Пока я мылся я вскрылся

Вове же той ночью совсем не спалось. Если Макрон спал рядом словно убитый, то мальчик, сколько бы не вертелся и не крутился, всё никак не мог уснуть. Его голова была полна мрачных мыслей, как черный рой, кружившихся вокруг одного единственного вопроса: что историк собирается с ним сделать? Мысли о мужчине убивали. Он всегда преследовал его, как тень, никогда не давая подростку покоя. Воспоминания о тех днях всплывали в сознании, вызывая дрожь. Он постоянно искал повод остаться с ним наедине. Его руки, казалось, повсюду, каждое прикосновение было ледяным и мерзким. «Ты ведь уже большой мальчик, Вова, ты знаешь, что тебе нужно» — Эти слова, произнесённые шепотом, как яд, растекались по венам, оставляя после себя только страх и отвращение. Дмитрий Александрович никогда не останавливался. Он задавал непристойные вопросы, словно наслаждаясь тем, как Вова мучается от стыда и страха. «Ты когда-нибудь целовался, медвежонок? Хочешь попробовать?» — Его голос, мягкий и коварный, был похож на шорох змеи. Вова вспоминал, как однажды историк загнал его в угол, прижав к стене и прошептав на ухо что-то мерзкое, чего он даже не мог осмыслить полностью от ужаса. Парень помнил каждое прикосновение, каждый взгляд, которые казались пронизывающими и оставляли за собой невидимые ожоги. Историк всегда находил способ остаться с ним наедине, ловко ускользая от чужих глаз. Его руки, скользившие по спине, вызывали у подростка желание кричать, но страх и стыд парализовали его. Мужчина угрожал, что если Вова кому-то расскажет, то будет хуже. «Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал, какой ты непослушный мальчик, да?» — Эти слова звучали в ушах, как приговор. Каждое новое воспоминание приносило с собой волну ужаса. Вова чувствовал, как его сердце стучит так громко, что, казалось, вот-вот разбудит Макрона. Пот катился по спине, оставляя холодные следы, а руки дрожали от страха. Что, если историк уже здесь? Что, если он сейчас стоит у двери и слушает, как он корчится от ужаса? Его преследователь никогда не давал покоя. Он постоянно задавал непристойные вопросы, словно наслаждаясь тем, как Вова мучается от стыда и страха. Во всяком случае, подросток, недолго думая, решил, что оставаться здесь невыносимо. Совсем осторожно, посреди ночи, он встал с кровати, стараясь не разбудить любимого. С каждой секундой его страх нарастал, как волна перед штормом. Он схватил одежду, висящую на стуле, и бесшумно вышел в ванную, где тусклый свет ночника лишь усиливал его тревогу. Там, в маленькой комнате с холодным кафелем, брюнет почувствовал себя еще более уязвимым. Быстро натягивая джинсы и футболку, он прислушивался к каждому звуку, чувствуя, как напряжение в груди превращается в глухую боль. Закончив переодеваться, парнишка медленно вернулся в спальню и осторожно взял всё остальное: телефон, ключи и наушники. Ему хотелось уйти, покинуть эти стены, которые давили на него, словно тиски, и прогуляться, пытаясь хоть ненадолго избавиться от гнетущих мыслей. Гуляя уже в центре города, мальчишка быстро забегает в ближайший магазинчик, покупая себе сигарет. Хотелось успокоиться. Хотя бы на немного. Тревога словно лилась уже изнутри наружу. Он чувствовал, как она переполняет его, заставляя сердце биться еще быстрее. А если историк прямо сейчас идёт за ним? Вова оглянулся через плечо, и мрачные тени улиц казались зловещими фигурами, следящими за каждым его шагом. Ещё чуть-чуть и мужчина схватит его. А потом что?.. Он не знал, но не мог оставить эту мысль. Быстро подбегая к первому же прохожему, Вова с дрожью в голосе попросил огонька. Руки тряслись, когда он подносил зажигалку к сигарете, и первый глоток дыма немного приглушил его беспокойство. Школьник закурил, стараясь направиться в более тихое место, подальше от грохота машин и людского шума. Машины надавали только ещё большую тревогу, каждая фара, каждый звук мотора заставляли его вздрагивать и оглядываться, ожидая увидеть знакомую зловещую фигуру, готовую схватить его и утащить обратно в ад, от которого он так пытался убежать. Парень двинулся вдоль узких переулков, где редкие прохожие казались тенью на стене. Дождь начал моросить, пропитывая асфальт и создавая отражения в лужах. Вова ускорил шаг, чувствуя, как влажные капли впиваются в кожу, словно иглы, напоминая о том, что время уходит. Огоньки окон домов мелькали, как сигнальные огни, маня и одновременно отпугивая. Проходя мимо одного из домов, он услышал за спиной шаги и обернулся. В темноте не было видно лица, но фигура двигалась в его сторону. Сердце застучало ещё сильнее. Вдруг ему показалось, что тень ускорилась. Паника охватила его с новой силой, как если бы ледяные пальцы сжали его сердце. Дыхание стало частым и прерывистым, мысли метались, как загнанные звери. Вова бросился бежать, запыхавшись, ноги подкашивались, а мокрые от дождя тротуары только усложняли побег. Каждый шаг отдавался в голове тяжёлым эхом. Каждая тень на стене превращалась в монстра, каждая капля дождя — в звук шагов преследователя. Ветер свистел в ушах, заглушая все остальные звуки. Он чувствовал, как мир сжимается вокруг него, словно невидимые стены приближаются, давя и лишая возможности дышать. Ноги, казалось, предательски замедлялись, а страх подгонял вперёд, заставляя сердце биться всё быстрее. В голове мелькали образы — руки, хватающие его, лица без глаз, шепчущие угрозы. Наконец, забежав в арку между домами, он остановился, пытаясь отдышаться и прислушаться к звукам за спиной. Но всё, что он услышал, был шум капель дождя и своё собственное учащённое дыхание. Он глубоко затянулся сигаретой, чувствуя, как успокаивающий дым наполняет его лёгкие, давая хотя бы минутное облегчение. Ему показалось, что тень исчезла, растворившись в дождливой ночи. Возможно, никто и не гнался за ним, но страх всё равно не отпускал, цепляясь за его мысли, как липучка. Сигарета почти догорела, и Вова бросил окурок в лужу, наблюдая, как тот погас под дождём. Он снова огляделся, стараясь убедиться, что он один. И Вова вправду тут был один. Видимо, от тревоги начались галлюцинации. Каждая капля дождя, падая на его кожу, словно звенела как колокол, напоминая о его бегстве. Холодные пальцы тревоги тискали его сердце, заставляя его дыхание становиться все более и более неуравновешенным. Вздыхая с неким облегчением, он ощутил, как пульс замедляется, и напряжение понемногу сходит на нет. Однако неуверенность осталась, как тень, следящая за его каждым движением. Хотелось еще закурить, но, видя, как дождь только усиливается, понимает, что сигарета быстрее несколько раз намокнет и потухнет, чем он успеет ее выкурить. Поэтому, недолго думая, парнишка лишь вздыхает и оглядывается, ища признаков того, что его пугает. (Историк) — Это футболка Макрона? Я видел его раньше в ней. Вова, услышав, как ему на телефон пришло уведомление, спокойно берет телефон в руки. Но как только увидел, что сообщение от мужчины, резко замирает. Капли дождя падают на экран, нажимая на клавиши какие-то непонятные буквы и отправляя их. Парнишку всего затрясло. Неужели ему не показалось тогда? Он не верит собственным глазам. Подросток, вновь оглядываясь, вдруг вскрикивает, когда старший хватает его за горло, уткнувшись ему в шею и вздыхая родной запах. Он ощущает сильный холод от рук нападающего, который кажется неудержимым и зловещим. — Медвежонок... Эта футболка смотрится на тебе отвратительно, — Проговорил мужчина с неодобрением в голосе. Вова в ужасе пытается отстраниться, но его сила оказывается недостаточной перед сильными руками мужчины. Он чувствует, как дыхание нападающего нарастает, как будто зловещий дух схватил его за горло и начал утопать в собственных страхах. Сердце брюнета билось как барабан, его мысли кружились в беспорядке, не находя выхода из этой кошмарной ситуации. Все вокруг казалось нереальным, как будто он попал в ловушку собственного разума. Мужчина, не отпуская его, с каждой секундой казался все более и более мрачным и непостижимым. Вова пытается оправиться от шока и боли, пытаясь освободиться из рук нападающего. Он чувствует, как каждый мускул напрягается, но сопротивление кажется бесполезным. Его легкие не могут насытиться воздухом, его глаза расширены от ужаса. Подросток ощущает, как весь мир сжимается вокруг него, словно он находится на грани реальности и кошмара, где нет выхода и спасения. Историк, не выпуская его из хватки, приводит Вову в страшное состояние. В темных глазах нападающего мелькают безразличие и ненависть, словно он был послан на поимку и покарание. Брюнет ощущает, как жизненная сила медленно покидает его тело, оставляя лишь страх и беспомощность. Вдруг, рядом раздаётся громкий голос: — Эй! Что за хуйня тут происходит? Старший поворачивает голову на голос, и Вова в этот момент чувствует, как хватка немного ослабла. Он не думает, просто действует. Сильным рывком брюнет освобождается из рук нападающего и бросается бежать. Адреналин пульсирует в его венах, наполняя его энергией. Школьник несётся по улице, лавируя между прохожими и автомобилями. Кажется, каждый его шаг разрывает землю под ногами. Сердце гремит, словно гигантский барабан, а дыхание хрипит, наполняя лёгкие холодным воздухом. Вова почти не слышит городского шума — его мир сузился до одного: убежать как можно дальше и быстрее. Он замечает мелькающие вокруг витрины магазинов, слышит гул голосов и сигналов машин, но все это словно размазано в одну бесконечную звуковую волну. Историк, осознавший, что подросток вырвался, рычит от ярости и начинает преследование. Он расталкивает прохожих, не обращая внимания на их возмущение. Его глаза горят злобой, и каждый его шаг кажется тяжёлым и уверенным. Мужчина словно хищник, неумолимо приближающийся к своей жертве. Люди в страхе отпрыгивают в стороны, когда он мчится по улице, его ярость и решимость читаются в каждом движении. Вова оглядывается через плечо, видя, как историк приближается. Он понимает, что если тот поймает его снова, то шансов на спасение не будет. В панике парнишка начинает бежать со всех ног, сворачивая в узкий переулок. Слабый свет фонарей едва освещает тротуар, создавая длинные и пугающие тени. Звуки шагов мужчины за спиной кажутся всё громче, как будто тот вот-вот схватит его. Его сердце колотится в груди, кровь стучит в висках, и каждый вдох даётся с трудом. Он слышит тяжёлое дыхание историка за спиной, и это подстегивает его двигаться быстрее. Кажется, что переулок никогда не закончится, но вдруг он видит впереди свет уличных фонарей. Вова вырывается на главную улицу, где больше людей и автомобилей. Мимо проносятся такси, люди спешат по своим делам, совершенно не подозревая, что рядом происходит настоящий кошмар. Вова почти теряет равновесие, сворачивая за угол, но продолжает бежать, чувствуя, как ноги начинают подкашиваться от усталости. Зеленский мчится к ближайшему людному кафе, где надеется найти укрытие. Он врывается внутрь, запыхавшись и с ужасом оглядываясь. Посетители кафе смотрят на него с удивлением и беспокойством. Некоторые встают, готовые помочь, но не понимают, что происходит. Вова хватает стул, ставит его между собой и дверью, как будто этот тонкий барьер может защитить его от нависшей угрозы. Младший чувствует, как на лбу выступает холодный пот, а руки дрожат от напряжения. Он видит, как историк появляется в дверях, но тут же сталкивается с барменом, который, заметив ситуацию, решительно преграждает ему путь. Бармен высокий и крепкий, его лицо выражает решимость и готовность защитить посетителей. Мужчина вытягивает руку, указывая на выход, и его голос звучит твёрдо и уверенно: — Здесь тебе не место, парень, — Говорит бармен сурово. Историк, злобно сверкая глазами, понимает, что не сможет прорваться. Он делает шаг назад и исчезает в темноте ночи, растворяясь в тени зданий. Его силуэт исчезает, оставляя за собой только тревожное ощущение угрозы. Вова, чувствуя, как напряжение покидает его, медленно садится за столик, тяжело дыша и ощущая, как сердце постепенно успокаивается. Его руки дрожат, и он едва сдерживает слёзы. Посетители кафе продолжают смотреть на него с беспокойством, кто-то предлагает стакан воды, кто-то кладёт руку на его плечо в знак поддержки. Подросток смотрит на их лица, видя в них сочувствие и понимание, и постепенно начинает осознавать, что, несмотря на все ужасы этой ночи, он нашёл место, где можно почувствовать себя в безопасности. Вова же долго сидеть там не может. Его тянет к любимому. Хочется к Макрону, в тёплую кроватку, где чувствуешь себя в безопасности. Но не здесь. Уже примерно через полтора часа мальчик осторожно выходит из кафе. Дождь всё ещё льёт и льёт, но парнишка хоть немного смог обсохнуть в помещении. Мокрый асфальт блестит под светом уличных фонарей, отражая капли дождя, которые продолжают барабанить по тротуару. Вова осторожно шагает, стараясь не привлекать внимания, но его сердце всё ещё бешено колотится от пережитого стресса. Он идёт, прячась в тени зданий, погружённый в свои мысли о том, как скорее вернуться к Макрону, ощутить его тепло и защиту. Вдруг рядом раздаётся знакомый, злобный голос, от которого кровь стынет в жилах: — Что, сученок? Сбежать решил?! Голос мужчины резко послышался сзади, и Вова, сразу же понимая, что это он, оборачивается. В темноте брюнет видит силуэт историка, глаза которого горят ненавистью. Младший чувствует, как его сердце снова начинает биться ещё сильнее, и паника охватывает его разум. — БЛЯДЬ НЕТ! — Подросток, сразу же заорав, бросился бежать. Он мчится по лужам, слыша и чувствуя, как те от его бега разбрызгиваются, а вся одежда Вовы вновь становится мокрой. Капли дождя тяжело падают на его голову и плечи, сливаясь с потом и слезами, которые он не мог больше сдерживать. Вода хлестала ему в лицо, затрудняя видимость, но подросток не останавливался. Он слышал шаги историка за собой, громкие и решительные, и знал, что должен бежать, несмотря ни на что. Вова бежит, не разбирая дороги, лишь бы уйти как можно дальше от преследователя. Его ноги скользят по мокрому асфальту, и он едва не падает, но страх и адреналин подстёгивают его двигаться быстрее. Он чувствует, как вода проникает в обувь, как мокрая одежда липнет к телу, делая каждый шаг тяжелее. На перекрёстке Вова видит поток машин, но не замедляет бега. Он слышит, как позади него историк начинает ускоряться, не оставляя ему выбора. Мальчик бросается через дорогу, лавируя между машинами, сигналы которых режут уши. Он уже почти добрался до другой стороны, когда нога внезапно поскальзывается на мокром асфальте. Вова падает, ударившись локтями и коленями, но мгновенно поднимается, чувствуя, как адреналин не даёт остановиться и забегает на тротуар. Историк, не отставая, тоже выходит на дорогу, не обращая внимания на движение. В его глазах пылает ярость, и он кажется неостановимым. Парень оборачивается и видит, как мужчина мчится прямо через поток машин, его лицо исказилось от ненависти. На миг их взгляды встречаются, и он видит в глазах преследователя безумие. — Ну же, медвежонок, иди ко мне. Я тебя не обижу, малыш. В этот момент из-за поворота резко выезжает грузовик. Водитель отчаянно сигналит, но историк не успевает среагировать. Раздаётся оглушительный визг тормозов, и весь мир словно замирает на секунду. Вова видит, как мужчину буквально подбрасывает в воздух от удара, его тело летит несколько метров, прежде чем тяжело приземлиться на мокрый асфальт. Громкий звук удара разносится по улице, эхо раскатывается между домами. Водитель грузовика, бледный и в шоке, выходит из кабины, а вокруг начинают собираться люди, обсуждая произошедшее. Вова стоит, дрожа от холода и пережитого ужаса, не в силах отвести взгляд от неподвижного тела историка. У него нет сил, а потому он просто шлепается на попу на мокрый асфальт, стараясь как можно сильнее вжаться в стену. Кажется, что время остановилось, и только звук дождя, продолжающего лить с неба, нарушает тишину. Капли дождя стекают по лицу Вовы, смешиваясь с потом и слезами. Его дыхание сбивается, а ноги дрожат, но он остаётся на месте, чувствуя, как облегчение и шок сменяются друг другом. Люди вокруг продолжают кричать и метаться, вызывая скорую помощь, и вскоре Вова слышит острая гудение сирен, нарастающее с каждой секундой. Его сердце колотится так сильно, что кажется, оно может выпрыгнуть из груди. Он стоит там, как прикованный к месту, глядя, как спасатели и полицейские оказывают помощь пострадавшему. Огонь и дым в его сознании напоминают ему о страшном моменте, когда он был на грани опасности с этим человеком ночью. Мальчик видит его лицо, чувствует запах адреналина и страха, пока пытается уйти от него. Сидя на мокром асфальте, он переживает этот кошмар вновь, осознавая, как быстро жизнь может измениться. Среди всей этой бурливой активности его мысли возвращаются к Макрону, его возлюбленному, который спокойно спит дома в их уютной квартире. Вова чувствует, как его желание вернуться к нему и обнять его становится все сильнее, словно магнит притягивает его домой. Его руки дрожат от стресса, а в его глазах светится одна мысль — «Лишь бы Макрон не ругался и опять не был зол на него». Вова вспоминает те моменты, когда они вместе проводили вечера, обсуждали свои мечты и планы на будущее, укрываясь под одеялом с теплым светом ночной лампы. Он видит его улыбку, слышит его нежные слова и ощущает его присутствие, как будто он рядом с ним прямо сейчас. Всплывают воспоминания о том, как они вместе смеялись и плакали, поддерживая друг друга в трудные времена. И в этот момент Вова осознает, что больше всего он желает вернуться к тому, кто делает его мир лучше одним лишь присутствием, забыв о кошмаре, который только что испытал. Подросток, отвлекаясь от мрачных мыслей, которые не давали ему покоя, находит телефон в кармане своей джинсовой куртки. Сердце его стучит сильнее обычного, когда он быстро пролистывает список контактов и находит нужное имя. Пальцы дрожат, когда он нажимает на контакт "французский пидор". В другом конце квартиры Эммануэль Макрон, несмотря на тихий, спокойный сон, резко переворачивается на другой бок, когда слышит звонок. Во сне он был в знакомом месте, на берегу спокойного озера, окружённого густым лесом. Вода в озере была прозрачной и тихо плескалась у его ног, отражая яркое голубое небо. Птицы пели свои утренние песни, и лёгкий ветерок шевелил листву деревьев, создавая успокаивающий шорох. Макрон, одетый в лёгкую летнюю одежду, сидел на траве и смотрел на горизонт, где солнце только начинало подниматься, окрашивая небо в мягкие розовые и золотистые тона. В этом сне он чувствовал себя умиротворённым и расслабленным, словно все заботы и тревоги остались далеко позади. Но внезапный звонок телефона грубо вырвал его из этого блаженного состояния. Недовольство тут же нахлынуло на него, пока он медленно приходил в себя. Он глубоко вздохнул и, ощущая раздражение от неожиданного пробуждения, потянулся за телефоном. Его недовольное мурлыканье стало громче, когда он почувствовал, как сон медленно покидает его, оставляя за собой пустоту и лёгкую головную боль. Рука автоматически тянется к телефону на ночном столике, пальцы дрожат от смеси гнева и усталости. Свет от экрана телефона режет глаза, и он щурится, пытаясь понять, кто звонит в столь неуместный час. Он поднимает телефон и видит, что время далеко за полночь, и раздражение нарастает. За окном ночь погрузила город в темноту, лишь луна и редкие уличные фонари освещают улицы. Комната окутана мягким светом ночника, создавая иллюзию тепла и уюта, несмотря на внезапное пробуждение. Тишина ночи, нарушенная звонком, кажется теперь оглушающей. — Сука, что за гадина звонит мне посреди ночи? — пробормотал он, протирая глаза и стараясь не разбудить спящего рядом возлюбленного. Свет от экрана телефона освещает его лицо, когда он взял трубку. На дисплее загорелось имя Вовы. Макрон мгновенно проснулся полностью, сжимая телефон чуть сильнее, чем обычно, когда он поднимается на локтях и включает свет, осматривая комнату в поисках мальчика которого нет поблизости. — Вова? Что случилось? Почему ты не дома? — Говорит он, стараясь привести свой голос в порядок, чтобы не пугать молодого человека. — Ману... Забери меня... Пожалуйста... Тут... Эмми... — Младший, услышав голос любимого, снова начинает рыдать в трубку. Его голос дрожит от страха и тревоги. — Я... Тут... Забери... Пожалуйста... Мне страшно... Макрон мгновенно садится на краю кровати, сердце его стучит быстрее. — Хорошо, где ты сейчас? Вова, через полчаса слышит, как подъезжает машина его возлюбленного, но не двигается. Он все еще слушает вой сирен и наблюдает за скорой и полицией, лежа на холодной, мокрой земле под неутихающим ливнем. Парень уже весь промок до нитки, но сдвинуться с места даже не мог. Тревожные мысли все лезли в голову, заполняя его разум мрачными образами и воспоминаниями о случившемся. Его одежда промокла насквозь, холодная вода стекала по лицу, смешиваясь с горячими слезами, которые он уже не мог сдерживать. Каждая капля дождя будто бы усиливала его чувство беспомощности и отчаяния. — Котёнок? Маленький мой, иди сюда. Я тут, я рядом. Мужчина оказывается рядом, быстро выходя из машины и подбегая к Вове. Он поднимает подростка с земли, не обращая внимания на то, что тот весь грязный, и прижимает его к себе. Нежно гладя любимого по мокрым волосам, он оглядывается вокруг, пытаясь понять, что произошло. Его пальцы бережно убирают прилипшие к лицу Вовы пряди, он старается успокоить дрожащего от холода и страха подростка. — Что тут случилось? — Он вздохнул, не сводя взгляда с дороги и внимательно рассматривая тело, лежащие недалеко от них. В его голосе слышны беспокойство и лёгкая паника. — Дмитрий Александрович... За мной гнался, и его... Грузовик... — Мальчик, начиная вновь рыдать, крепко прижимается к любимому, его плечи сотрясаются от всхлипов. Слова даются ему с трудом, он словно задыхается от ужаса и горя. Мужчина крепче обнимает Вову, чувствуя, как тяжесть тревоги и страха постепенно отпускает его. Он ощущает, как сердце мальчика колотится у него под ладонью, и это придает ему сил. Под шум дождя и сирен, они стоят вместе, на мгновение забыв обо всем, кроме друг друга. Преподаватель ощущает тепло их объятий, несмотря на промокшую насквозь одежду, и шепчет тихие слова утешения, стараясь вернуть мальчику чувство безопасности. — Ну что ж, — Сказал он с легкой улыбкой, пытаясь разрядить напряжение, — похоже, сегодня мы можем смело сказать, что твой учитель истории предпочел бы, чтобы ты читал про аварии, а не устраивал их. — Ты идиот... — Вова, продолжая плакать, начал смеяться. — Хорошо, не буду больше. — Мужчина, спокойно улыбаясь, спокойно стоял. — Всё, котёнок, всё, мы уезжаем отсюда, — Сказал он тихо, но уверенно. — Поехали домой. Мужчина осторожно поднимает Вову на ноги, поддерживая его, пока тот немного не окрепнет. Затем он помогает мальчику добраться до машины, открывает дверцу и усаживает его на переднее сиденье, заботливо застегивая ремень безопасности. Сев за руль, Макрон быстро включает обогреватель, стараясь как можно быстрее согреть возлюбленного. — Мы скоро будем дома, — Говорит старший, заводя двигатель. — Тебе станет лучше, я обещаю. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади место страшной аварии. Вова сидел в пассажирском сиденье, все еще ошеломленный и дрожащий от пережитого. Его дыхание было неровным, а сердце билось сильно, как будто пытаясь выбраться из груди. Дождь барабанил по крыше машины с таким ритмом, будто сама природа пыталась утешить его, создавая убаюкивающий, ритмичный звук, который плавно нарастал и затем спадал, словно волнующиеся мысли парня. Эммануэль сосредоточенно смотрел на дорогу, его брови складывались в заботные морщины. Одной рукой он крепко держал руль, как будто это была единственная связь с реальностью, а другой он нежно гладил Вову по колену, словно своим касанием пытаясь передать всю свою заботу и поддержку. Каждый поворот дороги, каждый пройденный километр, казался бесконечным испытанием, но каждый новый метр приближал их к дому, где царило тепло и безопасность. Когда машина наконец-то припарковалась у многоквартирного дома, мужчина тут же вышел и подошел к пассажирской двери, чтобы помочь Вове. Он придержал дверь, пока Вова вышел из машины, затем они направились к подъезду, защищенному высокими стенами от внешнего мира. Поднявшись по лестнице, они оказались перед входной дверью своей квартиры. Войдя внутрь, их окутал приятный теплый воздух и мягкий свет, наполнявший пространство уютом и спокойствием. Тихие звуки домашнего уюта — шорох листьев комнатных растений, едва слышное тиканье настенных часов — сразу же создали атмосферу безопасности и покоя. В прихожей стояли удобные тапочки, а в глубине комнаты мерцал свет настольной лампы, бросающий теплые тени на стены. Мужчина нежно снял с Вовы мокрую одежду, окутал его мягким, пушистым полотенцем и взял его за руку, ведя в ванную комнату. Зайдя туда, он сразу же стал настраивать температуру воды и понемногу набирать ванну горячей водой, создавая пар, который наполнял воздух приятным теплом и увлажнял кожу. На полочке у раковины стояли ароматические свечи, источавшие легкий запах лаванды, который успокаивал и расслаблял, наполняя пространство уютом. Мужчина помог Вове погрузиться в воду, которая сразу же начала смывать напряжение и страхи прошедшего дня. Вода обволакивала тело теплом, и с каждым мгновением он чувствовал, как усталость и тревоги покидают его, оставляя место для умиротворения и покоя. Мужчина сел рядом, нежно касаясь плеча Вовы: — Купи-купи? — Мужчина, словно общаясь с ребенком, сделал совсем добрый голос, довольный улыбаясь и показывая маленькую жёлтую уточку для ванны. Его лицо светилось от радости, глаза блестели, будто он нашел что-то невероятно ценное. — Пошел нахуй. — Тот лишь недовольно закатил глаза, видя, как преподаватель за секунду грустнеет. На лице мужчины мгновенно исчезла улыбка, а в глазах появилась тень разочарования и грусти. Он словно стал ниже ростом, опустив плечи. — А как же купи-купи? — Голос преподавателя стал тихим и почти умоляющим, как у ребенка, который потерял свою любимую игрушку. — Купи-купи. — Вова, вздыхая, взял уточку в руки, сжимая ее и слыша, как та издает характерный звук. Звук был мягким и успокаивающим, напоминая о беззаботном детстве. Подросток посмотрел на уточку, затем на преподавателя, и на мгновение на его лице появилась улыбка, хотя и слегка усталая. — Люблю тебя. Макрон помог подростку выбраться из ванны и завернул его в теплое полотенце, которое быстро впитало остатки влаги. Вова почувствовал приятное тепло и заботу. Они направились в спальню, где постель была застелена свежим бельем, а мягкий свет ночника создавал атмосферу уюта и спокойствия. В комнате пахло лавандой, усиливая чувство расслабления. Он осторожно помог подростку надеть сухую пижаму, следя за тем, чтобы каждая деталь сидела удобно. Он тщательно расправил воротничок и поправил манжеты. Укрыв Вову пушистым одеялом, Макрон убедился, что тот устроился удобно, подложив под голову мягкую подушку. Тепло одеяла и мерцание ночника постепенно погружали парня в сонливость. Француз сел на край кровати и, ласково улыбаясь, прошептал Вове несколько успокаивающих слов, чтобы помочь ему расслабиться и почувствовать себя в безопасности. — Как ты теперь? — спросил Макрон, его голос звучал мягко, но с тревогой в глазах. — Намного лучше. Спасибо, — ответил парень, чувствуя, как мягкие ткани нежно окутывают его тело, даря ощущение безопасности и тепла. Ему было спокойно рядом с этим преподавателем, чья забота и внимание помогли пережить трудные моменты. Макрон лег рядом, обняв Вову. Их дыхание сливалось в одно, и в тишине ночи было слышно только ровное биение двух сердец. Вова почувствовал, как от объятий разливается по телу приятное тепло. Этот жест был простым, но полным искренности и любви. Макрон посмотрел на Вову с глубокой нежностью в глазах. Для него Вова был не просто подростком, которому он помогал, он был настоящей любовью всей его жизни. В каждом взгляде, в каждом прикосновении чувствовалась безмерная глубина эмоций, которые он испытывал к нему. Макрон знал, что их отношения прошли через множество трудностей, но это только укрепило их связь. Он вспоминал все те моменты, когда они поддерживали друг друга, когда казалось, что мир рушится. Вова был его опорой, светом в темные времена. Макрон ценил каждую секунду, проведенную вместе, и был благодарен за каждую улыбку, каждый смех, каждую слезу, которые они разделили. Мужчина крепче обнял Вову, словно стараясь передать всю свою любовь и преданность. В его сердце жила твердая уверенность, что ради этого человека он готов пройти через любые испытания. Он знал, что мальчик чувствует то же самое, и это давало ему силы двигаться вперед. — Я всегда буду рядом, — Прошептал он, поглаживая Вову по волосам. — Ты — самое дорогое, что у меня есть. Я люблю тебя больше всего на свете, и никакие трудности не смогут этого изменить. Вова поднял глаза, встретившись с его взглядом, и улыбнулся. В его глазах светилась та же любовь и благодарность. Они знали, что вместе смогут преодолеть всё. Их любовь была крепче любых преград, и это было их самым большим богатством. — А ты пидор, — Бросил мальчик, чувствуя себя победителем этой нелепой словесной схватки. Его голос звучал торжественно, словно он выиграл звездную битву на космическом корабле. Мужчина, взглянув на него, скривил губы, но не смог удержаться от улыбки. Он щелкнул мальчику по носу, в игривом жесте, который больше напоминал ласку, чем наказание. — Украинская булочка, — Ответил француз, не отступая, готовясь к следующему раунду в этой безумной игре слов. Мальчик прищурился, стараясь придумать что-то еще остроумное, но его смех уже подкреплялся слезами. — Такс, все. Спать давай. А то светлеет уже. — Мужчина улыбнулся и посильнее прижал к себе мальчика, который лишь недовольно вздохнул. Его нежные черты немного сморщились, и он потянулся, словно не готовясь расставаться с миром снов. Но мужчина вдруг почувствовал, как мальчик, несмотря на сонную тяжесть, укусил его за кадык. Этот маленький, почти незаметный акт возмущения заставил его сердце тронуться. Он вздохнул смешанным чувством нежности и удивления, переживая это нежное противоборство. — Ты ахуел? — Спи, ты спать хотел. — Подросток лишь довольный заулыбался. В лучах рассвета лицо мальчика казалось освещенным теплом, словно утреннее солнце прикасалось к его нежным чертам, несмотря на его желание остаться в мире снов. Руки мужчины обнимали его с защитной нежностью, словно он хотел сохранить это мгновение вечно. В воздухе витал запах кофе и сена, создавая атмосферу утренней тишины и доверия. Наконец, мальчик, чувствуя сонную усталость, уткнулся носом в мужчину, словно прощаясь с игривым протестом, прежде чем погрузиться в мир снов.

(Вова)

Сюда идите, суки. —

(Дед) — Дебил, я сплю, отьебись. (Чипуршила) — Я вообще нахуй с шести утра с батей на рыбалке. Это жесть. Я спать хочу.

(Вова)

Историка машина сбила. Он за мной гнался и через дорогу... —

(Дед) — Минусы?

(Вова)

Я не знаю жив ли он вообще. Меня Эммануэль забрал. —

(Чипуршила) — Не знаю как он, но я скоро точно нет. Тут жара ебейшая. (Дед) — Туда вумен.)))))))))))))))))) (Чипуршила) — Куда я попала... — Ну слушай, вообще, я так же надеюсь, что тварь эта сдохла нахуй. Я до сих пор помню, как он мне двойки постоянно ставил.

(Вова)

Может потому что учить надо было?) —

(Чипуршила) — А может кому-то надо было меньше пятой точкой перед историком вертеть, чтобы не попасть во всю эту херь с преследованием и постоянными попытками тебя изнасиловать и засосать? (Дед) — 1:0. — Вумен лидирует.

(Вова)

Да идите вы нахуй. —

Я тут делюсь рассказываю, а они... —

(Чипуршила) — Женя, ебаный рот, катись хуем со своей вумен. — у меня батя сейчас анчоуса поймал, так у него хер больше, чем твой. — А она проверяла? — Эммануэль, уже утром, сидел на кухне рядом с Вовой, оба углубленно изучали содержимое телефона Вовы. За столом, рядом с ними, Макрон спокойно пил кофе и читал переписку на его смартфоне. Внутри дома царило уютное утреннее спокойствие, двери и окна пропускали в комнату теплый свет солнечных лучей, а аромат свежесваренного кофе наполнял пространство, создавая атмосферу дружеской беседы и сосредоточенности на текущих делах. — Видимо да. — Вова лишь посмеялся, углубляясь в тексты на экране. Он наслаждался моментом, когда время казалось замедлившимся, позволяя ему насладиться утренней рутиной в обществе близких друзей и прочитать новости, обсудить планы на день и просто насладиться мгновением покоя перед началом рабочего дня.