Романс о заклинателе и нежити

На Цанцюн все было по-прежнему. Даже радостно от такого постоянства. - Шиди! Твои ученики окончательно отбились от рук, пока тебя не было, - укоризненно вздохнул Шэнь Цинцю, закончив с приветствиями блудного брата. - Что они натворили? – хмыкнул Цингэ. А натворили они многое. Драки, диверсии и разрушенные строения – в ходе битвы, не иначе. - И твой личный ученик во главе безобразия, - наябедничала проходящая мимо Ци Цинци, - взял ответственность, так тащи ее гордо! Лю Цингэ едва не поперхнулся воздухом, но вовремя понял, о чем говорит сестра по школе. - Я поговорю с ним, - кивнул Цингэ. Но сначала он заглянет к шиди Му. - Это очень странная просьба, шисюн… - протянул целитель, - и самое удивительное, это услышать ее именно от тебя. - Может, я наконец-то начал тянуться к знаниям? Му Цинфан красноречиво хмыкнул: - Тогда составь эликсир сам. - Я обязательно поинтересуюсь рецептом, но сотворить не смогу. - Но зачем тебе? - Хочу одну тварь из логова выманить. Она слишком умна, чтобы попасться мне на глаза. Меня это бесит. И даже не соврал ни разу, виртуозно не договорив. И сработало – Му Цинфан согласился помочь. С Цянцао Цингэ выходил с легкой улыбкой на обычно суровом лице. Вот так, Шэнь Цзю... да и Шэнь Цинцю. Он тоже умеет проявлять тактические приемы не только в бою на мечах. Цзю, наверное, сказал бы, что он все равно действует как лунный носорог-питон – напролом. А Цинцю бы просто улыбнулся, скрывая свое веселье за веером. Но глаза-то он никогда не прятал. И в этом отличался от Шэнь Цзю, чей взгляд всегда скрывался за пушистыми ресницами… Лю Цингэ вспомнил, какие у его демона ресницы и пришел к выводу, что прежние – все так же скрывающие истинные чувства. И все же он забывался чуть чаще, чем в ученические годы. Забавно, что демоническое начало придало Шэнь Цзю какой-никакой уверенности… и, пожалуй, искренности. Ведь так упрямо играть избалованного богатенького сынка мог только великолепный лицедей. А вот врать прямо Шэнь Цзю не умел, это Цингэ помнил. Вспомнил, раз за разом прокручивая в голове все их перепалки до искажения ци, унесшего память о былых обидах Цинцю… Он выворачивал правду, позволяя всем счастливо обманываться на свой счет, но соврал Лю Цингэ он лишь один раз… И тогда он сказал ему. Не в разгар очередной ссоры, не в пылу драки... Сказал спокойно, перед тем как едва не самоубиться на одном из заданий, буквально сделав из себя приманку. Лю Цингэ считал, что стать таковой должен был он сам. И Шэнь Цзю тогда, стараясь смотреть ему в глаза, сказал: «Ну что ж. Если я не успею среагировать, эта дрянь тебя убьет. И я наконец-то буду счастлив». И в итоге, расчет Шэнь Цзю оказался верен – Лю Цингэ успел среагировать вовремя, разрубив кинувшуюся на шисюна-приманку тварь напополам. Прямо и честно, быстро и безжалостно. Цзю бы так не смог. Не таков был его уровень сил. Не та тактика боя. И он не стал играть в героя, когда понял, что такое решение и потакание чужой прихоти может действительно «осчастливить» его трупом шиди. Тогда Лю Цингэ не понял. Понял потом – когда учил Цинцю, уже лишившегося предрассудков и неистребимой злобы. Оценил. Ведь даже став горным лордом пика Цинцзин, он бы все еще… не успел тогда, тем морозным, серым утром, нанести правильный удар. На пике его встретили хаос и анархия. Впрочем, увидев вернувшегося лорда, адепты Байчжань вытянулись по струнке и замерли, глядя на свое Божество как мыши на удава. Лю Цингэ оглядел их хмурым взглядом, особо остановившись на Ян Исюане… - Адепты пика Байчжань, оказывается, тренируются, чтобы выйти на дороги в качестве разбойников? – спросил Лю Цингэ. Кажется, спины стали еще прямее… - Или, может, вы считаете, что громить постройки на Цинцзин – превыше чести? Адепты задержали дыхание… - Но раз уж вы считаете приемлемым атаковать толпой… Чэнлуань покинул ножны… - Покажите, чему же вы научились в мое отсутствие. Он не дал им ни выбрать кандидата для поединка, ни отступить, ни оправдаться – хотя, к чести этих оболтусов, они не пытались провернуть последнее… Когда он закончил массовое истязание своих адептов, отправив большую часть на Цянцао, пришло время для более тяжелой и выматывающей части наставления… - Ян Исюань, идем! - Да, учитель, - утирая разбитую губу, ответил Исюань. - Твои навыки весьма возросли, - бросил Лю Цингэ походя, - но почему ты сдерживаешь их? - Этот ученик никогда бы не… - Посмотрим в поединке, - фыркнул Цингэ, - но сейчас я бы хотел сказать другое. Ты уже не глупый юнец. И твое поведение в отношении своих братьев с пика Цинцзин неприемлемо. Ты должен их защищать, а не настраивать против себя. - Это все демон! - Ло Бинхэ не угрожает Цанцюн. А вот внутренние драки – очень. Не разочаровывай меня… Не повторяй моих ошибок, - тихо добавил он в конце. И почувствовал, как замер на миг Исюань. А потом истово закивал, уверяя, что понял и сделает все возможное… И еще не мог бы учитель подписать несколько документов, этот ученик их уже составил и почти согласовал, и… Пару недель Цингэ убил на то, чтобы разгрести накопившиеся за почти полтора месяца отсутствия дела. А ведь у Ян Исюаня действительно хорошо получилось справиться, пусть некоторые вопросы и могли решаться только горным лордом пика, но в остальном… На взгляд Лю Цингэ – не слишком придирчивый, правда - получилось у юноши весьма и весьма неплохо. Прогресс Ян Исюаня поражал – ему было-то всего двадцать один, а он уже представлял из себя серьезного соперника. Лю Цингэ лишь надеялся, что столь упорного и целеустремленного юношу не настигнет искажение ци, как его когда-то. Да, было бы неприятно. Потянулись дни до совета Лордов Пиков, наполненные поединками, визитами вежливости и некоторыми недоуменными взглядами со стороны… шисюнов и шиди. Лю Цингэ знал, что актерское – не его мастерство, но что было делать? Все же где-то там, вдалеке, в глухой усадьбе, сидело злобное существо… без которого становилось неожиданно одиноко. Шэнь Цзю всегда умел передавать свое неодобрение даже не через слова – жесты, взгляды, фырканье… А еще, с ним Лю Цингэ мог говорить все, что думал. Иногда просто что-то проговорить было даже полезно – находилось решение. Зачастую верное, одобренное тихим задумчивым хмыканьем… Его тоже не хватало – этого одобрительного хмыканья, когда Лю Цингэ говорил что-то, на взгляд Цзю, разумное. Но бесило, что было это выражение чувств слишком удивленным. Надо взять задание в тех краях – зря он, что ли, рассчитал все так, чтобы усадьба находилась пусть и на окраинах, но все-таки подпадала под зону ответственности Цанцюн. Как назло, там было тихо, пока не выдалась замечательная возможность… - Пропадают люди, - заявил Цинъюань… Заскучавший было на очередном собрании Цингэ встрепенулся, услышав название местности – как раз посередине. А потом можно будет сказать, что он просто проверял… И, даже, правда проверит остальные деревни и города. Хорошо, что слишком много тварей выбралось из Бездны, не успев – или не захотев – в нее вернуться. Плохо для простых людей, конечно, но для Цингэ – удачно. Что делать после того, как эта волна схлынет, Цингэ старался не думать. Мысль о том, чтобы, по подобию своих братьев, притащить демона на Цанцюн лорд Байчжань отмел сразу – и не потому, что боялся неприятия, хотя и это тоже – но Шэнь Цзю вряд ли согласится. Он и за пределы дома-то не желал выходить и прятался, забивался под кровать, стоило кому-то приблизиться к воротам… Удивительно, что Цингэ вовсе повстречал его в мире людей. В итоге, изрядно поторговавшись за право пойти на эту миссию с Ци Цинци – торговля выглядела коротким «я пойду. Один» - Лю Цингэ вскоре покинул Цанцюн.

***

Видимо, он и правда нарвался изрядно. Лю Цингэ едва заставил меч подняться в воздух после стычки с демоном. Нет, с заданием-то он разобрался быстро – тот демон, прикинувшийся уличным торговцем, заманивал к себе в павильончик детей… Мерзость, конечно, и Лю Цингэ без раздумий отрубил твари голову, а вот потом… У убитого горем нанимателя, после потери единственной горячо любимой дочери, случилось еще одно несчастье – племянник его, уйдя в лес, так и не вернулся… Об этом весть принес посыльный, когда Лю Цингэ уже собирался в дорогу. Мужчина перехватил его во дворе и попросил разобраться. Прочитав письмо, Лю Цингэ согласился, что, скорее всего, они имеют дело с демоном. Или стаей волков, хотя повадки тех в весеннее время едва ли заставляли серых зверей рыскать в поисках человечинки. И Цингэ полетел туда. И вот там-то его и ожидала огромная сколопендра, едва не унесшая с собой в могилу его руку, пару ребер и – будь он чуть менее проворен – позвоночник. Израненный, истекающий кровью, Цингэ, пошатываясь встал на меч… До Цанцюн было полдня лета. Но Лю Цингэ, в полубреду, не иначе, полетел в противоположную сторону. Странно – неужели он всего за месяц привык возвращаться в ту усадьбу, где в лучшем случае ждало злорадное шипение, а в худшем – прямо как сейчас – смерть? И все же, израненный, он ввалился в дом, чтобы, едва добредя до постели, рухнуть поломанной куклой на нетронутые простыни. Тьма накрыла неотвратимо, а Лю Цингэ не стал заострять на этом внимания. Последнее, что он помнил, это отчаянное, горькое «ненавижу», произнесенное прямо над ухом… Осознание собственной глупости приходит утром, когда Цингэ просыпается, лежа на животе. Все так же, как упал, чтобы не потревожить рану на спине. Грудь сдавливает от резко пахнущих тряпок, коими он обмотан весь. Цингэ хмурится, пытается приподняться… - Лежи, кретин с Байчжань, - шипит рядом злой голос. Цингэ поворачивается и встречается со слишком знакомым взглядом. Злым, яростным… и – совсем чуть-чуть – обеспокоенным. Шэнь Цзю выглядит плохо. Хуже, чем Цингэ его оставлял, и, если приглядеться, можно увидеть прочертившие стены борозды от когтей. И что он тут делал без него? Без него – и верно. Цингэ оставил его так надолго. Шэнь Цзю, должно быть, это не понравилось, если он решил вымещать свою злость на стенах. Но не убил, когда появилась возможность, и от этого было… до глупого тепло где-то в груди. - Спасибо, А-Цзю, - хмыкнул Лю Цингэ. К своему шисюну он бы никогда так не обратился, а к демону-то можно, почему нет? - Не смей меня так называть, - огрызнулся Шэнь Цзю, - ублюдок. Богатенький избалованный мальчишка. И он резко поднялся, с нечеловеческой грацией выскользнув за дверь. Цингэ все-таки попробовал подняться, превозмогая боль, и думая: а почему нельзя? Как его называть? Не Цинцю ведь – он им и не был уже. Цинцю может быть лишь один – и он на Цинцзин, горный лорд с сомнительной репутацией, окончательно утопленной с помощью пары низкопробных книжонок. Великий мастер Сюя точно не может шипеть и прятаться под кроватью от всего мира. Но Шэнь Цзю – может, это точно. Под кроватью, в борделях, за веером и собственной маской отменного мерзавца… Это он умеет, и кто он тогда, если не А-Цзю? А называть Шэнь Цзю на манер Цинъюаня –«Сяо Цзю» было слишком опасно для здоровья. Лю Цингэ помнил, с какой неизбывной яростью и ожесточением на него кинулась – единственный раз за все их знакомство – демоническая тварь, стоило этому прозвищу сорваться с губ заклинателя. Да, после Шэнь Цзю прятался под кроватью аж три дня, стараясь сделать вид, что его вовсе не существует, но… Цингэ не дурак, понял. Пусть на вопрос «почему?» ответа так и не последовало. Нормального ответа, а не: «он давно мертв», что было сказано так… тоскливо и горько, что после хотелось отмыться со всеми ароматными маслами мира, чтобы убрать осевшую от такого тона на коже горечь. На А-Цзю реакция была другая – будто Цинцю задумывался на мгновение, а потом, очнувшись, щерился, подобно загнанному в угол зверю, внезапно вспомнившему о своем незавидном положении. И вновь удирал куда-нибудь. Но в этот раз он вернулся быстро – в руках тазик со все так же резко пахнущей жидкостью, а через плечо перекинуты лоскуты ткани, в которой Цингэ не без возмущения узнал занавески. Новые, между прочим. Чистые… - Дурак, - буркнул Шэнь Цзю, - не двигайся, я перевяжу. Голос его был странным, глухим, надсадным, будто ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы исторгнуть слова из своей глотки. Цингэ замер, как и было велено. Это был первый раз, когда Шэнь Цзю приблизился к нему настолько, если не считать пары эпизодов драк… Но теперь он лишь – со все еще вызывающей в заклинателе удивление силой – помог принять сидячее положение и принялся менять повязку. - Вода… что в ней? Что-то знакомое, но… - На Цянцао добавляют… для аромата… травы, у меня их нет. - А эти откуда? - Собрал. - В саду такие не растут. Шэнь Цзю дернулся, легко слетая с кровати, пятясь и скалясь, будто ожидая удара… Лю Цингэ мрачно усмехнулся: - Ты смог выбраться? Впрочем, у тебя было достаточно времени, - сам себе же и ответил, даже удовлетворенно как-то. И все же… - Я не злюсь, - заверил Цингэ на все еще настороженный взгляд, - поможешь? Самому мне будет трудно перевязать рану… Шэнь Цзю осторожно подошел, нехотя, все еще напряженный, как натянутая тетива… Будто ожидал удара, несмотря на обещание. Но все же вновь взялся за перевязку. Лю Цингэ молча терпел отнюдь не ласковые прикосновения к ране, чужую резкую манеру затягивать импровизированные бинты. И тем не менее, если не поворачивать голову и не видеть облика сидящего рядом… существа, можно было подумать, что это и правда его соученик. В своих шипяще-укоризненных едких словах, движениях… И это было больно. Кажется, им обоим: стоило Шэнь Цзю закончить обрабатывать и перевязывать раны, он тут же отстранился, остервенело скинув испачкавшееся тряпье в таз с остатками отвара, и собрался было выйти… - Можно же было оставить для следующей перевязки… - У тебя есть ноги и руки. Соберешь еще, - раздраженно рыкнул Цзю и вышел уже окончательно. И то, как он старался двигаться по-человечески навевало жуть. И Цингэ хотелось отвернуться, но он продолжал смотреть ему вслед… - И почему ты не мог свалиться на двор мертвым? - шипел Шэнь Цзю, в очередной раз меняя бинты. Лю Цингэ морщился и огрызался: - Чтобы не доставлять тебе удовольствия. - Я так и подумал. Чего еще ожидать от дикаря с Байчжань. Хотя бы их общение стало двусторонним, и Лю Цингэ больше не чувствовал себя сумасшедшим, разговаривая с пространством дома. Однако, была и обратная сторона – теперь это пространство из угла едко и метко оценивало каждое слово и каждый жест. Шэнь Цзю всегда был таким – на каждую чужую фразу имел целый набор ядовитых ответов, и Цингэ был уверен, что, порою затянувшиеся паузы - всего лишь время, требующееся для того, чтобы выбрать самый невыносимый из них. Смерть и существование нежитью сделали характер Шэнь Цзю еще несноснее. И порою Цингэ хотелось рявкнуть, чтобы тварь свой рот закрыла, но он сдерживался. С Шэнь Цзю вообще приходилось сдерживать свой нрав ежесекундно, и, похоже, демону особое удовольствие доставляла эта внутренняя борьба заклинателя. Иначе почему он с таким упорством продолжал действовать Лю Цингэ на нервы? И тем не менее, демон все так же продолжал пробираться за пределы усадьбы, чтобы достать необходимые для целебного отвара травы, утверждая – нелепо, на самом деле – что ядовитых, к сожалению, не нашел… чтобы потом сидеть после своих вылазок неподалеку от Цингэ с видом крайне независимым и гордым. Изо всех сил стараясь скрыть едва заметную дрожь, разбивающую все впечатление безразличия. И этот же иррациональный страх раскинувшегося за порогом мира заставлял когтистую руку, еженощно высовываться из-под кровати, чтобы сжать спущенную кисть так отчаянно, будто та являлась той самой спасительной соломинкой, отпустишь которую - и утонешь непременно. И Лю Цингэ не смел лишать нежить этого ощущения. Пять дней понадобилось, чтобы восстановиться достаточно для тренировок. Но Цингэ продолжал изображать немощного, что злило Шэнь Цзю неимоверно… - Когда это лорд Байчжань стал таким бесполезным лентяем? - С каких это пор тебя волнует моя полезность, А-Цзю? - Почему именно так?! – спустя довольно продолжительное время, прошипел Шэнь Цзю из-под кровати. Лю Цингэ придвинулся ближе к краю, разглядывая тонкую мелово-белую кисть, что сжимала его собственное запястье, не смотря на все слова, что Цзю шипел сквозь зубы. Диета на крови и – соответственно – энергии заклинателя давала свои плоды: Шэнь Цзю уже мало чем напоминал ту изломанную тварь из Бездны. Скорее он походил на очень худую, чересчур болезненную и покрытую многочисленными полосками шрамов версию себя. Полоски эти, не белые – иначе бы просто затерялись на такой белизне кожи – но наоборот, темные, синюшные… И все-таки, уже не язвы и раны. Это радовало. - Может, вылезешь уже? На кровати удобнее спать, чем под ней, - вместо ответа сказал Лю Цингэ. Тонкие пальцы до боли сжали его кисть, грозя раздробить кости, Цингэ поморщился, но не издал ни звука… - Что-то не помню, чтобы в доме была другая кровать… И белье. Лю Цингэ осторожно, стараясь действовать как можно более плавно, повернул кисть, переплетаясь пальцами с когтистой рукой. Вздохнул: - Зачем бы другая? Эта достаточно широкая. И держаться тебе тогда будет удобнее. А у него не будет этой ежеутренней пытки в виде разминания затекшей конечности. Но этого он не сказал, стараясь не разбивать воцарившуюся в комнате тишину. Спустя, казалось, вечность, Шэнь Цзю спросил, тщательно маскируя нервозность за сарказмом: - Не противно будет? С демонической тварью лежать? Лорд Байчжань, блестящий заклинатель, гроза демонов? Слишком много яда для того, чьи пальцы так предательски подрагивают. И Лю Цингэ внезапно открыл для себя, что… - Нет. Не будет. Что-то скрежетнуло под кроватью, а рука ускользнула. Лю Цингэ вздохнул и собственную подтянул к себе, разминая кисть. Шэнь Цзю одновременно слитным и неправильно дерганным, размывающимся перед глазами движением оказался на кровати. Слишком нечеловеческим был этот рывок, чтобы заклинатель удержался от судорожного движения руки в сторону ножен. Но быстро взял себя в руки, иначе – все напрасно. Демон навис над заклинателем, скалясь, скользя по синюшным своим губам слишком длинным языком, обнажая клыки-иглы – по три с каждой стороны. - Не противно? – прошипел он. И черный глаз странно поблескивал в лунном сиянии, а подернутый туманом будто тоже светился изнутри, и свет этот пульсировал, как показалось Цингэ, слишком… нервно. Так же он вел себя, когда они впервые встретились, и заклинатель, вместо того, чтобы рубануть с плеча, просто раз за разом преграждал нежити путь… Лю Цингэ рассматривал его сейчас, пытаясь и правда найти в себе отвращение или хотя бы неприязнь, но… Видимо, успел уже привыкнуть. Не к Шэнь Цзю, но к его новой сущности. А еще было интересно немного, и Лю Цингэ позволил себе небольшую шалость. В конце концов, Шэнь Цзю первый решился на провокацию, так почему бы не подыграть? И заклинатель обхватил руками тонкую, задрапированную в слои легких одежд, талию, чуть притянув к себе. - Нет, - ответил твердо и честно. Шэнь Цзю от неожиданности рявкнул, клыками щелкнув едва ли не у самого носа, а потом вырвался, откатился на другой край кровати, прижавшись спиной к стене и поблескивая глазом на вероломного мужчину. Цингэ повернулся к нему, но настаивать не стал – просто протянул руку: - Спи. И Шэнь Цзю вздрогнул, но вновь схватился за предложенную ему кисть. Лю Цингэ закрыл глаза, проваливаясь в сон. Спокойный и глубокий. Кто бы мог подумать еще пару месяцев назад…

***

Идиллия продлилась недолго и, в один из солнечных и теплых уже дней, Лю Цингэ обнаружил на пороге заплаканную и потерянно озирающуюся девчушку. От нее так ощутимо веяло отчаянием и страхом, что даже Шэнь Цзю, обычно предпочитающий прятаться от любого живого существа поглубже в доме, выглянул посмотреть. Солнечный свет больше не сжигал его – лишь обжигал неестественно бледную кожу, но это легко решалось хорошо подобранной черной, не пропускающей лучи, тканью и такой же вуалью, скрывающей лицо. Цингэ даже рад был, что никто не увидит его демона. Его проклятье, ставшее неотъемлемой частью жизни. И мыслей – все больше Шэнь Цзю было в его размышлениях, планах… и это пугало, но и приносило почти болезненное удовольствие. Жаркое, сжигающее душу. Наверное, Цингэ убил слишком много демонов, раз сама Бездна решила его проклясть. - Что случилось? – стараясь звучать как можно мягче, спросил Цингэ, но девчушка вздрогнула… И все-таки ответила: - Мой брат… мой брат пропал, а вы… вы ведь великий заклинатель, и… А он ушел. На охоту в лес и обещал, что вернется, но… его нет. Уже два дня нет… Лю Цингэ вздрогнул. Не от этих слов, от другой картины, пришедшей из прошлого… Он так обещал Лю Минъянь. Всегда пред тем, как уйти на задание ли, на охоту… обычно - вовсе ненадолго… Но один раз он слишком задержался. И по возвращении сестра выглядела так же. Только в ее глазах еще плескалось и облегчение. Что вернулся живым. Но тихий вздох за спиной, едва заметно похолодевший – неправильным, мертвым холодом – воздух подсказывал, что для этой девчушки, комкающей подол своей простенькой юбки, подобное чувство останется недостижимым… - Я попробую его найти, расскажи, куда он пошел, - Лю Цингэ не хотел, чтобы голос звучал резко. Но не умел иначе. Спустя сутки поисков, он вернулся в усадьбу с обескровленным телом на руках. Шэнь Цзю сидел рядом с девушкой, когда та увидела заклинателя… И его ношу. От пронзившего еще несколько мгновений назад безмятежный летний день крика, полного боли и отчаяния, демон дернулся. Но подходить не стал, скорбным призраком застыв на пороге. Лю Цингэ отошел к нему, издали наблюдая за тем, как рыдает над телом брата девушка. - Ты убил эту тварь? – спросил Шэнь Цзю. - Я… решил сначала доставить его… сюда. - Теперь его и вовсе не найти до следующей пропажи! – прошипел Шэнь Цзю, разворачиваясь и хватая Лю Цингэ за отвороты ханьфу, - дурацкий лорд Байчжань! Почему ты стал таким бесполезным?! - Я не сумел бы его найти быстро – времени прошло достаточно, чтобы след истерся. Шэнь Цзю отвернулся, яростно что-то прошипев сквозь зубы, а потом вдруг рассмеялся. Горько, зло и как-то… понимающе, что ли. - Ты не стал его искать не поэтому, - заявил он, отходя на несколько шагов. Дергано. Не по-человечески. Откинул вуаль, клыкасто улыбнувшись: - А потому, что точно знаешь, где эта тварь сейчас, верно? Лю Цингэ на мгновение опешил. И не от того, что Шэнь Цзю оказался прав, а потому, что эта мысль, несмотря на всю свою логичность, хоть и мелькнула, но была тут же отринута как несостоятельная. Слишком далеко находился труп, чтобы поверить, что Шэнь Цзю, вздрагивающий от малейшего шороха даже когда просто выбирался за пределы стен дома, способен был за одну ночь добраться туда, убить мальчишку и вернуться, чтобы продолжить бессовестно дрыхнуть у Цингэ под боком. Шэнь Цзю был бессовестной скотиной, но не бессердечной тварью. - Нет. Не знаю, - отрезал Цингэ, - но ты сможешь мне сказать. Шэнь Цзю уставился на него так, будто на голове у Лю Цингэ выросли рога. Пару раз демон то открывал, то закрывал рот, будто силясь что-то сказать, но в итоге просто качнул головой и неуверенно направился к телу. Девушка – Ли Лин ее звали – все еще плакала, но все-таки посторонилась, когда Цзю наклонился, внимательно изучая тело ее брата, особое внимание уделив следу на шее… Потом встал, вернувшись к Цингэ, сказав тихо, чтобы Ли Лин не услышала: - Надо вскрыть. Она… - Я скажу ей, чтобы озаботилась похоронами. - У нее нет средств, - пробормотал Шэнь Цзю, - и никого больше… она рассказала, пока мы ждали тебя. Он резко замолчал и отвернулся, а Лю Цингэ вдруг понял, что, несмотря на всю поганость сложившейся ситуации, ему так и хочется улыбнуться. Даже счастливо. Потому что Шэнь Цзю ждал его. Не вестей, не вердикта – его. Даже понимая, что Цингэ вполне мог решить, что смерть брата этой девушки на его когтистых руках – ждал. - Думаю, на скромный похоронный обряд я выделить средства смогу. - Надо же, какое благородство, - прошипел Шэнь Цзю, пытаясь за свой промах отыграться этим ядовитым тоном. - Нет, я просто дальновидный. И я ненавижу уборку. Наверное, это было настолько подло, настолько в стиле самого Шэнь Цзю, что тот посмотрел на заклинателя с некоей долей уважения даже. Хотя больше, конечно, там было злости. От нее – не иначе – Цзю даже не смог выдавить ничего уничижающего в ответ… - Это десятилапый паук-оборотень, - вынес вердикт Шэнь Цзю, рассматривая остатки органов паренька, зацепившихся за кости. - Паук-оборотень? - Мой далекий «родственник», - оскалился Шэнь Цзю, наслаждаясь промелькнувшей на лице заклинателя тенью. - Вряд ли так. Твоими родственниками определенно были змеи, - неожиданно парировал Цингэ. - Вот уж нет. Уж я-то знаю… - Цзю назидательно наставил на него палец. - В любом случае, у тебя лапок четыре, - Лю Цингэ в доказательство дернул за опрометчиво предоставленную часть «лапки». Шэнь Цзю зашипел, и ткнул в отместку когтем Цингэ в грудь. А раньше бы удрал куда-нибудь в угол, и такой прогресс не мог не радовать. - Так что делает эта тварь и как ее убить? - А как ты обычно убиваешь тварей? Меня в расчет можно не брать – если ты, конечно, не настолько жесток, чтобы выесть пауку-оборотню мозг потоком чуши, что ты выдаешь за речь. - Я думаю, стоит просто позволить тебе открыть в присутствии этой твари рот, и она захлебнется ядом, который за речь выдаешь ты, - парировал Лю Цингэ. Шэнь Цзю прищурился, зарычал… а потом вдруг хмыкнул: - Надо же, стоило умереть, чтобы увидеть, что у моего шиди появились мозги и чувство юмора. - Стоило умереть, чтобы понять, что в этой жизни что-то неизменно, и ты все та же ядовитая тварь, с которой я и учился, - брякнул Цингэ и мысленно отвесил себе подзатыльник. И как у Шэнь Цзю получается вывести его настолько, что слова сами срываются с языка… Но ошарашенное, потерянное какое-то выражение на лице Цзю отпечаталось на сетчатке, будто слишком яркая вспышка. А потом демон кинулся. Они покатились по полу в беспорядке молотя друг друга кулаками. Точнее, это Цзю дрался, даже кусался, а Цингэ только и мог, что защищаться и подставлять предплечья, не давая демону впиться куда-то еще. - Ты! Ты оставил меня! Это был ты! Как ты посмел умереть у меня на глазах! Тварь! Как ты посмел выбрать Мою жизнь! Шэнь Цзю кричал, едва ли не выл. А потом затих, уткнувшись Лю Цингэ в шею и – впервые на памяти Цингэ – заплакал. Тихо и горько, старательно давя всхлипы. - Потому что ты был моим братом… глупым, непутевым… - бормотал Лю Цингэ, гладя Шэнь Цзю по растрепавшимся волосам, по подрагивающим плечам, - я не хотел, чтобы ты умер. Но Чэнлуань… он ведь уже сорвался тогда… и он бы нашел другую цель. - И все были бы счастливы! Они обвинили меня! Не поверили… Я сказал, но никто… А ты просто оказался в этом мире. Где другой, «добрый» я тебя спас… Почему? - Что? - Почему у него получилось, а у меня – нет?! Лю Цингэ честно задумался над этим вопросом. Признаться, он размышлял над ним не раз и не два, но… пожалуй, ответ он смог найти лишь сейчас: - Потому что он – не ты. И в его прошлом… не было того, что было у тебя? Потому что он… не помнил, что мы были… что мы не были друзьями? - Это невозможно, - шмыгнул Шэнь Цзю, завозившись и приподнимаясь, чтобы видеть лицо заклинателя: - Как можно этого не помнить? Как вообще можно забыть все, что касалось меня лично, но не утратить ни навыков, ни знаний? - Я не знаю, А-Цзю. - Ты не хочешь знать, - Шэнь Цзю попытался вырваться, но Цингэ его не пустил. - Отпусти! Отпусти меня сейчас же! Лю Цингэ разжал руки и Цзю тотчас отпрыгнул от него, глядя зло и как-то… обиженно, что ли? Цингэ тоже встал, оправляя одежды, морщась от всех наставленных демоном синяков и укусов… - Я пытался выяснить. Мы все пытались, но… Му Цинфан сказал, что это последствия искажения ци. Что такое бывает и, может, воспоминания вернутся. Может быть, они и вернулись, но отношение у Цинцю к ним уже изменилось. Не знаю. Надо поймать эту тварь. Идем. - Ты не хочешь знать, потому что он лучше. Никому не нужна злобная и подлая тварь как я, верно? Шэнь Цзю пробормотал это очень тихо, но Цингэ все-равно услышал. И покачал головой в ответ.

***

«Пойдем» - оказалось проще сказать, чем сделать – Шэнь Цзю уперся, как норовистый бычок, не желающий идти на рынок. За ворота он еще вышел, сверля Лю Цингэ отчаянным взглядом, но, стоило дойти до реки, как весь его и без того хилый запал иссяк и, если бы рефлексы заклинателя были бы чуть хуже, попытка дезертировать оказалась бы успешной. - Я не пойду! – вырывался Шэнь Цзю хоть и настойчиво, но без прежней ярости. - Пойдешь-пойдешь, - разочаровал его Лю Цингэ, таща за собой эту придурковатую нежить, как ломовая лошадь – плуг. - Шэнь Цзю, это просто невозможно! – в сердцах бросил Цингэ, когда нежить перестала вырываться, вместо этого принявшись нарочито громко заявлять о бесчеловечности и наглости «дикого зверя с Байчжань». - «Невозможно» - это то, что делаешь ты! Я давно уже должен был от тебя сбежать, а ты сам предоставляешь такую возможность! – справедливо заметил Шэнь Цзю. Но Лю Цингэ лишь фыркнул: - Когда сбежишь, то хоть под кровать не залезай. После того, как ты перестал протирать там собою пол, под ней скопилось достаточно пыли. На это гордая нежить лишь презрительно фыркнула. Лю Цингэ сомневался, что Шэнь Цзю вообще способен от него сбежать сейчас. Хоть домой, хоть в Бездну – слишком сильно сжимала когтистая рука кисть заклинателя, слишком близко, уже даже перестав себя одергивать и отступать, шел сейчас Цзю. Слишком затравленно оглядывался по сторонам, вздрагивая даже от звука сорвавшегося с кроны листка. Наверное, его и правда не стоило тащить с собой: вряд ли в таком состоянии Шэнь Цзю будет способен помочь Цингэ в его задумке… Но в противном случае он рисковал и вовсе упустить тварь, а та продолжит терроризировать деревни, и кто знает, сколько людей еще пострадает, прежде чем Цингэ сумеет ее настичь? И глупо было не использовать то преимущество, которое он имел… - Вот здесь его и убили, - произнес Цингэ. Шэнь Цзю мстительно смотрел в другую сторону. Лю Цингэ фыркнул: - След уводит на север, но через сотню метров будто обрывается. - Потому что он пошел на юг. Эти пауки по земле не ходят, - буркнул Шэнь Цзю, - он просто хотел запутать возможных преследователей. - Шел по кронам? Шэнь Цзю, все еще не глядя на Цингэ – но все так же прижимаясь к тому, едва не заползая на закорки – кивнул. - Отлично, - кивнул Лю Цингэ и в упор уставился на затылок своего недобровольного спутника. Цзю почувствовал, дернул плечами, зашипел: - Издеваешься? - Не полезешь? - Нет. - След разглядеть сможешь, если будешь достаточно близко? - И так могу. Он воняет, - буркнул Шэнь Цзю. - Тогда веди. Теперь они шли бок о бок. Иногда Шэнь Цзю останавливался, разглядывал что-то над головой, принюхивался вовсе по-звериному, длинный язык его тогда высовывался, будто тоже сканируя пространство, но Цингэ таким было уже не пронять. Иногда Цзю менял направление так резко, что оставалось лишь подивиться… Нападение вышло неожиданным и – разумеется – со спины. Лю Цингэ, впрочем, отреагировал сразу, принимая тварь на клинок, но та сумела откатиться, раненая, но не убитая… Сильная и весьма отвратительная на вид – слишком длинные, как у косиножки – лапы, в сердцевине они вплетались в подобное человеческому торсу тело, со стороны «шеи» раскрывающееся в усеянную зубами-иглами пасть. Достать это тельце оказалось безумно сложно, а тонкие лапки оказались весьма прочными. Чутьем своим Цингэ понял, что тварь не одна, приготовился уже отражать нападение сразу двух противников, но… Где-то за спиной зарычал Шэнь Цзю… Лю Цингэ все-таки покончил с тварью, чтобы обернуться, и увидеть, как его нежить сцепилась с еще одной. Отросшие когти-лезвия полосовали по ногам остервенело, стараясь добраться до тельца. Паук вопил дурниной, и от этого резкого голоса сводило мышцы. Но Шэнь Цзю был упрямым, шипел и продолжал медленно идти к цели, не обращая внимания на многочисленные порезы… Лю Цингэ примерился и, вычленив нужный момент, рявкнул: - В сторону! Шэнь Цзю рванулся прочь от твари, лапы той еще тянулись к казавшейся достаточно измотанной жертве, и заклинатель воспользовался этим мгновением, чтобы пронзить тело насквозь. - Выше! Бей выше! – прохрипел Цзю. Лю Цингэ послушался. Вскоре и эта тварь затихла. - А-Цзю! Лю Цингэ подскочил к Шэнь Цзю в один прыжок. Упал на колени рядом, боясь дотронуться до шипящей и плюющей в него проклятьями нежити, на которой, казалось, места живого не было – сплошь царапины и уколы. - Подожди, дай я… - Что мне твои травки? – рыкнул Шэнь Цзю, кривясь от отвращения, но примериваясь зализать одну из самых глубоких рваных ран на боку… - Подожди, - твердо повторил Лю Цингэ, стягивая верхнее одеяние и разрывая рукав следующего слоя на повязки. - Что, противно? – ехидно проскрипел Шэнь Цзю, все же медля… - Нет, думаю, тебе самому будет приятнее, если сначала рану обработать. Хоть водой. - А пока мы добираемся, мне предлагаешь терпеть? - Мы быстро, - заверил Цингэ, подходя и перематывая самые крупные раны оторванной от одеяний тканью. А потом, подхватив по инерции попытавшего вырваться Шэнь Цзю на руки, он ловко вскочил на меч, взмыв в воздух. Цзю тут же затих в его руках, только шею выворачивал забавно, пытаясь рассмотреть происходящее внизу. - Ты в порядке? – перекрикивая свист ветра спросил Цингэ. Шэнь Цзю с трудом оторвал взгляд от простирающихся внизу крон и кивнул. Лететь оказалось совсем недалеко, и вот уже они приземлились на дворе усадьбы, и к ним со всех ног кинулась Ли Лин. Увидев пропитавшиеся кровью повязки на теле Цзю, она вскрикнула и принялась было суетиться, но Цингэ в приказном порядке отправил ее в деревню: - С тварями, убившими твоего брата покончено. Теперь его душа может покоиться с миром. Проверь, чтобы к обряду погребения все было готово. Девчушка закивала и умчалась выполнять распоряжения. Шэнь Цзю задумчиво смотрел ей вслед: - Она ведь только потеряла брата… - Вот именно. Пока ей есть, чем себя занять, ей будет не так плохо, полагаю. Жди здесь. Цингэ осторожно усадил так и не выпущенного из рук демона на стул, а сам поторопился натаскать и подогреть воды. Шэнь Цзю вел себя на удивление тихо и послушно, будто этот полет и свистящий ветер выдули из него все упрямство. Ненадолго, правда… - Уйди! Я сам могу обработать себе раны! Тебе что, так нравится таращиться на голых мужчин?! Лю Цингэ аж покраснел от злости, ударил по воде кулаком, заставив Цзю настороженно замереть, а потом рыкнул: - Было бы на что тут смотреть, кожа и кости. И раны еще эти. Я тебе помочь хочу, а ты нос воротишь. Достал! - Ты меня тоже достал, - прошипел Шэнь Цзю, и, в доказательство, скрылся под водой с головой. Лю Цингэ плюнул на этого балбеса и вышел, зло хлопнув дверью. И все-таки сходил, налил вина, щедро сдобрив собственной кровью и энергией. Шэнь Цзю был дурной, упрямой нежитью, но он был его упрямой нежитью. К тому же, он подставился, стремясь помочь. Не кинься Цзю на вторую тварь и, возможно, легкими ушибами да синяками Лю Цингэ не отделался бы. Вернулся заклинатель как раз вовремя – Шэнь Цзю сидел, обмотанный полотенцем, и, изогнувшись знаком вопроса, пытался зализать себе рану, проходящую по всему боку. Морщился, шипел, но делал. - Как ты в Бездне выжил, если так подставился в первую же схватку один на один? – буркнул Лю Цингэ, напоровшись на неприязненный взгляд. - Инстинкты. - И где они были в этот раз? - Со мной, - огрызнулся Шэнь Цзю. Но что-то он не договаривал, и Лю Цингэ хотелось бы выяснить, что именно… - И почему не использовал? - Почему ты такой надоедливый? Это все из-за тебя. - Меня? – удивился Лю Цингэ. Но он понял – не зря ведь столько прочитал о химерах, об объединении миров… все, что ему достал Мобэй-цзюн. - Тебя, ты ведь заставляешь. Постоянно… Говорить. Слушать. Издеваешься. - Когда это я над тобой издевался? – холоду в голосе Цингэ позавидовал бы и ледяной демон. - Когда делаешь вид, будто живешь с человеком, - оскалился Шэнь Цзю. Лю Цингэ вернул ему усмешку, протянул бокал вина: - Я не склонен верить обману. И прекрасно знаю, кто ты сейчас. - Тогда почему? Почему ты… ты ведь лорд Байчжань! Ты должен убивать тварей, а не поить их своей кровью! Ты… - Я и без тебя знаю, кому и что я должен, - огрызнулся Лю Цингэ. - Тогда что ты делаешь?! Заклинатель вздохнул. Он и сам слабо себе представлял, что именно он делает, но чем больше времени они проводили вместе, тем больше крепло ощущение – делает он все правильно. А вот у Шэнь Цзю было диаметрально противоположное мнение, и, несмотря на это, он все еще не попытался ни напасть, ни даже просто сбежать… Впрочем, Шэнь Цзю стал явно разговорчивее, и, может быть… - Меняю ответ на ответ, - предложил Цингэ. Шэнь Цзю задумчиво покрутил в пальцах бокал, а потом кивнул: - Почему ты не убил меня? Лю Цингэ посмотрел на Шэнь Цзю прищурившись, а потом кивнул и ответил: - Ты не пытался напасть. Уходил от битвы и… показался мне знакомым. Я и сам не знаю, почему не убил тогда. - Но почему теперь? - Потому что я помню, каким ты был, потому, что я вижу, какой ты сейчас. - Ты помнишь человека, - возразил Шэнь Цзю. - Отвратительного человека, о котором я знал до смешного мало, а думал, что вижу насквозь. Человека, который попытался спасти меня, рискуя собственной жизнью. И который, став демоном из Бездны, убил лишь один раз – тварей, которые только называли себя людьми. - Я убивал и простых людей. - И заплатил за это сполна, как я погляжу. Знаешь, ты всегда бесил меня. Видом своим, надменностью, подлыми приемами… - Цингэ подошел и сел на корточки перед глядящим на свои колени Шэнь Цзю: - Но ты был моим братом-по-школе. И я никогда не желал тебе ни смерти, ни страданий, - он протянул руку и накрыл ледяные пальцы, сжимающие бокал с такой силой, что, казалось, вот-вот скомкают железо: - Я не попытался тебя даже понять, пока… ты был собой. А потом… и вовсе потерял. А нашел уже… вот таким. Но знаешь, - Лю Цингэ улыбнулся, потому что пришедшая на ум мысль засела прочно и имела под собой основания: - Не сильно-то ты и изменился со времен ученичества, Шэнь Цзю. - А ты поменялся, - протянул тот в ответ. - Надеюсь, в лучшую сторону, - фыркнул Цингэ. - Надейся, - насмешливо протянул Цзю, но насмешка та была слишком уж натянутой, неправдоподобной, и он быстро опустил голову, буркнув: - Задавай вопросы. Два. И Лю Цингэ задал мучавший его уже давно вопрос: - Почему ты не сбежал, когда смог найти лазейку? - А… куда мне идти? – и вновь ядовитая насмешка, взгляд этот… знакомый такой, едкий. А ответ честный и страшный. Верно. Ему и в том, «своем» мире некуда было идти, а уж здесь… Здесь уже есть мастер Сюя, Шэнь Цинцю, лорд пика Цинцзин. И – волей злого рока, или наоборот, везения – теперь здесь есть и Шэнь Цзю, бывший раб, бывший лорд пика Цинцзин, обвиняемый во всех грехах - и не все он не совершал – бывший заключенный, не переживший пыток чудовища… Которого сам и взрастил. - Тогда, в приграничье ты… показывал пещеры Линси и… меня. Зачем? Шэнь Цзю дернулся, как от удара, попытался выдернуть свою руку из сильных пальцев, но у него, конечно, не вышло, хотя Цингэ подозревал, что захоти он по-настоящему, и так просто заклинатель бы демона не удержал… - Ты не мог этого видеть, тебя ведь… тебя там не было! - Я ушел раньше, чем это наваждение спало, ты… Ты же потом показывал видения для меня? - Я чувствовал, когда ты подходил, - «зацепился» за опрометчиво заданный вопрос Шэнь Цзю, - думал, увидев, либо добьешь, либо не захочешь больше приходить, а ты… - Ты не ответил на заданный вопрос. - Ответил, - насупился Цзю. - Не на тот. - Кто виноват, что ты задал три вопроса вместо двух? - Я виноват. Вот видишь, я ответил на твой третий вопрос. Твоя очередь. Почему ты воспроизвел эту сцену? Шэнь Цзю посмотрел на него с раздражением, но в то же время и с плохо скрываемым восхищением: - С возрастом ты стал гораздо хитрее. - Мне было, у кого учиться. Шэнь Цзю помолчал, потом, вспомнив, видимо, о вине, опрокинул в себя бокал одним махом, встал, так и не сподобившись завершить перевязку. Лю Цингэ поморщился, осторожно надавил на плечо, усаживая обратно, и уже сам, сноровисто замотал самые глубокие раны. Он как раз закреплял узел, когда Шэнь Цзю тихо ответил: - Я плохо помнил свою человеческую жизнь. Точнее… мне она не нужна была. В Бездне. Но я увидел тебя и… и будто что-то вспомнил. - И что же? - Я знал, что ты должен был быть мертв. Но ты был жив и я… стал доставать воспоминания. В пещере это казалось просто хорошим способом… и отвадить тебя тоже. А получается… я тоже потерял тебя и нашел – таким. - Тебе нравится то, что ты нашел? – брякнул Лю Цингэ. - Могу задать тот же вопрос, - надменно фыркнул Шэнь Цзю. Лю Цингэ посмотрел на заворачивающегося в слои одежд как в кокон демона, и, подумав, заключил: - Больше, чем я рассчитывал. Два дня Шэнь Цзю отказывался с ним разговаривать. Даже избегал его, исключения делая лишь для ночного сна – тогда Цзю забирался на кровать, кутался в тяжелое и теплое - не смотря на по-летнему жаркую погоду – одеяло и, хватая Цингэ за руку, засыпал. Ли Лин, схоронившая брата, прибилась к усадьбе. И Шэнь Цзю даже не возражал, хотя и было видно, что ему не по себе от близости другого человека. Пришлось Лю Цингэ устанавливать правила поведения в доме. К счастью, девчушка оказалась исполнительной, скромной и не лишенной изрядной доли разумности. Она совсем не походила на беззаботных ее сверстниц. И потому прижилась в небольшой пристройке у дома. Теплой и весьма пригодной – после того, как она навела там порядок, а Цингэ починил кровать и купил матрас и постельное белье – для житья. Все хорошее имеет свойство заканчиваться, и Лю Цингэ был вынужден вернуться на Цанцюн. - Я постараюсь вырваться, как только смогу, - пообещал он. Шэнь Цзю безразлично пожал плечами и отвернулся. Ли Лин повсхлипывала для вида, но пообещала следить за домом и «младшим хозяином». Отчего она распределила их роли так, мужчины не знали. Но Лю Цингэ мстительно не поправил, а Шэнь Цзю, похоже, было все равно. Он хранил обиду непонятно на что, и, соответственно, молчание.