Я узнаю тебя по глазам...

Дождь. Морось. Сырость. Три коротких слова, которыми чаще всего описывают унылую погоду за окном. Но сейчас они куда точнее отражали состояние души Маринетт. Солнце скрылось за тучами, как и её оптимизм. Как и сама Дюпен-Чен. Сидя у окна и лениво перелистывая страницы потертого дневника путешественника во времени, девушка время от времени кашляла и сморкалась в мятую салфетку. Недосып, постоянный стресс и регулярные голодовки, как назло, не прошли бесследно — Маринетт заболела. Впервые за долгое время, по-настоящему. Габриэль стал опекать её с удвоенным усердием: укрывал пледом, целовал в макушку, приносил чай и обнимал так часто, что это начало действовать ей на нервы. Она и так была раздражительной, словно хрупкая струна, готовая лопнуть. К счастью, сегодня у неё появился шанс побыть одной — Агресты уехали в гости. Дом погрузился в приятную, звенящую тишину, нарушаемую лишь мерным стуком капель по карнизу. Но тишина оказалась недолгой — вдруг в двери с громким стуком кто-то постучал. Маринетт тяжело вздохнула, со стоном поднялась из-за стола и, шатаясь, направилась вниз. — Иду, иду… Кто там ещё шастает в такую погоду?! — Свои! Открывай! — донёсся знакомый голос Натали Санкер. — Свои в такую погоду сидят дома, под пледом, — буркнула Маринетт, распахивая дверь. Натали зашла в дом, закрывая зонт и стягивая с себя ярко-красный дождевик. — Я видела, как Габриэль уехал с родителями. Не могла оставить тебя одну. — И ради этого бросила все свои дела и приперлась ко мне? — с усмешкой уточнила Маринетт. — Повторяю ещё раз: я не хотела, чтобы ты оставалась одна, — терпеливо ответила Натали, аккуратно снимая кроссовки. — Так я не одна... — Ты и твоя повышенная тревожность- не в счёт. — А также... — И депрессия -тоже. — А если... — Если ты сейчас скажешь, что у тебя начались галлюцинации от недосыпа, я тебя прибью. — Я и Масяня... — Вот, это уже лучше! — усмехнулась Натали, ставя на стол большой пакет. Из него одна за другой появлялись коробка с пирогом, конфеты, бутылочка с сиропом и блистер таблеток. — Сейчас тебе станет лучше, солнышко! — О, нет... Натали, ну прекрати. — Что прекратить? Заботиться о тебе? — И это тоже. Я вполне могу справиться сама. Натали молча взяла Маринетт за локоть и подвела к зеркалу. — А теперь повтори всё это, глядя на своё отражение. — Ну Натали... — Я принесла книги, диски с фильмами и вкусняшки. Сегодня ты обретаешь заслуженный покой в моей компании. Маринетт вздохнула, сдаваясь, и села на диван. Но не успела она толком укутаться в плед, как в дверь вновь постучали. — Принцесса! Открывай! — раздался снаружи весёлый голос Артура Флеминга. Натали шумно выдохнула: — Я его сейчас убью. — Насилием тут не поможешь. — Морально убью. В мгновение ока дверь распахнулась, и на пороге появился Артур, начав речь, не глядя в проём: — Прекрасная принцесса! Этот доблестный рыцарь прибыл по приказу твоего принца, чтобы не оставить тебя одну... — он наконец поднял взгляд и замер. — Ты не принцесса. — А ты не рыцарь. Максимум — шут, — холодно отрезала Натали. — Отойди, дракон. Не до тебя сейчас. — А кто сказал, что я тебя вообще пущу? — Пожалуйста, не ссорьтесь! — вмешалась Маринетт, уже распечатывая мороженое из пакета. — Натали, впусти его. На улице ливень же. Санкер бросила хмурый взгляд в сторону гостя, но всё же отступила, позволяя ему пройти. — Хоть одна добрая душа в этом доме... — начал было Артур, но споткнулся о подножку. — Ты нарочно?! — Я? Да ты что! Я же ангел! — Когда-нибудь твоё ехидство выйдет тебе боком. — Ты много чего обещаешь. Хоть раз исполнил? С ворчанием и подколами они уселись за стол. Маринетт, всё ещё с мороженым в руках, разлила чай. Обстановка накалилась до предела — казалось, в воздухе вот-вот проскочит искра. Оба гостя молчали, сверля друг друга взглядами. — Так… вы пришли, чтобы… — …чтобы ты не была одна! — хором ответили Натали и Артур. — Прекрасно. Только вот теперь мне стало ещё хуже, — пробормотала девушка. — Скажи спасибо нашему папарацци, — фыркнула Натали. — Это он всегда лезет, куда не надо. — Мне?! Меня Габриэль попросил — он за неё волнуется! — А я, в отличие от тебя, прихожу по собственной инициативе. — То есть ты хочешь сказать, что я плохой друг?! — Как друг — возможно. А вот как любовник... очень даже неплохой, судя по прошлому. Маринетт поперхнулась чаем. — Что?! — выдохнула она. — Сколько ты ещё будешь это припоминать?! Прошел уже год! — А мне всё ещё смешно. — Простите... можно уточнить, о чём вообще речь? — робко спросила Маринетт, оглядывая обоих. Натали ухмыльнулась, откинулась на спинку стула и, сцепив пальцы, заговорила: — Год назад я встречалась с парнем. Красивый, умный, спортивный… — Чуть ли не бог, — пробурчал Артур. — Заткнись. Так вот… а этот вот шут не мог не флиртовать. Даже с ним. — И?.. — подбодрила Маринетт. — Он стал геем, — тихо добавил Артур, уставившись в чашку. На кухне повисла тишина. А затем... Маринетт рассмеялась. По-настоящему, впервые за долгое время. - Прости, но.. что?! Он реально стал геем только из-за тебя? — Да! — возмущённо воскликнула Натали, размахивая руками. — Он буквально врывается ко мне и заявляет: «Нат, я стал геем из-за твоего друга!» Артур сидел на стуле, скрестив руки на груди, и что-то невнятно бурчал себе под нос. — Змей-искуситель, — хихикнула Мари, едва сдерживая смех. Натали тоже не удержалась и рассмеялась, и на мгновение напряжённая атмосфера на кухне словно растворилась. Смех, пусть и короткий, сделал воздух легче, не таким густым от недомолвок и тревоги. Прошло около получаса. Компанию перенесло в комнату Маринетт. За окном всё так же монотонно стучал дождь по крышам, словно отмеряя минуты. Тусклый свет настольной лампы заливал комнату мягким светом. Маринетт лежала, свернувшись калачиком, на своей кровати. Санкер сидела рядом, нежно гладя её по голове. Флеминг, нахмурившись, крутил в руках потрёпанный дневник, перелистывая страницы в поисках хоть чего-нибудь значимого. — Ты точно ничего не нашла? — спросил он, не отрывая взгляда от страницы. Дюпен-Чен молча покачала головой. В её глазах снова появилась та же безнадёжность, что и в тот момент, когда они вошли. — Хм... Плохо. Очень плохо, — пробормотал он. — Но не переживай, у фотографов глаз — как у орлов! Я обязательно что-нибудь найду, клянусь! Натали только закатила глаза и цокнула языком, не скрывая скепсиса. Тиканье часов на стене раздражающе отзывалось в висках, словно насмехаясь над её бессилием. Каждое «тик» било по нервам. Маринетт не выдержала — слёзы снова покатились по щекам, и она сжалась в объятиях Санкер, будто надеясь спрятаться от всего мира. — Всё будет хорошо, солнышко... — прошептала Санкер, прижимая девушку к себе. — Есть! — внезапно выкрикнул Флеминг, сгорбившись над дневником. — Страницы были слипшиеся, а ты, в панике, этого просто не заметила, — довольно сказал он, осторожно разъединяя листки. Мари соскочила с кровати, а остальные сгрудились над столом, читая появившийся текст: «В случае поломки лучше обратиться по адресу: улица Шевалье де Сен-Жоржа, 17а. Но, надеюсь, вам это не пригодится! Целую!» Артур, тщательно разглядывая надпись под лупой, выпрямился и сделал загадочное лицо. — Кажется, я всё понял... — торжественно произнёс он, постукивая лупой по подбородку. — Неужели?! — съязвила Натали. — Да, моя дорогая. Я понял, что... ничего не понял, — развёл он руками и криво усмехнулся. — Гениально, — проворчала Натали и закатила глаза. — Просто гений. Может, вам лавровый венец преподнести? — Не стоит таких излишеств! Золотой короны будет достаточно! — хихикнул он. Санкер устало выдохнула, закрыв глаза. — Мне кажется... — вдруг подала голос Маринетт. Она всё ещё стояла в стороне, закутанная в одеяло, словно пытаясь защититься от холода не только внешнего, но и внутреннего. — Если кажется — держи! — подмигнул Флеминг и протянул ей лупу. — Присмотрись, может, что-то заметишь. В следующую секунду он получил звонкий подзатыльник. Вскрикнув, он потёр затылок и обернулся. — Ну что я опять сделал?! — возмутился он, глядя на Натали с невинностью на лице. — Можешь хотя бы на секунду помолчать? — процедила та сквозь зубы и снова повернулась к Маринетт. — Что ты вспомнила, звёздочка? Маринетт глотнула воздух, голос её дрожал: — Я… Я была там, — наконец выговорила она, будто прорвав плотину молчания. — Я была там, когда получила наследие от бабушки. Именно тогда она передала мне кулон… Тот самый кулон. В комнате повисла тишина. Та самая, вязкая, напряжённая, когда каждый погружён в свои мысли, и никто не решается нарушить хрупкое равновесие. Девочки молча размышляли, каждая в своём коконе переживаний. А Флеминг... Флеминг просто переводил взгляд с одной на другую, будто ждал, кто первый заговорит. — Так, может, стоит отнести этот кулон по тому адресу? — осторожно предположил он, нарушая молчание. — Вдруг там найдётся кто-то, кто сможет помочь... — Ты тоже это слышишь, Мари? — усмехнулась Натали, глядя на подругу. — Кажется, у него иногда появляются умные мысли! Маринетт тихо хихикнула, пряча улыбку в одеяле. — Эй! — возмутился Артур, скрестив руки на груди. — У меня, между прочим, голова не только для того, чтобы шапку носить! — А я-то думала, для того, чтобы укладывать причёску, — с притворной наивностью вскинула брови Натали. — Ты бессердечная, Санкер, — драматично выдохнул он, приложив руку к сердцу. — Издеваться так над лучшим другом... над прекрасной феей, способной превратить любого нормального парня в гея, да? — Точно, — с ухмылкой подтвердила Натали, — одной рукой — тортик, другой — сирень, а потом: «Оп!», и он уже говорит: «Я влюблён в твоего друга». — Вот именно! — Флеминг всплеснул руками и жалобно обратился к Маринетт, словно ища в ней последнюю каплю сочувствия. — Я ведь к ней всей душой! «Натали, хочешь сирень?» — Держи целый куст! «Хочешь тортик в три часа ночи?» — Лови! «Натёрла ножки в новых босоножках?» — На, мои кеды, я босиком пойду!.. И что в итоге? Один раз пошутил — и всё, она на меня обиделась так, как будто я у неё наследство и титул герцогини отнял! Санкер усмехнулась и закатила глаза. — Слышь ты, благородный рыцарь Артур Пентагон, — съязвила она, — может, хватит устраивать монолог собственного величия? Лучше бы уже собрал все детали и отнёс кулон по адресу. Маринетт в такую погоду точно не пойдёт, а ей домой давно пора! — Думаешь, я не смогу?! — Флеминг вскинул брови, глаза загорелись вызовом. — Уверена, — не моргнув, парировала Натали. — Ты ж, наверное, сахарный. Растанешь под первым дождевым капельком. В следующее мгновение Артур резко встал со стула, и тот с грохотом упал на пол. Его гордость, похоже, была уязвлена не на шутку. — Маринетт! — громко позвал он, всё ещё не отводя вызывающего взгляда от Натали. — Собери все детали в какую-нибудь коробку. Я их прямо сейчас отнесу! Не раздумывая ни секунды, Маринетт бросилась к полке, доставая коробочку и аккуратно собирая артефакты, словно складывая в неё не просто вещи, а надежду. Артур, не теряя времени, направился к лестнице и начал спуск к входной двери. Санкер перехватила у девушки коробку и, прежде чем вернуть Маринетт обратно в комнату, последовала за Артуром. Он уже стоял у двери, застёгивая куртку. — Возьми хотя бы зонт, — произнесла она, подойдя ближе. — Волнуешься за меня? — с усмешкой спросил он, бросив на неё взгляд из-под пряди, упавшей на лоб. — Нет, — хладнокровно ответила Натали, поправляя ему манжеты. — Просто не хочу, чтобы ты потом приполз с температурой и делал вид, будто при смерти. — Но тебе ведь это нравится, — ухмыльнулся он. — Только в твоих мечтах, — фыркнула она и протянула ему зонт и коробочку. Он взял всё из её рук, уже без подколов, с благодарностью, и, впервые за долгое время, искренне улыбнулся. — Я скоро вернусь, золотце. — Не торопись. Главное — доставь всё по нужному адресу, — Натали облокотилась на дверной косяк, провожая его взглядом. Флеминг открыл зонт. Его силуэт медленно растворился в стене дождя, а капли, словно бисер, ссыпались с яркого полотна зонта, скрывая его от глаз. Натали стояла молча, слушая, как за ним захлопнулась дверь, и только тогда позволила себе выдохнуть.

***

Вечером, когда дождь уже почти стих, в дом вернулся Габриель. В гостиной, под приглушённый свет лампы, он, Маринетт и Натали коротали время за игрой в карты. Комната была наполнена мягким уютом: шелест карт, редкие смешки, и едва слышный треск дождя по водостоку снаружи. Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в прихожую буквально ввалился Артур. Он был насквозь мокрый, уставший, но по его лицу растянулась самодовольная улыбка — та, которой он обычно хвастался после особенно удачных фотосессий или смелых поступков. Скинув промокшую куртку и стянув кроссовки, он направился вглубь комнаты. Взгляд его сразу упал на Маринетт, а потом — на карты у Натали. — Я всё отнёс, — торжественно заявил он, плюхаясь на диван рядом с ней. Краем глаза заглянул в её карты. — Ого, три козырных? Да ты, похоже, прирожденный шулер! Санкер смерила его холодным взглядом, но в глазах промелькнула тень улыбки. Габриель с тяжёлым вздохом положил карты на стол — было ясно, что после появления Флеминга продолжать игру смысла нет. — Мужчина, который встретил меня, смотрел на этот кулон так, будто я вручил ему артефакт с другого конца света, — продолжал Артур, вытирая лицо полотенцем, которое Маринетт молча протянула ему. — Он сказал, что займётся этим в кратчайшие сроки. Я оставил ему свой номер — позвонит, когда всё будет готово. — Спасибо... — тихо произнесла Маринетт, голос её был хриплым, но в нём слышалась благодарность. И — надежда. В комнате повисла тишина. Не обычная, а та, что оседает на плечи и слегка давит на грудь. Каждый думал о своём: Маринетт впервые за день почувствовала, что на горизонте замаячила возможность перемен. Габриель, опустив взгляд, переживал смесь облегчения и тревоги, глядя на девушку, которую всё ещё мог назвать своим чудом. Натали в душе радовалась, что Маринетт наконец-то начала говорить — это было важнее любой игры в карты. А Артур... Он просто смотрел в пространство, переваривая всё случившееся, мысленно перебирая каждую деталь встречи и выражения лица незнакомца. Часы на стене негромко пробили девять. Натали поднялась с дивана, потянулась и тепло улыбнулась: — Уже поздно. Пожалуй, я пойду. Постарайтесь немного отдохнуть, ладно? — обратилась она к Маринетт и Габриелю, задержав на каждом из них взгляд. Артур тут же поднялся, как по сигналу. — Я тоже пойду. Брат обещал передать мне переведённые фотографии... и, ну, я всё равно уже вас отвлекаю. Они начали неспешно собираться, стараясь не нарушить почти медитативную тишину комнаты. На прощание Натали слегка сжала руку Маринетт, а Артур, не удержавшись, потрепал её по макушке. — Увидимся завтра, звёздочка, — тихо сказал он, прежде чем за ним захлопнулась дверь. Габриель молча посмотрел на девушку, всё ещё сидевшую с картами в руках. Он слегка развернулся, раскрыл объятия, словно предлагая нечто большее, чем просто утешение. Маринетт, не колеблясь ни секунды, скользнула к нему, как будто искала именно этого с самого начала. Он обнял её крепко, но бережно, прижимая к себе и словно укрывая от всего мира. Девушка зарылась лицом в его плечо, а он начал осыпать её лёгкими поцелуями — в висок, в щёку, в волосы. Это было молчаливое «я рядом», «я здесь», «ты не одна». И в этот момент, на грани между усталостью и надеждой, между пережитым и тем, что ещё только ждёт впереди, Маринетт впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

***

Артур и Натали неспешно шли вдоль пустынной улицы, прячась под своими зонтами от моросящего дождя. Асфальт поблёскивал в свете фонарей, отражая тёплое оранжевое сияние. Вокруг было тихо, лишь редкие капли шлёпались по ткани зонтам, создавая почти гипнотический ритм. — В кинотеатре, кажется, вышел новый фильм, — начал Артур, бросив на неё взгляд из-под капюшона. — Что скажешь, может, сходим на днях? Он улыбнулся — мягко, но с явным интересом, словно выжидал, как она отреагирует. Натали пожала плечами, но уголки губ чуть дрогнули: — Я не против. Только не вздумай тащить меня на очередной любовный соплежевательный сериал... особенно если там будет что-то в духе «Титаника». — Я же знаю, что ты такие «шедевры» не переносишь, — усмехнулся он, заглядывая в её глаза, — разве что ради драматизма в духе: «Я не могу отпустить тебя, Джек!» — голосом театрального трагика пропел он, отчего Натали фыркнула. Они остановились у калитки её дома. Дождь не унимался, шептал над ними, но как будто отступал от самой сцены. Под зонтами было почти уютно, а между ними — странное, дрожащие напряжение, как в последний кадр перед признанием. Артур смотрел на неё чуть дольше, чем следовало. Натали почувствовала на себе его взгляд и чуть опустила глаза, смущённо хмыкнув. Сердце у неё забилось быстрее, а руки невольно сжались на ручке зонта. — Мне пора, а то и правда простужусь, — пробормотала она, сделав шаг к калитке и порывисто взявшись за замок. Но в ту же секунду чья-то тёплая ладонь обвила её запястье, резко, но не грубо остановив. Зонт выскользнул из её рук и упал в мокрую траву. А уже через миг её щека оказалась прижатой к знакомой груди. — Артур, ты что... — начала было Натали, но он не дал ей договорить. Он осторожно взял её лицо в ладони, будто боялся спугнуть, и поцеловал. Без слов, без объяснений — только тишина дождя и их дыхание. Его красный зонт тоже упал, тихо шлёпнувся у ног, и теперь они оба стояли под дождём, который щедро касался их волос, одежды, кожи. Но этого будто никто не замечал. Она обвила его шею, чувствуя, как дрожит внутри, а он притянул её ближе, за талию, так, будто боялся потерять. Их поцелуй был долгим, полным накопленного чувства, сдержанного напряжения и той магии, которая рождается только под дождём и в нужный момент. Наконец, они медленно отстранились друг от друга. Тяжело дыша, с растрёпанными мокрыми волосами, они смотрели друг другу в глаза, будто заново открывая друг друга. Артур нарушил молчание первым, голос слегка хрипел: — Тогда… — Ты зайдёшь за мной, — закончила за него Натали, уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Завтра… — Нет, послезавтра. Завтра понедельник — кино не работает. — Точно… послезавтра, — кивнул он. — В семь. — В семь, — повторил он, чуть наклоняя голову, убирая мокрую прядь с её лица, пальцами нежно касаясь кожи. И прежде чем она успела снова пошутить или уйти, он вновь наклонился — и на этот раз их поцелуй был спокойнее, тише… но в нём было всё: признание, обещание и тихая, теплая искра. (2792 слова)