Lonely Reaper // Одинокий жнец

На зубах моих скрипит земля. Но я не ощущаю её вкуса. Весь день провёл я в полях. Моё горло пересохло. И я голодаю.

– Вот оно, – прошептал Феликс сам себе. Он ударил по пробелу и на экране застыл кадр с видеозаписи — доказательство. Вот то, что нужно. Операция («охота») продолжилась ночью. Всего то пять дней (какая мелочь, ну право) он неотрывно пялился в этот грёбанный экран — пять дней он наблюдал за парнем в солнечных очках, который сидел около дешёвого рыбного ресторанчика. Этого парня он видел вживую. А сейчас он следил за тем, как тот крадётся по тёмным переулкам Муллэ-дона. Где-то на подкорке вертелась старая, древнющая даже, мелодия одной песни — не направляй лезвие на парня в тёмных очках, о нет — но каждый раз он упорно отмахивался от неё. Теперь такое не позволялось. Потребовалось всего пять дней, чтобы наконец-то увидеть лицо парня в кепке, который следил за ним. Феликс замечал его и раньше, но никогда не видел его лица полностью. Конечно, он понял, что это один из семи повстанцев, чьи фотографии висели на стекле, разделявшем кабинет Феликса и остальную часть офиса. Вопрос был лишь в том, кто именно? Никак не помогал и тот факт, что у него были светлые кудрявые волосы — на официальных фотографиях все повстанцы были брюнетами, даже тот парень в солнцезащитных очках — Хван Хёнджин. И вот наконец-то он увидел достаточно, чтобы опознать и парня в кепке. Имя представляло собой странную смесь западного и корейского — Бан Кристофер Чан — и Феликс очень долго изучал черты его лица. Закрыв глаза, он на минуту задумался. Бан Кристофер Чан был старше его на три года. Технически, он был родом из Кореи, как и Феликс, но довольно долго прожил в Австралии. Наверное, у него было длинное детство. Наверное, он помнит тёплые летние деньки. Они жили в Сиднее в одно время, может быть даже встречались на улице или на пляже, или на лестничном пролёте, или проезжали мимо друг друга в разных машинах. Теперь они оба здесь, и их встречи сочтены. Феликс поднялся со стула. Поиски заняли меньше времени, чем он предполагал, мятежники попались на его наживку с потрохами. Момент, когда Хван Хёнджин и Бан Кристофер Чан слегка кивнули друг другу, крепко отпечатался в его памяти. Должно быть, это они убрали его оперативников. Скорее всего, их уже не было в живых, но Феликс не сильно горевал. Он открыл дверь и предстал перед своим истощённым и поредевшим отрядом. – Внимание всем. Теперь их стало меньше, меньше на четырёх человек. Было тридцать шесть, теперь тридцать два. Разница невелика, но, если знать, куда смотреть, можно было заметить четыре пустых места. – Появилась зацепка, – сообщил им Феликс. – Через два часа в моём офисе. Возьмите себе оружие и выучите улицы в Муллэ-доне. Криков радости, конечно, не последовало, но отряд пришёл в движение. Чтобы избежать путаницы, между собой они решили использовать список, который написали на самом первом собрании в зале совещаний, и, уже закрывая дверь в свой офис, Феликс краем глаза заметил, как первая пара подходит к назначенному «оружейнику». Его офис был завален мусором и пах тоже довольно плохо, поэтому Феликс потратил приличное количество времени, чтобы проветрить помещение и выкинуть контейнеры из-под доширака и пустые коробочки клубничного молока. У него ещё оставалось немного времени, и он распечатал самую точную карту территории вокруг магазина, которую только смог скачать из Гугл-карт на свой компьютер, и увеличил кадры с видеозаписи, на которых были запечатлены Хван Хёнджин перед рыбным ресторанчиком и Бан Кристофер Чан в кепке. Какой-то (довольно долгий) промежуток времени Феликс просидел перед доской, глядя на них. «Я надеваю солнечные очки ночью, чтобы смотреть, чтобы смотреть на яркий свет перед глазами» — мелко написал Феликс под фотографией Хван Хёнджина, вплотную приблизившись к доске и закрывая телом слова от чужих взглядов. Ещё мгновение он смотрел на текст песни, после чего одним движением пальца стёр его и написал название рыбного ресторанчика хангылем и латиницей. Это была старая песня, но песни теперь запрещены. Теперь такое самовыражение было опасно — это приводило к восстанию, к бунтам, а потом люди начнут верить в сказки. Ему говорили, что их поколению пришлось тяжелее всего — ведь они знали, какими раньше могли быть истории, но добровольно отказались от них. Всё ради будущего, в котором люди больше не будут врать, ведь они даже не будут знать, что такое ложь. Ради будущего, в котором события истории и современности будут правдой. Никаких выдумок, никаких песен, никаких танцев. Оставить это в прошлом больно, но это того стоит — так им говорили. Феликс не знал. Его детство было коротким, а его жизнь сейчас была строгой. В ней никогда не было места для музыки или литературы, а если и было когда-то, теперь он ничего такого не помнил. Только вот «Sunglasses At Night» каким-то образом оказалась где-то в глубине памяти, и всплыла на поверхность, когда он увидел тёмные очки на Хван Хёнджине. Как будто они могли скрыть его от пристального взгляда Феликса. Он вышел и взял своё оружие. Два чёрных матовых пистолета и набор метательных ножей — ничего особенного, его обычное снаряжение. Достаточно лёгкое, чтобы не затруднять его движения, и добавляющее ему смертоносности. – Итак, – начал он, когда весь отряд собрался в зале совещаний. Он похлопал по висящим на стене увеличенным кадрам с изображениями Хван Хёнджина и Бан Кристофер Чана. – Вот эта парочка на протяжении последних двух недель по ночам следила за мной в Муллэ-доне. Теперь, когда мы увидели их передвижения, нужно устроить им засаду. Хотя бы одного нужно взять живым. Две пары будут контролировать нас отсюда и, если что-то пойдёт не по плану, сообщат в Первый. Нужно, чтобы они знали о наших последних действиях. При этих словах каждый человек в комнате невольно вздрогнул. Должно быть они думали, что его присутствие гарантирует их безопасность. Но Феликс был обычным смертным — и именно поэтому он был одним из лучших. Он обвёл рыбный ресторанчик на карте в кружок и провёл к нему стрелки через улочки вокруг, объясняя свой план атаки. Предполагалось, что операция пройдёт тихо и быстро, и это означало, что всё будет с точностью наоборот. Предполагалось, что большая часть оружия будет там только для устрашения, и это означало, что оно будет использовано. Никто не высказывал недовольства своими ролями, которые для них определил Феликс, поэтому они выдвинулись сразу по завершении собрания. Он хотел, чтобы они оказались на местах как можно быстрее. Они не пошли все сразу — нужно было ещё уладить кое-какие дела — но снайперы отправились занимать свои точки на крышах домов, а большая часть отряда притворилась туристической группой, которая отправилась на экскурсию по лабиринту переулков. Арендовать фургоны за такой короткий промежуток времени было той ещё задачкой, но уже к закату перед зданием их офиса припарковались две невзрачные машины, которыми Феликс остался доволен. Назначенные водителями люди даже успели некоторое время поездить по кварталу, привыкая к машинам. Они также заставили нескольких других участников отряда проехаться с ними, чтобы понять разницу между пустым салоном и полным людей. Феликс же в свою очередь занялся своей причёской. Ни одна прядь не должна выбиваться, это было частью его образа — строгая линия чёлки, пересекающая лоб, жар выпрямителя возле шеи. Когда он только получил это дело мятежников, его волосы были оранжевые. Сейчас цвет уже вымылся, да и родной тёмно-коричневый на отросших корнях уже почти заменил его. Он решил не красить волосы в чёрный, хотя полки в магазине были заполнены коробочками краски различных оттенков. И улыбающиеся модели с роскошными тёмными волосами молча наблюдали, как он брал бутылочки дешёвого шампуня. Индивидуальный стиль был разрешён — заставить людей отказаться от косметики и выбирать только из пяти одобренных причёсок было бы просто невозможно. По крайней мере пока. Хотя на яркие тени или вещи наподобие ирокезов смотрели косо. Красить волосы в ненатуральные цвета было категорически запрещено, поэтому никто не мог покраситься в фиолетовый или сделать мелирование. Поэтому, хотя цвета, представленные на полках, были сплошь тёмными, чтобы пресечь желание выделиться, однако у людей всё же был выбор — они могли выбрать конкретный оттенок или бренд. Образно говоря, можно было выбрать какой свитер надеть, но это в любом случае должен быть свитер. Феликс сменил «не-униформу» на бежевую водолазку и коричневое пальто. Под бесформенной одеждой легко было спрятать кобуры, под рукавами — ножи, прикреплённые ремнями к предплечьям, а длинные полы пальто скрывали ножны на бёдрах. Кроме того, ему сказали, что он выглядит очень модно, как будто собрался на свидание или встретиться дома с кем-то особенным. Ткань была мягкой и приятной на ощупь. Он снял в Муллэ-доне квартиру, в которой жили те оперативники, которых схватили. Хотя после сегодняшней ночи он вряд ли туда вернётся. Хван Хёнджин и Бан Кристофер Чан безучастно смотрели на него в пустоте зала совещаний. У него ещё оставалось время, и он задумался. Что они делали вместе? Почему они организовали свой собственный Дистрикт? Как бы они его вписали в уже существующую систему? Они… они были друзьями? Лёгкий стук в дверь отвлёк Феликса от его размышлений. Он прикусил губу, чтобы не мычать вступительную мелодию «Солнечных очков в ночи», и открыл дверь, обнаружив за ней новобранца с бледным и осунувшимся лицом. Это был тот самый парень, который докладывал ему о доставке оружия, отстранённо отметил Феликс. Может быть, они тянули жребий, чтобы выбрать, кто будет его негласным помощником, и этому парнишке не повезло вытянуть короткую палочку. – Время выдвигаться, – сказал оперативник. Он передал Феликсу небольшой чёрный наушник. – Он уже включен и настроен на индивидуальную волну. Вы будете со мной. – Отлично, – сказал Феликс. Он отточенным движением надел наушник и посмотрел на своё отражение в окне, чтобы спрятать его за волосами и воротником пальто. – Пойдёт? Парень немного замялся, прежде чем поправить ему воротник. – Вот так. – Спасибо, – пробормотал Феликс, не отводя взгляд от двери. – Все на местах? – Да, сэр. – Фургоны? – Один на месте, а другой подвезёт Вас до Соню-ро, и я в нём останусь, чтобы следить за вами. – Соню-ро пересекала ту улочку с магазином «7-eleven», куда Феликс наведывался почти каждую ночь. – Я контролирую каналы, а мой напарник за рулём. Мы будем в фургоне, когда вы со всем закончите. – Отлично, – пробормотал Феликс. Он совершенно не мог сосредоточиться. Эти детали были важны, он не спорил, но они были лишь красивой обёрткой по сравнению с самой сутью «охоты». Увлекательность погони, осознание собственной силы от оружия в руках — уже скоро, он предчувствовал. Поездка была тихой, в машине, кроме Феликса и двух оперативников-новобранцев, никого не было, только оборудование для связи. – Приехали, – прошептал водитель, когда машина подъехала к остановке. В тот же момент Феликс открыл дверцу и вышел на улицу. Прохлада ночного воздуха сразу же проникла сквозь одежду, пробегаясь мурашками по коже. Но это не имело значения. Это было не важно. «Вы меня слышите?» – раздался в наушнике голос новобранца сквозь помехи, как только Феликс переступил порог магазина. Он прищурился от яркого искусственного света и двинулся к полкам с заварной лапшой, сказав тихое «Да» в знак подтверждения. «Хорошо. Хван занял позицию перед ресторанчиком. Мы будем ждать вашего приказа». – Ага, – пробормотал Феликс. Он уставился на полку с лапшой, как будто раздумывал, какую бы ему выбрать. Удивительно, но ассортимент здесь был очень богатым, неужели, так раньше было везде? Наверное, это сбивало людей с толку. Феликс не помнил, как было раньше, поэтому не мог скучать, но даже сама эта мысль заставила его задуматься. Впрочем, неважно. Сейчас это не имело никакого значения, поэтому Феликс выбрал лапшу с острой жареной свининой и захватил ещё бутылку соджу, в котором процент алкоголя был больше, чем в «Исыль Ток Токе», который он тут часто покупал. Может быть, когда всё закончится, он купит себе алкоголь. В конце концов, он усердно трудился. Кассирша протянула ему его пакет с натянутой улыбкой. Она, должно быть, уже узнавала его. Интересно, знала ли она, как он опасен? Он не раз заходил сюда в своей чёрной «не-униформе». – Спасибо, – однако на её улыбку он не ответил. Как и обычно, он вышел, не оглядываясь, и исчез в переулках. Он подметил, что каждое здание отличалось от соседнего, как будто они были выдернуты из разных частей света и поставлены рядом с друг другом. Разные камни, разная высота, кирпич рядом с песчанником и металлом складов. Это детский сад или центр дошкольного образования? Проследив взглядом за узкой тропинкой, Феликс увидел маленькую собачку, которая тявкала у закрытой двери. «Эти улицы с двухсторонним движением? – раздалось в наушнике. – Они слишком узкие». Феликс даже не обратил внимания на бормотание оперативника, он продолжил идти по улице, смотря себе под ноги, полиэтиленовый пакет тихонько шуршал, периодически стукаясь об его ногу. Да, улочки были узкими и тесными, но он ходил и по ещё более узким улицам с двухсторонним движением в Ирландии, и по широким улицам с односторонним движением в Сакраменто. «А вы действительно идеальный солдат, да? – хмыкнул оперативник. – Ну чего вам стоит просто поддержать маленькую светскую беседу, а Ёнбок?» Феликс стиснул челюсть, чтобы не ответить нахальному новобранцу. Он больше никогда не увидит его после окончания этой миссии. «Бан Чан у вас на хвосте, – пробормотал оперативник после затянувшейся паузы. – Пошёл следом, как только вы вышли из магазина». «Он бы ещё позже сказал», – подумал Феликс. Он крепче сжал пакет в руке, и в тишине переулка тот прошелестел оглушительно громко. «Приближаемся к ресторану, – сообщил новобранец. Феликс почти ощущал его дыхание на шее. Он мог бы и не говорить — Феликс знал этот маршрут как свои пять пальцев. Он привычно глянул на Хван Хёнджина сквозь ресницы. – Мы на месте». Сердце Феликса сжалось в груди. В скольких таких операциях он участвовал? Он уже не мог точно сосчитать. Каждый раз ощущался как первый. И хотя, по крайней мере, его руки уже не дрожали, но вот дыхание всё равно каждый раз перехватывало. Он рвано выдохнул. – Готовьсь, - еле слышно шепнул он. Слово растворилось в воздухе, едва сорвавшись с языка. Он поднял пакет и заглянул внутрь. Нужно было притвориться, что он что-то забыл в магазине, поэтому он осторожно оглянулся и замедлил шаги. Бан Кристофер Чан следовал за ним по пятам и внимательно наблюдал, но Феликс только мельком глянул на него краем глаза. Просто чтобы знать где он находится. Технически, это был первый раз, когда он вживую увидел лицо Чана. Чёрно-белое фото с удостоверения личности и зеленоватое изображение с камеры видеонаблюдения позволили создать весьма приближённую картинку, но они не могли передать его лицо в движении, как он осторожно следил за кем-то, линию его носа, когда он смотрел краем глаза. Они были приблизительно одного роста. Феликс вернулся к разглядыванию своего пакета, ступая ещё медленнее, пока наконец полностью не остановился напротив Хван Хёнджина. Плавным движением незаметно для обоих целей Феликс вытащил из плечевой кобуры пистолет, и, повернувшись лицом к Бан Кристоферу Чану, направил оружие на Хван Хёнджина. На лице Чана отразилось удивление. Они замерли, не смея даже вдохнуть. – Лучше сдавайтесь, – сказал им Феликс. – Как…? – начал Чан. В его голосе не было акцента несмотря на то, что он жил в Австралии, но он всё равно звучал глубоко. – Я хорошо знаю своё дело. В идеале, в этот момент его отряд бы выбежал из укрытий, а фургоны бы взвизгнули тормозами, и Чан с Хёнджином бы медленно подняли руки и сдались без сопротивления. «Босс, – резко выдохнул оперативник в его наушнике. Феликс не подал вида, что он услышал. – Нас засекли. Половину перебили, некоторые идут к вам, но остальные заняты. Снайперов тоже сняли». В идеале, если бы всё пошло точно по плану, Чан бы не усмехался. – Плохие новости, да? – он слегка наклонил голову, показывая улыбку. – А ты ожидал подкрепление? Феликс не стал отвечать, осторожно отходя от пары мятежников, но не выпуская их из поля зрения. Дуло его пистолета всё ещё смотрело на Хёнджина. – Они не так хороши по сравнению с нами, – продолжил Чан, – но, думаю, ты лучше нас всех. – Именно, – согласился Феликс. – Поэтому лучше сдавайся, – ехидно повторил его недавние слова Чан. На ядовитый взгляд Феликса он только пожал плечами и бросил: – Нас больше? Как будто дождавшись этих слов, из соседнего переулка выбежал человек, а за ним двое из отряда. Феликс узнал в нём Хан Джисона, однако той широкой ухмылки, которая красовалась сейчас на его лице, не было ни на одной из его фотографий в архиве. Втроём они наблюдали за сражением Джисона и двух агентов — они двигались как будто в танце, ножи сверкали в свете фонарей. Только они не танцевали. Танцевать было запрещено. Один из агентов упал, потом второй, а Джисон гордо выпрямился, тяжело дыша. – Там были ещё двое, – задыхаясь, сказал он, – но я уже разобрался с ними. – Сколько их? – прошептал в микрофон Феликс. «Ещё трое мятежников, – моментально ответили ему, – мы разделились чтобы на одного из них приходилось минимум четверо наших. Одна пара должна была страховать вас, но они молчат. Мы с напарником будем во второй волне со вторым фургоном». – Нет, возвращайтесь на базу и сообщите Первому, – шёпотом приказал Феликс, наблюдая за проверяющими друг друга повстанцами. – Если я не вернусь до рассвета, вызовите подкрепление из Первого и ответьте им с той же мощью. Ты за главного. «Но сэр…» – Это приказ, – прошипел Феликс. Подумав секунду, он добавил: – Скажи мне, кто будет приближаться. Когда буду вне зоны досягаемости, всё. Новобранец, надо отдать ему должное, не растерялся: «С ближайшего переулка на юго-востоке приближается Со Чанбин, его преследует пара наших агентов; на западе Ли Минхо сражается с четырьмя агентами; дальше на юго-восток Ян Чонин, тоже с четвёркой; один неопознанный мятежник и Ким Сынмин сражаются с четвёркой на северо-востоке. Все движутся в вашем направлении». Все семеро главных повстанцев, плюс ещё один неопознанный. Они должны были знать о Феликсе, или хотя бы о его репутации; он сжал рукоятку пистолета ещё крепче, сердце глухо и быстро билось в его груди. Внутри зарождалось какое-то чувство. «Увидимся, когда вы вернётесь, – сказал оперативник. – Удачи, Ёнбок». Феликс аккуратно положил пакет с продуктами на землю около ближайшего здания, и добавил на пистолет вторую руку. Хан Джисон всё ещё пытался отдышаться, но все трое повстанцев внимательно следили за ним. – Ну раз такое дело, – пробормотал Феликс. Он достал наушник и отбросил его на землю, а затем наступил на него, чтобы они не смогли забрать его и отследить их. Возможно, это было бессмысленно — ведь такие наушники были у каждого в отряде — но суть была в самой идее. – Получается, вы все тут. Делаете мою работу за меня. – Так ты не сдаёшься, – сказал Чан. – Хотя мы и не думали, что ты послушаешься. Не давая им больше времени на размышления, Феликс бросился вперёд. Расстояние позволило ему засунуть пистолет обратно в кобуру и выхватить нож из перевязи на бедре. И он ударил им Чана, вспарывая одежду и оставляя широкую полосу из крови на его груди. Чан отшатнулся, прижимая к порезу руку. Сзади на него прыгнул Хёнджин. Феликс перекинул его через себя и развернулся, взмахнул ножом, целясь в горло. Уклоняясь от лезвия, Хёнждин глухо шлёпнулся на спину. Феликс слегка отскочил, чтобы избежать пинка, которым Хёнджин попытался его достать с земли, и глянул в сторону, увидев Джисона, который бросился на него, вытянув руку с ножом. Он обесцветил волосы, осознал Феликс. Лицо Джисона, наполовину закрытое лезвием ножа, выражало ярость. Он нырнул под нож и перекатился через Хёнджина, получив от него лёгкий удар по спине, когда они схватились над его распростёртым на земле телом. Джисон упал на землю, и они с Хёнджином неуклюже поднялись на ноги. Феликс увернулся от удара Чана, но тут сзади раздался грохот, и все четверо посмотрели в ту сторону. Из переулка выбежал невысокий темноволосый парень, отбиваясь от агента, а потом его мощный удар в лицо отправил агента на землю, и его череп неприятно хрустнул об асфальт. Это был Со Чанбин — Феликс узнал его по острым чертам лица. Подскочив к Чану, Феликс ударил его в грудь рукояткой ножа, заставив отступить на несколько шагов и врезаться в Хёнджина и Джисона. Их движения были неаккуратными, и пока они там запинались друг об друга, Феликс бросился на Чанбина, доставая ещё один нож из набедренных ножен. Дистрикты хотели, чтобы эти смерти были ужасными, хотели на их примере показать, что не стоит переходить дорогу властям. Феликс мог бы сделать это с помощью пистолетов, но ножи были намного эффектнее. Чанбин уклонился от атаки Феликса, но тот затормозил и резко развернулся на одной ноге, выбрасывая вторую наверх, чтобы ударить Чанбина в плечо, заставив его отступить назад. Феликс быстро восстановил равновесие, и ответный толчок Чанбина никак на него не повлиял. Он выбросил руки с ножами вперёд, и Чанбин отшатнулся назад, запинаясь о мусор, разбросанный перед магазинчиком, и врезаясь спиной в кирпичную стену. Краем глаза он заметил, как Чан бросился на него с вытянутыми руками, но оружия в них не было. Феликс вытянул в его сторону руку с ножом — может, ему повезёт и Чан сам напорется на лезвие. Увы и ах, не повезло. Вместо этого он вильнул в сторону и, схватив Чанбина за руку, оттащил его от стены. Феликс взмахнул ножами в их сторону, но успел только слегка поцарапать, они оба отпрянули, а их места немедленно заняли Хёнджин и Джисон. Ножи Феликса лязгнули о ножи Джисона, останавливая их в считанных миллиметрах от шеи Феликса. Заметив, как подобрался Хёнджин, чтобы пнуть его, Феликс ударил Джисона коленом в живот и оттолкнул его как раз вовремя, чтобы поставить блок. Он рассёк левую ногу Хёнджина, и кровь сразу же проступила на его штанине, а Феликсу уже пришлось припасть на колено, чтобы уклониться от ножа Джисона, нацеленного в его голову. Опускаться так близко к земле было плохой идеей, и Феликс сгруппировался на земле, прокручиваясь на руках и подсекая Джисона и Хёнджина. Это движение наполовину принадлежало боевым искусствам, наполовину тому, что раньше называлось «брейк-данс» — теперь это было запрещено. Однако это не имело значения, поскольку приём застал их врасплох, они споткнулись и попятились назад. Пользуясь моментом, Феликс вскочил на ноги и приготовился, схватив ножи поудобнее. Если бы его потом спросили, в какой именно момент драки его приоритеты сместились с «убить мятежников» на «выбраться отсюда живым», он бы не колеблясь назвал именно этот — незнакомый повстанец выбежал из-за угла. Феликс не был глупцом, сражаться с четырьмя уже было нелёгкой задачкой, а если сейчас к ним присоединится и этот монстр, Феликсу придётся отбросить свои честолюбивые помыслы и сконцентрироваться на том, чтобы хотя бы выжить. А этот незнакомый мятежник действительно был настоящим зверем. Он вылетел из-за угла на всех парах, и никто из отряда не гнался за ним. Феликс только и успел, что отпрянуть назад и позволить ему врезаться в Джисона и Хёнджина. Он даже не смотрел в его сторону — этот повстанец топал достаточно громко — и Феликс быстро заметил грязные выбеленные волосы, толстую кожаную куртку и усмешку на его лице. – Чёрт возьми, Минсу! Слезь, – прохрипел Джисон, ударяя мужчину по руке. Это были первые слова, произнесённые с начала драки, Феликс отвлёкся, и Чанбин воспользовался этой возможностью захватить его врасплох. Другие повстанцы тоже как будто опомнились и принялись подбадривать Чанбина, когда его неожиданные и резкие выпады заставили Феликса отойти подальше от них. Пытаясь сообразить, куда он направляется, Феликс отметил, что в переулке, мимо которого они прошли, дрались трое. Быстро глянув в их сторону, Феликс увидел, что в руках они все держали пистолеты, из их дул то и дело сверкали вспышки, но выстрелов слышно не было. Чанбин был ниже Феликса, и умело этим пользовался, подобравшись вплотную к нему, что мешало Феликсу эффективно использовать ножи. Движения Чанбина были быстрыми, а нож — острым, и Феликсу было немного сложно за ним уследить, но он всё равно смог заблокировать почти все удары, пропустив лишь несколько, направленных в его грудь (хорошо, что не лицо). – Берегись! – крикнул Чан. Предупреждение пришлось очень кстати, хотя явно было адресовано не Феликсу. Чанбин схватил его за плечо, но Феликс оттолкнул его, быстро полоснув руку Чанбина ножом, и они отпрыгнули друг от друга. Чан и другой повстанец — Минсу — оказались между ними и немного растерялись, но затем Чан подскочил к Чанбину, чтобы помочь ему с раной, а Минсу набросился на Феликса. Несмотря на свои размеры Минсу был быстрым; он атаковал Феликса прямыми, мощными ударами своих огромных кулаков и успевал за Феликсом, уклоняющимся от таких предсказуемых выпадов. Когда Минсу выставил ногу, пытаясь пнуть его или поставить подножку, Феликс легко подпрыгнул и тоже пнул Минсу. Удар пришёлся точно в центр груди Минсу и заставил его потерять равновесие. Место Минсу тут же занял Чан, и Феликс даже не успел оглянуться, чтобы найти Чанбина, как почувствовал движение воздуха за собой и пригнулся, удачно избежав удара в затылок. В его списке нежелательных позиций в драке сразу после «оказаться на земле» стояло «быть в окружении», поэтому он быстро дёрнулся в сторону, пока они не сделали ещё что-нибудь. Чану удалось ударить его ногой в бедро, и хотя Феликс и пошатнулся, ему всё же удалось восстановить равновесие и снова поймать их всех в поле зрения. На его плече вновь сомкнулась рука, на том же месте, где раньше его схватил Чанбин, но больше и сильнее. Феликс непроизвольно зашипел от давления на уже начавший формироваться синяк, такую боль нельзя было назвать незначительной. Феликс успел глянуть наверх и увидеть, как Минсу тянется к его второй руке; он полоснул Минсу по руке ножом и вырвался из крепкой хватки. Будучи очень близко к Минсу, Феликс заметил на его ремне кобуру для пистолета. Самого оружия там не было, однако, быстро глянув на приближающихся Чана и Чанбина, он заметил, что в их кобурах темнели очертания пистолетов. Он бы задумался, почему они не использовали оружие, но времени на раздумья попросту не было. В этот момент он мог только сражаться. Пока Феликс отвлёкся, Минсу схватил его за запястье. Воспользовавшись моментом, Чанбин ногой выбил нож из его руки, и оружие зазвенело по асфальту. – Молодец, – похвалил его Чан. Ему не хватало дыхания, что было, в общем-то совсем неудивительно, все четверо из них уже дышали тяжело. Феликс облизнул сухие губы и заставил себя расслабиться — он не мог позволить раздражению овладеть собой, ни прямо сейчас, ни вообще никогда. Он вырвался из захвата Минсу и направил на них троих нож, однако не стал нападать, вместо этого пытаясь восстановить дыхание хоть немного. В то же время Феликс оглянулся на Джисона и Хёнджина в ожидании следующей атаки. Они не вернулись в сражение, и как только Феликс их увидел, он понял причину. Он порезал ногу Хёнджина сильнее, чем думал, и они с Джисоном пытались остановить кровь, которая всё ещё текла из раны. Драться с ними было бы проще. Феликс уже собрался бежать к ним, но в тот же момент другой повстанец выбежал из переулка между ними и Феликсом. Он держал в руках пистолет, направив его на землю, и судя по брызгам крови на его джинсах, из этого пистолета совсем недавно стреляли. Ким Сынмин. Его лицо выражало испуг, и поэтому он совсем не был похож на свои фотографии, которые Феликс приклеил на окна в офисе, однако не узнать его было невозможно. – Сынмин, – позвал его Чан, – что…? – Я в порядке, просто разобрался с той парой, которая преследовала меня, – ответил Сынмин. Феликс нахмурился. Он, должно быть, был одним из тех стрелков, мимо которых он бежал от Чанбина. Его отряд потихоньку терял бойцов, и Феликс бы подал сигнал к отступлению, если бы мог. Не то чтобы он их жалел, но они все были настолько бесполезными, что было бы проще выполнить миссию в одиночку. – Помоги Чонину, в последний раз я видел, как он сражался против четверых, – сказал ему Чан. – Минхо тоже, – добавил Чанбин. – С ним всё будет в порядке, – ответил Чан твёрдо, его тон не допускал возражений. – Но он там, – сказал Чанбин, указывая в сторону Джисона и Хёнджина, – а Чонин там. Все четверо посмотрели на Феликса, который поднял нож, но не бросился на них и не заговорил. Снова окружён. Если бы он дрался с этими шестью мятежниками, у него с каждой стороны было бы по врагу. Сынмин наставил на него свой пистолет. На долю секунды Феликс подумал, что это всё — он был слишком близко, чтобы уклониться, но слишком далеко, чтобы сделать что-нибудь с направленным на него пистолетом. Он был уже готов броситься вперёд — лучше уж умереть в бою, чем покорно принять свою судьбу, — когда Чан схватил Сынмина за руку и медленно опустил её, чтобы пистолет снова смотрел в землю. Они обменялись многозначительными взглядами, но Феликс ничего не понял. Минсу недовольно цокнул и закатил глаза в отвращении. Звук напряг Феликса, это было первым звуком, который он услышал от этого странного мужчины, и когда он присмотрелся внимательнее, он заметил, как пальцы Минсу сжались около пустой кобуры, а его острый взгляд был направлен на Феликса. – Обойду с другой стороны, – сказал Сынмин. – Отвлеките его. Феликс бы в любом случае не пошёл за ним — то есть, он бы пошёл, если бы у него была возможность пройти мимо этой пятёрки. За Сынмином Феликс заметил, как Джисон помог Хёнджину подняться на ноги, хотя тот, казалось, был не в силах стоять самостоятельно. – Хорошо, – сказал Чан, и подозрительно весело улыбнулся Феликсу. – Продолжаем? Сынмин сорвался с места и побежал в переулок напротив того, из которого он появился. Феликс тоже не стал больше терять время и атаковал троих оставшихся повстанцев. Это действие было достаточно ясным ответом. Чан отразил его первый выпад с ножом, но не смог блокировать удар другим кулаком в грудь. Разрезанная ранее рубашка Чана странно трепыхалась, когда он двигался, и ещё более странно она выглядела сейчас, когда он просунул в порез руку, чтобы прижать рану, две половинки трепетали под лёгким ветерком. Феликс попытался пнуть его, но Чанбин успел немного выбить его из равновесия, и в то же время Чан отклонился назад, так что Феликс только чуть-чуть задел его по носу и сбил с головы кепку. Выбеленные волосы Чана тут же подскочили наверх — насколько это было возможно, а некоторые пряди прилипли к потному лбу. Феликс сделал несколько шагов, пытаясь восстановить равновесие, и почувствовал сзади Минсу. Он бы уже не успел увернуться, и только слегка промычал, когда Минсу заломил ему руку за спину. – Я так долго ждал, чтобы побить тебя, как ты этого заслуживаешь, – тяжело дыша прошипел Минсу, обжигая своим горячим дыханием его ухо. Феликс зажмурился и отвернул голову, крепко сжав челюсти, чтобы не произнести ни звука. Он не обрадует мужчину своим страданием. – Отлично, держи его так! – крикнул Чанбин. Фу, как грубо — Феликса никогда и ничто не способно удержать, он просто не позволит сдерживать себя надолго в одном месте. Поэтому Феликс должен вырваться несмотря на боль в руке и то, как Минсу заставил его встать на цыпочки. Он упёрся ногой в бедро Минсу и, прежде чем тот успел его сбросить, повернулся в захвате и перебрался ему за спину, вцепившись в горло Минсу и душа его. Звуки были отвратительные; звуки, которые издаёт человек, которого душат, всегда отвратительные. Феликс сжал шею Минсу ещё крепче, игнорируя его удары и попытки вырваться, когда Минсу наклонился вперёд и попятился. Хватка Феликса ослабла только когда его голова ударилась о кирпичную стену, это позволило Минсу освободиться, и он упал на колени, судорожно вдыхая воздух. Феликс и раньше ударялся головой во время драки, это всегда почему-то вызывало у него раздражение и недовольство. Он без труда стряхнул эти неприятные ощущения и осознал, что тоже оказался на земле, хотя и не хватал ртом воздух в отличие от Минсу. Казалось, что Чанбин, согнувшийся над Минсу и глухо требующий его сказать, как он себя чувствует, делу совсем не помогает, особенно если судить по сморщившемуся от боли и раздражения лицу Минсу. Хотя, возможно, Чанбин тут был вовсе ни причём, возможно, это было из-за Феликса. Впрочем, он не успел подумать над этим вопросом как следует, потому что в его поле зрения возникло яростное лицо Чана. В обычное время Феликс бы заметил его приближение, в обычное время он бы смог отреагировать. Но сейчас его нос горел, а в ушах звенело, и он только и смог, что пинаться, когда Чан поднял его за воротник водолазки и снова впечатал в стену. Его голова снова ударилась о кирпичи, и Феликс невольно зажмурился — непохоже, чтобы у него было сотрясение, и он попытался оставаться в сознании. Чан тем временем схватил его руку, всё ещё сжимающую нож, и тоже ударил о стену рядом с головой, один, два раза. И хотя его кулак инстинктивно сжался, когда он почувствовал руку на своём запястье, нож выскользнул из ослабевших пальцев и звякнул по асфальту. Чан отпнул его дальше по улице, а Феликс закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. – Прекрати сопротивляться, – прошипел Чан. Его голос был приглушённый и слышался то тише, то громче, но слова звучали вполне разборчиво, так что Феликс попытался не обращать внимания на туман в голове и сосредоточиться на кипевшей вокруг драке. Чан всё ещё что-то говорил, и Феликс прислушался. – … сражаться с тобой. Просто сдайся и мы поговорим. Мы можем помочь тебе. Вместо ответа Феликс упёрся одной ногой в стену и приподнялся, а другой ударил Чана в бок — довольно сильно, судя по тому, как скривилось его лицо — а потом ещё раз пнул его в порез на груди. На ногах у Феликса были толстые армейские ботинки с обитыми сталью носками, поэтому он был вознаграждён глухим звуком, свидетельствующим, что оба удара пришлись точно в цель. Чан отступил, и Феликс вновь поднялся на ноги, пользуясь короткой передышкой, чтобы найти взглядом остальных мятежников. Они все уже прилично восстановились: Хёнджин стоял самостоятельно, Минсу перестал задыхаться, и все пятеро пристально следили за Феликсом. Он успокоил свои дрожащие руки и выудил из-под полы пальто пистолет. Чан судорожно вздохнул, и, не отрывая глаз от Феликса, сказал остальным: – У него их два! Помните о цели! – Забудь о своей грёбанной цели! – проорал Минсу. – Вы чокнулись? Вы серьёзно хотите умереть от рук этого подонка? – Заткнись и делай что говорят, бога ради! – крикнул ему Чан. Какая цель? Почему они не могли использовать свои пистолеты? Феликс видел, как сжимаются пальцы Чана у его кобуры на бедре и как Чанбин схватил запястье Джисона. Но думать об этом было некогда, надо было использовать своё преимущество по полной. В кого прицелиться? Феликс выбрал Хёнджина и, крепко сжав пистолет, направил дуло на него. Лицо Хёнджина немедленно исказилось в ужасе. – Нет, – выдохнул он, и Феликс заколебался, потому что он всегда сомневался, но Чану и Чанбину хватило этого момента, чтобы накинуться на него и свалить на землю. Феликс изо всех сил пытался вывернуться из-под двух обрушившихся на него тел и пинал тянущиеся к нему руки. Наконец у него получилось, и он даже смог удержать свой пистолет, но не успел он направить его на Чана и Чанбина, запутавшихся в конечностях, как подскочивший Минсу ударил его по руке, уведя прицел в сторону. Феликс перехватил пистолет и замахнулся на него рукояткой, но Минсу каждый раз уворачивался, уводя Феликса от Чана и Чанбина к Джисону и Хёнджину. Он снова был окружён; в этой драке нужно было хорошо постараться, чтобы получить хоть какое-нибудь преимущество. Джисон кинулся к нему, обнажив свои ножи. На руках Феликса, крепко ухвативших пистолет, осталась только пара лёгких порезов — у него от холода и сухости и то похуже бывало, когда он забывал про крем. Но он отвлёкся — Феликс осознал это, когда под коленку впечатался чужой ботинок, свалив его на землю. Он посмотрел вверх на окруживших его троих, а затем и пятерых мятежников. Это была ужасная позиция. Феликс нащупал пистолет и попытался встать, но чей-то кулак отправил его обратно. Их лица двоились, и пистолет оказался бесполезен, но вот их ноги на уровне его глаз постепенно стали чётче. Если бы он знал, какая пара кому принадлежала, он бы попытался достать Хёнджина. Но надо работать с тем, что есть, и он поддел ногу в серых конверсах и чёрных джинсах, заставляя повстанца свалиться к нему. По возгласу Феликс осознал, что это оказался Чанбин. Феликс накинулся на него, запутывая их вместе так, чтобы оставшиеся мятежники не смогли ударить его, не задев при этом Чанбина, и попытался выкатиться из круга. У него почти получилось, но Чанбин ухватил его за лодыжку, не обращая внимания на пинки и не давая ему подняться выше уровня пояса. Чан использовал этот шанс и ногой выбил у Феликса пистолет. Его хватка на оружии ослабла, и он мог только выругаться, когда его пальцы судорожно попытались ухватить вывалившийся пистолет. Инстинктивно, не задумываясь, Феликс вытянул из рукавов пальто спрятанные там ножи и оставил ещё одну кровавую полосу, на этот раз на ноге Чана. Не отвлекаясь посмотреть что с ним произошло, Феликс подобрал свободную ногу и бросился на Чанбина. Его лицо выражало шок от внезапной смены направления атаки Феликса, а тот уже ударил его ножом в плечо. – Боже, – выругался кто-то, – да сколько у него их? – Я даже не увидел, как он доставал эти, – прошептал другой. Феликс снова сосредоточился и наконец-то поднялся на ноги, выбравшись из окружения. А эти слова вместе с жуткими звуками Чанбина остались на краю сознания. Он только и успел, что глубоко вздохнуть и приготовиться, когда на него снова налетели. Это был Хёнджин, всё ещё медленный из-за пораненной ноги, но Феликс всё равно не успел заблокировать его удары локтем в шею и живот. Он перенёс вес на заднюю ногу, чтобы не отступать назад, и пнул Хёнджина в голову, зацепив носком ботинка плечо и подбородок. Хёнджин поймал его ногу, когда он уже опускал её, лишая Феликса и без того шаткого баланса. Феликс слегка запнулся, но Джисону и этого было более чем достаточно – он оказался вблизи с этим своим насмешливым выражением на лице, его ножи тоже ехидно поблёскивали в жёлтом свете уличных фонарей. Феликс невольно отвернулся и зажмурил глаза. Можно даже сказать, что ему повезло – нож Джисона не зацепил бровь, и порез пришёлся на скулу прямо под глазом. Феликс отступил от повстанцев на несколько шагов. Кровь уже заливала лицо несмотря на плотно прижатую к ране руку. Он не мог открыть правый глаз, и голова всё ещё кружилась от полученных ранее ударов. Но он всё-таки смог определить, где были пятеро мятежников — по дрожащей руке Джисона и так было понятно, где он, Чанбин сидел около одного из зданий, а склонившийся над ним Чан зажимал руками его порез на ключицах. Рука Хёнджина лежала на плече Джисона, а Минсу бежал к нему — Феликс отряхнул кровь с руки и приготовился к стычке. С одним глазом Феликс больше не мог следить за повстанцами, с которыми он дрался, не мог увидеть откуда прилетит атака, пока она не достигнет цели, или заблокировать её. Всё, что ему оставалось — бить в ответ в ту же сторону уже после удара; его движения стали более медленными и смазанными. Он всё ещё доставал их, хотя ножи держал в руках уже не так крепко. Он всё ещё мог внезапно наброситься, бить, пинаться и вдавливать локти в шеи, а колени — в животы. Казалось, что они вновь окружили его, только сейчас он не лежал на земле. Удары сыпались со всех сторон, и количество нападавших тоже постоянно менялось. Возможно, это Минсу слишком быстро кружился вокруг него; возможно, это Хёнджин и Джисон вновь вступили в драку; возможно, Чан и Чанбин с его раненым плечом тоже присоединились к ним. Он не мог размышлять об этом. Ему было некогда размышлять. Только отбиваться. Позволить драке вести его. Толчок в спину вывел его из равновесия. Хотя не то, чтобы он и до этого прекрасно держал равновесие. Но теперь он споткнулся, повалился вперёд, и удар, направленный в его грудь, шею, или руку попал в висок. Он бы хотел сказать, что в тот момент потерял сознание, но он вообще не мог сделать много вещей, которые хотел. Феликс чувствовал каждый момент своего падения. Он почувствовал, как его голова с силой ударилась об асфальт – и мир погрузился во тьму.

***

– … ты убил его...! – Нет, – возразил Минсу. – Да и вообще, даже если бы я и убил его… Феликс сдержал стон и приоткрыл глаз. Никто не смотрел на него, так что он немного приподнялся, сгибая колено и опираясь на локоть, чтобы оторвать от земли тяжёлую, как шар для боулинга, голову. С опаской тронул затылок, не там, где его голова ударилась о землю, — конечно, он помнил это, хотя и очнулся буквально несколько секунд назад — такое сложно было бы забыть — а где он дважды стукнулся о стену. Крови нет. Потом он сместил руку к тому месту, где он стукнулся уже о землю — больно, но крови тоже нет. Как правильно падать было одной из первых вещей, которым Феликс научился. Бедро болело просто ужасно, и ладони были разодраны, но именно на них и пришёлся основной вес при падении, так что ожидать чего-то другого было бы нелогично. Могло бы быть гораздо хуже. – А может вы перестанете вот так набрасываться на меня? Ну предположим, я убил его, и что дальше? Никто из вас не будет отрицать, что он заслужил. – Дело не в нём, – прошипел Чан. – Это всё не просто ради какой-то мести. Да что с тобой? Ты больше не понимаешь? Ты изменился. Я… знаешь что, я сожалею, что попросил тебя пойти с нами на эту миссию. Минсу резко вздохнул, остальные молчали. Феликс рискнул оглядеться по сторонам и увидел, что все смотрят на Чана и Минсу, которые стояли в считанных сантиметрах друг от друга. Минсу возвышался над Чаном, но тот всем телом выражал угрозу. Феликс проверил тело под пальто и нащупал знакомый комок недалеко от рёбер. Он облегчённо выдохнул: кажется, оно не сломалось и не отвалилось, когда он ударился об стену или валялся по земле. – Знаешь что, – выдохнул Минсу. Чан поморщился и слегка отодвинулся. Феликс вспомнил горячее дыхание Минсу у своего уха и подумал, что вполне понимает Чана. – Ты самый идеалистичный придурок на свете. Я надеюсь, что он сдох, а если нет, я надеюсь, что вся эта херня прилетит тебе в лицо. Феликс услышал, как Чан злобно прошипел: – Отъебись. – Да? – Да, – Чан был в ярости. – Я больше не хочу видеть твою тупую рожу тут или даже близко от меня и моей команды. Я доверял тебе. Ты мне нравился. Но ты всего лишь недоразвитый мерзкий кусок дерьма. Минсу выпрямился со всем достоинством, на которое он был способен: – Я бы сказал, что с тобой было приятно поработать, Бан Чан, но я не буду врать. Кто теперь вернёт мне потраченное впустую время? Остальные семеро с презрением смотрели, как он уходит. Они даже не потрудились скрыть это; такое открытое выражение явного недовольства было для Феликса странным и непривычным, и он в замешательстве уставился на них, пытаясь как-то вписать эту новую вещь в рой беспокойных мыслей в тяжёлой голове. – Кстати о птичках, а мы вообще проверили его пульс? – раздался голос Джисона. У него был приятный голос, совсем юный, и Феликс знал, что так оно и было, потому что они были почти одного возраста, но в его голосе также слышалась уверенность, как будто он знал, что его слова будут услышаны. Это было немного неподходящее время, чтобы размышлять о качествах голоса, но мозг Феликса частенько так отвлекался, когда он был дезориентирован. И вот теперь они взглянули на него. Феликс встретил их дрожащим дулом оставшегося пистолета. – Очевидно, Минсу его не убил, – сообщил остальным Хёнджин и добавил под нос, – облом. К сожалению, Чан услышал и угрожающе глянул на него. Чан первым поднял руки: – Хэй, – начал он мягко, – хорошо мы подрались, а?.. И замер на месте, когда Феликс предупредительно выстрелил в землю около его ноги. Остальные повстанцы заметно побледнели и не сводили с него взгляд. Феликс уже привык к такому, и его руки ни капли не дрожали. – Ладно, – прошептал Чан. – Блять. Их стало больше, заметил Феликс, наблюдая за ними так же пристально, как они наблюдали за ним. Четверо, с которыми он сражался и которые выглядели хуже всего, и ещё двое или трое. Но это не точно. Они были слишком далеко, а его голова была слишком тяжёлой, падая и качаясь из стороны в сторону, она делала его зрение ещё более мутным. – Чел, – обратился к нему Джисон. – Как ты вообще не сдох? Феликс не удостоил его ответом, но сфокусировал взгляд на нём, пытаясь избавиться от пелены перед глазами. Он упёрся рукой в землю и медленно подтянул колено, смена позы принесла новый приступ боли. Очевидно, его тело тряслось, но он твёрдо держал оружие и перехватил его двумя руками, как только нашёл устойчивую позицию. – Твои волосы в беспорядке, – продолжил Джисон. Феликс сжал зубы, он не мог позволить себе дрожь. – Точно, тебя же знают по твоему самолюбию, не так ли? Всегда такой аккуратный. Тебя это бесит? Что у тебя на голове воронье гнездо? – Джисон, – вмешался Чан. – Думаю, ещё никто не видел твой лоб и выживал после этого, – продолжал Джисон не обращая никакого внимания на предупреждение Чана. Возможно, он подошёл ближе, Феликсу было трудно заметить. – А ты всегда после драки такой противный и потный? Так вот почему никто ещё не выживал! Никому не позволено видеть лохматого Ли Ёнбока. – Заткнись, – пробормотал Феликс. – Ты ничего не знаешь обо мне. – Он умеет говорить! – провозгласил Джисон, всплеснув руками и поворачиваясь к остальным с торжествующим видом. Феликс сделал каменное лицо, не позволяя себе нахмуриться, и выстрелил ему в бок. В глазах помутнело окончательно. Он увидел, как руки Джисона потянулись к ране и как его колени подогнулись, но упустил выражение боли или шока, или триумфа, появившееся на его лице. Он всё ещё по большому счёту лежал на земле, и его голова превратилась в мешок с тяжеленными шарами для боулинга, поэтому, когда кто-то выбил у него оружие, оно легко выпало из его ослабевших пальцев. В его подбородок врезался чей-то ботинок, откидывая голову назад, и Феликс закрыл глаза, прежде чем мир снова погрузился в темноту.