Романс о заклинателе и нежити

На Цанцюн все было по-прежнему, если не считать укоризненного взгляда Юэ Цинъюаня и хитрого – Шэнь Цинцю. - Ну что? – не выдержал Цингэ. - Раньше шиди возвращался с охоты не столь задумчивым, - охотно поделился наблюдениями Цинцю. - Да, - поддержал мастера Сюя Вэй Цинвэй, - уж не бегает ли наш брат не за демонами, а за девицей? Лю Цингэ прожег своих шисюнов и шиди, старательно делающих вид, что им не смешно, яростным взглядом: - Может, обсудим все-таки очередное собрание Союза Бессмертных? Или Цанцюн превратился из школы заклинателей в школу сплетников?! Потрясенное молчание показало, что, во-первых, общение с Шэнь Цзю не прошло для него даром, а, во-вторых, скрыть это у него не удалось. Цингэ мысленно отвесил себе подзатыльник. Лорды пиков вернулись, конечно, к насущному вопросу, но… Лю Цингэ буквально физически ощущал, что вскоре по школе расползутся слухи. Так оно и случилось. И первым его уведомила об этом пришедшая на Байчжань сестра. Лю Цингэ закончил очередной спарринг, убедившись, что до Ян Исюаня остальным адептам еще далеко, а вот ученику до учителя – уже не так, чтобы очень. Это заставляло задуматься. О более усердных тренировках и… - Брат, я рада, что ты вернулся, - Минъянь улыбнулась, подходя ближе. - Я тоже рад вернуться, - голос прозвучал искренне. Все-таки, Цанцюн был ему домом. Хотя столь теплых чувств как раньше уже не вызывал, и от этого внезапно становилось грустно – будто он стоял на пороге чего-то нового, неизвестного, и стоило сделать шаг - как ступишь в полную опасностей совершенно новую жизнь. Лю Цингэ не боялся, но все же… Он смотрел на свою сестру, на своих шисюнов и шиди, на своих адептов и понимал, что становится все дальше от них. Они все еще были ему дороги, но теперь у него появилось еще одно существо, которое неожиданно прочно поселилось в его жизни, став ее уже, казалось бы, неотъемлемой частью. Он знал, что у Шэнь Цинцю сложилась подобная ситуация, но… в отличие от своего шисюна, Лю Цингэ не мог привести на свой пик Шэнь Цзю. И не потому, что тот был демоном – ведь Ло Бинхэ тоже не являлся человеком, а на Цинцзин захаживал как к себе домой. Да и у Шан Цинхуа с его ледяным королем не было проблем. Шэнь Цзю вряд ли согласится. Он ни разу не обмолвился о том, что хочет увидеть кого-то из тех, с кем учился в другом мире. Ни разу не спросил даже. А небольшая вылазка на охоту выявила еще одну проблему – нежить из Бездны вряд ли просто будет заставить удалиться настолько далеко от обжитой и знакомой до мелочей усадьбы. Но Цингэ спросит, конечно. Вот только… у всех его шиди и шисюнов уже был Шэнь Цинцю. И как примут пришельца из другого мира? И примут ли вообще? И спросить не у кого, да и не… не хочется, что уж. Наверное, Лю Цингэ отъявленный эгоист и мерзавец, если думает так, но ему не хотелось делить этого своего Шэнь Цзю с кем-либо. И все-таки, он спросит. Это будет по крайней мере честно. - Ты выглядишь… задумчивым последнее время, что-то произошло? - Ничего особенного. Знаешь, я победил десятиногого паука-оборотня недавно… А еще… Лю Цингэ рассказывал о своих мелких вылазках, о выполненном задании, а мыслями возвращался в усадьбу. Как там Шэнь Цзю и Ли Лин? Уживаются? Не забился ли А-Цзю опять под кровать? Не докучают ли им местные жители? - Вот, опять задумался. Так я решу, что брат действительно нашел себе пару на пути совершенствования. Лю Цингэ сдавленно хохотнул: - А-Мин, ты же знаешь, мне для совершенствования партнерша не нужна. Меня это вообще не интересует. - Ну-ну. Может, не партнерша? Партнер? - Цыц! Что ты такое говоришь? Лю Цингэ почувствовал, как предательски покраснели уши. Лю Минъянь смотрела на него, широко открыв глаза. Кажется, она даже предположить не могла, что подначивание попадет в цель… - А-Цин, это правда? Ты нашел кого-то? - Нет… - Ну нет так нет, но ты же познакомишь нас? Когда определишься? - Сестра, ты, кажется, забываешься. - Вот уж нет, я тебя хорошо знаю. Я знаю, что тебе нравился шибо Шэнь, и знаю, что после того, как он и Ло Бинхэ… ну… стали вместе, тебя это расстроило. А теперь ты будто и вовсе сердцем где-то в другом месте. Ты всегда возвращался на Цанцюн, как в дом. А теперь приходишь, словно гость. И ты сейчас здесь, но я же вижу – ты хочешь быть в каком-то другом месте… - Ты многое придумываешь, сестренка, - хмыкнув, он щелкнул ее по носу. Лю Минъянь нарочито надменно фыркнула, и рассмеялась: - Если захочешь – расскажешь. И Лю Цингэ сдался. Он и правда не мог держать все это в себе. А Лю Минъянь, пожалуй, была единственной, кому он доверял полностью и безоговорочно: - Ладно, ты права, - Лю Цингэ уселся на траву, на самой вершине пика, куда не заходил, пожалуй, никто кроме него и Минъянь, - я нашел… кое-кого. Но он… с ним сложно и… я расскажу тебе. Как-нибудь потом, хорошо? - Хорошо, - покладисто согласилась Минъянь, а потом добавила: - Как бы то ни было. Я всегда буду на твоей стороне, братишка. Лю Цингэ засмеялся: - Я знаю. Расскажи лучше, что тут происходило, пока меня не было…

***

Жизнь потекла своим странно-установившимся порядком. Наверное, для привыкших к его постоянным длительным отлучкам с Цанцюн шиди и шисюнов, она была вовсе прежней. А для разрывающегося на два лагеря Лю Цингэ получалась весьма изматывающей. Шэнь Цзю ждал его всегда и, кажется, был рад видеть. Во всяком случае, он очень удивился, когда Лю Цингэ бухнул перед ним созданное Му Цинфаном снадобье и безапелляционно заявил: - Пей. - Ты решил меня отравить? – скептически разглядывая мутно-зеленую жидкость, уточнил Шэнь Цзю. - Это вместо крови. Попробуй. Если сработает, у меня записан рецепт. Шэнь Цзю все-таки сделал глоток, скривился, буркнув: «гадость». Но цвет его лица, пусть все еще мертвенно-бледный, окончательно утратил свой сероватый оттенок. Это радовало. И, кажется, не одного Лю Цингэ… - Смотри! – Шэнь Цзю растолкал его утром. Лю Цингэ сонно кинул взгляд на непривычно радостное лицо и фыркнул: - Сон хороший приснился? - На глаза смотри, придурок! Лю Цингэ заставил себя сбросить оковы сна и приглядеться к А-Цзю. Глаза были… одинаковые. Обычные, разве что пульсирующий иногда зрачок, грозящий расползтись на весь белок, все еще завораживал. - Глаз вылечился? - Он и не болел, - удивился Шэнь Цзю, - просто маскировка сработала. Эй, тебе что – все равно? - Ну… - Лю Цингэ помедлил с ответом. Все равно? Он, конечно, мог порадоваться за Шэнь Цзю, что у него получилось и для него это важно, но сам Цингэ привык к виду нежити. И не особенно переживал по поводу его глаз. - Если заявится кто-нибудь из деревни, теперь сам сможешь открыть им ворота… - Еще чего. Никто сюда не придет. - Опять этот свой жуткий туман используешь, да? – день был слишком ленивый, чтобы вставать и что-то делать, зато вполне располагал к таким вот странным «разговорам-по-душам», лежа в одной постели. За окном ярилась гроза, и ливень хлестал по окнам. Выползать на тренировку в такую погоду определенно не хотелось, а хотелось лежать с Шэнь Цзю под боком, и слушать непогоду. - Тебе будто все равно, что теперь не придется видеть этот ужас, - буркнул вновь надувшийся как мышь на крупу Цзю. Лю Цингэ позволил себе вольность. Он делал так нечасто, но вот уже три дня Шэнь Цзю не шарахался от легкого прикосновения к подбородку. И это радовало, хоть Лю Цингэ и не хотел себе признаваться, что мысли его одолевают порой… странные. Неправильные. Еще и эта баллада, услышанная как-то в одном из постоялых дворов, куда его загнала такая вот непогода с очередного задания… Проклятые «сожаления горы Чунь»! - Мне не казалось это ужасным, это ведь часть тебя теперь, - Лю Цингэ осторожно провел большим пальцем по внезапно зардевшейся щеке… - Придурок, - Шэнь Цзю вырвал свое лицо из плена чужих пальцев и отвернулся к стене. - От придурка слышу, - привычно отозвался Цингэ. В начале осени Шэнь Цзю смог уснуть рядом с ним крепко. Так крепко, что, видимо, увидел сон. Тогда Лю Цингэ проснулся от ужасающего, нечеловеческого крика. Многое он узнал тогда о способах, которыми пытали Цзю в прошлой жизни, доведя до подобного состояния. Ло Бинхэ Шэнь Цзю называл самое лучшее – ублюдком и демоническим отбросом. А потом кричал, метался по постели, пока Лю Цингэ не удалось его прижать, встряхнуть, заставляя проснуться. На улице сгустился туман. Неправильный и холодный. Шэнь Цзю кричал в полубреду не отпускающего сна, отчаянно просил отпустить. Дать умереть в конце концов… А, проснувшись, тихо выл в подставленное плечо, признавшись, что по-настоящему засыпал лишь в отсутствие Цингэ. Чтобы не услышал… Чтобы не узнал… Чтобы не мешать. - Дурак, - шептал Лю Цингэ, гладя Цзю по спутанным волосам. - Дурак, - соглашался Шэнь Цзю, прижимаясь ближе. Теперь же Лю Цингэ знал, что можно обнять этого напоказ замкнувшегося в себе упрямого демона. И Шэнь Цзю с готовностью прижался к нему. Так они и лежали, слушая грозу, пока Шэнь Цзю не спросил: - Что будет дальше? - О чем ты? - О том, что… ты ведь лорд Байчжань. А все время здесь проводишь, это… это ведь неправильно. Лю Цингэ согласился – неправильно. - Мой ученик скоро догонит меня. Он уже силен и… - Нет! – Шэнь Цзю повернулся, впервые глядя на него с такой смесью чувств. Ярость, удивление, боль, неверие… - Ты не должен отказываться от… не ради меня, не… - А ради кого еще? А-Цзю… я счастлив здесь. С тобой. - Но там же… Там же твой дом. Братья, сестры… Ты ведь… - Я останусь заклинателем даже без звания лорда Байчжань. А все эти собрания, отчеты… никогда их не любил, знаешь... Меня интересуют битвы, а их и без того хватает. И Мобэй подкидывает порой неплохие задания… Мобэй-цзюн приходил иногда. Сначала Шэнь Цзю дичился, прятался… потом вышел. Было забавно наблюдать, как демон из бездны доводит демона Севера до белого каления. К чести Мобэя, тот никогда не срывался. Даже старался парировать. Лю Цингэ любил наблюдать за их словесными дуэлями, и за тем, как во время них Шэнь Цзю неосознанно сжимает его кисть, в поисках подтверждения, что он не один, что его защитят, прикроют… И еще было чувство, каждый раз, как он возвращался в усадьбу – это теплое чувство, что он вернулся Домой. - Все равно, это неправильно, отказываться от всего из-за какой-то твари из Бездны. Из-за воспоминания обо мне… - Для воспоминания у тебя слишком острые локти, - фыркнул Лю Цингэ, и, повинуясь странному порыву, прижался губами к шее Шэнь Цзю. Тот замер. Кажется, даже дышать перестал, и пошевелился лишь тогда, когда Цингэ отстранился. - Ты ведь знаешь, о чем я, - постарался сделать вид, что ничего и не было, Цзю. - Знаю, и ты не прав. Ты сейчас мне нужен. Такой, какой есть. - Почему? - Я тебя люблю, - признался Лю Цингэ, и одни Небеса знали, сколько он шел к этим трем простым словам... Молния сверкнула, озарив комнату ослепительно белым светом, в котором лицо Шэнь Цзю показалось уж и вовсе демоническим, с огромными черными глазами и неестественно-бледной кожей. - Я… Взгляд Шэнь Цзю заметался, в поисках того, за что бы зацепиться… - А-Цзю? - М? - Я не требую ответа. Тебе не нужно отвечать сейчас. - А когда? – голос Шэнь Цзю звучал потерянно и тоскливо. И Лю Цингэ определился быстро: - Когда захочешь. Когда сам поймешь, чего ты хочешь… Только скажи, ты… не против моего общества? Я знаю, что должен был спросить давно, но… - И это нечестно, когда ты сказал, что… нет. С тобой мне спокойно, - Шэнь Цзю задумчиво провел когтем по открытой коже груди Цингэ, виднеющейся через распахнутую рубашку, вздохнул, признавшись: - Лучше, чем без тебя. Хватит. И они и правда больше об этом не говорили в тот день.

***

Мобэй-цзюн принес свитки из своей библиотеки. И вино. Шэнь Цзю тут же сцапал первое, а Лю Цингэ подхватил второе. Так и поделились. Мобэй говорил о грядущем Собрании Союза Бессмертных и о том, что Дворец Хуаньхуа и в это раз будет ответственным за отловлю демонических тварей, а, значит, и подчиненных Ло Бинхэ демонов припахали к этой эскападе. При упоминании Бинхэ, Шэнь Цзю вздрогнул, отложил один свиток, взял второй, вчитался и… с криком отбросил. Лю Цингэ подлетел к нему в мгновение ока, поднял столь ужаснувший А-Цзю свиток, вчитался и захохотал. Мобэй-цзюн оказался не только ледяным демоном, но и демоном со своеобразным чувством юмора, приправленным ноткой мстительности. Во всяком случае, только этим можно было объяснить затесавшуюся среди трактатов о демонической фауне и флоре небезызвестную балладу о парном совершенствовании учителя и его ученика. - Мерзость! Какая мерзость! Это… - Шэнь Цзю впервые не мог подобрать слов. Закрылся вместо этого подаренным Лю Цингэ веером и уже из-за него сверкал на невозмутимого демона злым взглядом. - Народное творчество, - невозмутимо просветил Мобэй, - твое имя там даже не упоминается. - Хватит, - отрезал Лю Цингэ. - Ты это видел? Читал? - Слышал. Это исполняется повсеместно. И есть несколько частей, - вздохнул Цингэ, сдаваясь. - Какой позор. Как Я мог такое стерпеть? И как этот… его правитель не похоронил каждого, кто посмел говорить о нем подобное? - Мой Повелитель невероятно мудр и великодушен, - пробубнил Мобэй-цзюн. Видимо, тоже не раз задавался этим вопросом. - Особенно, учитывая, что третья часть полностью посвящена тебе и шиди Шан, - фыркнул Лю Цингэ, разливая вино по трем бокалам. Ли Лин, предусмотрительно сидящая в углу, удостоилась сока. Шэнь Цзю победно вскинул голову, сверля Мобэй-цзюна злым и ехидным взглядом. Лин и Цингэ приготовились к представлению… Дни летели за днями, складывались в месяцы. Лю Цингэ все реже появлялся на Байчжань, но зато проводил там больше времени – накопившиеся дела сами себя не делают. Ян Исюань уже стал самостоятельно выдавать себе задания и их выполнять. А одним зимним ясным днем в усадьбе случилась катастрофа. К ним нагрянули Лю Минъянь и Ци Цинци, чтобы застать чудовищную картину: Лю Цингэ атаковало нечто слишком быстрое, проворное и явно когтистое… Демон рычал, пытаясь пробиться через умелые блоки зачехленного Чэнлуаня, а вокруг бегала девчушка лет двенадцати и метко кидала снежки… в заклинателя. - Что здесь происходит?! – воскликнула Ци Цинци, доставая собственный меч. А вот Лю Минъянь просто во все глаза рассматривала смеющегося и полностью, казалось бы, довольного жизнью брата… При виде них улыбка померкла, сменившись напряженно сжатыми губами и мрачным взглядом. «Демон» кинулся в дом с такой скоростью, будто за ним гнались все заклинатели мира. - Ци Цинци, сестра… что вы тут делаете? – отнюдь не приветливо отозвался Цингэ, - и как вы меня нашли, Бездна все побери… Ци Цинци опешила окончательно, и все-таки спросила: - Шисюн… что с тобой произошло? Это… это что за холера?! - Вас это не касается… пшел в дом! Высунувшийся было любопытный заостренный нос тут же вновь скрылся в темноте. Лю Минъянь нахмурилась: - Брат, наверное, нехорошо так со своим избранником. - Избранником?! – рявкнули сразу и Цинци, и нечто в доме. Слишком знакомым голосом рявкнуло. И старшая заклинательница удивленно округлила глаза… - Шэнь Цинцю?! - Шимэй Ци, – раздалось в ответ язвительно. И Лю Цингэ понял, что придется быть очень убедительным… - Для начала, вы оставите мечи здесь. Ли Лин присмотрит. А-Лин, иди лепи снеговика… - Но мастер! - Цыц, - рявкнул Цингэ, и девушка, нарочито хлюпая носом, принялась лепить снежок. - Заходите, - кивнул Лю Цингэ на дверь, - это долгий разговор… Шэнь Цзю неупокоенным призраком стоял в стратегическом месте – у двери, а Ци Цинци и Лю Минъянь во все глаза рассматривали нежить, не забывая, правда, пить предложенный – и заваренный лично Цзю – чай. Перед этим, правда, пришлось выковыривать его из спальни, где демон забаррикадировался, отчаянно не желая видеть никаких людей вообще и заклинательниц с Цанцюн – в частности. И даже сейчас выглядел демон так, будто щедро сдобрил чай ядом и теперь ждет, когда же он подействует. - Это даже звучит как бред, шиди, - отрезала в итоге Цинци, - демон просто околдовал тебя, использовал твои воспоминания, чтобы подобраться ближе… - Что-то долго он подбирается, - заметил Цингэ, спиной ощутив, как напрягся Цзю. - Ты говоришь, что есть мир, в котором… в котором ты умер в пещерах Линси, а потом Ло Бинхэ, который, на секундочку, был учеником шисюна Шэнь, если допустить мысль, что это и правда он, уничтожил Цанцюн и убил всех… нас?! Почему-то наш Ло Бинхэ никого не трогает… - Шэнь Цинцю на себя не похож стал, после искажения ци, возможно… учил он Бинхэ тоже по-другому, - дипломатично ответил Цингэ. Лю Минъянь затаила дыхание – если даже демон и околдовал ее брата, то это пошло ему на пользу: во всяком случае раньше понятие о дипломатичности и Лю Цингэ явно обретались в параллельных мирах. - Ну знаешь, тот, кто довел своего ученика до такой лютой ненависти ко всей школе тоже не может вызывать особого доверия. - Ци… - Нет, Лю Цингэ, я услышала достаточно. Я надеюсь, ты обдумаешь мои слова и поймешь, что погнался за миражом. Также, надеюсь, мне не придется подключать к этому вопросу Главу Юэ, и ты сможешь решить эту проблему сам. Лорд Байчжань – последний, кто мог бы разделить свой кров с демоном. Кажется, при упоминании Юэ Цинъюаня, Шэнь Цзю дернулся, но, может, то была просто игра света… Лицо нежити не выражало ничего, кроме бесконечных надменности, холода и отстраненности. Будто и не его обсуждали. И только пальцы на раскрытом веере едва заметно подрагивали. - Я тебя услышал, - холодно бросил Лю Цингэ, - думаю, вам пора возвращаться в школу. - Брат… - Лю Минъянь вскинулась было, но Цингэ оборвал ее коротким: - Не стоит. Всего доброго. И они ушли, оставив за собой руины на месте с таким трудом выстроенной и налаженной жизни. Ли Лин проскользнула в дом, доложив: - Леди улетели. На мечах! Ее глаза сверкали неподдельным восторгом, но тут же погасли, под влиянием царящей в доме атмосферы… Шэнь Цзю молчал. И, так же не проронив больше ни слова, развернулся и ушел на второй этаж. Лю Цингэ посмотрел на нее виновато: - Уберешь здесь? Мне надо поговорить с ним. - Конечно! Девчушка унеслась работать по дому, что-то напевая себе под нос. Слишком громко, видимо, стараясь отогнать от себя эту давящую атмосферу… ту атмосферу неопределенности, что только-только покинула этот дом. Лю Цингэ поднялся в комнату и увидел стоящего у окна Шэнь Цзю. Замер, разглядывая напряженную спину, отмечая судорожные похлопывания сложенного уже веера по бедру, дрожь пальцев, тут же спрятанных в рукав, стоило демону почувствовать чужое присутствие… - Она права, - сказал Шэнь Цзю и повернулся к застывшему на пороге Цингэ. Один глаз был закрыт мутно-серым туманом… На шее виднелись края синюшно-черных шрамов, в основной своей массе усеивающих тело и конечности Цзю. Он смотрел на Цингэ холодно, зло, поджав вмиг посиневшие губы и его лицо могло посоперничать со снегом в своей белизне. - Что? – только и смог спросить Лю Цингэ. - Я действительно… использовал тебя. Я не твой шисюн. А ты идиот, если поверил. Мне просто надо было найти доверчивого дурака, который бы обеспечил мне защиту и убежище. А тут пришел ты… - А тут пришел я, - согласился Цингэ, - а что потом? Теперь это все у тебя есть. И каков был дальше твой гениальный план? - Убить тебя, конечно. Когда надоешь, и станешь бесполезен. Когда у тебя не останется энергии, которую я смогу поглощать. - Поэтому ты не хотел лететь на Цанцюн, не хотел и слышать что-либо о своих шиди и шисюне? - Они мне никто, Цингэ. И ты мне тоже никто. Лю Цингэ склонил голову чуть набок и спросил: - Не боишься говорить мне это? - А что? Убьешь меня? – Шэнь Цзю клыкасто улыбнулся, проведя по губе нечеловеческим, узким и длинным языком… - Нет. - Тогда уходи. И девку с собой забирай, у нее неплохой потенциал. И возраст… подходящий. На последнем слове его голос едва заметно дрогнул. - Хорошо, - сказал Лю Цингэ, - если ты так хочешь… Но… я вернусь, А-Цзю. - Я уже слышал такое, Цингэ. Но, я не буду тебя ждать. Я за свою жизнь прождал достаточно. - И правда, - согласился Цингэ, - но этот дом… он все равно твой. Просто знай это. И… Цингэ обернулся на пороге, посмотрев на застывшего лицом к окну Шэнь Цзю и, даже подозревая, каким будет ответ, все равно спросил: - Ты дождался тогда? Того, кто обещал прийти? - Нет. - Почему? - А этого я уже никогда не узнаю. А теперь уходи. И не утруждай себя бесполезными обещаниями.

***

Они с Ли Лин улетели тем же вечером, и Цингэ, обернувшись, увидел, как затягивает пространство внизу туманом… Через который, показалось, пробился нечеловеческий вой, полный боли и отчаяния. Ли Лин заплакала, а Лю Цингэ поджал губы едва удерживаясь от того, чтобы не плюнуть на все и вернуться… Но Ци Цинци, несмотря на всю беспощадность своих слов, была права в одном – стоило разобраться со всем раз и навсегда. Ци Цинци выглядела донельзя довольной собой, после очередного собрания она подошла к Цингэ, тихо сказав: - Я рада, что ты одумался. - Я рад, что ты не донесла Главе Школы, - ответил Цингэ, заставив женщину отшатнуться. И вернулся на Байчжань, принявшись с утроенной силой тренировать – хотя кто другой скорее назвал бы это избиением – своих адептов. Особенно доставалось Исюаню. Вот только… Все чаще Лю Цингэ ловил себя на том, что парень будто… сдерживается. Будто старается ненароком не задеть учителя. Это бесило, но и радовало одновременно. В конце концов, он обещал, что вернется, когда разберется со всем. Вот только его ученик внезапно пошел на попятную, вместо того, чтобы стремиться вперед. И, когда Цингэ уже готов был пойти на поклон к Цинъюаню, представился случай… менее болезненный для репутации Цанцюн. И, в один далеко не прекрасный, но уже теплый, пронизанный солнечным светом летний день он отправился со своим учеником на очередную охоту... Густой туман застилал обзор, а скалы приграничья вырастали будто из ниоткуда. Лю Цингэ с ужасом понял, с каким существом не смогли справиться местные заклинатели. Вот только никак не мог взять в толк, отчего их оно так волнует… - Демон убил кого-то? - Нет. - Но иногда, по ночам, из тумана доносятся жуткие, лишенные всего человеческого крики, - сказал один из заклинателей. - А если пройти дальше, можно услышать, как туман шепчет на разные голоса… они будто в голову проникают… - А порой можно увидеть фигуру… человека, да не совсем… и на демона мало похоже… - Говорят, его демоны пытались загнать, чтобы на Собрание Союза Бессмертных доставить. Вот только что-то произошло, и они вернулись ни с чем. - Ага, и все будто во льду побывали. Мобэй-цзюн, видимо, постарался и стоило поблагодарить ледяного демона, что согласился приглядеть тогда, да и захаживал по пути к Шан Цинхуа, докладывая о местоположении Шэнь Цзю… Лю Цингэ вздохнул, и направился к туману. Ян Исюань – упрямый мальчишка - как и рассчитывал Цингэ, не оставил учителя один на один с неведомой тварью… Хотя какой он уже мальчишка – уже и наставника своего перерос, вон. И в плечах шире… Юноша в самом расцвете сил… Но он тащился за заклинателем, хотя тот сказал, чтобы остался и проследил за местностью. Упрямый. Цингэ тоже таким был. И когда-то так же пошел за своим наставником, чтобы увидеть то, что не должен был… Потому что не Лорду Байчжань заботиться о выродке из Царства Демонов или из Бесконечной Бездны. И он знал, что будет дальше, потому что сам прошел через это. Шэнь Цзю сидел в своей пещере. Осунувшийся, забившийся в излюбленную выемку в стене. И Ян Исюань уже обнажил меч, когда Цингэ отшвырнул его к стене. - Уходи, Исюань. - Но Учитель! Это же та… та самая тварь, что удрала от нас в деревне… - Я знаю. Я разберусь, - спокойно сказал Цингэ, подходя к расщелине и протягивая руку. - Пойдем домой, А-Цзю, - тихо сказал он, - как ты вообще добрался сюда? Шэнь Цзю упрямился, шипел, будто вновь разучился говорить… а, может, и правда разучился, и это было больно. То, как быстро он стер все прожитые месяцы из своей памяти. Или постарался это сделать, ведь, наверное, ему тоже… не хотелось вновь остаться одному, а сил надеяться и ждать уже не было. Их у него вряд ли оставалось еще при жизни… И все-таки, он вытянул руку, сжав протянутую ладонь, впившись в кожу когтями до крови… И Лю Цингэ вытащил его на тусклый, рассеянный туманом у входа, свет. Выглядел Шэнь Цзю так же погано, как и в тот раз, когда они встретились впервые. Вот только смотрел он на Цингэ скорее неверяще, будто и правда для себя навсегда распрощался с заклинателем, и все же… продолжал надеяться. Отчаянно и глупо. Демона била крупная дрожь, а Лю Цингэ, гордый горный лорд пика Ста Битв, прижал его к себе, так осторожно, но крепко, как самое великое сокровище. - Учитель! Вы… вы не можете, это… Лю Цингэ знал, что он скажет. Это не то, чему он его учил. Это неправильно, и так не должно быть. Горный лорд Байчжань не имеет права относиться к демонической твари подобным образом. Противоестественно… Ян Исюань кричал, и этот громкий голос заставлял Шэнь Цзю шипеть и кивать. И все равно сжимать когтями одежды заклинателя, чтобы тот не растаял, словно очередной морок. А Лю Цингэ ждал, когда же прозвучат эти слова… - Вы не достойны звания лорда Байчжань! Я вызываю вас на поединок! - Через три дня на пике Цюндин. Оповести Главу Юэ… и постарайся не опозорить честь своего пика, - твердо ответил Цингэ. Так же, как ему когда-то ответил и его наставник. Ян Исюань вспыхнул, выхватил меч и выскочил в рассеивающийся потихоньку туман. Шэнь Цзю дернулся, замотал головой, попытался вырваться, но Цингэ посмотрел на него и голос его был тверд: - Я сделал выбор, Шэнь Цзю. - Ты разочаруешься и будешь тоже меня ненавидеть, - голос Цзю был хриплым и каким-то… неуверенным. - Ты не знаешь. Ты вообще ничего не знаешь о людях. - Люди лгут, ненавидят и предают. - А еще любят и честь для них – не пустой звук. И держат слово, а если не смогли, всю жизнь пытаются загладить вину, ведь так? Ведь именно это пытался делать Цинъюань? - Как ты… откуда ты узнал? - Предположил, - фыркнул Цингэ, - но ведь угадал? Расскажешь? Пока мы летим домой? Кстати, он в ужасном состоянии, прямо как ты… Шэнь Цзю долго молчал, но… все-таки рассказал. Про него и Ци-гэ, про того, кто не пришел, когда был больше всего нужен, но явился, когда должен был держаться как можно дальше. Наверное, он ждал реакции, но Лю Цингэ молчал. Раньше бы, наверное, был бы возмущен, может, даже пребывал бы в ярости, но… он ведь знал и Цинъюаня тоже. А тот бы слово сдержал. Если только ему кто-то не помешал. Или что-то. А вот молчание он избрал сам, и это была полностью его вина. И было легко судить, вот только не хотелось. Ведь тот Юэ Цинъюань погиб из-за призрачной надежды, что это облегчит судьбу его младшего брата. А этот «Сяо-Цзю» сполна заплатил за все свои прошлые грехи… Два дня Цингэ убил на то, чтобы отстирать Шэнь Цзю и дом. Но время поединка неумолимо приближалось, и надо было лететь… - На обратном пути куплю тебе новый веер. И саженцы, наверное… стоит… - Цингэ, не надо, - еще раз попробовал отговорить его завернутый, аки гусеница в кокон, в одеяло Шэнь Цзю. Лю Цингэ подошел и осторожно коснулся губами сухих потрескавшихся губ: - Так не веришь в мою победу? Шэнь Цзю фыркнул. А Лю Цингэ не сказал, что ему еще стоит выдержать самый сложный бой в его жизни – словесный. С Главой Школы.

***

Врать Цинъюаню в такой момент было бы глупо, и Лю Цингэ не стал юлить, рассказав все как есть… - В это… сложно поверить, если бы я мог увидеть… - после слишком долгого молчания выдавил из себя Юэ Цинъюань. - Не думаю, что это хорошая идея, - ответил Лю Цингэ, - он определенно не хотел видеть никого из горных лордов… Ци Цинци и Минъянь просто неудачно увидели меня в деревне и проследили. - Но… - У нас есть брат. Горный лорд пика Цинцзин. Твой брат, Цинъюань. Пусть про него и написан не один том «сожалений горы Чунь». И по полному боли взгляду Лю Цингэ понял, что они давно уже осознали для себя одну и ту же истину: их шисюн умер тогда, во время искажения ци, пролежав несколько дней в лихорадке. А на его место пришел кто-то другой. Похожий. Не хуже и не лучше, просто… уже не он. И для всего мира, для большинства лордов Цанцюн, именно этот глава Цинцзин и был настоящим Шэнь Цинцю. А призрак прошлого, не-живое, но и не-мертвое доказательство ужаса возможного для них будущего, сложившегося, не приди на смену «Сяо-Цзю» «Шэнь Цинцю»… Этот призрак был лишним в этом месте… - Я бы многое хотел ему сказать, - пробормотал Юэ Цинъюань. - Может быть… позже… Думаю, он все-таки захочет узнать, почему ты не пришел… Думаю, ему это всегда было важно. Юэ Цинъюань вздрогнул, но кивнул. Ровно в срок они стояли на поле для поединков, окруженные перешептывающимися горными лордами и учениками. Лю Цингэ глядел прямо перед собой, сосредоточенный и хмурый. С другой стороны поля Ян Исюань потерянно озирался, будто сам не мог понять, что на него нашло и почему все случилось так... Да, он уже давно исполняет обязанности, возложенные на лорда Байчжань. И, наверное, так будет честно. И, может быть, совсем чуть-чуть – эгоистично, но… Бездна все пожри, Лю Цингэ не раз уже терпел поражение от Ло Бинхэ… Который стоял тут же, рядом со своим учителем, и смотрел на Цингэ чуть насмешливо… Знал? Мобэй все-таки проболтался? Или был вынужден доложить? Ло Бинхэ чуть склонил голову на острый взгляд, кинутый в его сторону лордом Байчжань. И Лю Цингэ кивнул так же незаметно: молчит – и ладно, и на том спасибо. Юэ Цинъюань прокашлялся, и, неожиданно охрипшим голосом, сказал: - Поединок за титул лорда пика Байчжань… начнется, как только соперники войдут в круг… Лю Цингэ посмотрел на Ян Исюаня и одобрительно кивнул. И тот, бледный, как снег, поджал губы, крепче и решительнее перехватил меч, и шагнул внутрь. Цингэ сделал свой шаг. И бой начался. И вновь дурной мальчишка попытался выкинуть тот же фортель – он все никак не желал действовать в полную силу, использовать все свои преимущества… Нет, его нельзя было упрекнуть: сражался Исюань великолепно, вот только… будто намеренно пропускал то один выпад, то другой… - Сражайся! – рыкнул Цингэ. Ян Исюань промолчал. Напал, конечно, но все еще неубедительно… - Что тебе мешает? Ты вызвал меня! Сражайся! И Лю Цингэ атаковал уже всерьез. Не так, как в тренировочном поединке, но как не раз атаковывал в бою… И Ян Исюань, хоть и растерялся, а жизнь была дороже… и он, наконец-то, явил себя во всей красе… Поединок за право стать лордом Байчжань наконец-то стал таковым. Отчаянным и на грани. Потому что лучшим можно стать не тогда, когда точно знаешь, что проиграешь – и невелика беда – но, когда не уверен, что меч соперника остановится вовремя. Так когда-то вырвал зубами победу Лю Цингэ, едва не отойдя в мир иной под руку с поверженным учителем, благо, обоих откачали… Так и его учитель когда-то все-таки отправил к праотцам собственного наставника. Что-то они не поделили тогда… И все же смерть на поединках, даже таких, была редкостью. Кровавая история пика Байчжань умалчивалась, она была тем самым фоном, что, благодаря стараниям поколений и поколений пиковых лордов воспринимался как должное. И не Цингэ это менять. Холодное лезвие пробило легкое, заставляя поперхнуться кровью. - Учитель! – голос Исюаня звучал испуганно, видимо, до парня еще не успело дойти, что произошло… - Учитель я… я не хотел… я… Он еще слышал, как кричит Исюань, зовя на помощь. Но он улыбался. Он всегда жил для кого-то. Для сестры сначала, потом для школы, защищая братьев и простой народ… Для Шэнь Цинцю – пусть и короткое время. Он воевал с демонами, когда мальчишка-ученик Цинцю сошел с ума на пару с его безумным папашей-демоном. Он сражался в приграничье за то, чтобы не пустить обезумевших от голода тварей к людям… Бездна все задери, он ведь тоже заслужил хотя бы чуть-чуть собственного счастья, верно? И пусть раньше в сражениях он находил его. Теперь оказалось, что не одни лишь победы могли дать ему смысл в жизни. Но, если уже и лорд Байчжань свяжется с демонами, репутация Цанцюн окончательно сменит полюс с плюса на минус. И отмыться будет непросто. А он все-таки не настолько эгоистичен, чтобы наплевать на взрастившую его школу. И, пока тьма не накрыла с головой, он взглянул в сторону бледной до зелени Лю Минъянь. Она поймала его взгляд, сжала губы и кивнула. Значит, все будет хорошо…

***

Когда он смог встать с постели, минул месяц. Лето уже полностью вступило в свои владения, а у постели больного как пришитая, сидела Ли Лин, ныне ученица Вэй Цинвэя. И нарадоваться на нее горный лорд не мог. Вообще, для поверженного горного лорда его навещали все и слишком часто… Странно, почему-то казалось, что, стоит оступиться и все отвернутся от не оправдавшего ожиданий Цингэ… Но нет, и это стало неожиданно приятно, хотя и стоило немалых сил убедить остальных лордов в том, что на Исюаня зла держать не надо, и парень отлично справится со своими обязанностями. Ци Цинци пришла один раз. И сказала лишь: - Я надеялась, что ты поступишь иначе. - Но иначе я не мог. - Это меня и пугает, шиди Лю. Но… мне обидно, что ты посчитал меня настолько бессердечной, что поверил в эту глупую провокацию. Прости меня, если сможешь. Лю Цингэ, если бы Му Цинфан страшным голосом не запретил этого делать, рассмеялся бы. Он и не был в обиде, в общем-то. - Думаю, тогда мы в расчете, - фыркнул он. - Только верни мне мою ученицу, а то она пропала, и видят Небеса, скоро я отправлюсь ее искать. И знаю, где найду, - напоследок все-таки не удержалась Цинци. Но вот ему разрешили встать. И Лю Цингэ забрал немногочисленные, как оказалось, пожитки... Ян Исюань стоял у выхода, и смотрел хмуро: - Учитель я… - Ты поступил правильно, Исюань. - Но все, что я наговорил… - О, ты просто не слышал, что в свое время наговорил я, прежде чем вызвать своего наставника на бой. - Тогда… желаю вам удачи? - И я тебе… не забрасывай тренировки, а то знаю я тебя… Ян Исюань надменно фыркнул, Лю Цингэ тоже, они хлопнули друг друга по плечу… И, на самом деле, расстались гораздо теплее, чем Лю Цингэ со своим наставником когда-то… Но, может, жизнь даст исправить и это недопонимание? Когда-нибудь… - Цингэ… шиди… стой! – Юэ Цинъюань догнал его уже когда Лю Цингэ запрыгнул на меч. - Послушай, скажи ему… скажи ему, что в той пещере, в Линси… это был я. Тем учеником, которого заперли, был я… И скажи, что он был прав, а я – дурак и поторопился. И в итоге – опоздал. Лю Цингэ кивнул, пообещав, что скажет. И сказал, разумеется. В тот же вечер. И, наверное, поэтому Шэнь Цзю ограничился лишь едким «идиот, и стоило ли это того?» кажется, обращенное сразу и к все еще не способному сражаться в полную силу и берегущему бок Лю Цингэ, и к далекому, давно уже ушедшему в иной, и - Цингэ очень надеялся - что в лучший, мир Ци-гэ. Несмотря на все скандальные перипетии их жизни, четвертый том «сожалений горы Чунь» не вышел. Зато великолепную балладу о заклинателе в белых одеждах, что искал в пограничье свою украденную демонами возлюбленную, а нашел лишь призрак ее, и остался с ней вопреки всему, еще долго пели в разных уголках как демонического, так и человеческого миров.