Lonely Reaper // Одинокий жнец

Ты слышишь голос там, во ржи,

Шотландской девушки простой,

Но, чтобы песню не спугнуть,

Ты на виду не стой.

И жнет, и вяжет — все одна,

И песня долгая грустна,

И в тишине звучит напев,

Глухой долиной завладев.

…

Но песне не было конца,

И жница молодая

Все пела, пела, над серпом

Спины не разгибая.

Я молча слушал, а потом

Нашел тропинку за холмом.

Все дальше в горы я спешу

И в сердце песню уношу.

Феликс перехватил кошачью переноску под мышку и нажал на кнопку звонка. Он очень надеялся, что ни у кого из его семьи не было аллергии на кошек. Дверь открыла Эми и сразу заворковала с Перчиком, который с любопытством обнюхал её пальцы через сеточку переноски. Она пригласила его подняться, и Феликс согласился, хотя и понимал, что не может остаться надолго. – Просто позаботьтесь о нём несколько дней, а потом я заберу его обратно. Вот, я принёс ещё немного еды для него, – сказал он родителям, опуская набитую вещами спортивную сумку на стол. Пока они все вчетвером смотрели, как Перчик изучает квартиру, Феликс выложил тетрадки отца на стол между ними: – Спасибо, что дал мне прочитать это. Я… я много узнал. – Спасибо, что прочитал, – немного отстранённо ответил Юнсок, и в его голосе слышалась грусть. – Что происходит? Феликс взглянул на отца. Он был невысоким, даже ещё не пожилым, и Феликсу захотелось защитить его от всех невзгод. Это ведь было теперь его обязанностью — как выросшего сына. – Ёнбок, – позвал его отец. Феликс непроизвольно поморщился, услышав это имя, но вовремя отвернулся, чтобы Юнсок не увидел этого. – Там… много всего, – ответил он, вернув контроль над своим лицом, и снова взглянул на отца. – Я пытаюсь быть хорошим человеком, но… это опасно. Сейчас жизни очень многих людей зависят от меня. Только я между ними и их смертью. Мне нельзя облажаться. Просто нельзя. – Тогда всё будет хорошо, – Сонхи положила руку ему на колено и улыбнулась. – Ты храбрее, чем о себе думаешь.

***

Феликс спрятал «Хоббита» в карман пальто. Если всё пройдёт по плану, то он сможет вернуть книгу своим Бродячим. Книга хлопала по его бедру с каждым шагом, но её вес успокаивал. Ему даже нравилось чувствовать этот вес у себя в кармане. Он не посмел взять с собой что-то ещё, кроме книги и дневника. Вещи, которые он забрал из домов друзей, Феликс передал своим родителям на передержку, если всё пройдёт хорошо, и навсегда, если всё пройдёт плохо. Элиас ждал его в коридоре за дверью их комнаты, прислонившись к стене и постукивая ногой. Следуя просьбе Феликса, он был одет тепло и тоже взял с собой только пару необходимых вещей. – Готов? – спросил его Феликс. – Не особо, – ответил Элиас, но отлепился от стены и пошёл рядом с Феликсом. Плечом к плечу они зашли в столовую, где большинство сотрудников базы сейчас завтракали. Ни у кого из них не было аппетита, так что они просто молча сидели за столом друг напротив друга, обхватив ладонями кружки с кофе. В комнате царила странная атмосфера. Феликсу она была знакома – своеобразная дрожь, нервозность, передающаяся от человека к человеку, и заставляющая задуматься о вещах, о которых в обычное время они бы не подумали. Мы действительно сделаем это? Вы действительно сделаете это? Готов ли я сделать это? Так всегда было перед казнью. Когда он был маленьким и их с остальными детьми, с которыми он тренировался, впервые отвели в корпус сжигания, ощущения были похожие. Они тогда не понимали почему они себя так чувствовали. Никто из них. И когда они увидели, как горят картины, они все замолкли. Даже самые шумные и неуправляемые притихли. Осталось только потрескивание огня, тающая краска и мягкая вечная улыбка той дамы с портрета. Мы действительно делаем это? Неужели смысл нашей жизни вот в этом? Он вновь подумал о той картине и вспомнил тот сон, который приснился ему, казалось, так давно. Возможно, это было пророчество, то ощущение огня, облизывающего его кожу из масляной краски… Однако он уже был в огне. Всегда был. Элиас пнул его под столом, и Феликс дернулся, вернувшись из своих размышлений. Он возмущённо глянул на Элиаса, но тот лишь приподнял брови и кивком указал в другой конец кафетерия. Там, в противоположном углу, за одним из столов сидели вместе Миён и Хёнджу. Миён нервно перекатывала в ладонях яблоко, пока Хёнджу что-то ей говорила. Она встретилась взглядом с Феликсом и, пробормотав Хёнджу несколько слов, поднялась и пошла к их столу. Феликс недовольно цокнул. «Не сейчас же! – хотелось закричать ему. – Разве ты не знаешь, что сегодня за день? Неужели ты не чувствуешь эту атмосферу?» Бесполезно. Миён села за их стол рядом с Феликсом, и тут же принялась дёргать ногой, посылая дрожь по скамье и столу. – Вы же тоже чувствуете это, да? Элиас и Феликс переглянулись. – Что именно мы должны чувствовать? – спросил Элиас. Вместо ответа Миён махнула рукой, указывая на комнату в общем. – А, – равнодушно отозвался Элиас. – Это. – Я имею в виду… – начала Миён, затем вздохнула. – Вы же не хотите, чтобы это произошло, верно? Ёнбок-оппа, вы конечно же… – Я должен быть безумно рад увидеть их всех мёртвыми, – сказал Феликс. – Ну да, должен, – тихо повторила Миён. Она придвинулась ближе и шепнула ему почти на ухо: – Но вы же не хотите, чтобы они умерли, не так ли? После всего того, что они сделали для вас? Она отстранилась, но Феликс так и продолжил молчать, не в силах найти нужные слова. Элиас вздохнул. – Почему бы вам двоим не найти какое-нибудь более… уединённое место, чтобы обсудить это? Ну, типа, не кафетерий? Не теряя времени, Миён встала с места и потянула Феликса за собой. Нахмурившись и вздохнув, Феликс оставил свой кофе. Миён затащила Феликса в тёмный угол в каком-то пустом коридоре. Сюда едва слышно доносились голоса проходящих мимо людей, но если они будут тихими, то никто не узнает, что они тут стоят и разговаривают о таких противозаконных вещах. – Я… – неуверенно начала Миён. Она сунула руку в карман, где, как предполагал Феликс, лежал свёрнутый листочек со стихотворением. – Вы сказали, чтобы я подошла к вам, когда буду готова. Я готова. Думаю, я уже давно готова. Я много размышляла об… этом. Такое чувство, будто оно пробралось в мою грудь и теперь я ничего не могу сделать, чтобы вытащить его оттуда. Это… это нормально? Я просто… вы же видели эти все вещи, так ведь? Вы читали книги и слушали музыку… это всегда ощущается вот так? Словно оно пробирается в грудь и отказывается уходить? – Всегда, – кивнул Феликс, его сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Пожалуйста, – попросила Миён, заглядывая ему в глаза. – Я хочу знать больше. Феликс тоже пристально посмотрел ей в глаза, внимательно выискивая хоть малейший намёк на ложь. Она хоть знала, как лгать? Понимала ли она вообще всю суть лжи? Она выглядела очень честной, очень открытой и отчаянной — Феликс вдруг вспомнил, как выглядела Сонми на сцене, то чувство опустошения, когда он впервые услышал музыку, когда книга расколола его сердце, словно скорлупу яйца. Он видел всё это, зарождающееся в Миён. – Я даже не уверена, что после того, как я вам это сказала, меня не ожидает такая же судьба, как и их, – сказала Миён, взмахом руки указав куда-то в направлении камер. – Мне просто нужно попробовать. Вы же понимаете меня, да? Мне нужно попробовать. – Я понимаю, – ответил Феликс. – Но… Могу ли я тебе доверять? Миён расстроенно и даже как-то разочарованно посмотрела на него. – Оппа, я даже не знаю, как лгать. Это мне надо у вас спрашивать, могу ли я вам доверять. – Ты знаешь, что можешь мне доверять. – Точно? Вы уже предали целую организацию таких вот людей. И сегодня они должны умереть. – Я не предавал их, и они не умрут, – выпалил Феликс, ощущая, как от этих обвинений по лицу расползается жар. – Не когда я могу помочь им. Миён, ты всего лишь показала мне стихотворение и сказала, что оно заставило тебя почувствовать что-то. Это замечательно, и я правда рад, что ты пришла с этим ко мне, но это всего лишь слова. Мне нужно доказательство — ты и правда хочешь отбросить всё, что Дистрикты дали тебе, ради каких-то слов на кусочке бумаги? – Тогда дайте мне шанс, – попросила Миён. – Вы же собираетесь сегодня сделать что-то, да? Чтобы их спасти? Позвольте мне помочь. Пожалуйста. Я… Я хочу больше вот такого, – она достала из кармана сложенный листочек и помахала им перед лицом Феликса. – Я хочу узнать, будет ли меня так зажигать и от тех, других таких вещей? «Ты уже горишь», – подумал Феликс, но ничего вслух не сказал.

***

Цзыюй сидела возле окна, глядя на дождь. Сквозь ветки деревьев она едва видела, как внизу строят деревянный помост. «Вот, где меня убьют», – немного отстранённо подумалось ей. Цзыюй, однако, не позволила себе задумываться об этом ещё дольше. У неё не было сожалений. Возможно, ей следовало бы быть лучшей дочерью для своих родителей — она звонила им каждую неделю, но жить так далеко от них всё равно было тяжело. Они даже не узнают, что с ней случилось. Они не знали, что она вступила в Девятый Дистрикт, и никогда об этом не узнают. Её родители не были вовлечены в политику и не особенно заботились об искусстве, но они всё равно бы не одобрили. «Не стоит переступать границу дозволенного тебе в этом мире, — так сказала однажды её мать. — Не забывай системы, что привели тебя к успеху». По крайней мере, Цзыюй не забыла их. Новости ей вчера принесли вместе с ужином, и аппетит сразу же пропал. Она попросила листочек с ручкой. К счастью, ей их выдали, и она набросала письмо для родителей, хотя вряд ли они когда-нибудь его получат. Дорогие мама и папа, Не думаю, что вы поймёте, что произошло, и поэтому я пишу вам в попытке ответить на некоторые из вопросов и успокоить ваши страхи. Пожалуйста, знайте, что я встретила смерть храбро. Я не дрогнула в страхе и боли. Дистрикты убили меня как участницу противоправительственной организации «Девятый Дистрикт». Мы сосредоточились на том, чтобы вернуть в мир искусство и музыку. Я знаю, вы не понимаете, как я могла отдать свою жизнь за это. Но знайте, что это был мой собственный выбор. Я верю в это, правда. Людям нужна красота — люди должны жить, а не существовать. Как вы думаете, почему мой брат отдал жизнь? Когда он больше не смог рисовать, когда всех его друзей забрали за то, что они творили искусство, в его жизни ничего не осталось. Мне жаль, что так вышло. Я не хотела оставлять вас без обоих ваших детей. Я люблю вас, и я всегда вас любила. Спасибо вам за всё. Ваша дочь, Чжоу Цзыюй Она крепко сжала письмо в руках, хотя бумага от этого помялась. Скорее всего они знали, где живут её родители, но она всё же на всякий случай написала их адрес на обратной стороне. Она надеялась, что Дистрикты с уважением отнесутся к её последнему желанию и доставят родителям её последние слова. Цзыюй не хотела, чтобы они волновались. Мысли вновь вернулись к Ёнбоку. Он смотрел, как её забирают из собственного дома, это она точно помнила: его бесстрастное лицо, когда он смотрел на неё поверх тлеющего кончика сигареты. Он действительно великолепно контролировал выражение своего лица, но всё равно не смог по-настоящему спрятать эмоции, бушующие в глазах. Ей тогда показалось, что она может утонуть в том горе и отчаянии, что исходило от него. Хотя их взгляды и пересеклись лишь на короткий момент. Он всегда был таким. Порой (вообще-то, почти всегда) Цзыюй хотелось усадить его рядом с собой и налить ему чашку кофе. Он всегда выглядел так, словно ему отчаянно нужен был кто-то рядом. Кто-то, к кому можно вернуться после долгого и тяжёлого дня. Кто угодно бы подошёл. Им просто повезло стать первыми, кто предоставил ему такую тихую гавань. Дистрикты такого никому не могли дать. Однако, как только они приняли его, он расцвёл, освещая любую комнату. Она даже не думала, что он понимал это. Цзыюй была в шоке, увидев его тогда, после всего. И первой её мыслью, конечно, была о предательстве. «Почему мы вообще доверились ему? Почему мне вообще хотелось позаботиться о нём?» Однако здесь, в камере над садом, у неё было достаточно времени, чтобы подумать об этом. Она не думала, что Ёнбок предал их. Наивно, возможно, ведь единственным основанием, на котором она строила свои предположения, был его мимолётный взгляд, утопивший её в сожалении. Однако у Чана не было даже этого, когда он пришёл к Джихё и умолял её принять Ёнбока в их организацию. «Что же Чан в нём увидел?» Цзыюй положила письмо на колени и расправила пальцем складки. Она не хотела, чтобы письмо выглядело потрёпанным, когда его передадут её родителям. По стеклу тихонько постукивал дождь, и издалека доносились приглушённые звуки стройки. Дверь запищала и открылась.

***

Трое людей — это намного лучше, чем двое. После завтрака Элиас отделился от них и отправился к оружейному хранилищу, завернув по пути в кладовые, а Феликс выдал Миён второй мастер-ключ, который получил от Сонми и Тэмина. Она пошла на второй этаж, а он остался на первом, глядя на коридор с рядом дверей перед ним. Ему нужно было открыть всего лишь две двери — по одной с каждой стороны коридора. Стеклянная стена была прочно вмонтирована в каждую камеру, и пленников заводили в комнаты через серию соединяющихся дверей. Феликсу же проще. Большая часть служащих на базе сейчас была в саду, помогая устанавливать помост для казни или просто шатаясь вокруг. Пленники этого не видели, но звуки суеты точно слышали. По крайней мере, это означало, что все были заняты. Стражник, сидящий за постом охраны был крайне озадачен. Он наблюдал за Феликсом, ожидая, какую комнату тот выберет. Но вместо этого Феликс подошёл к его столу и сказал: – Хэй. – Здравствуйте, – удивлённо моргнул стражник. – Вы сообщили им? – спросил Феликс, кивнув на камеры. Стражник ещё больше растерялся и даже выпрямился. – Я… Ну да? По протоколу положено, так что я им сказал. Они знают. – Хорошо, – сказал Феликс. Он взглянул на камеру слежения в верхнем углу, в которой не горела красная лампочка. – Эта штука работает? – Э-э, нет. Она сломалась пару дней назад, и никто пока не пришёл починить её. А что? Феликс прикусил губу, чтобы не ухмыльнуться во весь рот. – Просто интересуюсь. И перепрыгнул через стол. Охранник почти не сопротивлялся. Феликс подождал у входа в коридор, отгоняя всех, кто проходил мимо, пока, наконец, к нему не подбежал Элиас, прижимающий к груди набитую спортивную сумку. – Элиас, – бессмысленно окликнул его Феликс — вокруг всё равно никого больше не было. – Ты уже был наверху? – Ага, я начал оттуда, – подбегая к нему отозвался Элиас. Он остановился и принялся хватать ртом воздух. – Они уже на пути к выходу. Миён ведёт их. Они встретятся с нами в назначенном месте. – Отлично, – сказал Феликс. Он и правда был рад, но какая-то небольшая часть его всё терзалась, вынужденная доверить жизни семерых самых важных для него людей почти незнакомому человеку. Он просто надеялся, что его Бродячие снова будут ему доверять, когда это всё закончится. Он взял свой обычный набор оружия из сумки, которую Элиас протянул ему. И потом прижал мастер-ключ к замку первой двери. Она, ожидаемо, тут же открылась, Элиас остался снаружи, следя, чтобы никто не зашёл. Момо встала со стула, спокойно и прямо глядя на Феликса. – Время пришло, да? – спросила она. Феликс отдал ей должное — не многие были столь собраны. – Неа, – покачал головой он, подпирая дверь обломком швабры, которую Элиас принёс с собой, и впихнул ей в руки нож и пистолет. – Ч-что мне с этим сделать? – Момо непонимающе перевела взгляд с оружия в своих руках на Феликса. – Ёнбок? – Скорее всего нам придётся драться, чтобы выбраться отсюда, – ответил ей Феликс. Следующая дверь открылась в комнату Наён, которая кричала в подушку, лёжа на кровати. – Привет? Наён молниеносно обернулась и увидела, как Феликс подпирает её дверь очередной палкой от швабры. – Привет?! – Пожалуйста, вставай, – сказал ей Феликс. Наён скатилась с кровати и предстала перед Феликсом с яростным лицом. – Я не умру так просто, знаешь ли! – Да, нет, я пришёл освободить вас, – сказал Феликс. Словно по подсказке, в дверь заглянула Момо и помахала Наён. – Давай! Кажется, мы скоро выберемся отсюда, – позвала она. Наён моргнула. Феликс всунул ей в руки нож и пистолет, точно как раньше Момо, и удивлённое лицо Наён вдруг прорезала ухмылка. Она крепко сжала оба оружия в руках. – Можно я пырну тебя немножко? – Не надо, пожалуйста, – Феликс отступил назад, пока не оказался вне её досягаемости, потом обернулся и открыл следующую дверь. – Ты же знаешь, что ты заслуживаешь этого, – крикнула Наён. Феликс только закатил глаза, втыкая обломок швабры между дверью и рамой. Как и Момо, Мина тоже сидела у окна и наблюдала за дождём. Она не обращала внимания на Феликса, пока тот аккуратно не положил оружие ей на колени. – Что это? – она с опаской взяла их и принялась внимательно разглядывать. Проверила магазин у пистолета и легонько провела ножом по тыльной стороне ладони, проверяя его остроту. – Я освобождаю вас, – сказал ей Феликс. Мина улыбнулась своей сияющей улыбкой. – Я думала, что ты можешь так сделать. Феликсу нечего было на это ответить, так что он промолчал. Последней с этой стороны была Чонён. Феликс едва успел приложить карту к замку, как дверь распахнулась и Чонён со сжатыми кулаками выскочила наружу. Она заехала Феликсу по виску, и он отступил вбок, врезаясь в стеклянную стену и чуть не падая на пол. – Чонён! Он освобождает нас, – крикнула ей Наён. Они с Момо стояли у входа в камеру Мины и наблюдали за спектаклем. Чонён моргнула и опустила руки. – Погодите, серьёзно? – Ага, – простонал Феликс. Он поморгал несколько раз и потряс головой, стряхивая лёгкое головокружение. Потом протянул Чонён нож с пистолетом. – Выходите отсюда тем же путём, что мы пришли сюда. На выходе вас встретит мой товарищ. Девушки только этого и ждали. Мина помогла ему идти, и к тому моменту, как они достигли двери первой камеры, он уже чувствовал себя гораздо лучше. – Ты в порядке? – тихо спросила Мина, когда Феликс прижал ключ-карту к двери другого ряда. – Всё хорошо, – ответил Феликс, и привёл себя в порядок. В комнате поперёк кровати лежала Дахён и болтала ногами, наблюдая за взметающейся в воздух пылью. Мина достала из сумки Феликса пистолет с ножом и подошла к кровати. Он уже открывал следующую дверь и услышал только удивлённое: «Онни?» Чеён, обняв колени, сидела возле стеклянной стены и сверлила взглядом дырку в полу. Она подняла глаза на вошедшего Феликса, и поражённо выпрямилась, увидев за ним своих сокомандниц. – Наён-онни? – недоверчиво спросила она, быстро поднимаясь с пола и глядя то на Феликса, то на остальных девушек. – Что происходит? – Мы сбегаем, – с улыбкой в голосе объявила Наён. Чеён тихо усмехнулась: – Я уже умерла? Они убили меня во сне? – Нет, – сказал Феликс, передавая ей нож с пистолетом, и её пальцы крепко сжались вокруг рукоятей. – С вами всё будет хорошо. Чеён снова рассмеялась, но на этот раз от радости. Она поспешила к двери и обняла Дахён, которая выглянула из-за косяка, потом Наён и потом всех остальных. Феликс открыл следующую дверь. Джихё поняла, что происходит сразу же, как только услышала счастливый смех своих сокомандниц. Она вскочила на ноги, протиснулась мимо Феликса и прыгнула в объятия Чонён, которая помотала её из стороны в сторону. – Вы все живы! – плакала она. – Что..? – Феликс привлёк её внимание и вручил ей оружие. Пока Чонён объясняла Джихё, что происходит, он открыл последнюю камеру. Сана уже ждала его у двери. Должно быть, она тоже услышала шум, и на её губах играла лёгкая улыбка. – Ты пришёл освободить нас? – Да, – сказал Феликс и протянул ей оружие, но она только подошла к нему и крепко обняла. – Спасибо, – прошептала она. – Я знала, что ты не подведёшь. Феликс прикрыл глаза и на мгновение представил, что они обнимаются в не в этой ситуации. И по более хорошему поводу. – Нет, я серьёзно, – сказала Сана, отстраняясь и беря у него свои нож и пистолет. – Я поняла это, когда меня спросили о нашем финансировании. Если бы ты и правда был на их стороне, ты бы рассказал им про Дженни и остальных. Феликс не знал, что ей сказать, но, к счастью, Сана не стала дожидаться, пока он придумает ответ, и подбежала к остальным девушкам. Они собрались в кучку и вышли в коридор к Элиасу и остальной группе. – Так, у нас не слишком много времени, прежде чем они заметят, что вас нет, – начал Феликс. Они тут же успокоились и обратились во внимание — он не знал, чему он удивляется, они ведь тоже были бойцами. И тоже знали, когда дело принимает серьёзный оборот. – Вы пойдёте с Элиасом и освободите Джебома и его ребят. Они в другом блоке — Элиас знает, как туда пройти. Он показал на Элиаса, и все посмотрели на него. – Э-э… это же у вас был кот? – неловко спросил тот. Девушки переглянулись. – Да, – кивнула Наён. – Где Перчик? – Он в безопасности. Он сейчас у моих родителей, – ответил Феликс. Он прочистил горло и отдал Элиасу мастер-ключ. Затем тихо сказал ему: – Встретимся снаружи, как договорились. Ты же помнишь, где держат другую группу? – Я вытащу их тоже, не переживай, – кивнул Элиас. – Я начну пожар через пять минут, – тихо напомнил ему Феликс. Он не хотел, чтобы Twice услышали и осудили его за это. – Вы должны успеть выйти на улицу. Элиас снова кивнул, затем взял Феликса за руку и крепко сжал её: – Будь осторожен. – Ты тоже, – слабо улыбнулся ему Феликс. Элиас присвистнул, привлекая внимание Twice, и повёл их прочь. На другой стороне комплекса тоже были камеры, где держали группы Got7 и BTS — Феликсу не удалось их навестить, прежде чем вышестоящее руководство решило, что мятежников нет смысла держать в живых дольше. Феликс же развернулся и пошёл в другую сторону. Они с Элиасом отметили несколько подсобных помещений и комнат, где будет лучше и удобнее начать поджог. Они довольно долго сомневались в том, стоило ли устраивать пожар или нет, но в конце концов решили, что это сыграет им на руку. Если им достаточно повезёт, Дистрикты могут подумать, что все мятежники и бойцы сгорели при пожаре. Видеозаписи с камер будут уничтожены, равно как и физические копии их личных дел. Возможно, также пропадут файлы с электронных носителей, которые ещё не успели загрузить в облачное хранилище. Просто, это было немного уж слишком. Они ведь и без того выпустили на свободу всех пленных и планировали исчезнуть после этого. Стоило ли ещё и сжигать базу? Феликс тряхнул головой. Они разработали план и теперь надо выполнить его, вплоть до мельчайших деталей. Феликс поспешил наверх, перепрыгивая по две ступеньки. Он уже пробежал половину, когда вдруг прозвучала сирена — он остановился и прислушался. Теперь вся база знала, что Девятый Дистрикт сбежал.

***

Цзыюй вздрогнула, когда раздалась сирена. Она прикрыла голову руками, совершенно позабыв, о том, что у неё пистолет. Им очень повезло, что пистолет был на предохранителе и не выстрелил. – Чёрт! – прошипела девушка, которая вела их всех к выходу с базы. Она представилась как Миён и сказала, что её послал Ёнбок. Цзыюй узнала в ней ту самую девушку, которая руководила вторжением в их дом и арестом. Не то чтобы она злилась на Миён за это — та просто выполняла свою работу, да и к тому же, сейчас она помогала им сбежать. – Они заметили, что вас нет. Нам надо ускориться. – Мы можем разделиться? – предложил Чан. – Не самое мудрое решение, – ответила Миён. – Тут заблудиться проще простого, если ты не знаешь, куда идти. К тому же, сейчас мне просто нужно довести вас до BTS, а потом из здания. Как только мы выйдем наружу, мы будем в безопасности. – До камер ещё далеко? – Нужно только пройти через внутренний двор, – отозвалась Миён. – Уже близко. И действительно, спустя всего один лестничный пролёт они присели на корточки перед стеклянной дверью запасного выхода, ведущей во внутренний двор. К огромному облегчению Миён, Чан взял руководство на себя. Мимо двери пробежал отряд бойцов с опасным и мощным оружием в руках. Серьёзно, почему у них были автоматы, а Цзыюй и Бродячим достались всего лишь пистолеты? – Хорошо, – сказал Чан, когда солдаты скрылись из виду, – идём быстро и не шумим. Он очень аккуратно толкнул дверь, но сирена и без того продолжала звучать, так что разницы особой не было. Они выскользнули во двор и тут же промокли до нитки. Цзыюй поморщилась. Она забрала письмо с собой, затолкав его в карман, но одежда, которую им выдали, была очень тонкой и белой, так что на ней сразу появились чернильные потёки. Но по крайней мере, звук сирены здесь был намного тише. Они наполовину пересекли внутренний двор, когда их, наконец, заметили. Честно говоря, это произошло намного позже, чем Цзыюй вообще предполагала. Она, Миён и Бродячие приготовилась драться. Их заметили всего двое, и один из них убежал, скорее всего, за подмогой. Другой же понёсся им навстречу — но Сынмин выстрелил ему в бедро, и тот упал, выбывая из борьбы. – Быстрее, сейчас еще прибегут, – скомандовал Чан, убедившись, что тот солдат больше не представляет опасности. – Скорее всего они уже знают, куда мы идём, так что нам надо успеть до них. Цзыюй пришла в себя и побежала за другими. Она никогда не была столь же подготовленной или спортивной, как Бродячие — во-первых, её отделение занималось управлением. У неё не было причин изучать боевые искусства и всё такое. Во-вторых, она всегда боялась крови. И из-за того мужчины, который сейчас лежал на земле и стонал, держась за свою простреленную ногу, этот страх лишь усилился. «Они убьют нас, если поймают». Раньше, когда смерть была лишь абстрактным понятием без крови, эта мысль придавала ей сил. Теперь же она её только пугала. «Я не хочу умирать!» Чан распахнул дверь, и они все ввалились следом за ним, переводя дыхание и стряхивая с себя капли дождя. Даже намокнув, их пистолеты всё равно должны были работать, но Цзыюй решила сильно на это не полагаться. Перед её глазами всё ещё был тот мужчина, подстреленный Сынмином. Однако времени на отдых у них не было. Из-за угла показался отряд бойцов, и Цзыюй показалось, что она видит тень смерти за их плечами. Никто не проронил ни слова, они просто сразу накинулись друг на друга. Цзыюй чуть отступила назад, испуганная перспективой сражения, но бойцов было слишком много, и ей всё равно придётся сделать это. «Напуган ли кто-нибудь из Stray Kids?» Нет, Чан был в самой гуще событий, яростно орудуя ножом и выводя из строя всех, кто попадался ему на пути. Кто-то уже задел его — из царапины на скуле текла кровь, но его это нисколько не остановило. Его Бродячие шли прямо за ним, толчками, пинками и ножами прокладывая путь через кучу солдат, настойчиво пытающихся убить их. Кто-то позвал её по имени, и, обернувшись, она увидела Хёнджина, которого прижали к стене два облачённых в чёрную униформу солдата. Нож выпал из его руки, а чужие пальцы вокруг его шеи сжимались всё крепче, и крепче, и крепче… «Будь храброй». Цзыюй выдохнула, расправила плечи и выстрелила обоим солдатам в бок. Они оба свалились на пол, и Хёнджин тоже упал, хватаясь за горло и судорожно вдыхая воздух. Он подхватил с пола свой нож и встал рядом с Цзыюй, спиной к стеклянным дверям. – Ты в порядке? – спросил он у неё. – Я… нормально, – ответила Цзыюй. – Просто не привыкла к такому. – Эй, всё хорошо, – на удивление мягким голосом успокоил её Хёнджин, и только хрипотца напоминала о том, что произошло ранее. Цзыюй сочувственно поморщилась. – Гораздо хуже было бы, если бы ты к такому привыкла. Давай будем прикрывать им спины, хорошо? Проследим, чтобы никто не прошёл через эту дверь. Ты же со мной? – Д-да, – выдавила Цзыюй. Её пальцы дрожали на рукоятке пистолета. Они отвернулись от сражения и сирены, и Цзыюй медленно вдохнула и выдохнула, удерживая бурлящую внутри панику под контролем. «Бояться будешь потом. Ломаться будешь потом, сейчас нужно быть храброй». – Хорошо, – тихо сказала она себе. Даже стоящий рядом Хёнджин не услышал. – С тобой всё хорошо. – Миён! – прорезался сквозь шум голос Чана. Цзыюй оглянулась, чтобы посмотреть на него. – Бери с собой Чонина, Сынмина и Джисона и идите спасать остальных. Потом встречаемся здесь. – Есть, – отозвалась Миён. Названные Чаном парни присоединились к ней, и вместе они прорвались сквозь толпу солдат и исчезли в глубине здания. Чан вытянул нож из мужчины, которого он пырнул только что, и стряхнул кровь с лезвия. Смешавшись с дождевой водой, она красными каплями брызнула на стену. Цзыюй снова отвернулась к стеклянной двери, успокаивая лихорадочно зашедшееся сердце. – Идут, – выдохнул Хёнджин и встал в боевую стойку. И действительно, через внутренний двор к ним направлялись ещё люди. Двор был почти пуст, только по периметру росли толстые деревья. И в центре стояла деревянная конструкция. Цзыюй подняла пистолет наизготовку, а Хёнджин через плечо крикнул о ситуации Чану. Рядом встал Чанбин — его костяшки были покрыты кровью. Цзыюй сглотнула и крепче сжала оружие. Дверь распахнулась, впуская капли дождя и ещё шесть-семь солдат в полностью чёрной униформе. У них не было автоматов (слава богам) — никто из солдат, с кем они дрались, не был вооружён чем-то мощнее, чем Цзыюй, — но они быстро налетели на них троих, размахивая ножами. Цзыюй уклонилась от первого удара ножом, схватила руку нападающего и ударила локтем в живот. Солдат задохнулся, а Цзыюй вспорола ему грудь и пырнула в плечо. Она вытащила нож, и солдат отшатнулся назад. Однако, времени на передышку не было, другой уже целился ей в бок. Цзыюй еле успевала блокировать удары, но все её попытки дестабилизировать противника были встречены такой устойчивостью, что её, казалось, невозможно сломить. К счастью, Чанбин пришёл ей на помощь и сбил солдата с ног — у того просто не было шансов устоять против разъярённого парня, врезавшегося в него на всех парах, — они оба свалились на землю, и Чанбин продолжил наносить удар за ударом. Цзыюй прикрывала Чанбину спину, взмахами ножа отгоняя всех, кто осмеливался подойти слишком близко. Это работало, но один всё равно резким рывком подобрался к ней и ударил в живот, отчего она согнулась пополам. Ощущение было такое, будто все внутренние органы разом превратились в желе. Она никогда не думала, что удары в живот могут приносить такую боль. Цзыюй стиснула зубы и яростно взмахнула ножом, целясь в нападающего солдата. Тот красивыми, почти танцевальными движениями уклонялся от её выпадов, выжидая, пока она устанет. Но Цзыюй пару раз выдохнула, и стало получше, по крайней мере теперь ей не казалось, что её внутренности расплавились. Она выпрямилась, ожидая, пока противник снова набросится на неё. Немного помешкав, он всё-таки бросился вперёд, снова целясь ей в живот, но Цзыюй ожидала этого, она увернулась, полоснув ножом по его руке. Она вздрогнула при виде крови, но заставила себя вытерпеть её вид. «Бояться будешь потом». Боец зашипел и снова отступил, но на этот раз не выжидал слишком долго, прежде чем снова кинулся в атаку. Теперь он схватил её за оба предплечья. Нож из руки выбили, и он отлетел куда-то в толпу. Цзыюй сжала зубы и вывернула одну руку из захвата. Она никогда не умела бить сильно, так что вместо этого она просунула пальцы под шлем солдата и изо всех сил сжала его шею. Солдат взвизгнул и попытался зажать пальцы Цзыюй между шлемом и головой, но Цзыюй сдёрнула его шлем и схватила его за волосы. Теперь она могла видеть лицо бойца. Он казался ненамного старше Цзыюй, с густыми тёмными волосами и россыпью бледных веснушек на носу и щеках. «Как у Ёнбока.» Видеть его так близко было очень странно. Они ведь только пытались убить друг друга. Над их головами сирена вдруг замолчала. Все замерли — Цзыюй встретилась глазами со своим противником, — а потом раздался щелчок громкой связи.

***

Выходя из подсобки, Феликс врезался в Хёнджу. Она пошатнулась и начала заваливаться вперёд, прижимая ключ-карту к груди, и Феликс на автомате помог ей поймать равновесие. Они были в одном из главных холлов, где соединялись множество разных коридоров и можно было пройти куда угодно. И потому комната управления тоже находилась здесь. – Ёнбок… боже мой, ты напугал меня, – Хёнджу обернулась, прижимая руку к груди. – Хорошо, что ты здесь. Быстрее, нам нужно сообщить руководству – и раз нас двое, мы можем напрямую сообщить Совету… Она схватила его за руку и втащила в комнату управления. Стена напротив входа была вся увешана экранами, мерцающими в полутьме. Посередине стояли ряды столов с компьютерами, на которых разными цветами переливались заставки. Было очень тихо. Здесь не было слышно сирен. Феликс вытянул руку из ладони Хёнджу, но она, казалось, даже не обратила на это внимание. Он мог только наблюдать, как она подбежала к пульту управления под экранами, которые транслировали записи с камер видеонаблюдения, и принялась нажимать на какие-то кнопки. Хёнджу оглянулась на Феликса и потом снова, когда увидела, что он не двигается с места. – Чего ты ждёшь? Нам надо доложить Совету! Они должны знать, что у нас сбежали мятежники! – Я не буду, – сказал Феликс. – Что? Почему? – Потому что их выпустил я, – ответил Феликс. По ощущениям, сердце билось прямо в горле. Хёнджу замерла и удивлённо уставилась на него. – Кажется, я ослышалась, – её низкий голос звучал угрожающе. Она подошла к Феликсу, который так и стоял посередине комнаты. – Ты сказал, что это ты их выпустил? – Именно. – Почему? – негромко спросила Хёнджу. – Когда-то в мире жили драконы, – начал Феликс, доставая из кармана книгу. Хёнджу отступила к двери, как будто он достал нож или какое-нибудь другое оружие. – Они были везде — в небе, под водой, в тёмных и запутанных пещерах, но их было не достать. Тогда мир был полон красоты — и не только её. Он также был полон любви, надежды, храбрости, и жизнь была ценна из-за этого. Мы можем назвать это всё ложью и стереть из мира, но это неправильно. Хёнджу сделала ещё шаг назад. – Что… что ты говоришь такое? – Я говорю, – повторил Феликс, – что искусство — это правильно. И мы ошиблись, попытавшись от него избавиться. Мы пытались убить драконов, мы пытались скрыть истину, но они всё равно здесь. Нам всего лишь нужно создать места, куда мы не можем достать, и там родятся боги. – Ты сошёл с ума, – прошептала Хёнджу. Феликс широким жестом обвёл вокруг: – Это я сошёл с ума? Оглянитесь вокруг! Люди на этой планете даже не знают, для чего они живут. Они просыпаются и ложатся спать, не зная этого, и вы хотите, чтобы они всю жизнь свою прожили, не понимая зачем всё это! С тем же успехом вы могли бы уничтожить все зеркала в мире — искусство всего лишь отражение мира, в котором мы живём, это просто способ, как мы можем познать себя — это просто правда о жизненном опыте! И вы хотите забрать это у мира! – Я… Феликс ещё крепче сжал «Хоббита», и не задумываясь, вдруг швырнул книгу в голову Хёнджу. – Просто прочитайте книгу, блин! Хёнджу пригнулась, закрыла голову руками и выбежала из комнаты. Феликс, тяжело дыша, остался стоять в тусклом мерцании экранов. И только потом он осознал, что громкая связь была включена – должно быть, Хёнджу случайно включила её. И вся база слышала всё, что он только что сказал. – Чёрт! – выдохнул Феликс. Он поспешил выключить её и потом ещё несколько долгих мгновений стоял перед пультом управления. «Теперь все знают, жнец, – подумал он. – Сколько эта штука была включена? Теперь они знают твои настоящие чувства». «Значит, Бродячие знают тоже», – сказал он себе, и эта мысль придала ему смелости. «Нужно выбираться отсюда! Все, кто слышал, уже бегут сюда, и все они захотят убить меня». Он подобрал «Хоббита» (который, кстати, совсем не пострадал), и вылетел из комнаты.

***

В тёмном углу маленькой подсобки, находящейся в каком-то закоулке, Феликс поднёс зажигалку к куче тряпья. Огонь вспыхнул моментально. Любопытные, вечно движущиеся языки пламени взметнулись вверх по стенам. Феликсу было жарковато возле огня в его пальто, но он пододвинул поближе те предметы, которые могли бы быстро воспламениться. Тут была куча моющих и чистящих средств, которые бы моментально загорелись, но Феликс оставил их на своих местах, чтобы держать ситуацию под контролем. Огонь всё равно рано или поздно до них доберётся, и к тому времени он планировал быть как можно дальше от этого места. Но он хотел, чтобы пламя было мощным. Чтобы всё сгорело к чертям. «Это последнее, – подумал Феликс, поднимаясь на ноги и отходя от разгорающегося огня. – А теперь нужно поспешить к своим ребятам». Он прикрыл за собой дверь. Конечно, дым это не остановит, но он уже подкрутил кое-что почти во всех дымовых датчиках на базе. Если ему повезёт, то огонь будет уже слишком сильным к тому времени, как включатся сирены и разбрызгиватели. Он помедлил, не убирая ладонь с дверной ручки. Она медленно становилась теплее. Всё теплее. И теплее. Феликс оторвал руку от двери и побежал по коридору. У него не было времени на промедления — никогда, медлить нельзя ни в коем случае. Если удача на его стороне, то его ребята и все остальные, кого они выпустили, уже были за пределами базы. Он попросил Миён и Элиаса привести всех в торговый квартал Мён-дона. Там они смогут смешаться с толпой и заодно купить нормальную одежду. А там уже они будут решать, что делать дальше. Он уже почти добежал до выхода из здания, когда раздалась пожарная тревога. Феликс остановился — сирена, что пленники сбежали, не перестала, но теперь поверх неё была ещё и пожарная тревога. На этой базе дела наполовину не делались, но будет сложновато услышать, что сирены две, и понять, что начался пожар. Ему не хотелось, чтобы все эти люди погибли. Были ли они как Хёнджу или как Миён, но никто из людей не заслуживал сгореть заживо. Не важно. Он даже ни с кем не столкнулся, пока поджигал вещи в подсобках. Хотя он видел, как его ребята дерутся с кем-то на выходе, но он остановился во внутреннем дворе под дождём буквально на несколько секунд. Потом к ним присоединились ребята Намджуна, и драка быстро закончилась. Они убежали, так и не увидев Феликса, а он развернулся и пошёл дальше поджигать базу. Феликс отмер и побежал дальше. Буквально за поворотом уже был выход, и он завернул за угол, не ожидая, что там будет что-то, кроме дождя и деревьев. Только он показался из-за угла, как в стену рядом с ним кто-то влетел. Феликс замер и проследил, как этот кто-то медленно сполз по стенке вниз. Он не стал проверять дыхание — боец был одет в чёрную униформу Дистриктов, да и лицо было незнакомое. Феликс медленно присел на корточки и осторожно выглянул из-за угла. В холле перед главным выходом было всего четыре человека — два участника Got7 (если он не ошибался) и два бойца Дистриктов. Парни из Got7 держались достаточно хорошо, но солдаты были лучше вооружены и ещё одеты в бронежилеты. А за ними были стеклянные двери. И даже за стеной ливня было видно столкновение белого и чёрного снаружи во дворе. Феликс достал один из пистолетов. Под пальто у него в нагрудной кобуре было два пистолета, прижатых к рёбрам по бокам, и ещё два ножа на запястьях под рукавами. Он надеялся, что этого хватит. Переведя дыхание, он выступил из-за угла и выстрелил обоим солдатам в бок. Участники Got7 замерли от удивления и попятились от упавших тел. У них было оружие, но, насколько Феликс помнил, их юнит больше фокусировался на искусстве и музыке. Они не слишком хорошо умели драться. Однако им понадобилась всего секунда, чтобы его заметить. Один из парней задвинул другого себе за спину и направил свой пистолет на Феликса. Однако его руки дрожали, а второй парень явно не был в восторге от того, что им нужно бояться Феликса. Так что Феликс не беспокоился на их счёт. Он перешагнул через извивающихся на полу раненых бойцов и распахнул стеклянные двери. Спустя всего пару мгновений он уже промок до нитки. Феликс выругался и быстрее убрал пистолет в кобуру под пальто. Чёртов дождь. Вот почему, наверное, почти никто не пользовался пистолетами; к счастью, он снабдил своих ножами, и они их активно использовали. Большая часть бойцов Дистриктов не заморачивалась носить с собой что-то ещё, кроме пистолетов, хотя у некоторых Феликс тоже заметил ножи или кастеты. Снаружи было тише. Сирены были только в зданиях, а тут иногда слышались звуки выстрелов. Единственным постоянным и громким шумом тут был только тот, что исходил от людей на площадке. Феликс выдохнул и вытянул из рукавов свои ножи. Он оглянулся на участников Got7 и кивнул им выходить из здания и следовать за ним. Хоть и с опаской, но они его послушались. – В здании пожар, – пояснил им Феликс, когда они встали рядом с ним. Тот, что защищал второго, удивлённо моргнул. – Где парень, который вас выпустил? – Вон там, – тот, что был чуть помладше, указал куда-то в толпу посреди двора, где стоял наполовину возведённый помост для казни. Привстав на цыпочки, Феликс смог разглядеть Элиаса — цветное пятно в чёрно-белом море. Он стоял спиной к деревянной стенке и пытался отбиться от бесконечного потока солдат. – Как вас зовут? – спросил Феликс у парней. – Я Югём, – ответил младший из них, которого защищали, – а это Марк. – Не говори ему, – прошипел Марк – Марк, Югём, мне нужно, чтобы вы помогли нам выбраться отсюда, – обратился к ним Феликс. – Вон там есть ворота из сада. Возьмите с собой ещё людей, и идите в гараж. Это отдельно стоящее здание около главных ворот, код замка 2256. Подготовьте там для всех несколько машин. Нам нужно убраться отсюда как можно скорее. Нужно, чтобы машины были готовы, когда мы все выберемся наружу. Вы меня услышали? Сможете сделать это? – Да, – ответил Марк. – Мы… мы сделаем это. 2256. Окей. Он схватил Югёма за руку, и они убежали, обходя стороной драку, окружённую деревьями. Феликс проследил, как они подхватили ещё двоих в белом, и уже вчетвером растворились в залитом дождём саду. И теперь Феликсу оставалось только поспешить на помощь своим. Он окинул двор взглядом. К этому моменту была уже не одна большая толпа, а отдельные очаги сражения, между которыми на земле валялись тела. По большей части это были солдаты Дистриктов, а облачённым в белое мятежникам, которые были ранены, уже помогали подняться на ноги. Примерно в полутора метрах от себя Феликс заметил спину Чеён, а над ней нависал боец Дистриктов, раза в два больше её. Он завёл руку назад и приготовился нанести ей сокрушительный удар. Не медля больше ни секунды, Феликс рванул к ней, схватил за руку и выдернул с пути этого тяжёлого кулака. Чеён споткнулась, она явно уже устала, и её даже не удивило вмешательство Феликса, — но у него не было времени думать, что с ней делать, потому что озверевший солдат тоже бросился вперёд, размахивая своими ручищами. И Чеён, и Феликс напряглись, и Феликс выступил вперёд, чтобы встретить его атаку. В последний момент, однако, он выхватил один из своих ножей и обеими руками выставил его перед собой, твёрдо упершись ногами в землю и позволяя мужчине напороться на лезвие самостоятельно. Это его атаку и остановило, он судорожно вздохнул и отшатнулся, прижимая руку к животу. Феликс ещё ударил его ножом в плечо и пнул в бок, отчего тот завалился на землю. – Ёнбок, – раздался рядом голос Чеён, словно она только осознала его присутствие. Она где-то потеряла свой нож, а пистолет в её руке был уже насквозь мокрый. – Что..? – Чеён, – перебил её Феликс, оттаскивая к деревьям, подальше от сражения. – В саду есть ворота, которые ведут к выезду и главным воротам. Собери всех раненых, и уведи их туда, подальше от драки. Мне нужно, чтобы ты открыла главные ворота — там около них будка, и надо просто нажать на кнопку, ладно? Там уже должны быть несколько машин, они ждут вас. Нас. Сможешь сделать это для меня? Собрать всех раненых, вывести их через ворота сада и открыть главные ворота. Сделаешь это? У Чеён явно кружилась голова — скорее всего, её кто-то сильно ударил, — но она твёрдо кивнула. – Собрать всех раненых, вывести их через ворота сада и открыть главные ворота. Да, я сделаю. – Повтори ещё раз, пожалуйста.  – Собрать всех раненых, вывести их через ворота сада и открыть главные ворота. – Отлично, – Феликс развернул её и подтолкнул к деревьям. – И поспешите, база горит. И действительно, языки пламени уже выглядывали из окон зданий, окружающих сад. Дождь тушил его снаружи, но внутри огонь бушевал и неистовствовал. Чеён не заметила этого, или просто не обратила внимания на его слова — она уже бежала к первому раненому, который сидел у ближайшего дерева и изо всех сил пережимал свою икру. Феликс отвернулся от них и не успел увидеть, что произошло с ними дальше. Он помог ещё нескольким людям из BTS, Got7 и Twice, и отправил их на выход с теми же инструкциями, что до этого дал Чеён. Но это всё были просто короткие схватки на периферии. Настоящий узел боли и ярости был в центре двора, возле плахи. Где-то на задворках сознания у Феликса промелькнула мысль, что даже как-то логично, что вот это место, созданное специально для столь ужасных и жутких вещей, привлекло к себе самую ожесточённую и напряжённую схватку. Там были его ребята, и ещё Миён с Элиасом. И это было единственной вещью, что заставила его колебаться. Поймут ли они, что он пришёл, чтобы помочь им? Доверяли ли они ему до сих пор? Заботились ли они о нём до сих пор? Получится ли у него вернуть им книгу? То, что он замер, привлекло внимание бойца Дистриктов. Феликс увидел её краем глаза буквально за секунду до того, как она на него набросилась, и еле успел увернуться. Она развернулась, и он почти чудом успел отбить её нож, направленный ему в живот. Лезвия их ножей сцепились и несколько мгновений они изо всех сил пытались продавить друг друга, однако никому из них не хватило на это сил. Феликс пнул её под колено, и она вскрикнула — она каким-то образом оказалась без шлема, и её волосы толстыми мокрыми прядями облепляли её лицо. Она тряхнула головой, и ударила его по лицу своими волосами. От неожиданности Феликс чуть ослабил напор, и она оттолкнула его назад. Она всё давила и давила, пока он не поскользнулся на траве и не шлёпнулся на задницу. Девушка занесла руку и с силой ударила ножом в то место, где буквально секунду назад находилась его голова. Феликс откатился в сторону и вскочил на ноги раньше неё. Он пнул её в спину и повалил лицом в грязь. Ударил ножом в заднюю часть бедра и поморщился от её болезненного стона. Задерживаться тут нельзя, эта схватка завершилась и теперь ему нужно спасать своих ребят. Дождь усилился, хотя казалось, что это уже невозможно, и теперь хлестал их потоками воды, превращая землю в скользкую грязь. Феликс с трудом мог разглядеть края внутреннего двора, стоя посередине площадки — всё терялось за стеной ливня и людях, всполошённо носящихся из стороны в сторону. Однако огонь все ещё пылал сильно и ярко. Феликс схватил за руку ближайшего солдата, одетого в чёрное, и оттянул в сторону. Тот потерял равновесие и свалился на землю, от удивления даже не успев защититься от Феликса, который ножом ударил его в бедро. Солдат застонал и отполз в сторону от общей драки, а Феликс прищурился и попытался разглядеть, что происходит вокруг. Боец, которого он вытянул из драки, двигался к Сынмину с Чонином. Они стояли спиной к спине и отражали атаки солдат, превосходящих их числом, но они неплохо держались. Вообще-то, кажется, их всех превосходили числом. Каждый довольно успешно отбивался сразу от нескольких нападающих, хотя Хёнджин и Чанбин уже оба дрались врукопашную, Джисон прятался за Минхо, и все уже были ранены. Пока ещё никто не упал, но Феликс знал, что это лишь вопрос времени. Чан стоял на середине лестницы, ведущей на верх плахи. Он успешно сдерживал волну нападавших, и, по мнению Феликса, он выбрал удачное место. А потом Чан встретился взглядом с Феликсом сквозь плотную стену дождя, и у Феликса словно закончился воздух в лёгких, а все внутренности превратились в кашу. Они были слишком далеко друг от друга, чтобы Феликс мог увидеть лицо Чана и понять, что было в его глазах. Но он мог представить. Он развернулся и побежал в горящее здание.

***

Чан увидел, как Феликс развернулся и побежал. «Нет, – подумал он, – нет, нет, нет, НЕТ». Но Феликс, конечно же, не услышал его мысли. Один из бойцов Дистриктов чуть не ударил его в живот. Чан успел заблокировать его в самый последний момент, но ему пришлось подняться ещё на ступеньку выше, ещё ближе к платформе. Когда он только увидел эту конструкцию, она напомнила ему открытую уличную сцену из тех пор, когда такие сцены ещё не были запрещены. Однако здесь, в центре базы Дистриктов, она выглядела как насмешка. Еле сдерживая рык, зарождающийся у него в груди, Чан скользнул ножом в щель между бронёй и шлемом, в горло солдата. Тот моментально обмяк и свалился со ступеней с удивлением на лице, однако его место тут же заняли ещё два безликих бойца. «Каждый из них — живой человек, – напомнил себе Чан. – У каждого из них есть семья и своя история. Обезвредить, убивать только в крайнем случае». Следующего солдата Чан ударил ножом в плечо. Это его замедлило, но он попытался ударить Чана в незащищённый бок. Чан перехватил тянущуюся к нему руку и располосовал её по локтю. Теперь обе руки бойца были бесполезны, и он самостоятельно вышел из драки. «Сражение похоже на песню», – подумал Чан. На отвратительную, но всё-таки песню. И если оно было песней, то Чан вполне мог станцевать. Он вспомнил о листах нот, которые он оставил дома — всё, что он смог вспомнить и восстановить, и даже несколько своих композиций. Они все уничтожены, наверное. Сгорели в одном из Дистриктовских корпусов сожжения. Феликс выглядел таким напуганным, когда говорил об этих корпусах. Сердце Чана прямо кровью обливалось — этот парень тащил на себе непосильный груз и до, и после того, как Чан принял его в команду. По прошествии времени, эта ноша, казалось, уменьшилась, однако, снова оказавшись у Дистриктов, он выглядел откровенно несчастным. «Словно Атлас, держащий на плечах небосвод». Чан не удивился, когда Феликс убежал, хотя, наверное, следовало бы. Будь он сам на месте Феликса, ему бы тоже не захотелось встречаться с людьми, которых он предал. Но даже несмотря на это, он всё равно хотел вернуть Феликса. За эти несколько последних недель Чан, бывало, хотел вернуть Феликса даже больше, чем дышать. Не раздумывая, Чан пинком скинул ещё одного солдата с лестницы. Он был уже почти на самом верху у платформы, и, хотя до земли лететь было недалеко, но солдат всё равно сбил несколько других бойцов. И Чан наконец-то смог перевести дыхание. Слава тебе господи. Чан опустил нож и окинул взглядом сражение. Он доверял своим ребятам и их способностям — он должен был. Из того, что он увидел, они по большей части справлялись. Раненые, но все стояли на ногах, и это всё, что имело значение. Потом он заметил, что во дворе было меньше участников Девятого Дистрикта, чем он ожидал — неужели их поймали и снова посадили в камеры? Нет — он заметил, как из-за деревьев показалась фигура в белом, которая помогла кому-то подняться с земли, и они уже вдвоём скрылись из виду. Куда бы они там не направлялись, они делали это по собственному желанию, так что Чан решил, что всё в порядке. А затем он заметил, как кто-то бежит по газону в их направлении. Кто-то в коричневом пальто и с кучей бутылок с различными чистящими средствами в руках. Чан проморгался, пытаясь рассмотреть фигуру получше, но дождь мешал. Это что, был..? Но его отвлекли раньше, чем он успел подтвердить свои подозрения — по лестнице, выставив перед собой нож, взбирался солдат. Подняв свой собственный нож и парируя удар, Чан толкнул его, но он не скатился вниз, как его предшественник. Тогда Чана сэкономил им время и спрыгнул вниз со ступеней самостоятельно, сбивая с ног солдата, угрожающего Минхо и Джисону. – Хён, – благодарно выдохнул Минхо. И больше ни он, ни Джисон не произнесли ни слова, вместо этого переводя дыхание. Чан ударил солдата, которого он сбил с ног, в бок, но так, чтобы это не угрожало жизни, если ему немедленно окажут помощь. И не оглядываясь на него, поспешил дальше. Он ураганом пронёсся сквозь толпу, ударами кулаков и ножа отправляя солдата за солдатом на землю и давая каждому из своих ребят минутку передышки. И никто бы не смог остановить его в этом деле. Сзади этой деревянной платформы был Феликс. Он вылил на доски остатки чистящего средства из последней из принесённых с собой бутылок и отбросил её в сторону. Достал из кармана зажигалку и яростно щёлкнул ею раз, потом другой. – Да блять, – Феликс выругался себе под нос, стряхивая с зажигалки капли дождя. Он навис над ней, пытаясь другой рукой закрыть её от дождя, но вода всё равно заливалась со всех сторон, и зажигалка только щёлкала и искрила. Рядом с ними никого больше не было, всё основное действие происходило с другой стороны помоста. Чан оглянулся на своих ребят, которые сражались с бойцами Дистриктов — каждый из них такой яркий, и замечательный, и способный, — и повернулся к Феликсу.  Шум дождя скрыл его шаги. Феликс даже не заметил его, пока его руки не накрыли зажигалку, защищая её от ветра и дождя. – Хён… – прошептал Феликс. И хотя вокруг лил дождь, в зданиях вопили сирены и ревел огонь, а буквально в паре метров от них разворачивалась яростная драка, но Чан очень чётко услышал это слово. Единственный звук, который имел значение. – Что..? – Всё хорошо, – сказал ему Чан, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Он должен быть стойким сейчас – быть для Феликса тихой гаванью, надёжной опорой, чем угодно, в чём он нуждался. – Всё хорошо, Феликс. Всё хорошо.

***

Феликс ошарашенно пялился на Чана, который присел напротив него на корточки и помогал ему закрыть зажигалку от дождя. «Разве ты не ненавидишь меня? – хотелось закричать Феликсу. – Я же предал тебя и всех, кто тебе дорог! Почему ты говоришь мне, что всё хорошо?» Слова, однако, получилось выдавить только шёпотом. – Разве ты не ненавидишь меня? – Нет конечно, я не ненавижу тебя, – сказал ему Чан. – Я бы никогда не смог тебя ненавидеть. Ты тоже Бродячий Ребёнок, отныне и впредь. Ты мой ребёнок. Не важно, что ты сделаешь, я всегда буду рядом с тобой. Ты можешь предавать нас и отталкивать, но ты всё равно один из нас. – Чан отнял одну руку от зажигалки и положил её на грудь Феликсу: – Вот здесь есть что-то, такое яркое, и хорошее, и красивое. Я знал, что оно было в тебе, ещё до того, как встретил тебя, и я точно знаю, что оно есть сейчас. Я просто хочу помочь тебе найти это. Позади них огонь, должно быть, добрался до комнаты управления — резкий и громкий сигнал загоревшихся компьютеров прозвучал над их головами. – Хён, – задохнулся Феликс. – Я-я совсем не хотел причинять вам боль. Ни тебе, ни всем остальным. Прости. Мне так… – Всё хорошо, – повторил Чан. Он убрал руку с груди Феликса и вернул её к зажигалке. – Давай-ка лучше подожжём тут всё, да?

***

Феликс нажал на кнопку звонка и тут же подтянул Сынмина повыше, чтобы тому было удобнее опираться на его плечо. Умопомрачительный запах из ресторанчика жареной курицы по соседству сводил его с ума. Теперь, когда всё закончилось, он хотел только поесть. И потом уснуть. Желательно навсегда. Все тихо стояли и ждали. Сражение выжало из них все силы, и теперь они все друг на друга опирались. И очень многие нетерпеливо поглядывали на аккуратный беленький интерьер куриного ресторанчика. Потому что пахло просто божественно. Сонхи открыла дверь и удивлённо заморгала, увидев такую толпу на пороге своего дома. Феликс попытался улыбнуться ей, но он слишком сильно устал и был не в настроении скрывать своё истощение. – Привет, мам. – Феликс, привет, – она легонько улыбнулась ему в ответ, но её взгляд тут же вернулся к людям, толпящимся на улице за его спиной. – Это… твои друзья? – Ага, – кивнул Феликс. Он снова перехватил Сынмина поудобнее. – Можно мы… то есть, как думаешь, мы поместимся все наверху? Сонхи задумчиво поджала губы и потом сказала: – Ну, если я передвину пару вещей… Пожалуйста, постарайтесь не замарать обивку всякими… эм, биологическими жидкостями. Пойдёмте наверх. Феликс снова улыбнулся ей, на этот раз искренне: – Спасибо, мам. Их было больше тридцати, и в гостиную его родителей они упаковались довольно плотно, как сардины в банке. Феликс собрал тех, кто пострадал сильнее всего, на диване и на кроватях дальше по коридору, и поручил паре людей сходить за аптечкой — удивительно, но почти все каким-то образом умудрились выбраться с базы без серьёзных повреждений. Кто-то принёс воды для остальных, а выбежавшая из своей комнаты Эми приклеилась к Феликсу и ходила за ним хвостиком, пока он раздавал указания и распределял людей. Она схватила его за руку и не отпускала, хотя их ладони вскоре вспотели. – Ты в порядке? – тихонько спросила его Эми, когда всё более-менее успокоилось. – Ты насквозь мокрый. Феликс сжал её ладонь и улыбнулся: – Я в порядке. Мы все в безопасности теперь, и все, кто пострадал, сейчас получат помощь. Всё хорошо. С нами всё хорошо. Из угла гостиной поверх голосов остальных донёсся возглас Чеён: – Это что, мой плед?! – Да, это он, – отозвался Феликс. Чеён радостно вскрикнула и прижала его к себе. – Боже мой! Я уж думала, что никогда больше не увижу его, – сказала она и пробралась сквозь толпу людей к Феликсу. – Ты забрал его для меня? – Да, – подтвердил Феликс. Чеён снова радостно вскрикнула и притянула его в свои тёплые, хотя и очень мокрые, объятия. А потом упорхнула к Момо, лежавшей на одном из диванов, и укрыла её пледом. – Это очень мило, – прокомментировала Эми. – Я пользовалась этим пледом последние пару дней, будет грустно, когда его заберут… Как ты думаешь, она согласится связать мне такой плед, если я попрошу? – Спроси, она не укусит. Но лучше, наверное, отложить это, пока мы не устроимся снова, – сказал ей Феликс. Джихё радостно позвала Перчика и через несколько секунд возникла перед Феликсом с широкой улыбкой, почёсывая за ухом довольно устроившегося у неё на руках кота. – Спасибо, что спас его, – сказала она ему и повернулась к Эми: – Спасибо, что присмотрели за ним. Я знаю, он может быть той ещё врединой временами, так что спасибо вам. – Он был лапочкой, так что присматривать за ним было одно удовольствие, – ответила ей Эми. Она снова сжала руку Феликса и не смогла удержать улыбку, наблюдая, как Джихё присоединилась к Чеён и другим девушкам Twice, собравшимся возле Момо. – Ты… считаешь её милой? – спросил сестру Феликс. Это же был хороший момент для того, чтобы её поддразнить? И действительно, Эми тут же покраснела. Феликс прошёлся по квартире, помогая, если кому нужна была помощь, и раздавая задания тем, кто выглядел потерянными и смущёнными. Его родители с Миён и Элиасом сидели за обеденным столом и пили кофе, разговаривая о книгах Юнсока с теми, кому нужно было отвлечься. Другие помогали раненым или самостоятельно обрабатывали свои раны. Им просто нужно было немного времени и пространства, чтобы осознать всё, что случилось. В конце концов, когда солнце село и дождь утих, Феликс стал зевать всё чаще и чаще. Усталость долгого дня навалилась на него, но у него ещё было столько дел — дел всегда было много. Он не мог позволить себе сесть, даже после того, как Эми отошла к дивану, где лежала Момо, и девушки из Twice рассказывали ей, как их поймали и держали в камерах. «Вы только не испортите её впечатление обо мне», – попросил он их, но девушки только рассмеялись. Пока Эми не было, к Феликсу подошла Цзыюй и крепко его обняла. Никто из них не произнёс ни слова. Минуту спустя Феликс усадил её рядом со своими родителями, и никто ничего ей не сказал, когда она тщетно пыталась скрыть свои слёзы. Феликс прислонился к стене рядом с ванной. И даже так, у него с трудом получалось держать глаза открытыми… Больше всего на свете сейчас ему хотелось лечь и уснуть лет на десять. Может быть, тогда у них снова будут книги. Он зашёл в ванную, как только она освободилась, но в итоге только поплескал в лицо водой и с минуту просто разглядывал своё отражение. Шрам на щеке, уже давным-давно заживший, ярко выделялся на его сером лице. «Стал ли ты наконец тем, кто бы тебе нравился, одинокий жнец?» – спросил он себя. «Но ведь теперь я не одинок, уже нет, – подумал он. – Так ведь?» Он избегал своих ребят. Не мог ничего с собой поделать — слишком сложно было предстать перед теми, кто первыми ему доверились и приняли к себе. Во время сражения там, во дворе базы, они с Чаном поговорили, но Феликсу до сих пор было жутко при воспоминании о Чонине, потерянном и одиноком в той камере. При воспоминании о том, как его кулак врезался в стекло между ним и Джисоном. О Минхо, который пытался казаться сильным, но всё равно выглядел таким маленьким и хрупким. Они были так важны для Феликса, но всё же он не мог даже взглянуть на них. Он положил Сынмина на кровать, и моментально поручил кому-то другому позаботиться о нём. «Хоббит» всё ещё лежал в кармане его пальто. У него не было времени переодеться или хотя бы снять пальто, хотя теперь оно было просто влажным, а не насквозь мокрым. Его волосы высохли волнами и немного торчали из-за ушей. Тяжело вздохнув, он оторвал взгляд от своего отражения. Из комнаты доносился новостной репортаж, и все притихли, чтобы послушать. Феликс с тихим щелчком прикрыл за собой дверь в ванную, и проскользнул ко входу в гостиную, где собрались все остальные, внимательно вглядывающиеся в экран телевизора, где крутили новости. В репортаже рассказывали о пожаре на базе, и, когда журналист повернулся к камере, чтобы сообщить, что мятежники, опасные и криминальные элементы, судя по всему, погибли, вся комната взорвалась радостными криками. – Феликс, – Сонхи положила руку ему на плечо. Феликс, не ожидавший, что она так тихо подкрадётся, даже подпрыгнул, и она довольно улыбнулась. – Почему бы тебе не сходить вниз и не принести еду для всех? Мы очень проголодались, и я думаю, все остальные будут очень благодарны. – Но… – запротестовал было Феликс, однако мама уже нежной, но твёрдой рукой вела его через гостиную. – Не беспокойся о нас, я уверена, что твои друзья смогут защититься, если что, пока тебя не будет, – сказала она ему. – Я… – И даже не думай, будто я не заметила, как сильно ты устал! Сначала поешь, а потом можешь продолжать командовать. Феликс вздохнул и сдался, хотя, увидев, кто ждёт его в коридоре, он снова захотел сбежать. Бродячие ответили ему такими же усталыми взглядами – даже Сынмин тоже стоял на ногах, хотя в этом ему здорово помогал державший его под руку Хёнджин. Он уже было продолжил протестовать с того места, где его прервали, но Сонхи бесцеремонно вытолкнула его за дверь и захлопнула её за его спиной. – Привет, Феликс, – Чан, стоящий ближе всех к двери, улыбнулся и помахал Феликсу. – …привет, – тихо ответил Феликс. – Э-э, пойдёмте за едой? Без лишних слов они все всемером развернулись и начали спускаться по лестнице, оставляя Феликса на площадке. Он поспешил за ними и оказался возле Чонина, но никто не произнёс ни слова, пока они не зашли в ресторанчик жареной курочки. Оказаться в тишине, когда он только что был окружён радостными криками, было странно. Часть Феликса отчаянно хотела сбежать обратно наверх, лишь бы подальше от этой неловкой, тяжёлой тишины. Чан, несущий пачку купюр, выданных ему Юнсоком, пошёл делать заказ на всех, а Феликс и остальные присели в одной из полу-огороженных кабинок. Они подтянули несколько стульев, чтобы всем хватило места, но было очень тесно, особенно когда Чан тоже присоединился к ним. Феликс оказался стиснутым между Чанбином и Чонином. – … Ну что ж, – начал Чан, расплатившись и подойдя к ним, сидящим в полной тишине. – Кажется, нам очень много нужно обсудить. Джисон фыркнул. Ну конечно. Феликс не смог удержаться от небольшой улыбки — какие-то вещи не менялись. – О чём тут вообще говорить? Он нас предал. – И также он вытащил нас из тюрьмы, – заметил Сынмин. – Куда сам же и посадил. Мне кажется, это просто уловка, чтобы мы снова ему поверили. Мы совершаем ту же самую ошибку и, не успеешь и глазом моргнуть, как мы снова окажемся там, только на этот раз сразу на плахе. – Для чего ему бы понадобилось снова завоёвывать наше доверие? – спросил Чонин. – Ради новой информации? Но мы и так рассказали ему всё, что знали, и он всё равно не рассказал это Дистриктам. Или чтобы просто поиграть с нами? Но Дистрикты не настолько жестокие, и вы это знаете. Феликс не настолько жестокий. – Он привёл нас в дом своих родителей, – заметил Хёнджин. – Если я всё правильно помню, у него точно есть какие-то проблемы с родителями, так что это знак его к нам доверия, я считаю. – Или уловка. – Джисон, не всё в этой жизни ненастоящее, – устало выдохнул Минхо. – Знаете что, – вмешался Чанбин, – мы же можем просто спросить у него самого. Все посмотрели на Феликса, и даже Чан, который, казалось, тоже хотел послушать, что Феликс скажет. Феликс вынул из кармана своего пальто «Хоббита» и аккуратно положил на стол между ними. – Я, эм. Я дочитал её несколько недель назад. Но она ваша, так что я возвращаю её вам, – несмотря на эти слова, руку от книги он отнял неохотно. – Вы не должны снова доверять мне. Я пойму, если вы не сможете. Я просто… Я просто рад, что вы помогли мне выбраться оттуда. Не думаю, что я вообще осознавал, насколько ужасно там было… Мне очень долго казалось, что я уже мёртв, но потом я оказался у вас, и вы показали мне, что значит жить. Даже если вы решите, что не хотите больше иметь со мной ничего общего, вы всё равно подарили мне это осознание, и я всегда буду вам за это благодарен. Невзирая ни на что. Я никогда не хотел навредить вам. Если бы всё зависело от меня… я бы хотел, чтобы вы все были в безопасности и где-нибудь далеко, где вам никогда не пришлось бы волноваться о Дистриктах и потере, что существует в нашем мире. Со мной или без меня, это уж вам решать, я полагаю. Это нормально, если вы больше не будете мне доверять или если вы не захотите больше иметь со мной ничего общего. Это… нормально. Я всё равно продолжу работать с Twice или с другими из Девятого Дистрикта… но… я бы хотел… быть с вами. После его слов снова воцарилась тишина. Феликс убрал руки со стола, положил их на колени и уставился на них. И затем, он ощутил теплоту прижавшегося к нему тела. Феликс рефлекторно прикоснулся к нему, а Чонин просто улыбнулся и обвил руки вокруг Феликса, и прижал его к себе. – Ой, ты что, думал, что сможешь уйти от нас, – растянув губы в ухмылке протянул Минхо, в то время как Чанбин присоединился к объятию. Феликс был очень зажат и находился в крайнем замешательстве. – Ч-чего? – Ты должен знать ещё одну вещь: когда мы принимаем кого-то к себе, мы их больше не отпускаем, – сообщил ему Сынмин. Феликс бросил на него преданный взгляд. – Не смотри так на меня. Мы собирались тебя простить в любом случае, мы просто хотели, чтобы ты немного помучился. – Ой, ну зачем ты ему это сказал, – ухмыльнулся Сынмину Джисон. – Даже ты? – удивился Феликс, хотя уже начал ощущать радость. Он схватил руку Чонина и сильнее прижал её к своей груди. – Мне пришлось, – проворчал Джисон, но Феликс видел, как он улыбается. – Ты, вообще-то, толкнул очень проникновенную речь там, на базе, через громкую связь. Думаю… тогда я и простил тебя. – Ты слышал это?! – Мы все это слышали, – подтвердил Чонин. Он чуть-чуть отклонился и посмотрел Феликсу в глаза. – Я тоже простил тебя именно тогда. Даже я думал, что ты нам врал, пока не услышал это. Никогда больше так не делай, пожалуйста. – Ну ладно, достаточно эмоций на сегодня. Идите все сюда, – сказал Чан, вставая с места. Он широко раскинул руки, и все моментально бросились к нему. Чанбин и Чонин притянули Феликса в общее объятие, но как только он присоединился, все словно вплавились друг в друга и сложно было понять, где заканчивается он и начинаются все остальные. – Спасибо, – прошептал Феликс. Он был Бродячим Ребёнком, и наконец-то, наконец-то там, где нужно.

КОНЕЦ

Примечания автора: Иногда я думаю, что вот наконец-то я — лучший автор, каким только было возможно стать. Это самое лучшее, что я когда-либо смогу достичь. А потом я продолжаю писать. Прошло столько времени, и эта история подошла к концу. Спустя почти два года она предстала перед вами, завершённая. Это самая моя большая работа – более 400 страниц и 155,000 слов. У меня было много мыслей о будущем этой истории. Если я когда-нибудь её издам, то там будут другие имена и другое место – другие декорации, но, надеюсь, та же самая история, разве что чуть более вычищенная. Я думаю об этом. Просто думаю, пока что. Во мне столько благодарности. Ни за что на свете, даже в самых невероятных мечтах, мне бы даже в голову не пришло, что мой фанфик может получить столько поддержки и любви, как этот — и видеть, как работа, куда вложено столько всего от меня, получает столько любви… мне это сильно помогло. Этот фик будет здесь, несмотря ни на что. В другом виде, форме, но он будет существовать… в этом ведь и заключается вся суть историй, верно? Искусство будет всегда. В книге «Чернильное сердце» Корнелии Функе есть фраза о том, что книги всегда будут любить вас, невзирая на то, как плохо вы с ними обращаетесь. Так что, пожалуйста, помните: эта история будет всегда любить вас тоже. Спасибо, спасибо, спасибо, что вы прочитали.