Пока я мылся я вскрылся

Вове же той ночью совсем не спалось. Если Макрон спал рядом словно убитый, то мальчик, сколько бы не вертелся и не крутился, всё никак не мог уснуть. Его голова была полна мрачных мыслей, как черный рой, кружившихся вокруг одного единственного вопроса: что историк собирается с ним сделать? Мысли о историке убивали. Он всегда преследовал его, как тень, никогда не давая Вове покоя. Воспоминания о тех днях всплывали в сознании, вызывая дрожь. Историк постоянно искал повод остаться с ним наедине. Его руки, казалось, повсюду, каждое прикосновение было ледяным и мерзким. "Ты ведь уже большой мальчик, Вова, ты знаешь, что тебе нужно," – эти слова, произнесённые шепотом, как яд, растекались по венам, оставляя после себя только страх и отвращение. Историк никогда не останавливался. Он задавал непристойные вопросы, словно наслаждаясь тем, как Вова мучается от стыда и страха. "Ты когда-нибудь целовался, Вова? Хочешь попробовать?" – его голос, мягкий и коварный, был похож на шорох змеи. Вова вспоминал, как однажды историк загнал его в угол, прижав к стене и прошептав на ухо что-то мерзкое, чего Вова даже не мог осмыслить полностью от ужаса. Он помнил каждое прикосновение, каждый взгляд, которые казались пронизывающими и оставляли за собой невидимые ожоги. Историк всегда находил способ остаться с ним наедине, ловко ускользая от чужих глаз. Его руки, скользившие по спине, вызывали у Вовы желание кричать, но страх и стыд парализовали его. Историк угрожал, что если Вова кому-то расскажет, то будет хуже. "Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал, какой ты непослушный мальчик, да?" – эти слова звучали в ушах, как приговор. Каждое новое воспоминание приносило с собой волну ужаса. Вова чувствовал, как его сердце стучит так громко, что, казалось, вот-вот разбудит Макрона. Пот катился по спине, оставляя холодные следы, а руки дрожали от страха. Что, если историк уже здесь? Что, если он сейчас стоит у двери и слушает, как Вова корчится от ужаса? Его преследователь никогда не давал покоя. Он постоянно задавал непристойные вопросы, словно наслаждаясь тем, как Вова мучается от стыда и страха. Во всяком случае, подросток, недолго думая, решил, что оставаться здесь невыносимо. Совсем осторожно, посреди ночи, он встал с кровати, стараясь не разбудить Макрона. С каждой секундой его страх нарастал, как волна перед штормом. Он схватил одежду, висящую на стуле, и бесшумно вышел в ванную, где тусклый свет ночника лишь усиливал его тревогу. Там, в маленькой комнате с холодным кафелем, Вова почувствовал себя еще более уязвимым. Быстро натягивая джинсы и футболку, он прислушивался к каждому звуку, чувствуя, как напряжение в груди превращается в глухую боль. Закончив переодеваться, он медленно вернулся в спальню и осторожно взял всё остальное: телефон, ключи и наушники. Ему хотелось уйти, покинуть эти стены, которые давили на него, словно тиски, и прогуляться, пытаясь хоть ненадолго избавиться от гнетущих мыслей. Гуляя уже в центре города, мальчишка быстро забегает в ближайший магазинчик, покупая себе сигарет. Хотелось успокоиться. Хотя бы на немного. Тревога словно лилась уже изнутри наружу. Он чувствовал, как она переполняет его, заставляя сердце биться еще быстрее. А если историк прямо сейчас идёт за ним? Вова оглянулся через плечо, и мрачные тени улиц казались зловещими фигурами, следящими за каждым его шагом. Ещё чуть-чуть и историк схватит его. А потом что?.. Он не знал, но не мог оставить эту мысль. Быстро подбегая к первому же прохожему, Вова с дрожью в голосе попросил огонька. Руки тряслись, когда он подносил зажигалку к сигарете, и первый глоток дыма немного приглушил его беспокойство. Он закурил, стараясь направиться в более тихое место, подальше от грохота машин и людского шума. Машины надавали только ещё большую тревогу, каждая фара, каждый звук мотора заставляли его вздрагивать и оглядываться, ожидая увидеть знакомую зловещую фигуру, готовую схватить его и утащить обратно в ад, от которого он пытался убежать. Гуляя уже в центре города, мальчишка быстро забегает в ближайший магазинчик, покупая себе сигарет. Хотелось успокоиться. Хотя бы на немного. Тревога словно лилась уже изнутри наружу. Он чувствовал, как она переполняет его, заставляя сердце биться ещё быстрее. А если историк прямо сейчас идёт за ним? Вова оглянулся через плечо, и мрачные тени улиц казались зловещими фигурами, следящими за каждым его шагом. Ещё чуть-чуть и историк схватит его. А потом что?.. Он не знал, но не мог оставить эту мысль. Быстро подбегая к первому же прохожему, Вова с дрожью в голосе попросил огонька. Руки тряслись, когда он подносил зажигалку к сигарете, и первый глоток дыма немного приглушил его беспокойство. Никотин моментально проник в лёгкие, распространяя по телу тёплую волну облегчения. Он закурил, вдыхая густой дым, который на мгновение притупил остроту его страха. Каждый затяг приносил кратковременное ощущение спокойствия, словно он смог хотя бы на миг взять контроль над ситуацией. Он закурил, стараясь направиться в более тихое место, подальше от грохота машин и людского шума. Машины надавали только ещё большую тревогу, каждая фара, каждый звук мотора заставляли его вздрагивать и оглядываться, ожидая увидеть знакомую зловещую фигуру, готовую схватить его и утащить обратно в ад, от которого он пытался убежать. Он двинулся вдоль узких переулков, где редкие прохожие казались тенью на стене. Дождь начал моросить, пропитывая асфальт и создавая отражения в лужах. Вова ускорил шаг, чувствуя, как влажные капли впиваются в кожу, словно иглы, напоминая о том, что время уходит. Огоньки окон домов мелькали, как сигнальные огни, маня и одновременно отпугивая. Проходя мимо одного из домов, он услышал за спиной шаги и обернулся. В темноте не было видно лица, но фигура двигалась в его сторону. Сердце застучало ещё сильнее. Вдруг ему показалось, что тень ускорилась. Паника охватила его с новой силой, как если бы ледяные пальцы сжали его сердце. Дыхание стало частым и прерывистым, мысли метались, как загнанные звери. Вова бросился бежать, запыхавшись, ноги подкашивались, а мокрые от дождя тротуары только усложняли побег. Каждый шаг отдавался в голове тяжёлым эхом. Каждая тень на стене превращалась в монстра, каждая капля дождя — в звук шагов преследователя. Ветер свистел в ушах, заглушая все остальные звуки. Он чувствовал, как мир сжимается вокруг него, словно невидимые стены приближаются, давя и лишая возможности дышать. Ноги, казалось, предательски замедлялись, а страх подгонял вперёд, заставляя сердце биться всё быстрее. В голове мелькали образы — руки, хватающие его, лица без глаз, шепчущие угрозы. Наконец, забежав в арку между домами, он остановился, пытаясь отдышаться и прислушаться к звукам за спиной. Но всё, что он услышал, был шум капель дождя и своё собственное учащённое дыхание. Он глубоко затянулся сигаретой, чувствуя, как успокаивающий дым наполняет его лёгкие, давая хотя бы минутное облегчение. Ему показалось, что тень исчезла, растворившись в дождливой ночи. Возможно, никто и не гнался за ним, но страх всё равно не отпускал, цепляясь за его мысли, как липучка. Сигарета почти догорела, и Вова бросил окурок в лужу, наблюдая, как тот погас под дождём. Он снова огляделся, стараясь убедиться, что он один. И Вова вправду тут был один. Видимо, от тревоги начались галлюцинации. Каждая капля дождя, падая на его кожу, словно звенела как колокол, напоминая о его бегстве. Холодные пальцы тревоги тискали его сердце, заставляя его дыхание становиться все более и более неуравновешенным. Вздыхая с неким облегчением, он ощутил, как пульс замедляется, и напряжение понемногу сходит на нет. Однако неуверенность осталась, как тень, следящая за его каждым движением. Хотелось еще закурить, но, видя, как дождь только усиливается, понимает, что сигарета быстрее несколько раз намокнет и потухнет, чем он успеет ее выкурить. Поэтому, недолго думая, парнишка лишь вздыхает и оглядывается, ища признаков того, что его пугает. *** Это футболка Макрона? Я видел его раньше в ней. Вова, услышав, как ему на телефон пришло уведомление, спокойно берет телефон в руки. Но как только увидел, что сообщение от историка, резко замирает. Капли дождя падают на экран, нажимая на клавиши какие-то непонятные буквы и отправляя их. Парнишку всего затрясло. Неужели ему не показалось тогда? Он не верит собственным глазам. Вова, вновь оглядываясь, вдруг вскрикивает, когда историк хватает его за горло, уткнувшись ему в шею и вздыхая родным запахом. Он ощущает сильный холод от рук нападающего, который кажется неудержимым и зловещим. — Медвежонок... Эта футболка смотрится на тебе отвратительно, — проговорил историк с неодобрением в голосе. Вова в ужасе пытается отстраниться, но его сила оказывается недостаточной перед сильными руками противника. Он чувствует, как дыхание нападающего нарастает, как будто зловещий дух схватил его за горло и начал утопать в собственных страхах. Сердце Вовы билось как барабан, его мысли кружились в беспорядке, не находя выхода из этой кошмарной ситуации. Все вокруг казалось нереальным, как будто он попал в ловушку собственного разума. Мужчина, не отпуская его, с каждой секундой казался все более и более мрачным и непостижимым. Вова пытается оправиться от шока и боли, пытаясь освободиться из рук нападающего. Он чувствует, как каждый мускул напрягается, но сопротивление кажется бесполезным. Его легкие не могут насытиться воздухом, его глаза расширены от ужаса. Он ощущает, как весь мир сжимается вокруг него, словно он находится на грани реальности и кошмара, где нет выхода и спасения. Историк, не выпуская его из хватки, приводит Вову в страшное состояние. В темных глазах нападающего мелькают безразличие и ненависть, словно он был послан на поимку и покарание. Вова ощущает, как жизненная сила медленно покидает его тело, оставляя лишь страх и беспомощность. Вдруг, рядом раздаётся громкий голос: — Эй! Что за хуйня тут происходит? Историк поворачивает голову на голос, и Вова в этот момент чувствует, как хватка немного ослабла. Он не думает, просто действует. Сильным рывком он освобождается из рук нападающего и бросается бежать. Адреналин пульсирует в его венах, наполняя его энергией. Он несётся по улице, лавируя между прохожими и автомобилями. Кажется, каждый его шаг разрывает землю под ногами. Сердце гремит, словно гигантский барабан, а дыхание хрипит, наполняя лёгкие холодным воздухом. Вова почти не слышит городского шума — его мир сузился до одного: убежать как можно дальше. Он замечает мелькающие вокруг витрины магазинов, слышит гул голосов и сигналов машин, но все это словно размазано в одну бесконечную звуковую волну. Историк, осознавший, что Вова вырвался, рычит от ярости и начинает преследование. Он расталкивает прохожих, не обращая внимания на их возмущение. Его глаза горят злобой, и каждый его шаг кажется тяжёлым и уверенным. Он словно хищник, неумолимо приближающийся к своей жертве. Люди в страхе отпрыгивают в стороны, когда он мчится по улице, его ярость и решимость читаются в каждом движении. Вова оглядывается через плечо, видя, как историк приближается. Он понимает, что если тот поймает его снова, то шансов на спасение не будет. В панике он ускоряет шаг, сворачивая в узкий переулок. Слабый свет фонарей едва освещает тротуар, создавая длинные и пугающие тени. Звуки шагов историка за спиной кажутся всё громче, как будто тот вот-вот схватит его. Его сердце колотится в груди, кровь стучит в висках, и каждый вдох даётся с трудом. Он слышит тяжёлое дыхание историка за спиной, и это подстегивает его двигаться быстрее. Кажется, что переулок никогда не закончится, но вдруг он видит впереди свет уличных фонарей. Вова вырывается на главную улицу, где больше людей и автомобилей. Мимо проносятся такси, люди спешат по своим делам, совершенно не подозревая, что рядом происходит настоящий кошмар. Вова почти теряет равновесие, сворачивая за угол, но продолжает бежать, чувствуя, как ноги начинают подкашиваться от усталости. Вова мчится к ближайшему людному кафе, где надеется найти укрытие. Он врывается внутрь, запыхавшись и с ужасом оглядываясь. Посетители кафе смотрят на него с удивлением и беспокойством. Некоторые встают, готовые помочь, но не понимают, что происходит. Вова хватает стул, ставит его между собой и дверью, как будто этот тонкий барьер может защитить его от нависшей угрозы. Он чувствует, как на лбу выступает холодный пот, а руки дрожат от напряжения. Он видит, как историк появляется в дверях, но тут же сталкивается с барменом, который, заметив ситуацию, решительно преграждает ему путь. Бармен высокий и крепкий, его лицо выражает решимость и готовность защитить посетителей. Он вытягивает руку, указывая на выход, и его голос звучит твёрдо и уверенно: — Здесь тебе не место, парень, — говорит бармен сурово. Историк, злобно сверкая глазами, понимает, что не сможет прорваться. Он делает шаг назад и исчезает в темноте ночи, растворяясь в тени зданий. Его силуэт исчезает, оставляя за собой только тревожное ощущение угрозы. Вова, чувствуя, как напряжение покидает его, медленно садится за столик, тяжело дыша и ощущая, как сердце постепенно успокаивается. Его руки дрожат, и он едва сдерживает слёзы. Посетители кафе продолжают смотреть на него с беспокойством, кто-то предлагает стакан воды, кто-то кладёт руку на его плечо в знак поддержки. Вова смотрит на их лица, видя в них сочувствие и понимание, и постепенно начинает осознавать, что, несмотря на все ужасы этой ночи, он нашёл место, где можно почувствовать себя в безопасности. Вова же долго сидеть там не может. Его тянет к любимому. Хочется к Макрону, в тёплую кроватку, где чувствуешь себя в безопасности. Но не здесь. Уже примерно через полтора часа мальчик осторожно выходит из кафе. Дождь всё ещё льёт и льёт, но парнишка хоть немного смог обсохнуть в помещении. Мокрый асфальт блестит под светом уличных фонарей, отражая капли дождя, которые продолжают барабанить по тротуару. Вова осторожно шагает, стараясь не привлекать внимания, но его сердце всё ещё бешено колотится от пережитого стресса. Он идёт, прячась в тени зданий, погружённый в свои мысли о том, как скорее вернуться к Макрону, ощутить его тепло и защиту. Вдруг рядом раздаётся знакомый, злобный голос, от которого кровь стынет в жилах: — Что, сученок? Сбежать решил?! Голос мужчины резко послышался сзади, и Вова, сразу же понимая, что это он, оборачивается. В темноте он видит силуэт историка, глаза которого горят ненавистью. Вова чувствует, как его сердце снова начинает биться ещё сильнее, и паника охватывает его разум. — БЛЯДЬ НЕТ! — подросток, сразу же заорав, бросился бежать. Он мчится по лужам, слыша и чувствуя, как те от его бега разбрызгиваются, а вся одежда Вовы вновь становится мокрой. Капли дождя тяжело падают на его голову и плечи, сливаясь с потом и слезами, которые он не мог больше сдерживать. Вода хлестала ему в лицо, затрудняя видимость, но он не останавливался. Он слышал шаги историка за собой, громкие и решительные, и знал, что должен бежать, несмотря ни на что. Вова бежит, не разбирая дороги, лишь бы уйти как можно дальше от преследователя. Его ноги скользят по мокрому асфальту, и он едва не падает, но страх и адреналин подстёгивают его двигаться быстрее. Он чувствует, как вода проникает в обувь, как мокрая одежда липнет к телу, делая каждый шаг тяжелее. На перекрёстке Вова видит поток машин, но не замедляет бега. Он слышит, как позади него историк начинает ускоряться, не оставляя ему выбора. Вова бросается через дорогу, лавируя между машинами, сигналы которых режут уши. Он уже почти добрался до другой стороны, когда нога внезапно подскальзывается на мокром асфальте. Вова падает, ударившись локтями и коленями, но мгновенно поднимается, чувствуя, как адреналин не даёт остановиться. Историк, не отставая, тоже выходит на дорогу, не обращая внимания на движение. В его глазах пылает ярость, и он кажется неостановимым. Вова оборачивается и видит, как мужчина мчится прямо через поток машин, его лицо исказилось от ненависти. На миг их взгляды встречаются, и Вова видит в глазах преследователя безумие. В этот момент из-за поворота резко выезжает грузовик. Водитель отчаянно сигналит, но историк не успевает среагировать. Раздаётся оглушительный визг тормозов, и весь мир словно замирает на секунду. Вова видит, как историка буквально подбрасывает в воздух от удара, его тело летит несколько метров, прежде чем тяжело приземлиться на мокрый асфальт. Громкий звук удара разносится по улице, эхо раскатывается между домами. Водитель грузовика, бледный и в шоке, выходит из кабины, а вокруг начинают собираться люди, обсуждая произошедшее. Вова стоит, дрожа от холода и пережитого ужаса, не в силах отвести взгляд от неподвижного тела историка. Кажется, что время остановилось, и только звук дождя, продолжающего лить с неба, нарушает тишину. Капли дождя стекают по лицу Вовы, смешиваясь с потом и слезами. Его дыхание сбивается, а ноги подкашиваются, но он остаётся на месте, чувствуя, как облегчение и шок сменяются друг другом. Люди вокруг продолжают кричать и метаться, вызывая скорую помощь, и вскоре Вова слышит острая гудение сирен, нарастающее с каждой секундой. Его сердце колотится так сильно, что кажется, оно может выпрыгнуть из груди. Он стоит там, как прикованный к месту, глядя, как спасатели и полицейские оказывают помощь пострадавшему. Огонь и дым в его сознании напоминают ему о страшном моменте, когда он был на грани опасности с этим человеком ночью. Он видит его лицо, чувствует запах адреналина и страха, пока пытается уйти от него. Сидя на мокром асфальте, он переживает этот кошмар вновь, осознавая, как быстро жизнь может измениться. Среди всей этой бурливой активности его мысли возвращаются к Макрону, его возлюбленному, который спокойно спит дома в их уютной квартире. Вова чувствует, как его желание вернуться к нему и обнять его становится все сильнее, словно магнит притягивает его домой. Его руки дрожат от стресса, а в его глазах светится одна мысль — обеспечить безопасность Макрона, зная, что он сам в безопасности. Ведь Макрон всегда был для него опорой и источником умиротворения в любых ситуациях. Вова вспоминает те моменты, когда они вместе проводили вечера, обсуждали свои мечты и планы на будущее, укрываясь под одеялом с теплым светом ночной лампы. Он видит его улыбку, слышит его нежные слова и ощущает его присутствие, как будто он рядом с ним прямо сейчас. Всплывают воспоминания о том, как они вместе смеялись и плакали, поддерживая друг друга в трудные времена. И в этот момент Вова осознает, что больше всего он желает вернуться к тому, кто делает его мир лучше одним лишь присутствием, забыв о кошмаре, который только что испытал. Вова, отвлекаясь от мрачных мыслей, которые не давали ему покоя, находит телефон в кармане своей джинсовой куртки. Сердце его стучит сильнее обычного, когда он быстро пролистывает список контактов и находит нужное имя. Пальцы дрожат, когда он нажимает на контакт "французский пидор". В другом конце квартиры Эммануэль Макрон, несмотря на тихий, спокойный сон, резко переворачивается на другой бок, когда слышит звонок. Он недовольно мурлычет, чувствуя, как сон медленно покидает его. Рука автоматически тянется к телефону на ночном столике. — Сука, что за гадина звонит мне посреди ночи? — пробормотал он, протирая глаза и стараясь не разбудить спящего рядом возлюбленного. Свет от экрана телефона освещает его лицо, когда он взял трубку. На дисплее загорелось имя Вовы. Макрон мгновенно проснулся полностью, сжимая телефон чуть сильнее, чем обычно, когда он поднимается на локтях и включает свет, осматривая комнату в поисках Вовы, которого нет поблизости. — Вова? Что случилось? Почему ты не дома? — говорит он, стараясь привести свой голос в порядок, чтобы не пугать молодого человека. — Ману... Забери меня... Пожалуйста... Тут... Ману... — Вова, услышав голос любимого, снова начинает рыдать в трубку. Его голос дрожит от страха и тревоги. — Я... Тут... Забери... Пожалуйста.. . Мне страшно... Макрон мгновенно садится на краю кровати, сердце его стучит быстрее. — Хорошо, где ты сейчас?