крепко обнимает его, прижимая как можно ближе и плевать он хотел на насквозь промокшую одежду. Он слишком скучал за эти пару недель. Джисон тихо плачет, стоя как будто парализованный, он не может обнять Минхо, просто не может. Он не хотел, но ему больше некуда было идти, а сердце и ноги привели его домой. Не в обычное здание, а именно туда, где ощущается этот дом. Накатившие на него мысли о доме делают хуже, и он начинает просить прощения настолько тихо, что Минхо сначала встает в ступор.       — Стой, стой, погоди. Не надо, пожалуйста, - старший отстраняется, руки кладет на плечи и осматривает быстро, снова обнимая и целуя в висок, - Давай поговорим об этом потом, пошли. Тебе нужно согреться.       Джисон не любит холод, холодную воду и все, из-за чего ему будет холодно, поэтому часто купается в очень теплой воде. Но когда мысли одолевают он включает буквально кипяток, капли которого оставляют ожоги на теле. Так он справляется с мыслями или просто делает себе больно, пока не решил. Чонин же думает, второе. Потому что никто в здравом уме не будет собирать мысли по полочкам в горячей воде, что ошпаривает все тело. Но Джисон не в здравом уме и ему лучше бы вымыть рот с мылом, потому что он резок в своих словах, не понимает когда надо остановиться и просто не думает перед тем, как сказать. Не говоря уже о действиях, которые он должен совершить, но не совершил, и которые совершил, но не должен был совершать.       Стук в дверь. И еще. Звук воды приглушает остальные звуки, что доносятся по ту сторону двери, но отчетливо Джисон слышит тихое "все хорошо?" и прикусывает ребро ладони, что бы не зарыдать навзрыд. Жмурится и пытается дышать спокойно, воду делая еще горячее.       — Ты в порядке? - спрашивает Минхо обеспокоенно, стоя возле двери и прислушивается, но ответа снова не следует, поэтому он пытается снова, - Если не ответишь, я войду, даю две минуты.       Джисон впервые ненавидит свою привычку не запирать дверь в ванную, потому что Минхо заходит и оглядывает помещение. Маленькая уютная ванна, которую он обставлял по хотению Хана, потому что тот слишком любил милые вещи. Вещи Джисона на стиральной машинке и сам Джисон, кожа которого была немного красноватой из-за горячей воды.       Минхо сразу же подбегает и постепенно делает воду более теплой, набирая ванну и садясь рядом с ней. Хан сидит, уткнувшись носом в колени и плачет бесшумно, руками закрывается и пытается отвернуться от парня. Ли тянется рукой к волосам парня и аккуратно касается. Невесомо гладит, нежно, успокаивающе, будто это то, что нужно Джисону.       — Хани, - мягко зовет его парень, внимательно смотря, - ты можешь сказать мне все, что хочешь. Только давай поговорим, не надо принимать решений без моего участия. - и тихо вздыхает, убирая руку от парня, поднимаясь на ноги, - Посмотри на меня, пожалуйста.       И Джисон смотрит. Смотрит с мольбой о помощи в глазах, будто кричит, но безмолвно, лишь глаза мокрые вытирает от слез. Минхо вынести не может этой картины и его сердце разрывается на части.              «...»              — Минхо? - тихо зовет свою любовь Джисон, но не смотрит на него. Кутается в плед лишь сильнее.       — Ммм? - отзывается и мило улыбаясь, поворачивается к любви всей своей жизни.       — Это была ошибка, - на этих словах сердце замирает у обоих, но лишь одному из них будет больнее, - Я не буду объясняться, я зря пришёл сюда, но спасибо, что пустил.       И его сердце рушится на мелкие осколки.              

“в тот момент я в последний раз видел смысл своей жизни. он шагнул в никуда, разрыв закрылся и я плакал, ведь даже не успел протянуть ему руку. чувство пустоты накрыло с головой и я мог лишь догадываться, что его больше нет ни в одном мире. я потерял его во всех вселенных из-за своей глупости.”