Я узнаю тебя по глазам...

Открыв глаза, Маринетт почувствовала лёгкий ветерок на лице и услышала знакомые звуки: шум улицы, голоса прохожих, отдалённый гул машин. Она стояла прямо на площади перед Эйфелевой башней, но… что-то было иначе. Чистое голубое небо, отсутствие рекламных экранов, и — главное — люди. Они выглядели по-другому. Маринетт медленно оглянулась, оглядывая толпу. — Получилось?.. — прошептала она, не веря себе. Сердце забилось быстрее. Вокруг нее прохожие шли по своим делам, не обращая на девушку никакого внимания. Кто-то жевал жвачку, кто-то разговаривал по старенькому мобильному, кто-то слушал музыку через плеер с проводными наушниками. На многих были короткие топы-трубы, джинсы с низкой посадкой, спортивные костюмы из блестящей ткани, мини-юбки, клетчатые рубашки, кардиганы до пояса — как из старых семейных фотоальбомов. Маринетт подтянула лямки рюкзака, нащупала под одеждой кулон-фляжку и крепко сжала в руках ручки сумки. Она была одета в простое платье с вафельной сборкой, которое сшила накануне именно для этой цели. Оно выглядело достаточно "по-2000-му", чтобы не бросаться в глаза. Немного взъерошенные волосы, минимальный макияж и балетки дополняли образ. Она сливалась с толпой… почти. Маринетт зашагала по улицам Парижа, с интересом рассматривая витрины, вывески и даже автобусные остановки, пытаясь вспомнить, что находилось здесь в её времени. С каждым кварталом она всё больше убеждалась — это не иллюзия. Это настоящее прошлое. Проходя мимо группы подростков, она уловила обрывки разговора. — Я вам говорю, машины времени существуют! — воскликнул один из парней. Он был в яркой футболке с принтом и мешковатых джинсах. — Да ну тебя! Я дам 300 евро тому, кто это докажет! — ответил второй, под смех остальных. — Он бредит, — вставила рыжеволосая девочка, сделав глоток из бутылки с газировкой. Маринетт остановилась как вкопанная. В голове промелькнула мысль: триста евро... мне бы не помешали. Она сделала шаг вперёд: — Извините… — обратилась она к подросткам. — Вы говорили о путешествиях во времени? — Ага. Этот вот — верит в сказки! — усмехнулся тот, что предлагал деньги. — А я говорю, что это возможно, — с вызовом ответил первый парень. — Это возможно, — спокойно сказала Маринетт. — Я сама путешественница во времени. Наступила пауза. — Чего? — хором переспросила вся компания. — Я из 2022 года. — Ну да, конечно! — фыркнула рыжеволосая. — А я инопланетянка с Марса. — Покажи свой телефон, — спокойно сказала Мари. Парень достал из кармана стандартный синий "раскладной" мобильник. — Вот. И что? Маринетт медленно достала свой сенсорный смартфон. Люди вокруг, включая прохожих, начали оборачиваться. Некоторые остановились. — А где у него кнопки?.. — прошептала та же рыжая. — Их нет. — Мари нажала на боковую кнопку, и экран загорелся. — Он управляется касанием через экран. — Это... волшебство какое-то... — прошептал кто-то позади. — Ну что, доказала? — обернулась она к тому самому скептику. Он кивнул, поражённый. Словно в трансе, открыл кошелёк и отсчитал купюры. — Вот… 300 евро… — Благодарю! — с лёгкой улыбкой сказала Маринетт и, спрятав деньги, пошла дальше, оставив компанию в полнейшем ступоре. «Пожалуй, это было чересчур дерзко… но эффективно», — подумала она и свернула на знакомую улицу. Шагая уверенным шагом, она вскоре оказалась у Коллежа Франсуа Дюпона. Здание выглядело немного иначе, без новенькой краски и обновлённой крыши, к которой она привыкла. Но в остальном — всё то же. Те же двери, тот же дворик. Маринетт взглянула на часы: урок в самом разгаре. Это идеальный момент. — Если всё пойдёт по плану, я войду, и никто даже не заметит… — прошептала она и подошла к двери. А если кто и заметит… Ну что ж, импровизация у неё всегда была на высоте. Перешагнув порог учебного заведения, Маринетт задержала дыхание. Казалось, всё вокруг будто застыло во времени: те же стены, выкрашенные в пастельный цвет, те же потёртые скамейки вдоль коридоров, те же питьевые фонтанчики, которые издавали слабое, знакомое журчание. Сердце колотилось в груди. Всё было до боли знакомо — и в то же время чуждо. Она шагала по коридорам, стараясь идти как можно тише. Вокруг почти никого не было — занятия шли полным ходом. Мари направлялась в сторону уборных, чтобы немного прийти в себя и проверить, как держится кулон. Но когда она уже свернула в нужный поворот, краем глаза заметила двух девушек у стены. Обе курили, пряча сигареты в ладонях, и хихикали, глядя в сторону тёмного коридора у пожарного выхода. Маринетт инстинктивно остановилась и прижалась к стене, прислушиваясь. Послышались громкие мужские голоса, смех, но в этом веселье было что-то тревожное, хищное. Она осторожно заглянула в сторону и увидела группу подростков. Парни, человек пятеро, стояли вокруг кого-то, кто лежал на полу, свернувшись калачиком. Они толкали его ногами, кто-то специально наступал на его руку. Мари чуть пригнулась и сквозь щель между ногами агрессоров увидела: это был парень. Бледный, худой, дрожащий. Он не сопротивлялся — просто прикрывал голову руками. — Смотрите, какой он жалкий! — сказала одна из девушек, та, что стояла у стены. У неё были светло-русые волосы, собранные в пышную причёску. — А он ещё признавался мне в любви! — усмехнулась её подруга с прямыми чёрными волосами. — Мальчики, ну вы что, устали? Давайте, покажите, на что вы способны! Парни лишь рассмеялись злобно, и удары участились. Одного толчка было достаточно, чтобы парень громко застонал, прикусив губу от боли. Маринетт почувствовала, как в груди закипает гнев. Всё в ней — каждая часть Леди Баг — кричала вмешаться. Не раздумывая, она вышла из-за угла: — Эй! Оставьте его в покое! Все головы, как по команде, обернулись в её сторону. Сначала — удивление. Потом — раздражение. — Ты кто вообще такая? — фыркнула светловолосая, отталкиваясь от стены и подходя ближе. — Прекратить? Ты хоть знаешь, что он сделал?! Он — посмел попытаться завоевать сердце моей подруги! Он! Жалкий сын швеи и хирурга! — Одри, оставь её. Она не стоит твоего внимания, — лениво бросила черноволосая, зевая. Одри Буржуа? — мелькнуло в голове у Маринетт. Теперь понятно, откуда у Хлои этот яд во взгляде… — А я скажу, что жалкой выглядишь именно ты, — спокойно сказала Мари, но в голосе звучала сталь. — Он не сделал ничего незаконного. Просто признался в чувствах. Это не преступление. — Ты вообще знаешь, кто мой отец?! — взвизгнула Одри, делая шаг ближе. — Он — мэр Парижа!!! — с этими словами она выдохнула в лицо Мари облако дыма. Ох, как мило… История повторяется, — подумала девушка, не отводя взгляда. В этот момент в здании прозвенел звонок. По коридорам тут же раздались шаги — уроки закончились. — Аделаида… — тихо сказал один из парней, обращаясь к черноволосой. — Нас могут поймать. — Ты прав. Пошли, Одри, — вздохнула та с неохотой, бросив на Маринетт последний испепеляющий взгляд. Вся "компания" нехотя развернулась и скрылась за углом, посмеиваясь и переговариваясь. Когда шаги стихли, Мари подбежала к пострадавшему. Он всё ещё лежал, тяжело дыша. — С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила она, опускаясь рядом. Его запястья были в синяках, а рубашка запачкана кровью. — Не бойся. Они ушли. Парень с трудом приподнялся, закашлялся, выплюнув немного крови на пол. Мари аккуратно поддержала его за плечи и взяла за подбородок, поворачивая лицо. Глаза расширились. На его лице — кровь, ссадины, синеющие следы побоев. Но даже сквозь это просматривались чёткие черты: прямой нос, выразительные серые глаза, приоткрытые губы и мягкие, чуть растрёпанные волосы. — Габриэль… Агрест?.. — прошептала она в неверии. Он был поразительно похож на того, кого она знала. Только… совсем молодой. — Откуда… — хрипло начал он, снова закашлявшись. — Откуда ты знаешь, кто я? — Это не важно сейчас, — быстро сказала она. — Главное, сможешь ли ты идти? Он молча поднял с пола свои очки — одна дужка была сломана, стекло треснуло. Он поднёс их к лицу, нахмурился от боли. Маринетт, он сейчас твой ровесник. Какое ещё "вы"? — мысленно одёрнула она себя. — Почему ты ко мне на "вы"? — удивлённо спросил он, поднимаясь. — Извини, просто… по привычке. Ты сможешь дойти до скамейки? Он кивнул, шатаясь. Мари подставила плечо и помогла ему встать. Они медленно направились к ближайшему закутку, где можно было присесть и прийти в себя. Габриэль кивнул, прислушиваясь к телу: всё болело, но идти он мог. Они медленно двинулись по коридору в сторону холла. Маринетт шла рядом, иногда мягко подхватывая его за локоть, чтобы он не столкнулся с другими учениками. Без очков он почти ничего не видел, а слабость в теле делала каждый шаг подвигом. Толпа подростков текла вокруг, гудела, смеялась, не замечая, что рядом кому-то больно. Но Мари вела его с осторожностью и уверенностью. Наконец, они добрались до крайней скамейки возле большого окна. Габриэль опустился на край сиденья, тяжело дыша, а Маринетт сняла рюкзак, быстро расстегнула молнию и достала небольшую дорожную аптечку. — Чего стоишь? Садись, — с мягкой настойчивостью сказала она и указала на место рядом. Он сел, всё ещё не совсем понимая, что происходит. В глазах — растерянность, боль и удивление. Маринетт аккуратно осмотрела его лицо, шея была в ссадинах, губа рассечена, на лбу — запёкшаяся кровь. Она достала влажные салфетки, бутылку воды и начала медленно и аккуратно стирать кровь с его кожи. Каждый её жест был осторожным, почти ласковым. Но сконцентрироваться на первой помощи было нелегко. Его взгляд — пронзительный, полный тихого внимания — буквально прожигал её изнутри. Он смотрел прямо ей в глаза, не отводя взгляда. Не из дерзости, а будто что-то пытался в ней узнать… вспомнить. Внезапно рядом прошёл парень, скомкал бумажку и метко бросил в Габриэля. — Ну что, тебя опять отдубасили, сумасшедший? — насмешливо бросил он, не сбавляя шаг. Вокруг зазвучали смешки, кто-то хихикнул. Габриэль даже не отреагировал — просто опустил голову и отвернулся к стене. “У тебя самый убийственный взгляд! Даже Хлоя не выдерживает, когда ты ТАК на неё смотришь!” — вспомнила Маринетт слова Альи. Да, Аля была права. Она медленно повернулась к обидчику, вложив в свой взгляд всю силу, которую обычно прятала. Тот, поймав её взгляд, сбился с шага, побледнел, нахмурился — и, будто сдувшийся, быстро исчез в толпе. — Над тобой тут издеваются, — тихо сказала она, снова повернув его лицо к себе. Он не сопротивлялся. — Я здесь изгой, — пробормотал он с горечью. — Им весело, когда мне больно… — Понятно… А почему называют тебя сумасшедшим? — Потому что я верю в то, во что не верят они, — он слабо пожал плечами. — В русалок, фей, эльфов… в магию. Для них это смешно. Глупость. Маринетт на мгновение замерла, а потом с нежной уверенностью произнесла: — Я тоже в них верю. Он взглянул на неё, в его глазах зажглась искра. — Тогда мы оба сумасшедшие, — грустно усмехнулся он. — А откуда ты меня знаешь? Маринетт немного замялась, но всё же ответила: — По глазам. — По глазам? — У меня хорошая память на лица. Но люди меняются. А вот глаза — они остаются. Глаза — это зеркало души. Габриэль замолчал, вглядываясь в неё внимательнее. В его взгляде нарастало странное чувство, неуловимое и трогательное. — Знаешь… вот чем дольше я сижу рядом с тобой, тем больше кажется, будто мы давно знакомы. Как будто ты из моего детства. Или сна. — Возможно… — Маринетт слегка улыбнулась. — С давних времён. Когда я была младше. — Только я тебя совсем не помню… — Потому что ты меня ещё не встретил. Он нахмурился, удивлённо приподняв брови: — М? А когда встречу? — Не скоро. Пройдут годы. — А! — вдруг озарение промелькнуло в его взгляде, и он чуть повернулся, взглянув на кулон, скрывающийся под вырезом платья. — Когда ты будешь младше… а я — старше? Маринетт опустила глаза, дотронулась до кулона, будто проверяя, не исчез ли он, и вновь спрятала его под платье. — Наверное… Логики в этом всём не найти. — А по-моему, логично, — тихо сказал он, глядя на потолок. Лучи солнца скользнули по его лицу, и на губах появилась лёгкая, почти умиротворённая улыбка. А у Маринетт начался внутренний сбой. Её разум пытался наложить этот образ — израненного, мечтательного, живого Габриэля — на того, которого она знала в будущем. Холодного. Жесткого. Одинокого. Но каждый раз в памяти всплывало одно и то же лицо. Серые глаза. Тепло. Улыбка. При обработке данных произошёл сбой. Повторите попытку через пару минут… — Габриэль! — раздался мужской голос где-то сбоку. Оба мгновенно повернулись. Вдалеке к ним приближалась шумная компания старшеклассников: двое парней и трое девушек. Габриэль оживился, на его лице мелькнула настоящая радость, которую он, казалось, давно не испытывал. — Они опять это с тобой сделали? — озабоченно спросил второй парень, высокий, с аккуратной чёлкой, чёрными волосами и очками. Его серо-голубые глаза хранили холодную сосредоточенность. Подойдя ближе, он наклонился к Габриэлю, аккуратно взял его за подбородок и осмотрел раны. — Оу… — выдохнул он. — На этот раз они вообще совесть потеряли. — Да если бы я был рядом, я бы… — начал возмущённо второй парень, с растрёпанными русыми волосами и тёплыми карими глазами. — Что бы ты сделал, а? — тут же вступила в перепалку девушка с длинными тёмными волосами, голубыми глазами и ярко-красными прядями, заправленными за уши. — Пошёл наваливать дочке мэра и дочке директора школы?! — Да! Натали Санкёр, именно это я бы и сделал! — с вызовом бросил Артур, сжав кулаки. — За друга — хоть в огонь, хоть под исключение! — Ты хоть слышишь себя, Артур Флеминг?! — воскликнула она. — Твоего отца тут же вышвырнут из мэрии, а тебя — со школы! — Как будто я этого не знаю, Амели Грэм де Ванили! — крикнул Артур, кипя от эмоций. — Стоп! Хватит! — вмешался очкарик, встав между ними и разведя руки, как дирижёр перед катастрофой. — Каждый раз, как только вы хотите уколоть друг друга — вы называете друг друга по имени и фамилии! Один я это замечаю?! — Неееет! — разом хором закричала троица. — А тебе-то что не нравится, Кольт Фатом?! — вмешалась новая участница спора — зелёноглазая блондинка, одетая в белое. Она была почти зеркальной копией Амели, только в противоположной гамме. — Мама мия… с кем я дружу?! — Кольт вскинул руки к небу, как в итальянской опере. — С бандой психов, конечно, Кольт. Да, Эмили? — ухмыльнулась Амели, бросив взгляд на сестру. — Без сомнений, сестричка. Полный комплект. Маринетт не знала, смеяться ей или сбежать. Всё происходящее казалось ей не просто сюрреалистичным — оно угрожало разрушить реальность. Но тут Натали резко повернулась и указала на неё. — Ребята, сорри, что прерываю ваш интеллектуальный баттл, но... кто. она. такая?! Все шесть пар глаз одновременно устремились на Мари. «ПРИЕМ СИСТЕМЫ. НАЧАЛО ЗАГРУЗКИ.» В голове Маринетт будто щёлкнуло. Прозвучал характерный звук запуска Windows 98. Загрузка системы завершена. Подождите завершения инициализации памяти… Мари перевела взгляд с одного лица на другое: Эмили… — Эмили Агрест. Мать Адриана. Пропала без вести два года назад. Считается погибшей… Амели… — Амели Грэм де Ванили. Сестра Эмили. Мать Феликса. Мастер пассивной агрессии. Натали… — Натали Санкёр. Ближайшая помощница Габриэля в будущем. Лояльна до фанатизма. Габриэль… — Габриэль Агрест. Великий дизайнер, будущий король моды… и один из самых сложных людей в её жизни. Артур… — Артур Флеминг. Фотограф. Лучший друг Габриэля. Один из тех, кто позже покажет всему миру его творения. Кольт… — Кольт Фатом. Будущий муж Амели. Психолог с мировым именем. Разводит руками и спасает разрушающиеся психики — начиная с собственной. Загрузка завершена. Добро пожаловать, пользователь: Маринетт Дюпен-Чен. Вы находитесь в прошлом. Берегите таймлайн. Мари выдохнула. Глубоко. В груди дрожало. Перед ней стояли почти все ключевые фигуры, которые повлияют на будущее — её будущее. На будущее её мира. И сейчас они были просто… подростками. Эмоциональными, шумными, нелепыми. Но — живыми. — Эм… я… — Мари попыталась открыть рот, но её голос всё ещё где-то загружался в буфер обмена — Эй!— Артур помахал рукой перед лицом Маринетт, беспокойно глядя на неё. — Ты в порядке? — Д-да! — вздрогнула Мари, резко подскочив, в результате чего аптечка с её колен рухнула на пол, рассыпав содержимое по мраморному полу. — Оу, прости, не хотел тебя напугать… — Артур быстро присел на корточки, помогая ей собирать бинты, вату и пузырьки. Он говорил мягко, почти шепотом. — Ты точно в порядке? — Ничего страшного! — нервно усмехнулась она. — Я часто… эээ… летаю в облаках. Особенно в самый неподходящий момент. — Так... Кто ты такая?— холодно спросила Амели, сложив руки на груди и прищурившись. — Она мне помогла, — спокойно сказал Габриэль. — Обработала раны. Благодаря ей мне не пришлось в очередной раз тащиться в медпункт. — Оу… — протянул Флеминг с обворожительной улыбкой. — Значит, передо мной стоит героиня, спасшая моего лучшего друга… — он галантно взял её руку, поднёс к губам и поцеловал тыльную сторону. — Хотелось бы знать имя прекрасной незнакомки. — Я… — начала Мари, покраснев до корней волос. Но в этот момент воздух словно сгустился. Из-за спины донёсся голос, как резкий порыв ветра перед бурей: — Так, так, так… Кто тут у нас? Ах да — клуб неудачников с Габриэлем Агрестом во главе! К ним приближалась Одри Буржуа — высокая, надменная, с идеальной укладкой, сопровождаемая своей «свитой»: подругой Аделаидой и парнями, больше похожими на охрану, чем на школьников. — О, и ты, смотрю, новенькую в ваш клуб уродов притащил? — сказала она, уставившись на Мари с презрением. — Как раз по стилю подходите. Два сапога пара: дешёвые, порванные и пахнущие жалостью. Смех. Громкий, мерзкий, фальшивый. Маринетт наливалась краской, но уже не от смущения — от ярости. Сжав кулаки, она шагнула вперёд, обойдя Артура. — Теперь слушай сюда, элита недоделанная! — голос её звенел от ярости, каждое слово резало воздух. — Ты можешь унижать меня сколько хочешь — я это переживу. Но этих ребят не трогай. Потому что рядом с ними ты — пустое место. — Что ты вообще несёшь?! — вспыхнула Одри. — Рот закрой. — прервала её Мари, ткнув пальцем в грудь. — Серьёзно. Слушай внимательно. Я не удивлюсь, если лет через пять ты по залёту выйдешь замуж, а потом сбежишь, бросив ребёнка на отца. А сама — в Лондон, в Нью-Йорк, плевать куда. Только вот твою тупость потом будут обсуждать на всех светских приёмах. — Ты с ума сошла?! — закричала Аделаида, и, не выдержав, толкнула Мари в грудь. Та упала, грохнувшись на пол. В холле повисла тишина. Все застыли, уставившись на неё. — Что? Слова закончились? — усмехнулась Мари, поднимаясь. В следующий момент она отвесила Аделаиде звонкую пощёчину, а затем резко толкнула в грудь — не сильно, но с достоинством. — Паааапа! — взвизгнула Аделаида, хлопая глазами и хватаясь за лицо. На втором этаже хлопнула дверь, и вниз помчался высокий черноволосый мужчина — директор школы. — Что случилось, солнышко?! — Она меня ударила! — заныла та, тыкая пальцем в Мари. — Юная леди, вы что себе позволя… — Нет-нет. Лучше спросите это у вашей дочери, — спокойно перебила его Маринетт. — Она привыкла унижать людей? Или это в вашей семье — норма? Потому что там, где её мечтают видеть — наверху, — за такое не держат. — Что ты вообще знаешь?! — прошипела Одри. — Ты вообще там была? Или тебя уже выгнали? — Нет. Но я знаю, что будет с твоей подругой. — О, просвети нас! — С удовольствием. Через пару лет она станет лучшей… нет, простите… самой дешёвой звездой района. В каком-нибудь захолустье типа 2010-го. Поздравляю заранее. Снова смех — на этот раз от компании Агреста. Даже Флеминг фыркнул. — Да как ты смеешь?! — взвизгнула Одри. — А ты сама начала. Ужасный тон, пафос, спесь… Милая, ты не в Венеции 18 века. — Оставь её, доченька. Она больная. Видишь же — сумасшедшая. — Вы правы. Мне до вас и вправду далеко… — кивнула Маринетт. — Я туда, где вы живёте, опускаться не собираюсь. — Простите мою кузину! — резко вмешалась Натали, подбежав к Маринетт и положив ей руки на плечи. — У неё… бывают всплески. Это болезнь. Всё хорошо. — Это твоя?! — фыркнула Аделаида. — Да, моя. И… и она не это хотела сказать! Просто у неё… специфическое восприятие. — О, нет. Я именно это и хотела сказать. — твёрдо ответила Мари, выпрямившись. — Натали, держи её подальше от нас! — прошипела Аделаида. — А то наши мальчики от неё мокрого места не оставят! Одри, пошли. Одри, уже на выходе, наклонилась к уху Маринетт: — Своими словами ты начала войну. — И с огромным удовольствием выйду из неё победителем. — прошептала в ответ Мари, и их взгляды скрестились в короткой, острой дуэли. Потом, молча, вся банда ушла. Как только двери аудитории захлопнулись за преподавателем, по холлу словно прокатилась волна электричества. Шёпот пронёсся по рядам, смешиваясь с удивлёнными и восхищёнными взглядами, то и дело бросаемыми на Маринетт. Её имя зазвучало у многих на устах — кто-то шептал, кто-то восхищённо ахал, кто-то просто глазел, будто она стала героиней фильма прямо на глазах. — Ты вообще в своём уме?! — вскрикнула Эмили, всплеснув руками и прижав их к голове. — Ты только что устроила разнос банде Одри и Аделаиды! — Что? — удивлённо переспросила Мари, будто не до конца осознала весь масштаб содеянного. — Ты влезла в перепалку с самой Одри! — добавил Кольт, хватаясь за сердце. — Теперь нас всех закопают. Без лопаты. — Нам конец… — мрачно подытожила Натали, качнув головой. — Почему это вам? — нахмурилась Маринетт. — Они ведь будут мстить мне, а не вам. Это я им ответила. — Это ты так думаешь, — вмешалась Амели, разводя руки. — Они мстят всем, кто хотя бы стоял рядом с "виновным". У них коллективная политика террора. — Ладно, потом разберёмся! — хлопнула в ладони Амели, решительно меняя тему. — Нам надо бежать на историю! — Вы все... в одном классе? — с любопытством уточнила Мари, окинув их взглядом и тыча в них пальцем по очереди. — Да, а что? — удивился Артур. — А Габриэль, значит, собирается идти на урок с кровью на рубашке? — ехидно уточнила она, кивая на Агреста. — Шикарный образ, особенно для месье Дамокла. Все одновременно уставились на Габриэля. Он опустил глаза, заметив бурые пятна на груди и рукавах. — Она права… Так не пойдёт. — кивнул Фатом. — Дамокл начнёт читать мораль и выставит за дверь ещё до переклички. — Артур, снимай батник! — неожиданно скомандовал он. — Чего?! Почему я?! — возмутился тот. — Потому что у тебя всегда с собой запасная футболка! Ты её наденешь — и нормально. А я, — он продемонстрировал живот, приподняв подол рубашки, — не могу. Я под ней голый! — Так что давай, герой. Меньше слов — больше дела. Ты снимай, — кивнул он Габриэлю, — а ты — отдавай. Под общий смех и вздохи, Артур скинул с себя кофейный батник, а Габриэль начал расстёгивать рубашку. Через минуту перед глазами Маринетт предстали два подтянутых, в меру накачанных торса. Она пискнула, быстро отвернулась, уткнувшись ладонями в лицо, но между пальцев всё равно одним глазом украдкой глянула. — О боже… — выдохнула она, а позади послышались приглушённые смешки. Когда она обернулась, взгляд её случайно упал на знакомые лица. На другом конце холла стояли молодые версии её родителей. Отец махал рукой и улыбался. — Эй, ребята! Придёте попробовать новый рецепт макарун?! — крикнул Том. — Когда?! — обрадованно перекликнулась Натали. — Сегодня в пять! — Идём! — хором ответили ребята. — А ты чего от них прячешься? — спросила Амели, заметив, как Маринетт нырнула за спину Эмили, будто в укрытие. — Моим родителям… пока не стоит видеть свою будущую дочь, — пробормотала она на автомате. Повисла тишина. — Что? — переспросили почти хором Амели и Артур. — Что? — переспросила в ответ Маринетт, хлопая глазами. Осознание её же слов только что догнало её мозг. Сердце заколотилось. — Мы все... — начал было Артур, но тут зазвонил звонок. Маринетт выдохнула. Пронесло. — Так! Мы пошли, — взяла командование на себя Натали. — А ты — сидишь на крыльце школы и не высовываешься! Поняла? — Поняла... — опустила голову Мари, чувствуя себя отчитанным щенком. Когда Натали прошла мимо, Маринетт ухватила за локоть Фатома: — Она всегда такая строгая? — прошептала она, кивая в сторону удаляющейся Натали. — Всегда. — рассмеялся он. — Особенно когда не понимает, что происходит. Но ничего — привыкнешь. Она на самом деле классная. Просто с характером. Он кивнул ей, улыбнулся и побежал догонять остальных. Маринетт осталась одна в опустевшем холле. Тишина. Шум шагов удалялся по лестнице. Она выдохнула и огляделась. — Аптечка… — пробормотала она. На полу, посреди холла, лежала забытая аптечка. Всё ещё не собранная. Она вздохнула, подошла и медленно начала складывать в неё вату, бинты и пузырьки, глядя в отражение в блестящей крышке, в которой на секунду мелькнула её собственная усталая, но решительная улыбка. (3671 слов)