на разрыве вселенных.

      Летом всегда солнце ярче. И ночи не такие темные, как ночью. Вообще, он слышал, что некоторые говорили о том, что луна беспомощна ночью перед солнцем. Луна всегда беспомощна перед солнцем, и солнце прекрасно это знает. Лучи яркой звезды проникают в комнату и слепят парня, из-за чего тот жмурится и натягивает одеяло до ушей.       И вдруг резко понимает, что солнце не должно светить в его комнату, потому что он всегда закрывал шторы. А если не он, то Минхо. Значит Джисон не дома? А раз не дома, то где? У Чонина? Он понять не может, где он и хмурится, приоткрывая один глаз, вылезая из-под одеяла. Оглядывает комнату и точно не понимает, как оказался дома у родителей. В своей комнате, со своим одеялом и своей подушкой. Джисон приподнимается в полусидящее положение и смотрит в полоток. Даже та же самая лампа, будто он вернулся на пару лет назад. Тянется к телефон и смотрит на дату, трет глаза и снова смотрит на дату со временем. Все как обычно. Лето, полдень. За дверью комнаты доносится приятная мелодия и чьи-то тихие голоса. Сестра? И мать? Серьёзно?       Джисон неспеша, даже с опаской, выходит из комнаты, спускается на первый этаж и понимает, что он и правда дома. Но что-то тут явно не так. И он постарается это выяснить, ведь сестра уже давно не общалась с матерью, как и сам Джисон. Как он вообще мог прийти сюда и уснуть здесь? Как?       — Ох, дорогой! - радуется мама и улыбается ярко, сразу подходя и быстро целуя в щеку парня, - Доброе утро, все уже готово, садись за стол.       — Ну и соня же ты стал, Джисонни, - смеется сестра и накрывает на стол, ставя три тарелки, садится рядом с Джисоном и, как младшая, приступает к еде.       Хан не понимает, что именно происходит, но кланяется слегка и приступает к еде после сестры, иногда поглядывая на этих двоих. Прекрасное общение, утренняя беседа за столом о которой он все время мечтал. Но не могли же эти двое измениться так быстро за полгода, пока он их не видел. Слишком хорошее между ними общение и это напрягает.       — Сони, - вдруг зовет его мать, и он резко поднимает голову. После таких слов обычно случались споры, но она лишь тихо продолжает, - ты сегодня к Кристоферу идешь? Он ждёт тебя уже пару дней, а у тебя все не было времени.       — Погоди, Крис? Чан который? - недоумевает уже в который раз и хмурится, отставляя палочки, снова трет глаза, - Он же тебе не нравился. Мы перестали общаться с месяц назад.       — Что? Не неси чушь, Джис, вы буквально на прошлой неделе приходили сюда. - вопросительно смотрит сестра и даже перестает жевать еду, откладывая столовые приборы, подносит руку ко лбу парня, - Жара нет, так что просто не придуривайся.       — А.. Да, точно, - смеется Джисон, стараясь скрыть мелкую дрожь, которая проходится по всему телу, - ты меня раскусила. Я напишу ему и постараюсь встретитьсы сегодня. Спасибо за еду, - встает со стула, быстро кланяется и быстрым шагом уходит к себе в комнату на второй этаж. Это все очень и очень глупо. Он должен был проснуться у Минхо, в их доме, а не здесь, где все не по-настоящему. Да и Крис? Чан, который ушел от него сам, никогда бы не просил снова о встрече. Это не его люди. И это пугает до чертиков.       Руки трясутся сильнее, чем когда-либо, он пытается достать телефон из кармана и тихо матерится, потому что с первого раза не выходит. Открывает его и сразу набирает номер по памяти. Самому важному человеку в его жизни и слышит лишь гудки длинные. Никто по ту сторону не берет телефон, хотя Минхо поднимает с первых секунд. Он звонит снова и снова, пока не задыхается. Джисон не может дышать, у него не выходит, он потерялся, ему страшно, Джисон хочет к Минхо. Он жалеет о том, что сказал ему в последний раз, он жалеет обо всем, что было. У Джисона паническая атака. Парень ищет старый номер, вытаскивает с чс и пишет ему сообщение. Я, 13:42:«Крис? Ты хочешь увидеться?» Чан, 13:44: «Конечно, о чем речь? Ты не доспал?» Я, 13:44: «Где и во сколько, желательно побыстрее, потому что у меня кажется начинается паника» Чан, 13:46: «Паника? Откуда? У тебя же никогда не было. Ладно, щас скину адрес, приезжай как сможешь»       Все одинаково. Улицы, люди, машины. Те же дворы, дома, деревья. Даже трава и небо. Одинаковые. Так почему он не может дозвониться до своей любви? Почему Чан ждет его в своей студии, куда никогда не пускал? Почему его семья такая добрая? Джисон чертовски напуган, поэтому вместо ходьбы выбирает такси, чтобы быстрее прибыть в пункт назначения. Его студия была в середине Сеула, даже тут ничего не изменилось. Вопрос лишь в другом, почему вдруг он пускает Джисона в свою студию, куда до этого никого никогда не пускал. Даже Чан не похож на его Чана, а если это шутка, то Джисон обещает броситься под поезд. Ну так нельзя, до панической тревоги шутки шутить, хотя, если признаться, Хан надеется на то, что все это глупая шутка и что вот-вот ему позвонит любовь, говоря, что это все обман.       Но ничего не происходит. Он доезжает до студии за 10 минут и выходит из такси, сразу заходя внутрь здания. Подъем на лифте занял две минуты, Джисон отсчитывал секунды буквально, что бы меньше стрессовать, но чем ближе он был к двери студии, тем больше понимал, что разговаривать Хан будет не с Чаном, его старым лучшим другом, а совершенно другим человеком. И что-то все-таки было не так в этом мире, но он пока точно определить не может. Джисон стучит в дверь студии и затаивает дыхание, переставая дышать, ждет, когда ему откроют. Чан открывает дверь аккуратно и сразу тянет за руку к себе, закрывая дверь и осматривает Джисона на наличие каких-то царапин? Или что он ищет, Джисон так и не понимает, поэтому отдергивается от Криса, прищуриваясь и обнимая себя за плечи.       — Ты не мой Джисон. - заключает с ходу старший и садится на маленький черный диванчик, пристально смотря за младшим, который съеживается и садится на пол, - У моего Хани шрамы на шее остались от прошлого месяца. А ты весь чистый. Зато на руках у тебя шрамов пруд пруди.       — Я не знаю где твой Джисон, я не знаю где я. - тихо произносит парень и рассматривает тёмное помещение. Маленький черный диванчик, маленькая подушка, темно-персиковые стены, пару стульев и много оборудования. Интересно, у его Чана так же?       — Не хочешь поведать мне все по порядку? Я вряд ли понимаю, что сейчас происходит, но могу понять, где сейчас мой Хани.       — Почему ты называешь его Хани? - останавливая взгляд на Крисе, Джисон выдыхает шумно и прищуривает глаза. Ему правда интересно, как же так вышло, что здесь сам Бан Чан обращается к нему (или его второй копии?) так мило.       — Потому что я люблю тебя.. ой то есть того человека и готов был сделать для него все, что бы он был счастлив? Я немного запутался и понимаю, что ты - не Хани, но не могу принять это.       — Это звучит мило... - парень встает, отряхивает задницу от пыли и садится на первый попавшийся стул, кивая и кусая губы. Когда он нервничал, всегда кусал свои губы, иногда даже до крови. Его любовь тогда предлагала бальзам для губ, но Джисон лишь отказывался, улыбаясь Минхо.       Все эти воспоминания невольно заставляют улыбаться и понимать, что Джисон совершил самую ужасную вещь и даже не знает, как долго проведет здесь времени. Он хочет извиниться перед старшим, но лишь тихо выдыхает и смотрит на Чана, пока глаза его застилают дурацкие слезы и он не может их уже сдержать, лишь плачет тихо, прикрывая лицо руками. Чан сидит неподвижно и понимает, что это не его Джисон. И это не шутки, потому что его Джисон никогда не плакал.